Демоны не берутся из ниоткуда

Ночь в Паучьем тупике словно сгущалась вокруг — холодная, вязкая, будто сама тьма затаила дыхание. Алекса стояла под кривым фонарём, прижимая руки к груди. Волосы чуть трепал ветер, и они липли к лицу от сырости и влаги. Она пыталась не смотреть по сторонам — мрак домов будто жил своей жизнью, шептался, шевелился. А мантия накинутая на плечи, совсем не согревала. Джанет подошла к двери старого дома и постучала — три коротких удара, будто тайный код Алекса нервно сглотнула. — Джанет… а кто там?.. — прошептала она, но слова дрогнули, как тонкая нить. Джанет не ответила. Не обернулась. Даже не пошевелилась. Дверь открылась медленно, как будто её толкали изнутри не рукой, а ветром. Внутри — густая чернота, плотная, как завеса. Ни света. Ни движения. Ни дыхания. Алекса напряглась, пытаясь всмотреться в проём. И в эту секунду кто-то изнутри — или что-то — едва заметно шагнуло вперёд, но силуэт растворился в темноте так быстро, что невозможно было понять, был ли он вообще. Сердце Алексы сорвалось вниз. — Д-Джанет… кто там?.. — голос почти сорвался на всхлип. Джанет повернула голову на пол-оборота, её профиль на мгновение осветила бледная луна. — Я же сказала — жди здесь. Это был не совет. И не просьба. Приказ. И в тот же миг чья-то тень изнутри дома слегка двинулась, будто приглашая Джанет войти. Но Алекса увидела это только краем глаза — настолько быстро всё произошло. Она шагнула внутрь, и тень будто отступила, пропуская её. Щёлк— Дверь захлопнулась сама собой. Не хлопок — а тяжелое, медленное, слишком ровное движение, словно её закрыла невидимая рука. Алекса дёрнулась вперёд. — Джанет?! Тишина. Глухая, давящая. Как будто дом проглотил звук. Алекса осталась стоять одна под капающим фонарём, в промозглой ночи, с колотящимся сердцем и ощущением, что за ней следят со всех сторон. Её дыхание рассыпалось в холодном воздухе. Минуты тянулись болезненно медленно. Тени вокруг будто сдвигались. Холод обнимал плечи всё сильнее. И вдруг — с другой стороны двери — прозвучал тихий, низкий звук. Глубокий. Мужской. Бархатистый. Такой, от которого внутри всё упало в пропасть. Алекса сжала пальцы до боли и осталась стоять, не в силах даже пошевелиться. Ночь вокруг неё стала живой. Точка невозврата была пройдена. Она смотрела на чёрную дверь, за которой исчезла Джанет. Только редкие хлопки ветра, от которых слабые фонари дрожали, будто боялись сами себя. Алекса уже начала теребить пальцы, когда— дверь медленно скрипнула. Из щели вырвалась полоска тёплого света. Она расширилась. И первая вышла Джанет. Но… не одна. Она шла под руку с мужчиной. Высоким. Стройным. Таким тёмно-элегантным, что даже ночь будто отступила, пропуская его. Алекса перестала дышать. Мужчина стоял рядом с Джанет так, будто для него это совершенно естественно — держать под руку опасную знойную красавицу. Его профиль вынырнул из полумрака, когда они приблизились к фонарю: — резко очерченная линия скулы — прямой нос — тонкие, красивые губы, будто созданные для скрытых улыбок — пронзительные серые глаза, отражающие слабый свет, как ртуть — чёрные волосы, гладкие, блестящие, чуть падающие на лоб

Не юноша — молодой мужчина, идеальный до хищности. Тот самый декадентский идеал красоты, что пугает больше, чем успокаивает. В нём было всё, что Алекса видела когда-то в книге: безмятежная красота и тёмная глубина… но не нежность —опасность. Он смотрел так, будто видел людей насквозь, и не находил в них ничего достойного его внимания. Как будто он понимал насколько этот мир прогнил, и все в нем грешники. Но когда его взгляд упал на Алексу — он замер. На одну долю секунды. Как будто оценивал. И его губы чуть тронула тень ухмылки, как будто он понимал, и знал что-то больше чем сама девушка. Не тепла. Не приветствия. А осознания своей — и её — роли. Джанет легко подтолкнула его вперёд. — Алекса, — произнесла она мягко. — Позволь представить тебе моего друга. Она сделала паузу — короткую, идеально выверенную, как удар сердца перед падением. — Дориан. Имя легло между ними, как заклинание. Мужчина чуть наклонил голову — этот жест был одновременно старомодным и хищным. — Рад знакомству, мисс Мильсброн, — сказал он глубоким, спокойным голосом, от которого у Алексы по коже прошла волна дрожи. Она не смогла ответить. Он был слишком… красив. Слишком правильный. Слишком пугающий. Красота, которая выглядит бесчеловечной. Как картина, которая следит за каждым твоим шагом. Как секрет, который невозможно разгадать. Мужчина — словно вышедший из портрета, где юность вечная, а порок — всего лишь штрих кисти. Джанет чуть сильнее сжала его руку — будто напоминая: он с ней, он помечен ей и он полностью принадлежит ей. — Ну что, дорогая, — произнесла она, бросив на Алексу многозначительный взгляд и не скрывая в голосе, предвкушение сегодняшней ночи. — Готова к девичнику? Сегодня мы научим тебя веселью, ты запомнишь эту ночь на всю жизнь. Алекса кивнула автоматически. Её глаза не могли оторваться от «Дориана». А где-то глубоко внутри нарастало чувство… Что мир, который она знала, закончился. А впереди — пропасть. И её ведут туда за руку. А она и не сопротивляться.

***

Они шли в узкой улочке втроём. Точнее — двое шли, а третья едва переставляла ноги, стараясь не отводить глаз от мужчины рядом с Джанет. Дождь недавно прошёл, и булыжники блестели, отражая свет фонарей. И каждый раз, когда отражение дрогало под сапогами Дориана, казалось, будто он идёт по живой воде. Он двигался плавно. Слишком плавно. Так двигаются не люди, а хищники. Пальцы Джанет мягко лежали на его предплечье — естественно, уверенно, будто этот идеальный мужчина рядом с ней был чем-то вроде красивого оружия, которое она держит и которым умеет пользоваться. Алекса ловила каждую деталь. Тишина между ними была густая. — Ты дрожишь, — тихо заметила Джанет, бросив на Алексу взгляд поверх плеча. — Холодно? — Н-нет… — прошептала та, потому что сказать правду было невозможно. Правда была такая: она дрожала, потому что смотрела на него. На мужчину, который выглядел так, будто время и пороки обходят его стороной. На лицо, которое могло бы принадлежать ангелу или дьяволу — и никто бы не отличил. На губы, которые держали тонкую, почти насмешливую линию. И на глаза. Боже, на глаза. В них было что-то древнее. Что-то, что совсем не сочеталось с безупречно молодым лицом. Будто за кожей скрывалось нечто старое. Холодное. Всезнающее. Она поймала его взгляд. И… замерла. Он смотрел на неё так, будто видел насквозь: её страх, неуверенность, желание понравиться миру, который её не замечает, словно умел читать ее мысли и эмоции. И едва заметная тень улыбки снова тронула его губы. — Вы боитесь меня, мисс Мильсброн? — его голос был низким, бархатным, почти ленивым как у льва, который играет с мышью. Но в каждом слове — скрытая насмешка. — Я… нет… то есть… — язык запутался, и она смутилась ещё сильнее. — Просто… неожиданно… — Красота всегда неожиданна, — мягко заметила Джанет. — Особенно, когда ты всю жизнь её не видела. Алекса вспыхнула. Дориан тихо, почти неслышно усмехнулся. Но не над Алексой. А над тем, как уверенно это сказала Джанет. Как будто она сама знала цену их троих. Они вышли к широкой мостовой. Свет фонарей стал ярче. И впервые Алекса увидела мужчину полностью. Он был в длинном темном пальто, воротник поднят, под ним — сорочка, расстёгнутая на одну пуговицу, и тени от ткани подчеркивали его ключицы. Он выглядел… слишком идеальным. Слишком совершенным. Слишком невозможным, чтобы быть настоящим. Её сердце стучало в висках. Джанет обвела обоих взглядом — быстрым, властным, как дирижёр, решающий, что играть дальше. — Пожалуй… пора, — тихо сказала она. В её голосе звучала та самая нота, после которой никто не смел сомневаться. Она убрала прядь волос за ухо и чуть сильнее сжала руку «Дориана», словно проверяя, всё ли в порядке с зельем. — Алекса, — она повернулась к девушке, — держись рядом. Сейчас будет… немного неприятно. Алекса едва успела вдохнуть. Джанет подняла руку. — Трансгрессируем. ЩЕЛК. И мир закружился в вихре.

***

Это была не обычная трансгрессия, групповая всегда переносится сложнее. Но холодный воздух ударил в грудь. Пространство будто скрутило их троих в спираль. Земля исчезла — на долю секунды они висели в пустоте, как три тени, сорванные бурей. И — удар. Твёрдая поверхность под ногами. Запах мокрых кирпичей. Шум далёкого транспорта, и головокружение. Алекса ойкнула и схватилась за стену. Джанет выпрямилась мгновенно — словно ничего не произошло. Дориан… Даже не пошатнулся. Он стоял неподвижно, как статуя, созданная из ночи. И лишь лёгкое движение брови выдало, что он отметил реакцию Алексы — с интересом, но без участности. — Добро пожаловать в Лондон, мисс Мильсброн, — произнёс он мягко. Алекса попыталась отдышаться. — Это… это и правда Лондон?.. Джанет кивнула. — Центр. Почти. Уверена, тебе понравится. Если ты, конечно, не упадёшь опять в обморок. Алекса вспыхнула, но промолчала. Они вышли из узкого переулка — и свет ударил в глаза. Никогда ещё в своей жизни, она не делала нечто подобное.

***

Центр Лондона

Ночной Лондон был такой, о каком мечтают туристы и боятся маги: шумный, блестящий, влажный, с отблесками фар и неона на мокром асфальте. А так же куча нищих, и непонятных странных людей для Алексы, которая понимала, что они не такие уж и добрые, и их стоит держаться подальше. Такси пролетают. Трамвай звенит. Толпы людей — каждый спешит куда-то, не оглядываясь. Но на эту троицу оглядывались. О, ещё как. Высокий идеальный мужчина — словно вышедший со страниц «Темного романа» или обложек журналов. А так же с ним были две совершенно разные девушки, со стороны посмотришь, и не понимаешь что между ними общего. Дориан бросил на Алексу короткий взгляд: — Постарайтесь не теряться, вид обманчив и всё не так как вам кажется . Вечерами тут достаточно опасно , так что не отставайте, а то иначе этот город заберет вас у нас. Вы ведь не хотите этого верно ? — Он произнес это с легкой иронией в голосе. Алекса сглотнула, но ответить ничего не успела как Джанет произнесла. — Мы почти пришли. Ещё пара минут и мы будем там. — Она там часто бывала с друзьями летом, и её там уже знали, так что проблем не должно быть. — Так ты скажешь куда мы идём? — Я же сказала, скоро будем на месте. — Девушку уже это порядком раздражало, Алекса выглядела как овца с монастыря , которая прибилась к стае волков, и думает что она тоже волк. Но волки то знают что это просто их очередной ужин. Ещё немного пройдя, они свернули за угол и в глаза бросилась огромная вывеска.

«The Grand Royal Club»

Это не был обычный бар или рядовой ночной клуб. The Grand Royal Club принадлежал к тем местам, о которых в Лондоне говорили шёпотом — будто само упоминание требовало осторожности. Сюда могли попасть только избранные, те, кто входил в узкий, почти герметичный круг людей «другого уровня». Именно здесь собирались сливки лондонской элиты: звёзды, политики, представители старинных фамилий, владельцы корпораций и те, кто привык управлять целыми отраслями одним росчерком ручки. Вход в клуб был похож не на развлечение, а на церемонию посвящения. Снаружи — широкие ступени из тёмного гранита, подсвеченные мягкими золотыми лучами. На каждой — строгие мужчины из охраны, которым не нужны были списки гостей: они просто знали всех, кто имел право пройти внутрь. Папарацци дежурили у входа сутками, словно голодные стервятники, готовые схватить любой компромат. Их камеры мигали как вспышки заклинаний: мгновение — и в газетах могут появиться новые снимки, отлично продающиеся скандалы, неудачные кадры, а если повезёт — кто-то из членов королевской семьи в неподобающем виде. Эта охота была частью атмосферы клуба — тонкой смесью роскоши и опасности. Здесь каждый шаг мог стать новостью. Каждое движение — стать государственной тайной. Для обычного человека дорога сюда была закрыта. Почти навечно. Войти можно было только в одном случае: если тебя ЛИЧНО приглашал или сопровождал один из постоянных гостей клуба. Если влиятельный человек проводил тебя под своим именем — это была не просто привилегия, а знак доверия, почти магическая подпись под твоим правом существовать в этом мире. За стеклянными дверями клуб сиял, как другая вселенная: — мягкие блики кристальных люстр, — золотистый дым подсветок, стекающий вдоль стен, — музыка, от которой вибрировал воздух, но не перегружала слух, — дорогие ароматы духов и шампанского, — разговоры, в которых вплетались политика, власть и персональные связи, — Красивые полуголые танцовщицы, как только что из кабаре с Парижа. Внутреннее пространство было огромным, выстроенным многослойно: закрытые балконы, приватные лаунжи, зоны «только по рекомендациям», вип-залы, где решались вопросы, влияющие на судьбы целых семей и министерств. Это было место, где мир становился другим. Где энергия роскоши смешивалась с интригами. Где улыбки значили меньше, чем тени за ними. Где каждый, кто входил, превращался в участника игры, правила которой понимали далеко не все. С того момента, как они приблизились к входу, всё вокруг будто ожило. Лампы на гранитных ступенях вспыхнули чуть ярче — словно распознавали VIP-гостей. Охрана выпрямилась, обменялась коротким взглядом и сразу же поняла: эту троицу нужно пропустить без единого слова. Даже самый строгий охранник слегка склонил голову, когда увидел Джанет — уверенную, холодно-элегантную, будто она принадлежала этому месту с рождения. Алекса же… только хватанула воздух грудью. — Джанет… — прошептала она, поражённая роскошью и масштабом. — Это… это что вообще за место?.. Джанет слегка улыбнулась уголком губ — так, как улыбаются люди, для которых подобные заведения давно перестали быть чудом. Она скользнула по клубу скучным взглядом, словно приветствовала старого приятеля. — О, дорогая, — она наклонилась ближе к Алексe, — это просто ночной клуб. Очень хороший ночной клуб. Дориан тихо усмехнулся. Даже его смех был каким-то дорогим, бархатным. Он слегка наклонился к Джанет и сказал что-то ей на ухо. Она улыбнулась так, как улыбаются женщины, которым дают власть, а не комплименты. — Для магглов, — уточнила Алекса, всё ещё потрясённая. — Мы… правда будем… в МИРЕ магглов… просто… праздновать? А почему бы и нет? — голос Джанет стал лёгким, игривым. — Маггловские вечеринки иногда куда лучше волшебных. Там меньше снобизма и куда больше…возможностей и не только. Она скользнула взглядом по толпе на входе — по стайкам молодых мажоров, дочек миллиардеров, сыновей министров и тех, кто пришёл сюда не за коктейлями, а за чем то большим. — Я здесь всё лето зависала со своими друзьями, — сказала Джанет небрежно. — Меня тут знают лучше, чем половину местных звёзд. Охранник подтвердил её слова — слегка кивнул: — Мисс Уoттон рады вас видеть проходите. Алекса удивлённо распахнула глаза. — Ты… постоянная гостья? Здесь? — Ну конечно. — Джанет взяла Дориана под руку ещё крепче, и тот чуть наклонил голову, словно подтверждая её статус. — Когда ты бываешь в Лондоне летом, грех не приходить сюда. Особенно когда твой женишок не ночует дома, и у меня полная свобода. — Это прозвучало довольно двояко, но поняла ли намек Алекса или нет, её это не волновало. — И потом… — она бросила на Алексу хитрый взгляд. — Мне всегда нравились места, где можно наблюдать за людьми сверху вниз. Она сделала шаг вперёд. Стеклянная дверь открылась и они вошли. Внутреннее пространство клуба было похоже на глянцевую обложку самого дорогого журнала мира: — люстры в виде гигантских хрустальных волн — мраморные столы с золотыми вставками — бар, где бутылки шампанского стоили как половина дома — музыка — глубокая, чувственная, дорогая — воздух пах дорогими духами, сигарами и властью Толпа внутри замедлила движения, когда они вошли — такой эффект производят только те, кто очень хорошо выглядит и очень хорошо знает свою ценность. Дориан — как идеальная тень из французского кино. Джанет — как хищная королева ночи. Алекса — как растерянная принцесса, случайно попавшая на бал богов. И всё-таки… головы поворачивались. С интересом. С любопытством. С недоброжелательной оценкой — но и с признанием. Джанет подалась чуть ближе к Алексe. — Запомни, дорогая, — прошептала она ей прямо в ухо, — здесь главное — не бояться. Они все выглядят уверенными, но внутри дрожат больше, чем ты. Алекса лихорадочно огляделась, сердце колотилось. — Я… просто… я не думала… что мы будем праздновать в ТАКОМ месте. Джанет мягко взяла её под руку — словно учила ходить по краю пропасти: — Сегодня твой девичник. И я обещала тебе веселье. Но прежде… — её глаза блеснули опасным огнём. — Мне нужно кое-что тебе показать. Она жестом позвала официанта, который мгновенно подбежал — как к VIP-гостю, как к человеку, которого боятся потерять. — Your private lounge is ready, Miss Wotton, — сказал он с лёгким поклоном. Джанет улыбнулась. — Отлично. Она повела их через толпу, пока Алекса в шоке рассматривала: звёзды, депутатов, бизнес-магнатов, наследников миллиардов, моделей, певиц… Все самые красивые и самые опасные люди Лондона были здесь. И теперь — она тоже. По праву того, что была рядом с Джанет.

***

Их провели наверх — по лестнице из тёмного мрамора, где каждый шаг отдавался глубоким эхом. Коридор был мягко подсвечен золотыми линиями, а на стенах висели абстрактные картины, похожие на вспышки света в темноте. Когда официант распахнул дверь в персональный лаунж, Алекса на мгновение застыла. Комната была похожа на декорацию из фильма о богатых и безнравственных: — огромный диван из чёрной кожи — стеклянный стол с золотой кромкой — барная стойка, на которой уже стояло шампанское — приглушённый красный свет, словно закат за шторами — тихая глубокая музыка, будто пульс клуба Дверь мягко закрылась за ними — и тишина упала, плотная, интимная. Алекса стояла чуть в стороне, будто боялась наступить на неправильную плитку. Джанет бросила на неё быстрый взгляд — оценивающий. — Ты слишком напряжена. Её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Расслабься. Это твоя ночь. И… — она жестом указала на стол. — Выпей. Тебе нужно хотя бы перестать дрожать. Алекса вспыхнула, но подошла. Заколебалась. И в этот момент за её спиной щёлкнула зажигалка. Алекса вздрогнула. Дориан стоял у панорамного окна, слегка прислонившись плечом к стене. Он держал тонкую сигарету — и дорогую, серебристую зажигалку. Пламя мягко осветило его лицо, подчеркнув резкие скулы и гладкую кожу. Он сделал медленный вдох. Дым поднялся вверх, растворяясь в красном свету. Потом он повернул голову к Алексe. Не резко. Не с интересом. Как человек, который уже знает, каким будет её ответ. — Хочешь? — спросил он, слегка приподняв бровь. В его голосе не было давления. Скорее… вызов. Тихий. Опасный. Вкрадчивый. Алекса заморгала. — Я… никогда… — Именно поэтому стоит попробовать, — тихо произнесла Джанет, проходя мимо неё и беря бокал шампанского. — Это не убьёт тебя. А вот расслабит быстро, сегодня можно не быть примерной девочкой. Дориан протянул сигарету чуть ближе, не дотрагиваясь до неё. — Первый раз всегда пугает, — сказал он лениво, и даже эта фраза звучала двусмысленно. — Но иногда… именно он определяет всё, что будет дальше. Алекса сглотнула. Она чувствовала на себе два взгляда: — холодную, расчётливую внимательность Джанет — и терпеливую, почти насмешливую красоту Дориана Комната будто сузилась до одного момента: либо она берёт, либо остаётся той же самой девочкой, которую привезли сюда за руку. Джанет тихо прошептала ей: — Это всего лишь сигарета. Но сейчас она важнее, чем ты думаешь.— Она хотела подтолкнуть эту неопытную невинную душу, на путь соблазна и разврата. Со стороны это казалось всего лишь невинная сигарета, но это положило начало для дальнейших действий. Алекса медленно протянула руку. Кончики её пальцев коснулись сигареты — и на секунду она почувствовала, как дрогнула рука Дориана. Его глаза блеснули. Уголок губ поднялся. Не в улыбке — в предвкушении. Он поднёс зажигалку ближе. — Вдохните медленно, мисс Мильсброн, — сказал он так, словно обучал искусству. — И позволь себе отпустить то, что держит тебя за горло. Огонь вспыхнул. Алекса наклонилась. И впервые сделала вдох чужой тьмы. Дым коснулся её лёгких в тот самый миг, когда огонь погас — резкий, горьковато-пряный, слишком взрослый, слишком чужой. Алекса едва успела вдохнуть. И мир качнулся. Она закашлялась. Словно кто-то потянул ночь за края. Сердце забилось быстрее — не от никотина даже, а от того, что она сделала это. За секунду её мир — хрупкий, правильный, выученный — дал трещину. — Спокойно, — мягко сказала Джанет, подходя ближе с бокалом. — Сейчас будет легче, это нормально в первый раз. — Она сама же подошла к мужчине, и погладив того по лицу и наклонившись к его уху промолвила так чтоб слышал только он. — Не будешь ли ты так любезен, и подкуришь ли ты мне дорогой? — Конечно — Он достал ещё одну сигарету, и поднеся зажигалку, закурив сделав первые затяжки, и передал ей. Она забрала и поблагодарив, подошла с бокалом к девушке и протянула ей шампанское. — Вот для начала начнем с чего-то легкого. А там как пойдёт. Алекса взяла его обеими руками — будто боялась уронить. Сделала глоток. Холодное. Газированное. Сладко-кислое. И слишком быстрое. Пузырьки ударили в голову так же резко, как дым — и что-то между висками отпустило. Руки перестали дрожать. Звук музыки стал плотнее. Свет — мягче. Лица — чётче. Она снова втянула дым — уже медленнее, смелее. И почувствовала, как в животе расплывается тёплая волна. Дориан наблюдал за ней из тени, слегка прищурив глаза. Его взгляд стал… тягучим. Внимательным. Почти хищным. — Лучше? — лениво спросил он. Алекса кивнула — слишком резко. На щёках появился лёгкий румянец. Взгляд стал… влажнее. Смелее. Более расслабленным. Как будто кто-то взял её лицо в ладони и слегка повернул — показав мир под новым углом. Джанет заметила это первой. — Вот так, — улыбнулась она, приближаясь. — Первый этап девичника начинается, сейчас это легкий разогрев. Музыка снаружи стала громче — глубокий бас пробрался в стены ложи. Двери были приоткрыты, и из главного зала виднелись вспышки света: синий, пурпурный, золотой. Джанет хлопнула в ладоши — едва слышно. — Вставай. Алекса моргнула, но послушалась. Немного покачнулась — алкоголь начал работать. Джанет встала перед ней. Положила обе ладони на её талию. — Ты зажата, — сказала она спокойно. — Хочешь понравиться мужчине — расслабь бёдра. Алекса судорожно вдохнула. Но под шампанским… под взглядом Дориана… под уверенными руками Джанет… она подчинилась. Тело мягко сместилось, двигаться стало легче, текучее, плавнее. — Вот, — прошептала Джанет. — Уже лучше. А теперь… Она повернулась к Дориану: — Музыку. Побыстрее. Дориан молча подошёл к пульту в стене, нажал пару кнопок — и в комнате вспыхнул приглушённый пурпурный свет. Музыка стала глубже, громче, чувственнее — ритм, от которого невозможно стоять неподвижно. Джанет взяла Алексу за руку и повела в центр комнаты. — Расслабься, — повторила она. — Дай телу говорить, ты же не на балу у Малфоев. Тут танцуют по другому. Алекса кивнула и сделала первый неуверенный шаг. Потом второй. Потом — музыка будто потянула её вперёд. Платье мягко скользило по её ногам. Голова приятно кружилась. Страх растворился — как будто шампанское смыло его. И она наслаждалась этой свободой, первый раз в своей жизни. Джанет танцевала рядом — плавно, хищно, уверенно. Она вела, не дотрагиваясь — но Алекса чувствовала её присутствие кожей. Дориан прислонился к стене, наблюдая. Его взгляд медленно скользил по Алексе — оценивая каждое движение, каждую дрожь плеч, каждое смелое решение. Он не танцевал. Он смотрел. А от его взгляда становилось горячо. Алекса двигалась уже лучше — теплее, смелее, мягче. Её бёдра сами нашли ритм. Тело согрелось. Пальцы дрожали, но уже не от страха. Шампанское делало своё дело. Дым делал остальное. Джанет наклонилась к её уху: — Первый этап девичника, дорогая, — прошептала она. — Танцы. Чтобы убрать из головы всё лишнее. Алекса выдохнула горячо. И впервые за долгое время… улыбнулась.

***

Музыка становилась всё громче, басы пробирали до костей, свет резал пространство яркими вспышками — и Алекса уже почти перестала различать, где заканчивается клуб и начинается её собственное головокружение. Они пили… Потом танцевали… Потом снова пили — шампанское, коктейли, шоты, они мешали все что горит, а после Джанет принесла им виски, отличный старый шотландский крепкий виски. Алекса уже чувствовала, как её тело стало лёгким, пластичным, будто ей добавили крылья и отняли страх. Она впервые танцевала не думая, как выглядит. Она просто… позволяла себе расслабиться, если до этого она опасалась этих двоих, то сейчас под действием алкоголя, она доверилась и была полностью в их власти. Дориан уже танцевал рядом с Джанет — красиво, опасно, уверенно, как мужчина, который знает, что его красота — оружие. Он держал её за талию, а она — обнимала его за шею, словно это был их личный танцпол. И вот настал момент, когда Джанет подняла руку — и официант в белой рубашке с лёгкой улыбкой кивнул и привёл четверых танцоров. Высокие. Подтянутые. С телами, которые казались выточенными лучшими художниками Италии. Один знойный брюнет из Испании, другой танцор из Африки, ещё один горячий восточный мужчина араб, и невероятно красивый парень с белыми волосами из восточной Европы. Алекса просто замерла, такое разнообразие мужчин, почти полуголых она видела впервые. — Не бойся, — прошептала Джанет, скользнув мимо неё и садясь на колени Дориану. — Это только для тебя. Сегодня ты — королева, даже если сама этого ещё не поняла. Это стриптизеры, они танцуют в таких заведениях, как и девушки. Музыка стала глубже, интимнее. Алекса удивилась, она никогда не видела ничего подобного, а тут их сразу четверо. Боже если бы это видел её отец, он бы точно выгнал её из дома. Но ведь Джанет говорит что это нормально? Тем временем танцоры подошли к девушке, и первый из них — шатен с хищной улыбкой — приблизился к Алексе, медленно расстёгивая рубашку. Очень вульгарно. Сексуально. Он танцевал только для неё. Алекса покраснела до корней волос, но не могла отвести взгляд. Этот вид она запомнит наверное до конца своей жизни, может завтра ей будет стыдно, но сегодня, она будет брать от этой жизни максимум пока дают. Джанет, сидя на коленях Дориана, взяла из его руки бокал и сделав глоток наблюдая за тем как та падает в пучину разврата и греха. Все шло ровно так как она задумала, даже лучше. А его ладони лежали у неё на талии — спокойно, будто так и должно быть. Словно это само собой разумеется. Наклонившись к его губам она поцеловала его, а тот как будто и ждал этого момента. Пока Алекса была занята танцорами, мужчина прошептал на ухо. — Я думаю уже пора, она сейчас готова на всё. Джанет утвердительно кивнула, и подозвала к себе одного из парней. Он увидев это поспешно подошёл к ней, и попытался танцевать для неё, но та жестом руки остановила её. — Не сегодня дорогой, у тебя есть с собой белая пыльца ? — Да конечно, всегда с собой. — Отлично, давай сюда. Он протянул к Джанет маленький мешочек — бархатный, чёрный, украшенный золотой нитью. — For the lady, — сказал он с улыбкой. Джанет взяла мешочек и открыла его. Внутри лежало то что ей нужно, белая пыльца радости и веселья. Недолго думая она разложила её по столу. — Дай мне фунты Дориан — Она протянула свою руку в ожидании. — Это… что? — спросила Алекса, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Маггловская пыльца, — ответила Джанет, скручивая в трубочку фунты, и протягивая её девушке. — Попробуй вдохнуть через нос, тебе понравится, возможно даже ты попросишь добавки. Послышался смешок, это Дориан еле сдерживал себя. Но Алекса без задней мысли согласилась, ничего не подозревающая девушка, взяла купюру, и один из мужчин показал ей как это делается. У них был большой опыт, за столько лет в этой профессии, они привыкли видеть как богатенькие мешочки с золотом, подсаживаются на пыльцу или карамельки. А потом что их родители отправляют тех якобы на лечение в Швейцарию в горы. Когда Алекса сделала свою первую затяжку на пару с парнем из восточной Европы, она увидела что её друзья даже не притронулись , зато парни не упускали возможность, и каждый по быстрому оставил стол пустым от пыльцы. — Ты не присоединишься Джанет? — Потирая нос, она удивилась что та не присоединилась. — Нет спасибо, мы с Дорианом не любим это делать. Но сегодня твой день, веселись.— Потому что завтра ты об многом забудешь, но она любезно напомнит ей позже. Пальцы Дориана сжались на талии сильнее, и он стал целовать её в шею. — Через сколько будет эффект? Джанет откинула ему голову на плечо, и наслаждалась поцелуями ответила. — Скоро мммм…. Продолжай. Пока Джанет наслаждалась ласками Дориана, то тем временем Алекса наслаждалась мужчинами танцорами. Один из них уже почти разделся, и во всю позволял трогать себя Алексе. Белая пыльца уже стирала все рамки дозволенного, грань с реальностью истончалась. А чувства обострялись и были на пределе. Тёплая, сладкая волна ударила в голову, расплываясь под кожей, заставляя сердце биться быстрее, музыку слышаться ярче, а танцора — выглядеть ещё красивее. Её взгляд изменился, стал более рассеянным а разум затуманен. Джанет это заметила и улыбнулась. — Вот и умница… — её голос был доволен, пряный, хищный. — Добро пожаловать на настоящий девичник, Алекса. Музыка усилилась. Танцоры приблизились. И первый этап девичника пройден.