You're useless trash

— Будем проводить терапию, — посмеиваясь, говорил лаборант. Не тот, который вчера увёл Лон-Гора, другой. Он словно на буксире тянул за собой Мон-Со. — Я уверен, вам не помешают наши методы лечения. Да он издевается! Как он может об этом так легко говорить? — Вы отпилили Лон-Гору запястье! — Кто такой Лон-Гор? — Номер триста пятьдесят три тысячи семьсот четырнадцать, — со вздохом сказал Мон-Со. — Ну да, отпилили. Поверь, совсем скоро ты будешь мечтать оказаться на его месте. О, за тобой твоя игрушка увязалась. Хм, похоже, номер триста одна тысяча семьсот семнадцать тоже хочет принять участие. Мон-Со оглянулся и действительно увидел Виала. Только не это! — Нет! Пожалуйста, не трогайте его! — О, я бы с превеликим удовольствием. Просто... понимаешь, если хозяин становится наполовину роботом, то его питомец — тоже. — Какие роботы? О чём вы говорите? Ранвиш говорил что-то о роботах, но Мон-Со тогда был слишком ошеломлён тем, что случилось с Лон-Гором. Вместо ответа лаборант завязал Мон-Со глаза. — Вообще-то я должен был сделать это с самого начала. Остаток дороги они прошли молча. Когда дорога закончилась, какие-то механические клешни сняли повязку. — Так... С чего бы начать? Как насчёт глаза? Ты хочешь металлический глаз? Хотя какая разница, он всё равно у тебя будет. Пока лаборант говорил, Мон-Со по рукам и ногам схватили цепкие механизмы. Другой механизм со скальпелем медленно приближался к правому глазу. — У тебя будет гетерохромия! Это будет красиво, как думаешь? Мон-Со точно не был согласен с этими словами, но он едва ли мог на что-то повлиять. Остриё скальпеля пролезло под веко и начало выковыривать глаз. Мон-Со и не думал, что он может так громко кричать. Через минуту глаза уже не было. — Прости, но сейчас нам придётся подождать. Знаю, что ты хочешь продолжения, но наберись терпения, хорошо? Из уцелевшего глаза текли слёзы, из того места, где был другой глаз... Мон-Со не мог сказать точно, что там происходило, но ощущалось это ужасно. Мон-Со дали где-то минут сорок, чтобы прийти в себя (на самом деле не для этого), а потом вставили холодный металлический глаз. Было... неприятно. Его снова захлестнула боль, когда глаз закрепляли. Наконец этот кошмарный процесс закончился. — Теперь что? Ноги. Да, думаю, ты будешь не против, если одну из ног мы заменим на металл. Не волнуйся, нога будет слушаться, как настоящая. Большая ножовка приблизилась к ноге, и Мон-Со уже приготовился к боли, но внезапно лаборант передумал. — Нет, мы заберём у тебя лишь часть ноги и, полагаю, будет лучше, если мы сделаем это завтра. Лон-Гор сидел на полу и смотрел на дверь, ожидая, когда она откроется. Он не мог успокоиться, зная, что... Нет, он понятия не имел, что происходило с Мон-Со. Наверняка, что-то ужасное. Лон-Гору сменили запястье на роботическое, и это ощущалось максимально странно. Страшно было подумать, что сейчас творят с его другом. Наконец дверь открылась. — Увидимся завтра, восемьсот девяносто девять тысяч триста девяносто. Дверь захлопнулась. Ранвиш крутился у ног Мон-Со. Со зверьком, кажется, всё в порядке. Чего не скажешь о самом Мон-Со. — Что с твоим глазом? Они заменили его? Мон-Со кивнул, взял ранвиша на руки и устроился в том углу, где недавно лежал Виал, прожигая Мон-Со каким-то странным взглядом, будто хотел чего-то от него. Кажется, Мон-Со сейчас не настроен на разговор, и Лон-Гор решил к нему не лезть. Лон-Гор попытался представить, каково это — лишиться глаза, и его передёрнуло. Конечно, Мон-Со не совсем лишился глаза. Глаз ему, если можно так выразиться, усовершенствовали. Но каким способом? Это было просто ужасно! Через пятнадцать минут тишину разорвала открывшаяся дверь. — Еда и вода для наших обожаемых объектов. Еда, как и в прошлый раз, содержалась в тюбиках. В дополнение к ним — по кубику воды каждому. Еда вновь оказалась безвкусной. Впрочем, на другое ни Мон-Со, ни Лон-Гор не надеялись. А вот кубик воды оказался на удивление прохладным и освежающим. Лон-Гор почувствовал себя немного лучше, хотя ситуация осталась такой же ужасной. Мон-Со снова попытался накормить ранвиша, и на этот раз Виал не упрямился. Пить Мон-Со, наверное, хотелось, но он отдал свой кубик ранвишу. Похоже, в той жизни, которую они не помнят, этот ранвиш действительно был питомцем Мон-Со. А теперь Мон-Со даже не помнит, как звали этого ранвиша.