Покажи мне путь к свету

Сяо казалось, будто он завис где-то на грани. С их своеобразной близости прошло почти полторы недели, и всё это время он с замиранием сердца считал дни, будто это правда помогало ему оставаться в сознании. Будто это помогало ему не тонуть в том хрупком счастье, которое обрушилось на него после тех трепетных признаний, поцелуев и таких неловких, но необходимых им обоим ласк. Будто это правда помогало не оступиться и не упасть снова в бесконечную самоненависть. Он не знал, почему каждое утро он боялся того, что всё это затянувшееся спокойствие разрушится. А еще он не знал, чего боялся в большей степени. Того, что ему снова станет хуже и блеклые силуэты, которые он теперь довольно уверенно различал, вновь превратятся в зыбкую бестелесую серость? Того, что Итэр осознает, что Сяо ему совсем не нужен? Того, что Итэру вновь станет хуже, и Сяо ничем не сможет помочь?.. Наверное, он боялся всего и сразу. Наверное, как бы ужасно это ни звучало, он боялся снова начинать видеть, и не только потому, что он никак не мог забыть то, что этого боялся сам Итэр. Он боялся того, что будет, когда он откроет глаза вновь. Мать тут же потащит его восстанавливаться на учебу в консерваторию, на него тут же обрушатся вопросы, чем же он будет заниматься дальше. Вернется ли к флейте? Пойдет ли искать работу?.. А он стыдливо этого боялся, потому что, черт… Он не хотел возвращаться в музыку. Он не хотел брать в руки флейту. Но кем он был без нее? Врач говорил, что Сяо мог найти себе занятие по душе, вот только как это сделать, чтобы не сломаться снова? Сяо просто хотел какую-то инструкцию к жизни. Он всего лишь хотел знать, что ему делать дальше, чтобы не навредить своему шаткому, пусть и относительно стабилизировавшемуся состоянию… — О чем задумался? — прозвучал тихий вопрос совсем рядом, и Сяо тяжело вздохнул, выныривая из своих размышлений и возвращаясь в реальность. В воздухе привычно витал запах сигарет. Тех самых сигарет, от которых Итэр так пока и не мог отказаться. Но Сяо и не настаивал, потому что знал, как тяжело отказываться от чего-то, что было с тобой так долго. Тем более от чего-то, что так ярко напоминало ему о родном человеке, которого больше не было рядом… Они снова стояли на балконе, всматриваясь в тусклую ночную улицу перед собой. Сяо опирался локтями на деревяную раму, вдыхал холодный воздух, который щекотал ноздри и легкие, а еще, зачем-то, пытался различить в темноте очертания мерцающего фонаря. Он снова и снова вглядывался в размытые фигуры перед собой и ждал какого-то чуда. Он ждал, что вот-вот взглянет на Итэра и увидит его улыбку на потрескавшихся губах. Он ждал, что взглянет и увидит потухшее золото в глазах того, кого так трепетно полюбило израненное сердце. Сяо ждал, потому что ничего другого ему не оставалось. Он ждал этого так же сильно, как и боялся. И это было своеобразным замкнутым кругом, из которого он боялся сорваться в пропасть… — Думаю о том, что меня пугает будущее, — честно признался Сяо и перевёл невидящий взгляд на стоящего совсем близко Итэра. У губ привычно оказалась сигарета, и Сяо, не задумываясь, сделал затяжку. Наверное, он тоже стал зависимым, вот только от сигарет или от курения вместе с Итэром, он до сих пор не определился. Просто стоять вот так вдвоём на балконе было до дрожи хорошо — обжигать губы сигаретным дымом, иногда целоваться, пробуя эту горечь на вкус… В такие моменты можно было просто забыться — прикрыть и так невидящие глаза, утонуть в витавшем в воздухе табачном дыму, раствориться в мимолетных прикосновениях друг к другу. Можно было забыть о том, что Итэру не стало легче будто по щелчку пальцев. Можно было забыть о том, что впереди их ждали долгие месяцы лечения, восстановления и адаптации после столь затяжных страданий. Можно было просто забыть, что они оба всё ещё сломленные, хоть и ступившие на путь выздоровления. — Но ты о нём хотя бы думаешь. Это большой прогресс, — произнёс Итэр практически шёпотом, и Сяо услышал, как тот сделал короткую затяжку, тут же обволакивая их обоих новой порцией дыма. — Хочешь поговорить об этом? Сердце против воли сжалось в горьком трепете. Итэр беспокоился за него. Даже сейчас, когда он сам едва-едва начал приходить в себя после недавних срывов. Даже сейчас, когда он не мог уснуть из-за собственных мыслей. Даже сейчас, когда ему нужно было думать о собственном выздоровлении. Он снова беспокоился о Сяо, и это разрывало сердце на части, ведь им пора было поменяться местами. Ведь теперь Сяо хотел стать опорой для Итэра, но вместо этого он продолжал оставаться слабым, потому что Итэр позволял ему это. — Даже не знаю. Наверное, тебе надоело уже слушать одно и то же, — пожал плечами Сяо и чуть наклонился вперёд, опираяясь подбородком на сложенные перед собой руки. — Вовсе нет. Ты ведь знаешь, что я всегда готов тебя выслушать… Что тебя беспокоит? Голос Итэра звучал до безобразия спокойно. За эти полторы недели его состояние начало немного улучшаться, хотя до мнимой стабильности, которая сейчас наступила у Сяо, было еще далеко. Итэра накрывало, в основном, ночью. Он неожиданно начинал плакать и будто бы задыхаться, и Сяо ничего не оставалось, кроме как крепко обнимать его, пока сам Итэр цеплялся за его лопатки будто в попытке не утонуть, шепча при этом беспорядочные слова благодарности, от которых внутри всё натурально переворачивалось, потому что благодарить его было, в общем-то, не за что. Благодарить нужно было Кадзуху, и Сяо правда готов был упасть перед ним на колени за то, что он не отвернулся, когда была нужна помощь им обоим. За то, что он вот так легко принял Итэра в их маленькую семью. А еще за то, что он спокойно воспринял то, что Сяо так спонтанно решил остаться на неопределенный срок жить у Итэра. Кадзуха продолжал поддерживать их на расстоянии. В назначенный день он сам отвёз Итэра на приём, а после привёз обратно. Он сам купил нужные таблетки, а еще принёс все необходимые вещи для Сяо. Кадзуха делал это всё с улыбкой, и Сяо чувствовал, что тот правда искренне рад за них… И Сяо за эти полторы недели не один раз ловил себя на мысли, что ему было совестно перед своим родным братом. Правда теперь по большей части ему было совестно не потому, что он доставлял неудобства, а потому, что он на протяжении нескольких месяцев кошмарил самого родного человека собственной смертью, которая вовсе не решила бы все проблемы, а наоборот. Если бы он только решился… Если бы он только смог… То сейчас Кадзуха мог бы повторить судьбу Итэра, и от этих мыслей слезы сами по себе подкатывали к глазам, потому что, черт… Кадзуха не заслужил иметь мертвого брата, так же как Итэр не заслужил иметь мертвую сестру. Вот только Люмин уже было не вернуть, а вот Сяо им удалось спасти. И хотя Итэру всё ещё было плохо, и его проблемы никуда не исчезли, и режущая боль все еще тяготила его сердце, но Сяо правда верил, что теперь у него получится Итэра спасти так же, как тот спас его этим странным знакомством в парке. Он просто обязан был его спасти, потому что потерять Итэра теперь казалось чем-то абсолютно кошмарным. Сяо просто знал, что должен был стать сильнее ради Итэра. Он должен был снова открыть глаза и впервые посмотреть на улыбку того, кого так осторожно, даже боязно целовал теперь по утрам. Должен был улыбнуться и подарить Итэру надежду на то, что дальше всё будет только лучше, да вот только не получалось, хотя Сяо не прекращал стараться… — Я боюсь того, что будет, когда я выздоровлю… Даже не так… Я не знаю, каково это — быть здоровым, понимаешь? Что я буду делать дальше? — тихо произнёс Сяо и вздрогнул от того, как осторожные, прохладные пальцы коснулись макушки, зарываясь в волосы. Кажется, последняя сигарета на сегодня закончилась. Кажется, помимо зависимости от курения у Сяо начинала вырабатываться зависимость от этих практически невинных касаний, коих между ними с каждым днем становилось всё больше и больше… Захотелось прильнуть навстречу ладони. Хотелось, чтобы пальцы скользнули чуть ниже, на холку, коснулись невесомо напряженной шеи и тем самым выбили все ненужные мысли из головы. Хотелось потом выпрямиться, приблизиться к Итэру вплотную и на ощупь найти его губы, чтобы трепетно сцеловать с них каждый тяжелый вздох… — Я понимаю… — тихо прозвучал где-то над головой мягкий голос, и подушечки пальцев мягко задвигались, массируя кожу головы и пуская электрические импульсы по всему телу. — Но разве тебя не привлекает мысль, что ты сможешь жить без боли и страданий? Просто радоваться жизни по утрам и всё такое… — Звучит слишком сказочно, — горько усмехнулся Сяо и вновь вскинул взгляд снизу вверх на едва различимый в темноте золотой образ. — К тому же… как бы ужасно это не звучало… но я только-только начал ощущать спокойствие… Я боюсь, что всё это начнет рушиться… Боюсь, что всё опять покатится к черту… Рука в волосах на мгновение дрогнула. Наверное, Итэр тоже боялся этого. Наверное, учитывая его шаткое, всё ещё нестабильное состояние, не стоило вообще заводить этот разговор. Черт… К горлу тут же подскочил неприятный ком, и Сяо уже было открыл рот, чтобы извиниться за то, что снова испортил атмосферу своими неуместными разговорами, но Итэр его опередил. — Я тоже боюсь, Сяо… Было бы так глупо, если бы после всего, через что мы прошли, мы бы этого не боялись… — усмехнулся он, и в его вроде бы улыбающемся голосе Сяо услышал знакомую слезливую дрожь. — Но знаешь… Я лучше буду бояться того, что ты уйдешь от меня в лучшую жизнь, чем бояться, что ты навсегда останешься несчастным… Вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок, и Сяо тут же выпрямился будто от удара. Рука с головы тут же исчезла, и острый слух уловил немного удивленный вздох. Итэр всё ещё боялся, что Сяо уйдет, как только прозреет. Он боялся этого, несмотря на то, что Сяо сам сказал, что останется рядом. Он боялся этого, хотя вот уже целую неделю они неловко жили в квартире Итэра. Итэр боялся этого даже несмотря на то, что Сяо теперь сам всё чаще касался его первым, стараясь тем самым подарить ему всю любовь, которая теплилась в его заново оживающем сердце… Сяо протянул руку вперёд — нащупал грудь Итэра, сместился чуть правее, огладил плечо, а потом скользнул за спину, надавливая на лопатку и притягивая Итэра к себе. Тот прижался в ответ, скользнув руками на спину и касаясь холодными ладонями позвонков. Он в последнее время всегда обнимал как-то совсем отчаянно — именно так, как обнимал его Сяо в начале их пути. Чертова ирония жизни… — Просто знай, что пока ты боишься, что я увижу тебя и разочаруюсь… Я одновременно боюсь и того, что вообще тебя не увижу, и того, что всё же увижу, но не смогу заново адаптироваться к тому, чтобы жить как нормальный человек… — прошептал Сяо тихо и ощутил, как Итэр в объятиях чуть вздрогнул, прижимаясь еще крепче. — Я буду рядом, Итэр… — Ты главное просто не опускай руки, — дрожащим голосом перебил Итэр, и Сяо замолчал, прикрывая глаза и полностью погружаясь в обострившиеся ощущения. — Сейчас самое главное, чтобы ты снова начал видеть, а со всем остальным мы разберемся уже потом… И еще кое-что… — голос начал предательски срываться, и Сяо мягко задвигал рукой по вздрагивающей спине, оглаживая выступающие лопатки. — Пообещай, что не будешь скрывать от меня то, что зрение вернулось… Сяо потеряно замер, не ожидая услышать ничего подобного. С чего бы ему скрываться? Потому что Итэр говорил о том, что боится выздоровления Сяо? Или потому, что сам Сяо этого тоже боялся? — Ты будешь первый, кто узнает об этом. Я тебе обещаю, — заверил Сяо тихо, и в голове сам собой вспыхнул образ Итэра. Тот самый образ, который Сяо лелеял в голове все эти месяцы. Тот самый, который до сих пор не складывался в единую картинку, а лишь мутными ассоциативными мазками вырисовывался в нечто, похожее на яркий свет, потому что Итэр и был светом. Светом с золотыми глазами. Светом со шрамами на теле. Светом, за которым хотелось бежать, не оглядываясь больше назад… — А еще пообещай… Если я буду отвратителен тебе внешне, пожалуйста, не скрывай это от меня… — сипло попросил Итэр, и Сяо чуть подался назад, словно в попытке заглянуть невидящими глазами в глаза напротив. — Хорошо, я обещаю, что когда ко мне вернется зрение, то каждый день я буду доказывать тебе, как ты прекрасен… — произнёс Сяо уверенно и, не дождавшись ответа, осторожно подался вперёд — мазнул губами по щеке, проскользил дорожкой поцелуев вдоль скулы и мягко сцеловал трепетный всхлип, сорвавшийся с дрожащих губ… Глупо было отрицать то, как им обоим было страшно. И страхи эти были абсолютно разными. Но всё это меркло на фоне того, насколько сильно Сяо в глубине души мечтал увидеть улыбку на этих соленых от слез губах. Как сильно он хотел увидеть в золотых глазах всю ту нежность, которой Итэр окутывал их обоих. Как сильно Сяо мечтал увидеть того, кто с недавних пор перестал кошмарить его во снах, теперь даже там даря тепло и умиротворение…

***

Когда это случилось в первый раз — Сяо не поверил. В тот момент Итэр уронил стакан на кухне и тот разлетелся вдребезги по всему полу. Снова перед глазами будто вспышка, только на этот раз словно нечто большее. Итэр тогда громко ругнулся вслух, попросил Сяо поднять ноги с пола, а сам присел на корточки, принявшись собирать стекло руками. На часах тогда было около одиннадцати утра. Яркое, уже теперь зимнее солнце пробивалось сквозь прозрачный тюль, и Сяо щурился непроизвольно, пытаясь прикрыть глаза от режущего света. В то утро он впервые увидел пальцы Итэра, бегло собирающие разбросанные по полу осколки. К горлу тогда подкатила неприятная тошнота, а в голове будто бы на мгновение помутилось. Все чувства, кажется, сильно обострились, а глаза с непривычки заслезились. Инстинктивно захотелось зажмуриться, потому что всё это… было так странно, даже слишком пугающе, ведь это не было простой вспышкой озарения, как когда-то с ключами, нет… Это было прозрение. Пускай на несколько жалких секунд, а может, даже минут, Сяо не осознал. В тот момент он будто прикованный лишь смотрел на едва различимые в солнечных бликах пальцы и думал о том, что он впервые увидел что-то осмысленное за эти долгие месяцы нахождения в серой пустоте… Он, вопреки собственному обещанию, в тот день промолчал. Он сам не знал, почему не рассказал Итэру о том, что видел его длинные, тонкие пальцы. Пускай размыто, пускай едва различимо. Но он их видел. Он видел бликующие солнечными лучами стеклянные осколки, видел имитацию деревянных панелей на линолиуме, а еще видел аккуратные кисти, которые до этого мгновения мог различать лишь на ощупь… Он промолчал — может, потому что сам испугался того, что выздоровление начинало буквально наступать на пятки, а может испугался, что у Итэра снова случится срыв, ведь спустя пару минут молчаливого собирания осколков с пола он обессиленно заплакал. Наверное, это была простая усталость, но Сяо не решился после такого поднимать еще и тему собственного прозрения. Но где-то в глубине души он правда надеялся, что всё же соберется с мыслями и признается Итэру в том, что он теперь знал, как выглядели его красивые пальцы. Он надеялся, что подберет подходящий для разговора момент и обо всём расскажет. Но он так и не собрался, хотя обещал себе изо дня в день, что он попытается, но потом он продолжал скрывать и с каждым днём это начинало давить всё сильнее и сильнее… А потом это случилось снова. Так же резко, неожиданно, будоража каждую клеточку тела яркостью красок и визуальным шумом, от которого Сяо, если честно, абсолютно отвык. Сяо увидел лишь силуэт Итэра со спины. Увидел его дрожащие, напряженные плечи, его длинные, собранные в неаккуратную косу волосы, а еще увидел всё ещё красные шрамы на нескрытом футболкой плече. Итэр говорил по телефону с матерью. Его голос был до тревожного холодным, будто бы стальным. Он сильно нервничал, дрожал — может, от усталости, а может от злости, которую он сейчас подавлял то ли действием таблеток, то ли собственной силой воли… Несмотря на всё это, Сяо чувствовал, что Итэр готов был вот-вот разреветься, потому что мать настаивала на том, что пора было найти нормальную работу в офисе и перестать прятаться в четырех стенах собственной квартиры. Сяо просто стоял за спиной, словно тень. Он стоял, вслушивался в дрожащий голос, пытался успокоить громко-стучащее сердце, всматривался в расплывчатые цветовые пятна перед глазами, надеясь рассмотреть там фигуру Итэра, а потом… А потом он снова на мгновение увидел того, кого очень хотел обнять со спины и шепнуть ему едва слышно слова поддержки. Он снова увидел того, у кого хотелось забрать сейчас телефон из рук и укрыть его от нападок собственной матери. Того, чей силуэт в этих ярких, размытых красках казался самым прекрасным зрелищем за всю его чертову жизнь… Сяо замер на мгновение, кажется, даже перестав дышать. Кожа у Итэра и правда была очень бледной. Полосы на плечах выделялись из-за этого куда ярче, смешиваясь в единое красное пятно в то и дело теряющих фокус глазах. Сяо очень хотел, чтобы время остановилось прямо в этом моменте. Он хотел как можно ярче запомнить каждый выбившийся из косы волосок, он хотел запомнить каждую складку на черной футболке Итэра, да черт возьми… Он хотел запомнить абсолютно всё, но это прозрение закончилось так же быстро как началось. Все объекты вновь расплылись в пространстве, и Сяо невольно потянулся вперёд, будто в попытке ухватиться за ускользающие образы, но наткнулся пальцами лишь на кончик длинной косы. Итэр от этого действия дернулся в сторону, окончательно разрушая это странное видение, и Сяо вновь остался наедине с подступающей к горлу паникой и накатывающей вместе с тем эйфорией от того, что он, кажется, правда шел на поправку. Итэр тогда всё же не сдержал слез, а Сяо все же нашел в себе мужество податься навстречу и нащупать ладонями дрожащие плечи. Увиденная картинка с трудом складывалась с тактильными образами, но Сяо всё равно проскользил пальцами вдоль плеч, аккуратно коснулся увиденных грубых шрамов, а еще прикоснулся к длинной косе. Он снова ничего не рассказал, просто потому, что это было не к месту. Итэр снова рыдал, снова говорил о том, как ненавидит и себя и родителей, которые, почему-то, не отказались от него в роддоме. Он говорил о том, как ненавидит эту жизнь и о том, что сейчас единственный, кто держит его здесь, это Сяо… А Сяо был настолько потрясен и собственным прозрением и тем, насколько отчаянно Итэр вновь сорвался в истерику, что он просто не знал, что сделать и сказать. В тот день он прижался к Итэру со спины, нащупал губами открытую нежную шею и оставил на ней ласковый, поддерживающий поцелуй. В тот день он снова успокаивал Итэра до самого утра. В тот день он никак не мог перестать его невзначай касаться, снова и снова складывая тактильные ощущения с визуальными расплывчатыми картинками. В тот день Сяо пообещал себе, что в следующий подобный раз он запомнит куда больше деталей, чем сделал это сейчас. А еще он пообещал себе, что в следующий раз он точно решится рассказать обо всём Итэру, потому что Итэр заслуживал знать правду. Пускай это и могло навредить ему, ведь его состояние всё еще было нестабильным, хотя таблетки, несомненно, начали работать. Итэр заслуживал знать, что даже несмотря на то, что Сяо всё ещё не видел его лица, он уже буквально лишил Сяо дара речи одним своим прекрасным силуэтом. А ещё он абсолютно точно заслуживал знать, что даже несмотря на их общий страх перед моментом окончательного прозрения, Сяо жаждал увидеть больше деталей, и с каждым разом его жажда только увеличивалась, потому что Итэра хотелось узнать целиком. Не собирать его портрет по осколкам, а увидеть цельно — вновь прикоснуться к нему, но уже с полным пониманием того, как он выглядел. Коснуться его губ, линии скул, ключиц, шрама на шее, и, наконец, сложить окончательный образ того, с кем он теперь делил совместный, неловкий быт… — Вчера писал Кадзуха… Говорил, что заедет за тобой к двенадцати и отвезёт тебя на приём, — нарушил повисшую утреннюю тишину Итэр, и Сяо вынырнул из собственных тяжёлых размышлений. — Если хочешь, я поеду с тобой… Сяо лениво повернулся в сторону тихого голоса. Сегодняшнее яркое солнце как будто особенно сильно резало по глазам, но, может быть, это было из-за того, что Сяо ещё толком не успел проснуться. Кажется, он наконец полностью привык ориентироваться на ощупь, потому что сегодня он сумел дойти до кухни без помощи Итэра, будто по привычке. Он сам достал кружку, сам налил в неё воду и сам сел на привычное место за стол, даже не пытаясь вглядываться в мелькающие перед глазами краски. Он правда привык к этому, и привычка эта была скорее вынужденная, чем комфортная, потому что когда утренняя ленность отпускала организм, жажда зрения вновь возвращалась на привычное ей место — куда-то в область сердца, чтобы щемить его чувством тоски… — Как тебе будет комфортнее… — отозвался Сяо хрипло и, сделав глоток, тихо прокашлялся. Хотел бы он, чтобы Итэр поехал с ним на приём? Определенно, хотел. Даже несмотря на то, что у врача атмосфера больше не казалась убивающе-гнетущей. Даже несмотря на то, что с каждым днём Сяо становилось лучше и это он теперь старался быть опорой для Итэра. Даже несмотря на то, как сильно он старался казаться сильным, он хотел, чтобы Итэр там в больнице был рядом, потому что то, как болезненно приходилось выворачивать душу наизнанку перед врачом, каждый раз доводило Сяо до позорных слёз. — Я… я бы не хотел оставаться дома один… — также тихо отозвался Итэр спустя пару секунд молчания, и Сяо услышал лёгкий стук ножа о разделочную доску. — Тогда конечно поедем вместе, — тут же подтвердил Сяо и всё же приоткрыл затуманенные сном глаза. — Тебе не нужно спрашивать об этом каждый раз… — Знаю… Но я не мог не спросить… — отозвался Итэр, и Сяо понимающе кивнул, устремляя расплывчатый взгляд куда-то вниз, откуда послышалось настойчивое мяуканье. — Люми, имей совесть! Хватит так откровенно попрошайничать… — тут же переключился Итэр, и ответом ему вновь было громкое, красноречивое «мяу». Сяо на это лишь усмехнулся уголками губ. Взгляд довольно быстро нашёл белое пятно на полу. Захотелось машинально попытаться сфокусироваться, хотя Сяо знал, что это бесполезно. Перед глазами всё ещё была муть — неприятная, цветастая муть, сквозь которую едва ли проступали осознанные очертания, но Сяо всё равно зачем-то попытался всмотреться. Он сморгнул неприятную сонливость с глаз, вгляделся в белое мельтешащее по полу пятно и на мгновение бездумно замер, потому что, черт… Длинная, пушистая шерсть, острые уши с подобием кисточек на концах, яркие голубые глаза, а еще розовый нос — Люмин сидела прямо у его ног, смотрела своими выразительными глазами ему в самую душу и, кажется, ждала угощения. Ее образ был таким нечетким, словно рассыпающимся по частям, но в то же время достаточно осязаемым, чтобы быть настоящим. Сяо медленно моргнул, будто пытаясь избавиться от наваждения. Потом моргнул еще раз, когда осознанная картинка перед глазами никуда не делась. А потом он ощутил, как всё тело сковало в ледяной дрожи, потому что прошло уже явно больше, чем несколько секунд, а он всё ещё видел… Он видел яркий солнечный свет, струящийся по коричневому линолеуму. Он видел черные ножки стоящего рядом стула. Он видел собственные голые ступни и открытые колени. Он. Видел… — На, возьми… Избалованный ты ребенок… — будто сквозь вакуум до оцепеневшего мозга донеслись слова Итэра, и Сяо показалось, что его сердце подскочило прямо к горлу, потому что… Неужели ему достаточно просто поднять глаза, чтобы перевернуть их жизнь с Итэром с ног на голову? Неужели сейчас, уже через несколько долгих, мучительных секунд, он сможет увидеть того, кого мечтал увидеть несколько последних месяцев? Неужели это не шутка подсознания и не очередное видение? Неужели он правда мог видеть?.. Люмин вдруг довольно резко встала на задние лапки, вытягиваясь мордочкой прямо к краю стола, и перед глазами будто в замедленной съемке мелькнули уже знакомые пальцы, из которых Люмин с откровенным желанием выхватила кусочек колбасы. Внутри всё натурально сжалось. Хотелось то ли закричать, то ли беззвучно просипеть от ужаса, сковавшего всё тело, и все эти желания были такими неправильными. Они были отвратительными, потому что Сяо только и думал все эти месяцы о том, как наконец снова сможет видеть, а теперь что… а теперь он боялся банально поднять взгляд и встретиться лицом к лицу с тем, кого полюбил не за внешность, а за нечто большее… — Сколько ее не корми, она всегда голодная… — вновь посетовал Итэр где-то за пределами видимости, и Сяо всё же заставил себя сделать вдох. Он опять моргнул, всё ещё не веря в происходящее, а после уставился на собственные дрожащие пальцы. Он уже не помнил, как выглядел в зеркале. Он не помнил эти руки, которыми оставлял на своём же теле порезы. Он не помнил собственные шрамы. Но сейчас он вновь их увидел. Увидел уже зажившие рубцы на тонкой коже, побледневшие от леденящего ужаса ладони, трясущиеся будто от холода пальцы. Это точно были его руки, ошибки быть не могло. Последний раз он видел их абсолютно другими. Значит, это не шутка больного мозга. Значит, он правда снова мог видеть… Сбоку послышалось два глухих стука. Наверное, это Итэр поставил кружки для чая на стол. Тихий писк снимаемого с подставки чайника, шелест наливаемой в стаканы воды, дребезг опустившейся в кружку ложки — Сяо вслушивался в эти звуки будто по инерции, хотя ему достаточно было просто поднять глаза. Но он будто не мог это сделать. Он словно окаменел. Словно заново родился и теперь не понимал, как управлять собственным телом. Он словно, черт возьми, пробудился от долгого сна… Нужно было собраться с силами. Нужно было повернуться. Нужно было посмотреть своим чувствам в лицо, а потом признаться Итэру в том, что теперь всё будет по-другому. Нужно было сделать хоть что-то… Ложка медленно застучала о стенки стакана. Итэр снова что-то сказал доевшей кусочек колбасы Люми. Та снова мяукнула ему в ответ… Всё шло своим чередом, и Сяо собирался это спокойствие утра нарушить. Может, стоило просто закрыть глаза и притвориться, что он всё ещё слеп? Может, стоило соврать? Черт, разве имел он право врать тому, кто так просил быть с ним откровенным?.. Блять… Сяо сжал дрожащие руки в кулаки и, сделав глубокий вдох, скользнул взглядом в сторону — он увидел такие же голые ступни, тонкие лодыжки и бросающиеся в глаза шрамы на голени. Он увидел синяки на коленках, черные домашние шорты, которые знал лишь на ощупь, а еще худые бедра, скрытые за ними… Это был Итэр. Он стоял перед столом, неспеша размешивал чай, заполняя тишину кухни громким стуком, а еще он ни о чем не подозревал. Он не подозревал, что Сяо скользил взглядом выше — по выцветшей домашней футболке, по длинным распущенным волосам, которые небрежно струились по груди и спине, по выступающим из-под растянутого ворота ключицам, по тому самому шраму на тонкой шее, которого Сяо однажды так ласково касался. Итэр даже не подозревал, что Сяо с замиранием сердца и орущим в глубине души ужасом очертил взглядом острые скулы, аккуратный подбородок и тонкие, розоватые губы, с которых он иногда осторожно сцеловывал слёзы. Итэр, черт возьми, не подозревал, что пока он размешивал чай в кружке, Сяо оглядывал его синяки под глазами, чуть дрожащие, бледные ресницы, а еще такие же бледные, почти белые брови… Из горла против воли вырвался короткий то ли вздох, то ли хрип, а на глазах мгновенно выступили непрошенные слёзы. Итэр на звук чуть скосил взгляд в сторону, будто мельком проверяя, в порядке ли Сяо, а Сяо в порядке абсолютно точно не был, потому что, блять… Он, наконец, мог видеть того, кому так отчаянно признавался в любви. И пускай Итэр выглядел не совсем так, как он себе представлял — кожа была более бледной, взгляд донельзя уставший, а синяки под глазами слишком заметные и яркие — он сейчас казался воплощением райского божества, потому что Сяо жаждал увидеть его вот таким, настоящим. — У меня всё готово, мы можем садиться кушать… — произнёс Итэр тихо и повернул голову в сторону Сяо, случайно встречаясь с ним глазами. Всё тело прошило будто током, но Сяо не посмел отвести взгляд, жадно впиваясь в расплавленное золото в уставших радужках. На таком красивом и до безумия родном лице на мгновение мелькнуло непонимание, из-за чего по телу еще сильнее побежали мурашки, а губы задрожали в нервной полуулыбке. Время словно остановилось, и Сяо судорожно пытался ухватиться хоть за одну связную мысль, да только не получалось. Нужно было что-то сказать. Нужно было самому успокоиться. Нужно было быть сильным, но как это сделать с подкатывающей к горлу истерикой и со слезами на глазах, Сяо не знал. Те незнакомые эмоции, которые промелькнули на лице Итэра за эти долгие секунды, заставили пальцы задрожать еще сильнее. Кровь будто отхлынула от его лица. Он, кажется, был напуган, и Сяо очень хотел что-то сказать, но он не мог пошевелиться. Только слёзы дорожками потекли по щекам, останавливаясь на нервно трясущихся губах. — Сяо?.. — первым нарушил молчание Итэр, и голос его прозвучал так сипло и напуганно, что губы против воли еще сильнее растянулись в истерической улыбке, потому что Сяо не понимал, что делать дальше. На бледном, таком утомленном, будто бы даже истощенном, но все равно самом прекрасно лице Итэра сейчас застыл настоящий ужас. Его ресницы отчетливо дрожали под ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь тонкий тюль. В его глазах тоже стояли слёзы, но он явно старался держаться из последних сил… — Итэр… — сухими губами, почти неслышно прошептал Сяо, и Итэр чуть дернулся от собственного имени. Ложка из его рук выпала, нарушая повисшую тишину громким ударом о деревянный стол, но никто из них двоих не шелохнулся. — Ты… ты видишь… меня? — всё ещё словно не до конца осознавая, спросил Итэр, и Сяо не сдержал истерический смешок, тут же сморгнув новые выступившие на глазах слёзы, потому что, блять… — Да… Я вижу тебя… — прошептал он то ли восторженно, то ли всё ещё напуганно и на мгновение потерял фокус, когда Итэр отпрянул, охваченный, судя по всему, шоком вперемешку со страхом. — Нет-нет-нет… Нет!.. — истерически зашептал Итэр, и, когда Сяо, наконец, проморгался и снова смог сфокусироваться, он увидел, как Итэр в панике закрыл лицо руками, тут же обессиленно падая на колени. — Это слишком резко… Я не готов… Не смотри на меня… Умоляю, не смотри на меня… — зашептал он будто в бреду, и Сяо увидел, как задрожали его ссутуленные плечи под свободной футболкой. От услышанного сердце болезненно сжалось, но не потому, что было обидно, а потому, что было стыдно за собственное бездействие. Если бы только Сяо рассказал о том, что зрение уже постепенно возвращалось… Если бы только он подготовил и себя и Итэра к этому моменту… Идиот, идиот, черт, какой же идиот… Вот только сейчас уже поздно было ненавидеть себя за вранье. Сейчас нужно было сделать хоть что-то, и Сяо подался навстречу, беспомощно падая коленями на пол. — Итэр… Не закрывайся… — отрывисто прошептал Сяо и подполз ближе, протягивая ладони навстречу и накрывая руки Итэра своими. — Пожалуйста, Итэр… Кончики пальцев обожгло знакомым чувством, вот только сейчас всё казалось в новинку, потому что Сяо видел. Он видел напряженные кисти Итэра, видел, как своими же пальцами накрыл их и как Итэр вздрогнул от этого действия. Он видел шрам на шее, который снова и снова дергался из-за прерывистого дыхания и гуляющего на всхлипах кадыка. Он, черт возьми, видел Итэра, касался его, слышал… Он ощущал Итэра целиком — не по кусочкам, как раньше, а целиком, и это был ужас смешанный с восторгом и с желанием успокоить того, с кем так отвратительно поступил… — Итэр, посмотри на меня… Пожалуйста… — вновь повторил Сяо, на этот раз будто бы увереннее, хотя всё ещё осипшим, дрожащим от слёз голосом. Итэр в ответ на это нервно мотнул головой, лишь сильнее впиваясь пальцами в кожу на лице. — Нет… Не смотри… на меня… — прохрипел он отрывисто, и Сяо вновь задохнулся в смеси жуткого стыда и искреннего восторга. Он должен признаться во всём сейчас — нельзя больше молчать. Он и так молчал слишком долго. Он и так слишком долго был закрыт от всех чувств, эмоций и мира. Он и так слишком долго был потерян в своей темноте, из которой, казалось, просто не было выхода… — Я врал тебе, Итэр… На самом деле я уже видел частицы тебя… Я видел твои шрамы на плече… Я видел твои пальцы… Видел не просто твой силуэт и очертания, понимаешь?.. Я отчетливо видел твою спину и плечи… И… и я молчал, — затараторил Сяо отчаянно и сам не успел осознать, как подался навстречу, оставляя нуждающийся поцелуй на тех самых пальцах, за которыми Итэр пытался скрываться. — Я так боялся, что тебя это сломает… Я боялся, что ты снова от меня отстранишься, понимаешь? Я идиот, знаю! Я должен был сказать… Должен был… Но сейчас я, наконец, вижу тебя… И ты еще прекраснее, чем я мог себе представить… Прошу, не отталкивай меня… — Сяо всё говорил и говорил, снова и снова в паузах оставляя короткие поцелуи на бледных тонких пальцах, а Итэр лишь всхлипывал и дрожал, не шевелясь и не двигаясь с места. — Я так тебя люблю, Итэр… Так люблю… — Как ты можешь говорить о любви… после того, каким ты увидел меня?.. — вдруг истерически просипел Итэр и резко отнял руки от лица, впиваясь покрасневшими, чуть припухшими от слёз глазами прямо в глаза Сяо. — Если бы ты знал, каким я тебя сейчас вижу… — прошептал Сяо, и внутри Итэра будто что-то окончательно лопнуло. — Каким? Опухшим от постоянных слёз? Изуродованным шрамами? Измученным? Каким, Сяо? Не нужно меня успокаивать! Он откровенно кричал. Голос срывался от неконтролируемой истерики, а слёзы всё текли по бледным щекам, но блять… Сяо не мог отвести взгляд. Не просто не мог. Не хотел. — Я вижу тебя самым прекрасным… — тоже плачущим, едва слышным голосом произнёс Сяо, тут же находя руки Итэра и переплетая их пальцы друг с другом. — Я впервые вижу тебя целиком… Вижу твои чудесные глаза и думаю о том, что, наконец-то, могу смотреть в них со всей своей любовью, на которую я только способен… Вижу твои шрамы и думаю, что они тебя не портят, ведь они часть твоей истории… Часть тебя, Итэр… Я вижу твои губы и думаю о том, что хочу целовать тебя постоянно… Я, наконец, вижу тебя, Итэр… Это ведь самое главное, разве нет?.. Мышцы на лице Итэра вновь дрогнули. Он ничего не ответил, лишь окончательно заплакал, пряча пронзительный взгляд за дрожащими веками. И Сяо его понимал, потому что несмотря на то, как сильно он хотел видеть, где-то в глубине души он понимал, что будто больной хотел обратно в свою темноту, где всё было относительно понятно. В темноту, где у него был лишь слух и осязание. В темноту, которая хоть как-то защищала его от переизбытка эмоций. С другой же стороны… Сяо тоже прикрыл глаза и наугад подался вперёд, привычно прижимаясь грудью к груди и впитывая в себя неровное дыхание и громкие всхлипы. В той темноте не было Итэра. Был лишь свет, за которым он тянулся, но не было настоящего Итэра. А теперь он вновь погрузился в темноту, а перед глазами всё ещё будто выжженно стояли тонкие, дрожащие губы, длинные волосы и светлые брови, нависающие над раздробленным, уставшим взглядом. — Знаешь, я всегда представлял твой силуэт ярким солнечным светом, а теперь, наконец-то, закрыв глаза, я могу видеть тебя, Итэр… Не просто твой силуэт и не просто яркий свет, а тебя… — прошептал Сяо тихо, и Итэр крепче сжал их сцепленные руки. — Ты снова закрыл глаза?.. Зачем?.. А вдруг, когда ты откроешь их, то твоя слепота вернется? — обеспокоенно спросил он, и Сяо на ощупь нашел открытую шею, оставляя на ней невесомый, осторожный поцелуй. — Пускай так… Главное, что в этой темноте теперь я буду видеть тебя… Итэр задрожал в руках еще сильнее, но его истерический плач, наконец, перешел в плач облегчения, и с сердца будто сорвался огромный камень. У Сяо по щекам тоже бежали слёзы. Каким бы уверенным он ни пытался сейчас казаться, он и правда боялся, что когда он вновь откроет глаза, то там снова будет лишь мешанина из цветов и размытых очертаний. Он боялся своей слепоты так же сильно, как боялся собственного прозрения. Он боялся того, что ждало их впереди. Боялся опять возвращаться к обычной жизни. Да, он многого боялся. Но сейчас, когда перед закрытыми веками стоял образ настоящего Итэра, собственный страх терялся в волне той эйфории, которая окутывала дрожащее от слёз и эмоций тело. Сейчас хотелось снова открыть глаза. Снова посмотреть в лицо Итэру. Хотелось поцеловать его и увидеть, как задрожали бы его ресницы от подобной близости. Хотелось просто смотреть на него целую вечность и никогда больше не отводить взгляд… Когда Итэр немного начал успокаиваться, Сяо осторожно расцепил их ладони, но только чтобы скользнуть пальцами на спину — очертить выступающие лопатки, коснуться увиденных растрепанных волос, а еще прижать Итэра к себе ближе, подарить ему успокоение и всю любовь, в которую он, кажется, до сих пор до конца не верил. И сколько они просидели вот так, цепляясь друг за друга, Сяо не знал, но с каждой минутой дыхание Итэра постепенно приходило в норму. Он больше не всхлипывал истерически — лишь изредка громко втягивал носом воздух, после чего вновь пытался дышать ровно… — Сяо… А… а как давно?.. — первым нарушил молчание Итэр, оборвав вопрос прямо на середине, видимо, не в состоянии подобрать слова. — Давно… Первый раз это случилось еще две недели назад… — так же хрипло произнёс Сяо и почувствовал, как Итэр от услышанного вздрогнул в объятиях, издав какой-то совсем тихий всхлип. — Ты тогда разбил кружку… Я увидел лишь твои пальцы, собирающие осколки… Второй раз — спустя неделю, во время разговора с матерью… Тогда ты стоял спиной ко мне, и я увидел твои шрамы на плече, твою косу и дрожащие плечи… — О боже… Я отвратителен… — сдавленно прошептал Итэр, но Сяо на это лишь мотнул головой, чуть сдвинулся в сторону и на ощупь нашел щеку, на которой тут же оставил смазанный поддерживающий поцелуй. — Вовсе нет… В те секунды прозрения я думал лишь о том, как же ты прекрасен… И о том, как сильно я хочу увидеть тебя целиком… — Я так боялся этого дня… Я… я думал, что смогу настроиться морально… Но я не смог… Да и ты уже видел меня до этого… Всё случилось слишком резко… Ты должен был предупредить меня… — уже без истерики, но всё ещё со слезами в голосе произнёс Итэр. Сяо почувствовал укол стыда, потому что Итэр был прав. — Знаю, я должен был сказать… Прости, что всё так вышло… И просто знай, что я, кажется, теперь влюбился еще сильнее… Итэр на это как-то нервно то ли усмехнулся, то ли всхлипнул, а после чуть подался назад в попытке отстраниться. Сяо покорно отпустил его. Глаза всё ещё были закрыты, и сейчас это ощущалось как-то странно и противоестественно, а еще… пугающе… — Больше не ври мне… — тихо произнёс Итэр, и Сяо ощутил мягкое прикосновение холодных пальцев к собственной щеке. — Обещаю, — подтвердил Сяо и медленно приоткрыл веки. В глаза тут же ударил яркий свет и обилие красок. Сяо понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусироваться на сидящем перед ним Итэром. Тот наблюдал с каким-то тревожным интересом и когда понял, что Сяо снова смотрел прямо на него, то чуть нервно отвел взгляд в сторону, тут же одергивая руку. — Кадзуха так обрадуется, когда узнает… Нам нужно завтракать и собираться, — прошептал Итэр торопливо, и Сяо заметил, как его взгляд забегал по полу, будто в попытке найти, за что бы зацепиться. — Пожалуйста, давай посидим так еще немного… Я хочу запомнить каждую деталь на твоём лице… — завороженно произнёс Сяо, и Итэр испуганно вскинул взгляд, тут же сталкиваясь с заинтересованным и восторженным взглядом Сяо. — Я ведь могу рассмотреть тебя? Сяо понимал, что, наверное, перегибал палку, но остановиться просто не мог. Он хотел, чтобы мир замер в этом моменте. Он хотел, чтобы они с Итэром смотрели друг на друга вечно. Он просто хотел, чтобы образ Итэра настолько сильно отпечатался в сознании, что даже если бы он окончательно ослеп, то уже никогда не смог бы забыть золотые глаза, бледные веснушки и тонкие губы. — Можешь… — отозвался Итэр спустя пару секунд молчания, и Сяо на это ласково улыбнулся. Он медленно подвинулся ближе, словно давая Итэру возможность отстраниться, но когда увидел, что тот не шевельнулся, осторожно протянул руку вперёд, прикасаясь к бледной щеке. В глазах Итэра что-то мелькнуло — такое непонятное, еще неизведанное, и у Сяо сердце затрепетало от мысли, что ему еще только предстояло узнать настоящие эмоции Итэра. Не те, что он мог ощущать только пальцами и слухом, а те, которые мог увидеть в дрогнувших ресницах, в бегающих зрачках и в тонких поджатых губах. Сяо скользнул пальцами вдоль скулы и ниже к шее, снова касаясь шрама. По коже побежали мурашки, когда до слуха донесся тяжелый выдох. Рубец был совсем другим, не таким, как Сяо себе представлял. Он был довольно широким, немного кривым, а еще белым, уже окончательно зажившим. Он слишком грубо выделялся на этой хрупкой, тонкой шее. Он был здесь будто бы не к месту, но с другой стороны… Сяо не мог представить Итэра без него. Не мог представить его без этой метки на шее. Этот шрам был его особенностью. Он был напоминанием о том, что Итэр выжил. Что он заслужил того, чтобы его любили вместе с каждой отметиной на теле. Любили таким, какой он есть… — Тебе не нужно стесняться его… — прошептал Сяо, мягко проскользив кончиками пальцев вдоль рубца. — Он вовсе тебя не портит… Итэр не ответил — лишь отвел взгляд в сторону и поджал уязвленно губы. Наверное, ему было так неловко, но Сяо не хотел останавливаться, а потому скользнул пальцами выше — по пылающим теперь щекам, по аккуратному, прямому носу, по небольшим морщинкам на лбу… — Я и не думал, что у тебя такие длинные ресницы… И такие большие глаза… Никогда не видел ничего прекраснее… — всё продолжал шептать Сяо, и Итэр от этих слов постепенно покрывался красными пятнами на лице и на бледной шее. — А еще я, наконец, вижу, как ты краснеешь… — Сяо… Нам пора завтракать… — сдавленно произнёс Итэр, так и не глядя на Сяо, но он даже не подумал обидеться на то, что его слова оставили без внимания. Итэр явно смущен. А еще он явно в шоке. Нужно дать ему время. Нужно дать им обоим время, да вот только Сяо так не хотел отпускать этот момент. Он столько месяцев был в полной темноте, разве мог он за пару секунд насмотреться на того, кого так мечтал увидеть? Разве мог он прекратить говорить всё это, когда сам же пообещал доказать Итэру то, насколько тот прекрасен?.. — Дай мне ещё минутку, — прошептал Сяо восторженно и неожиданно даже для себя подался навстречу, прикасаясь к сжатым губам Итэра своими. Тот в ответ на это действие вздрогнул, но не отстранился — выдохнул тяжело в скомканный поцелуй, сам разомкнул губы и позволил Сяо скользнуть языком внутрь. В груди снова всё заскулило от неконтролируемого восторга. Сяо обхватил дрожащими ладонями пылающие щеки, еще сильнее углубил этот спонтанный поцелуй, а сам не мог закрыть глаза, потому что он впервые видел то, как сильно дрожали ресницы Итэра в этот интимный момент. Он впервые видел, как его брови ломались в удовольствии, а еще видел, как морщин на лбу становились только больше, и это было красиво. Смотреть на это так близко было приятно. Видеть после поцелуя раскрасневшиеся тонкие губы — почти что божественно… Из наслаждения их обоих вырвал звонок домофона. Итэр среагировал первым, будто только и ждал момента, когда можно будет сбежать от переполнивших их обоих чувств. Он подскочил на дрожащие ноги, чуть пошатнулся на месте и пулей унесся в коридор, оставляя Сяо одного сидеть на коленях на освещенной ярким солнцем кухне. Наверное, это был Кадзуха. Наверное, и правда пора было уже начать завтракать и собираться. Наверное, не стоило так сильно на Итэра напирать… Но уже не было смысла жалеть о содеянном, ведь Итэр его не оттолкнул. Итэр позволил себя рассмотреть. Он позволил вновь себя касаться и целовать. Он позволил остаться рядом. Из коридора вновь послышались шаги. В дверях появился Итэр. На мгновение они встретились взглядами, но Итэр почти тут же отвел глаза то ли из-за смущения, то ли из-за неловкости. — Кадзуха приехал… — просипел он тихо, как-то совсем уж неуверенно, и Сяо заметил, как сильно ссутуленны его плечи и как дрожат его сжатые в кулаки руки. — Хорошо… — так же тихо отозвался Сяо, и между ними вновь повисла звенящая тишина. Люмин давно уже не было слышно. Может, она вообще ушла из кухни или же улеглась спать на один из стульев, Сяо не знал. Он мог бы посмотреть, оглядеться, но он не хотел отводить взгляд от Итэра, по которому было отчетливо заметно, что он больше не был напуган. Скорее, он был потерян. Скорее, он просто не понимал, что им делать дальше. И это было естественно… — Думаю, тебе стоит встретить Кадзуху самому, — произнёс Итэр спустя пару долгих секунд молчания, а после сделал несколько шагов навстречу, протягивая руку ко всё ещё сидящему на полу Сяо. В груди всё с трепетом сжалось, потому что даже сейчас Итэр не отталкивал. Наоборот, он поддерживал, протягивал руку, хотя и прятал свои уставшие, но такие прекрасные глаза, и Сяо как никогда раньше вдруг осознал, что если бы не свет Итэра, то он никогда бы не выбрался из той темноты, в которой был заперт долгие месяцы. Если бы не Итэр, то он бы так и просиживал свои бесполезные дни в том парке. Если бы не Итэр, то у Кадзухи бы уже давно был мертвый брат. Если бы, черт возьми, не Итэр, то Сяо так и утонул бы в темноте без единого проблеска надежды на исцеление… Сяо крепко ухватился за протянутую ладонь и практически подскочил на дрожащие, всё ещё ослабшие после подобного потрясения ноги. Он очень хотел сжать Итэра в объятиях снова, хотел снова его поцеловать, хотел остаться на весь день дома, не выходить на улицу и просто смотреть на то, как солнечный свет ярко переливается в светлых волосах… — Я встречу… А потом мы быстро позавтракаем… А потом… мы привыкнем… — прошептал Сяо, и губы Итэра дрогнули в едва заметной улыбке. — Всё будет хорошо, — впервые без сомнений произнёс Сяо, и Итэр запоздало кивнул, всё же осторожно поднимая взгляд. Он не ответил, да и Сяо не ждал ответа. Ему было достаточно того, что он увидел в расплавленном золоте глаз — теплеющую надежду на светлое будущее, ведь темнота осталась где-то там, позади, а впереди был лишь свет, к которому они оба готовы были идти вместе. Навсегда вместе.