Покажи мне путь к свету

Сяо казалось, что весь мир для него остановился там, на улице, где Итэр бросил его совсем одного, разбив перед этим вдребезги сердце. Сяо плохо помнил, как долго он простоял там в ожидании, что Итэр всё-таки вернётся. Он почти не помнил, как истерически разрыдался, когда пришел Кадзуха, чтобы забрать его домой. Сяо абсолютно не помнил, что происходило с ним после. В себя он пришел, кажется, уже ночью, когда слëз в нём просто не осталось. В голове была муть. Было больно моргать, дышать и даже говорить. Сяо уже и забыл о том, как дерьмово становилось после подобных истерик. Он уже и забыл, каково это, когда желание вскрыть себе вены так сильно душит изнутри, что сопротивляться становится физически больно. — Сяо, тебе нужно попить, — донесся голос Кадзухи откуда-то сбоку, и в следующее мгновение Сяо ощутил край кружки у своих губ. Хотелось замотать головой и отвернуться, как сделал бы маленький ребенок, но Сяо и без того было до безумия стыдно за произошедшее, поэтому он пересилил глупое наваждение и, подняв дрожащие руки, коснулся холодной кружки пальцами. Вода немного освежила саднящее горло, а пересохшие губы вновь получили возможность двигаться. Вот только какой в этом был смысл? Единственное, что снова вертелось на языке — это бесполезные извинения и больше ничего. А еще просьбы отправить его в психушку. А еще лучше — хоть куда-нибудь, где он бы не причинял неудобства самым дорогим людям… — Голова болит? Может, таблетку и спать? Уже поздно, — голос Аяки послышался чуть поодаль, и внутри всё снова стянуло мерзким чувством вины за то, что всё снова покатилось по наклонной из-за него. Кажется, сегодня вечером они хотели поужинать вместе. Вряд ли они смогли оставить его одного, а значит всё это время они сидели рядом. Никакого нормального ужина. Никакой надежды на то, что дальше будет лучше. — Я испортил вечер… Простите меня, — проигнорировав вопрос Аяки просипел Сяо и зашелся в болезненном кашле. Кружка из дрожащих пальцев почти сразу же пропала, а плечи сдавило знакомыми объятиями, вот только меньше всего сейчас хотелось выслушивать слова поддержки и фразы о том, что всё в порядке. Сяо правда устал. Он так устал быть обузой. Он устал пытаться восстанавливать себя по кусочкам. Он устал от собственного бессилия, что хотелось снова расцарапать себе запястья до крови, чтобы сердце не болело так сильно, хотя кого он обманывал… Рана от слов Итэра была настолько огромной, что ее не заткнули бы ни слова поддержки, ни боль от новых порезов, ни, кажется, даже смерть. — Не думай об этом сейчас. Твое состояние важнее любого вечера, — произнёс Кадзуха тихо, и Сяо вздрогнул от того, как его прижали к себе крепче в бессмысленной попытке успокоить. Снова захотелось истерично зарыдать, а еще в который раз задать простой вопрос… почему? Почему Кадзуха продолжал возиться с ним? Почему гробил свое время и нервы на никому не нужного человека, пускай, и родственника? Почему он продолжал пытаться спасти того, кто никому не был нужен? Даже самому себе… — Прекратите возиться со мной… Сдайте меня в дурку… Избавьтесь уже от меня… — беспорядочно зашептал Сяо и попытался оттолкнуть Кадзуху от себя, но тот не отпустил. Он никогда не отпускал… Он всегда прижимал еще крепче, шептал что-то успокаивающее, а еще говорил, что Сяо важен и что он не хочет избавляться от своего любимого брата, вот только Сяо не понимал, почему. Что это за глупый альтруизм? Что это за игра в спасателя? Кадзухе нужно строить свою жизнь. У него рядом прекрасная девушка, у него хорошая работа. Зачем ему забота о ком-то столь неполноценном? — Сяо, мы никогда от тебя не откажемся. Ты же знаешь это, — уверенный голос только сильнее, казалось, разрывал сердце на части, и Сяо снова попытался вырваться, хотя и знал, что это бесполезно. — Думаешь, о такой жизни мечтала Аяка, когда съезжалась с тобой? Мечтала, что в придачу к тебе еще будет идти ебнутый младший брат… — процедил Сяо дрожащим голосом и всхлипнул, когда после этих грубых слов его сжали еще крепче, хотя должно было быть наоборот. — Сяо, ты не должен решать за других, — ласково произнесла Аяка, но Сяо в ответ только замотал головой. — Я ни за что не поверю, если ты скажешь, что тебя всё это не бесит. Ты же не святая. Ты просто хотела жить с любимым человеком. Только с ним… — Да, ты прав, хотела… — всё так же мягко и ласково перебила Аяка. — Но ты серьезно думаешь, что если бы Кадзуха потерял тебя, то мы бы жили долго и счастливо? Ты важен для него… И точно так же ты важен для меня… Вы оба стали моей семьей, и я не представляю, что стало бы с Кадзухой, если бы тебя вдруг не стало… Ты же знаешь, как страдает Итэр. Неужели ты хочешь такой же участи для Кадзухи? В груди что-то моментально перемкнуло. Легкие сдавило в таком спазме, что аж все мышцы на лице перекосило от прошившей тело боли. Слова ударили будто хлыстом, и Сяо безвольной куклой обмяк в крепких объятиях. Истерика застряла прямо в горле, а уши будто заложило, и все слова, которые всё ещё произносила Аяка, слышались будто сквозь толщу воды. Какой же он идиот… Идиот, который всё это время думал так же, как сестра Итэра когда-то. Идиот, который так хотел Итэру помочь, не замечая, что неосознанно, собственными руками он превращал родного брата в его больную копию. Блять, он просто идиот, который все эти часы сокрушался о собственной ничтожности и разбитом сердце, совсем забыв о том, что где-то там был Итэр, который резал себе руки в полном одиночестве и, кажется, хотел снова попытаться уйти следом за сестрой… — Простите меня… Я вас не заслуживаю… Я просто… — зашептал Сяо и сам, наконец, обнял Кадзуху в ответ, хватаясь дрожащими пальцами за ткань футболки на спине. — Мне нужно к Итэру… Мысли метались между друг другом, и Сяо никак не мог ухватиться хотя бы за одну из них. Он хотел нормально извиниться перед Аякой, он хотел сказать Кадзухе обо всём, что творилось в его душе, он хотел поблагодарить их обоих… Но больше всего сейчас он хотел к Итэру, потому что только сейчас на него накатило осознание, что могло случиться что-то непоправимое. Сяо мог всё потерять. Он мог потерять то самое, что заставляло его оставаться на плаву. Он мог потерять того, кто неосознанно подарил ему желание жить, а теперь и осознание того, почему он должен жить. Кадзуха не заслужил иметь мёртвого брата. Кадзуха не заслужил переживать весь тот ужас, который пережил Итэр. А сам Итэр заслужил обрести новую семью, и хотя Сяо слабо тянул на роль близкого человека, но черт… Он должен был попытаться снова. Потому что Итэр сказал, что любит, и потому что сам Сяо полюбил его в ответ. Он полюбил не образ, который он чувствовал в начале их общения. Он полюбил душу Итэра — такую сломленную, одинокую, нуждающуюся в поддержке и общении. Он осознал свои чувства в тот период, когда Итэр начал раскрываться. Когда он перестал стесняться своих слез. Когда он впустил Сяо в своё сердце. И пусть там еще так много неизведанного, Сяо уже знал, что ничего в мире не смогло бы вынудить его отказаться от Итэра… — Тише ты… На улице ночь… Я отведу тебя к нему утром… — прошептал Кадзуха. — Ты не понимаешь… Он может сделать что-то непоправимое… Утром его уже может не быть… — прохрипел Сяо, с трудом выдавая такую личную тайну. Но сейчас, на самом деле, это почти не имело значения. Имело значение лишь то, что Сяо как эгоист зациклился на себе и на том отказе, который получил, игнорируя напрочь то, почему он в принципе его получил. Итэр хотел его уберечь. Итэр о нем беспокоился. Вот только Сяо это было не нужно. Итэр не тянул его на дно — Итэр наоборот толкал его наверх, пока сам уходил всё глубже и глубже в собственную боль. Упрекать себя в эгоистичности не было никаких сил. Сяо вдруг осознал, что просто хотел помочь сейчас, а не ворошить раз за разом то, что было в прошлом. Он правда хотел исправить все ошибки… Он правда хотел думать о настоящем, а не о том, что он когда-то упустил. — Я понимаю… Я говорил с ним… — отозвался Кадзуха, и Сяо распахнул невидящие глаза. — Когда? — Пока ты был не в себе… Я позвонил и попросил рассказать, что случилось… Лёгкие вновь сдавило в спазме. — И как много ты теперь знаешь? — Не так уж и много… Знаю, что он оттолкнул тебя, потому что не хотел делать тебе больно. А еще знаю, что он нуждается в помощи, но не говорит об этом прямо… — Значит ты должен понимать, что нам нужно идти к нему сейчас. — Нет, Сяо… Дай ему тоже время всё осознать… — А если на утро его уже не станет? — почти истерически прошептал Сяо и почувствовал мягкое прикосновение губ к пылающему лбу. — С ним всё будет в порядке. Просто доверься мне… Тебе нужно поспать… Утром вы обо всем поговорите… и всё будет хорошо… Кадзуха звучал до безобразия спокойно, хотя Сяо и понимал, что всё это спокойствие напускное, но черт… ему правда хотелось довериться. Как было всегда. Хотелось подробнее узнать об их разговоре, хотелось узнать, откуда в Кадзухе была эта уверенность, что Итэр будет в порядке. Но Сяо был слишком вымотан. И даже сейчас, несмотря на то, что он весь дрожал от эмоций и не мог остановить бесконечный поток мыслей, он ощущал, насколько свинцовым казалось собственное тело. Казалось, что замолчи он на пару минут, и просто упал бы прямо здесь от бессилия. — Я не прощу себя, если на утро мы найдём его мертвым, — прохрипел Сяо задушенно, и крепкие руки снова прижали его к себе, а ладони зарылись в волосы, не позволяя отстраниться. — Всё будет хорошо. Я обещаю, что будет… Горло снова сдавило в подступающей истерике…

***

— Уверен, что хочешь пойти один? — спросил Кадзуха, и Сяо неуверенно кивнул в ответ. — Если что-то пойдет не так — я позвоню, — заверил Сяо и разжал ладонь, отпуская Кадзуху и будто заново окунаясь в собственные тревожные мысли. — Хорошо. Тогда удачи вам… Сяо ощутил слабое прикосновение к плечу на прощание, а потом услышал тихие удаляющиеся шаги, писк домофона и вновь звенящую тишину. Было до дрожи страшно. Вся уверенность, которая заиграла в груди вчера ночью, испарилась на утро, снова оставляя бедное измученное сердце наедине с собственными эгоистичными страхами. Что если Итэр не впустит его в квартиру? Что если он не захочет даже говорить? Что если те слова всё-таки были ложью, и Итэр его вовсе не любит? Что если Итэра уже даже нет в живых?.. Сяо нашел в себе силы постучать в дверь лишь спустя пару долгих минут. Страх стоял прямо в горле, а пальцы почти лихорадило от волнения. Перед глазами едва ли вырисовывались цвета, снова затопленные серой дымкой. Сяо не придумал, что скажет, когда дверь откроется. Он просто хотел убедиться, что Итэр в порядке, а остальное — абсолютно второстепенное… Когда замок в двери щелкнул, Сяо почудилось, будто его сердце перемкнуло от захлестнувшей тревоги. Эти несколько секунд ожидания показались ему вечностью. А потом он увидел золотую дымку перед собой и запоздало услышал тихий, разбитый голос: — Зачем ты пришел? Слова иглами врезались в едва живое сердце, но Сяо крепче стиснул руки в кулаки, не желая отступать так просто. Да, его не ждали. Да, ему вчера ясно дали понять, что его не воспринимают всерьез. Но блять… Итэр ведь потерял всех. Он не общался с родителями. Он похоронил собственную сестру. Он, блять, чуть не похоронил самого себя. Так разве он не заслужил хоть немного тепла? Да, он сказал, что Сяо не мог полюбить его по-настоящему, но Сяо хотел доказать ему обратное. Потому что его чувства — не пустышка. И потому что Итэр сам сказал, что нуждается в Сяо. И эти слова всё ещё давали, пусть и слабую, но надежду. — Не впустишь меня? — дрожащим голосом спросил Сяо, и золотой силуэт чуть отдалился, словно давая пространство для входа. — Впущу, — так же пусто отозвался Итэр, и Сяо сделал шаг вглубь квартиры. Сейчас всё ощущалось таким… новым, будто Сяо ступил сюда впервые. Оттенков было так много, но ярче всех выделялся только Итэр, и Сяо едва сдерживался, чтобы не кинуться к нему в обътия. Как же хотелось снова почувствовать его биение сердца, ощутить его эмоции, услышать тихий шепот на ухо. Хотелось снова услышать улыбку в его голосе, а не эту зияющую пустоту. Хотелось снова вдохнуть в него жизнь, которой в самом Сяо было не так уж и много… Как же хотелось вновь поцеловать его… — Я так беспокоился о тебе, — признался Сяо, и вздрогнул, когда за ним захлопнулась входная дверь, заперев их друг с другом в ворохе всех невысказанных чувств. — Я не хотел, чтобы ты беспокоился… — всё ещё пусто, но как будто более слезливо отозвался Итэр, и Сяо, бегло выпутавшись из кроссовок, сделал шаг навстречу. Он не знал, откуда в нём взялось столько уверенности, но Итэра очень хотелось коснуться — прочувствовать его дрожь пальцами, ощутить, как бьется его сердце, всем телом пропустить через себя его тихий голос… И Сяо протянул руку вперёд почти наугад, натыкаясь на ткань футболки, скользнул правее, нащупал локоть и крепко обхватил его пальцами, будто опасаясь, что Итэр снова сбежит и растворится в серости мира, как это было в последний раз. Тот в ответ не отшатнулся, но тяжело выдохнул, будто всё происходящее было для него чересчур обременительным, хотя, может, это даже было правдой. Сяо не знал наверняка. — Зачем ты пришел? — тихо повторил свой первый вопрос Итэр, и Сяо отчетливо ощутил дрожь, которая коснулась кончиков пальцев. Сяо и сам дрожал от волнения, но очень старался сдерживаться. Ведь это он начал идти на поправку. Он стал чувствовать себя более живым. Он снова начал испытывать эмоции, а еще он снова начинал видеть. И всё это практически обязывало его быть сильным сейчас. Потому что Итэр был сильным для него все это время, а теперь пришла очередь Сяо быть сильным для него в ответ. — Я хотел убедиться, что ты в порядке… А еще хотел сказать, что я не отпущу тебя, как бы ты меня не отталкивал, потому что я слишком сильно влюблен, — почти на одном дыхании выпалил Сяо, и внутри что-то с грохотом рухнуло, вероятно, невысказанные слова признания, которые всё это время удавкой висели на шее и не давали нормально дышать. Как же Сяо устал бегать от чувств, устал притворяться, что они просто друзья, устал ждать, когда уже наступит подходящий момент, чтобы попытаться снова вернуться к ничем не закончившемуся тогда разговору. Сяо просто устал. Итэр в ответ на эти слова как-то нервно вздохнул, и дрожь в его теле, кажется, стала еще ощутимее. Он сделал шаг назад, но Сяо не разжал пальцы, тоже делая шаг следом. А потом еще один, наступая окончательно на горло всем кричащим внутри сомнениям… — Сяо, ты не влюблен в меня… — дрожащим голосом просипел Итэр, и в его голосе явно слышались слёзы, а еще проскользнушая неуверенность, которая лишь добавила уверенности Сяо, который сделал последний шаг навстречу, всем телом прижимаясь к тому, по кому так сильно скучал и кого так сильно боялся потерять. — Влюблён, и ты не изменишь этого, даже если сильно захочешь… — Сяо всё же отпустил локоть Итэра, но лишь для того, чтобы крепко обнять дрожащее тело, не позволяя больше сбежать. — Благодаря тебе у меня появилась надежда на выздоровление. Благодаря тебе я понял, что моя жизнь ценна… Ты говорил мне не стесняться моих шрамов и показал мне свои… Ты доверил мне свою боль и принял мою в ответ… Итэр, ты всё это время был рядом, ничего не требуя взамен… Да, пока что я не могу увидеть тебя, чтобы полюбить и твою внешность, но мне достаточно того, что я люблю твою душу… — шептал Сяо сбивчиво в самое ухо, а Итэр лишь всхлипывал в ответ, кажется, разбиваясь с каждой новой фразой только сильнее. — Ты не тянешь меня на дно… Ты даешь мне надежду… Позволь теперь и мне стать надеждой для тебя… — последняя фраза слетела с губ сама собой, и Сяо вздрогнул от того, как Итэр от нее чуть дернулся, а после окончательно разрыдался, уже не сдерживая тихий скулеж. Итэр скользнул руками на спину, и Сяо только сейчас осознал, что всё ещё стоял в куртке, не имея возможности почувствовать Итэра еще сильнее. По щекам тоже полились слёзы. Сдерживаться больше не было никаких сил, да и это не имело смысла. Итэр обнимал в ответ — это было самое главное. Он больше не отталкивал, не звучал так пусто и отстраненно, нет… Он снова казался живым, и Сяо плакал, скорее, от облегчения, потому что боялся, что всё сложится иначе. — Ну почему ты такой?.. — просипел Итэр сквозь слезы, и его объятия стали еще крепче, из-за чего по телу моментально побежали мурашки. — Какой есть, — хрипло отозвался Сяо, и губы тронула дрожащая улыбка, когда он услышал тихий смешок в ответ на эту глупую фразу. — Я не заслуживаю тебя… — Ты не поверишь, но про себя я думаю точно так же… Где-то снизу послышалось требовательное мяуканье, а в следующую секунду Сяо ощутил, как к его ногам прижалась пушистым боком Люмин. И на сердце стало так хорошо, так тепло, как никогда не было… Итэра не хотелось отпускать больше никогда. Его хотелось обнимать до хруста костей, хотелось слушать его дыхание, его голос, его стук сердца… Хотелось однажды его увидеть и окончательно влюбиться в каждый его сантиметр. Хотелось просто остаться рядом. Навсегда. И от этих мыслей натурально кружилась голова, а слезы новым потоком лились из глаз, потому что, черт… Навсегда, навсегда, навсегда… Сяо думал, что никогда уже не услышит это слово в своей голове. Он думал, что безнадежно разбит, что ничто не сможет собрать его в единое целое. Он правда думал, что жизнь закончилась там — на сцене, под яркими софитами, с флейтой в руках. Сейчас же кажется, будто это стало началом новой жизни. Если бы не та катастрофа, Сяо бы не встретил Итэра. Если бы не весь этот безумный путь, который он прошел, он бы никогда не стал тем, кто есть сейчас. Сяо казалось, что он заново родился. Новый понимающий врач, новые таблетки, которые, кажется, больше не вредили, а помогали, а еще новые чувства, окрыляющие его раздробленное сердце и склеивающие его изнутри. — Тебе нужно раздеться… — прошептал Итэр всё ещё дрожащим голосом, и Сяо нехотя, но отстранился, чтобы стянуть с себя куртку. — Больше не прогоняешь? — Не прогоняю… Думаю, нам есть, о чем поговорить… Но я не уверен, что смогу подобрать слова… — Нам не обязательно говорить об этом сейчас. Теперь у нас много времени в запасе… Итэр на это тихо угукнул, а Сяо, не зная, что еще сказать, присел на корточки. Люмин замурчала от осторожных прикосновений, а Сяо с интересом принялся наблюдать за ярко-белым пятном перед глазами. Это всё ещё было таким непривычным. Сяо всё ещё не верил, что зрение постепенно возвращалось к нему. Он не верил, но где-то в глубине души радовался как ребенок тому, что скоро он сможет посмотреть Итэру в глаза. Он сможет увидеть его мелкие веснушки, его челку и длинные волосы, его шрам на шее… Он сможет увидеть его улыбку. — Ты ведь знаешь, что Кадзуха занял мне денег? — внезапно спросил Итэр, и Сяо удивленно вскинул голову. — Вчера вечером? — Да… Он скинул мне имя врача, к которому ходишь ты, и сказал, что записал меня на приём, который сам же оплатил… А еще он скинул деньги на лекарства, которые тот выпишет… — тихо произнёс Итэр, и в его голосе больше не было той истерической дрожи и слёз. Сяо от услышанного заулыбался только сильнее. Он знал, что Кадзуха самый лучший, но даже не думал, что настолько. Он тянул на своих плечах самого Сяо, а теперь еще и хотел помочь тому, в кого Сяо безвозвратно влюбился. Это было так… в духе Кадзухи. И Сяо был обязан ему абсолютно всем… — Кадзуха знает, как сильно ты важен для меня, — кивнул Сяо и снова встал, впиваясь взглядом в золотой силуэт напротив. — Я не заслужил всего этого… — зашептал Итэр тихо, но Сяо вновь перебил его. — Я тоже считаю, что не заслужил такого брата и не заслужил тебя… Но ты сам доказывал мне обратное… Благодаря Кадзухе я все еще жив, а благодаря тебе эта жизнь наполняется смыслом… И мы хотим, чтобы и твоя жизнь тоже обрела смысл… Ты заслужил прожить ее счастливым. Не ради сестры… А ради себя, — прошептал Сяо всё ещё дрожащим голосом, но Итэр ничего не ответил, потому что это было уже и не нужно. Потому что когда Сяо почувствовал жаркое касание на своих губах — всё перестало иметь значение. Потому что когда Итэр отчаянно выдохнул в поцелуй, Сяо показалось, что он просто упадёт замертво от переизбытка эмоций. Итэр снова целовал его. Он скользнул своими дрожащими руками на спину, крепче ухватился за футболку, а еще прижался близко-близко, но этого всё равно было мало. После целого месяца выяснения отношений, после попыток отдалиться, после всего кошмара, через который Итэр прошел в одиночку, всего этого было мало. Хотелось еще ближе. Настойчивее. Чувственнее… Сяо обнял дрожащего Итэра в ответ, сам скользнул пальцами вдоль позвоночника, а после зарылся ладонью в его длинные, распущенные волосы, не позволяя отстраниться, хотя Итэр, кажется, и не собирался. Его губы сейчас казались оглушительно сладкими, хотя Сяо уже давно толком не чувствовал вкус. Сейчас всё ощущалось как в самый первый раз, так, словно Сяо опять шестнадцать и он впервые пробует целоваться в каком-то пустом классе с… да какая уже разница до этого прошлого? Всё сейчас казалось несущественным, потому что самое важное — уже было в его дрожащих, израненных руках. На губах ощущались слёзы, но Сяо не понимал, чьи конкретно, да и это тоже было неважно. Важно было лишь то, как правильно цеплялись руки Итэра за лопатки. Важно было, как он постанывал в этот безумный поцелуй. Итэр был важен как никто другой… Сяо легко поддался, когда Итэр увлёк его за собой в комнату, все ещё не отстраняясь и хватая каждый поцелуй как глоток воздуха. Сяо впервые не чувствовал себя некомфортно в своей слепоте, потому что Итэр вел его за собой, и Сяо знал, что ему можно довериться. Итэр отстранился лишь один раз, для того, чтобы усадить Сяо на диван, а затем, вот черт, сесть к нему на колени, вновь припадая к губам торопливым поцелуем. Это ощущалось как сон, но Сяо точно знал, что это реальность. Реальность, в которой он помнил, что из-за таблеток не мог полноценно испытывать возбуждение, но эти чувства были куда более возвышенными. Сяо чувствовал жар по всему телу, бесконечную благодарность всем богам, в которых даже не верил, за то, что они подарили ему надежду, а еще чувствовал душащую изнутри потребность в касаниях. — Я так нуждался в тебе все эти недели… Но нам нельзя… Нам нужно остановиться… — бегло произнёс Итэр губы в губы, но Сяо не хотел его останавливать. Наоборот. Он тоже нуждался. Он нуждался в прикосновениях, в поцелуях, в самом Итэре. Пускай он не думал о чем-то большем, но это сейчас тоже было мелочью. Потому что он просто хотел, чтобы Итэру было хорошо. Потому что Сяо впервые получал такое удовольствие за долгие годы, и это было куда лучше обычного влечения, какое он испытывал в прошлой жизни… — Просто продолжай… — прошептал Сяо в губы и снова скользнул дрожащими руками ниже, вдоль лопаток, к копчику, и замер прямо так, не решаясь на что-то большее. Всё казалось каким-то безумным. Воздух в комнате, кажется, раскалился до предела, и Сяо не мог надышаться, как бы не пытался. Итэр прижимался так крепко, но тоже руками лишь цеплялся за футболку, не решаясь на что-то большее. Он постанывал в губы, ерзал чуть нервно и, возможно, взволнованно, а еще, кажется, очень сильно хотел продолжения, потому что Сяо чувствовал его желание сквозь мешающую одежду. Итэр был таким пылким, изголодавшимся, даже как будто бы умоляющим, и Сяо впервые за все эти месяцы ощущал себя настолько живым. Пусть и зажатым от неловкости, пусть нерешительным, но всё равно живым. Потому что он правда забыл, каково это — хотеть кого-то до дрожи в пальцах. И хотеть не столько физически, сколько душевно всем своим заново ожившим сердцем. — Я могу… коснуться тебя? — дрожащим голосом прошептал Сяо, и Итэр отстранился, прерывая поцелуй. — Нам не стоит… Заходить так далеко… — сбиваясь, прошептал Итэр, и Сяо показалось, что в его словах проскользнуло разочарование. — Ты не хочешь? — Хочу… но я не хочу, чтобы ты жалел об этом… — Почему ты опять думаешь, что я буду жалеть? Итэр ответил не сразу. Сяо слышал его глубокие, сбитые вздохи, слышал, казалось, все его сомнения, но на этот раз он не готов был всё отпустить. Он не готов был снова дать возможность Итэру сбежать и закрыться в себе. Не после всего, что они друг другу сказали. Не после того, как Сяо всю ночь не спал в страхе, что больше не почувствует Итэра с его этим вечным шлейфом от сигаретного дыма. Не почувствует его улыбку и его касания… — Потому что ты даже не возбудился, — вдруг почти шепотом ответил Итэр, и Сяо, на мгновение ощутив укол стыда за собственную неполноценность, виновато поджал губы. — Это из-за таблеток… Но это не означает, что я не хочу продолжения… — бегло прошептал он. — Так не должно быть… Нам обоим должно быть хорошо… — Итэр, я сейчас чувствую себя лучше, чем когда-либо… Мне кажется, что я снова живой… — Черт… Но это неправильно… — Итэр снова задрожал, кажется, собираясь вновь отстраниться, но Сяо наугад подался навстречу — мазнул поцелуем по подбородку, скользнул выше, наощупь отыскивая губы, и снова поцеловал, потому что не хотел останавливаться. Он просто хотел, чтобы Итэру было хорошо, возможно, тоже впервые за долгое время. Он хотел вдохнуть в Итэра жизнь. Он хотел, чтобы тот застонал от удовольствия, а не от боли. — Неправильно здесь только то, что ты снова отталкиваешь меня… — прошептал Сяо в поцелуй и все же скользнул дрожащими ладонями к животу. Итэр в ответ на это выдохнул отчаянно, напрягся, кажется, всем телом, и Сяо с наслаждением сцеловал протяжный стон с влажных губ, когда всё же накрыл ладонью заметное возбуждение. Всё тело будто выкрутило в экстазе. Сяо всё ещё казалось, будто это сон, потому что, черт… Еще ночью он так боялся Итэра потерять, а сейчас держал его в своих руках, касался так, как не касаются своих друзей, а еще снова и снова повторял про себя фразу о том, что вот теперь точно всё будет хорошо. Потому что по-другому быть просто не могло. Потому что теперь Итэр тоже пойдет к врачу. Теперь он больше не будет мучаться в одиночку. Теперь он поймет, что его жизнь важна и что он должен прожить ее так, как сам того хочет. Теперь Сяо ему просто не позволит уйти, пока тот его действительно не разлюбит, а думать об этом сейчас не хотелось совершенно. Хотелось думать, что это навсегда. После всего, через что они прошли, они заслужили настоящего счастья… Сяо тихо всхлипнул, когда Итэр толкнулся в подставленные ладони, непроизвольно проезжаясь по едва ощутимому возбуждению Сяо. И черт… Сяо знал, что он не сможет получить удовольствие, но даже этого ему было достаточно. Моральный экстаз от происходящего был куда острее, чем физический, и от этого тоже хотелось тихо постанывать и улыбаться в бесконечные мокрые поцелуи, которые становились с каждой минутой всё более настойчивыми. Итэр осторожно скользил ладонями по плечам, будто не решаясь на что-то большее, а Сяо просто утопал в свалившихся на него ощущениях. Это не было похоже на то, как это происходило бы с закрытыми глазами. Это было, кажется, что-то абсолютно иное. Что-то более чувственное, интимное... Сяо действовал интуитивно, продолжая дрожать и впитывать в себя дрожь Итэра. Тот теперь откровенно подавался навстречу, сжимал бедра Сяо своими и даже не пытался зайти дальше этих ерзаний и почти невинных касаний. И Сяо не настаивал, потому что он сам был переполнен. Перед глазами мелькали золотые вспышки, и Сяо, зачем-то, отчаянно пытался высмотреть в этом визуальном шуме золотые глаза. Он прислушивался к касаниям, к шороху одежды, к выдохам, и это было в новинку. Итэра хотелось изучить всего, но Сяо, если честно, и сам боялся лишний раз двигаться, чтобы не спугнуть момент и атмосферу. Чтобы не разрушить доверие. И чтобы самому привыкнуть к давно забытому чувству любви, которое распирало его изнутри, выливаясь наружу всё теми же безудержными поцелуями. А потом Итэр задрожал отчетливо, простонал особенно долго и даже как-то надрывно и, оторвавшись от истерзанных губ, просто уронил голову Сяо на плечо, обмякая в ослабевших руках. По щекам снова потекли слёзы, но на губах всё ещё держалась счастливая улыбка, потому что Итэру было хорошо. Потому что Итэр сидел сейчас на нём, дрожал от удовольствия, хватал ртом воздух, и Сяо готов был рассыпаться от счастья прямо здесь, на диване. — Мне так стыдно… — просипел Итэр спустя пару долгих минут, и Сяо, наконец, будто пришел в себя — скользнул ладонями на выпирающие лопатки и прижал Итэра к себе ближе, грудью к груди, вынуждая сердца застучать в несинхронном дуэте. — Всё хорошо… — произнёс Сяо тихо, и на мгновение даже сам удивился тому, что он, кажется, начинал в эту фразу верить. — Но будь готов, что скоро как и я станешь фригидным от таблеток… — неловко пошутил он, и всем телом услышал в ответ такой же неловкий смех. Они оба всё ещё были сломленными. Сяо всё ещё не видел того, с кем переступил символическую черту, а Итэр, вероятно, всё ещё сомневался в том, что они поступили правильно. Они оба наверняка сомневались в том, что дальше всё будет складываться гладко. Но черт… У Сяо не было сил мучать себя сомнениями в такую минуту. Итэр сейчас сидел на его дрожащих коленях, сам дрожал в крепких объятиях, и этого было достаточно, чтобы забыться в этом мимолетном приливе счастья. — Я не могу поверить, что ты так доверяешь мне… — внезапно заговорил Итэр. — Ты ведь ни разу не видел меня… Знаю, мы уже об этом говорили, но я очень сильно боюсь, что когда ты увидишь меня… твое отношение ко мне изменится. — Ты самый красивый человек, которого я когда-либо знал… И мне не нужно зрение, чтобы сказать это… Мне достаточно того, что я увидел своими руками и сердцем… — дрожащим от слез голосом произнес Сяо, и Итэр в ответ сжал Сяо в объятиях особенно сильно. — Хорошо, что ты не видишь, как сильно я покраснел сейчас… — просипел Итэр, и Сяо мягко улыбнулся. — Я это чувствую по твоему сбитому дыханию и дрогнувшему после моих слов телу. — Ты… — Итэр замолчал на мгновение, выдохнул как-то тяжело и, после небольшой паузы, снова тихо заговорил. — Ты так сильно изменился с момента нашей первой встречи… Ты стал более живым и уверенным. Ты явно идешь на поправку, и… это так забавно… Сначала я пытался спасать тебя, а теперь ты спасаешь меня, хотя сам только-только начал чувствовать себя лучше… Сяо на это лишь кивнул, не зная, что и ответить. Казалось, что все слова здесь были бы излишними, а потому он лишь прикрыл глаза, вновь позволяя себе раствориться в громко-стучащем сердце Итэра и его глубоком дыхании. — Ты тоже изменился… — через пару минут тишины всё же нашел слова Сяо. — Я рад, что узнал тебя настоящего… и что скоро ты тоже пойдешь на поправку… Итэр в ответ на это лишь нервно всхлипнул, и Сяо скользнул ладонями вдоль лопаток в успокаивающем жесте.