Бифлифы. Другая История.

Цинсюань проводил взглядом хозяина замка, не в силах поверить в происходящее. "Что это было? Почему он меня лечит? Почему я сказал "спасибо"? Неужели он снова..." - Цинсюань оборвал поток мыслей, мешающих, как рой мошкары. Обведя взглядом комнату, Цинсюань слез с кровати. Подойдя к столу он провёл рукой по книгам, и, вытащив одну из них - толстую и тяжёлую, наугад открыл первую попавшуюся страницу. "Лернейская гидра - змееподобное многоголовое чудовище. Была убита Гераклом и Иолаем по указанию Еврисфея. Убийство лернейской гидры — второй подвиг Геракла. В позднее время образ лернейской гидры стал символом зависти, войн, раздора и другого труднопобедимого зла..." Цинсюань пробежался глазами по началу страницы, рассказывавшем о древнем чудовище. На представленной картинке была изображена мерзкая шестиголовая тварь, злобно скалившая пасти. У неё был один хвост. Каждый рот полнился многочисленным частоколом остных клыков, а во взгляде двенадцати глаз ясно читалась необузданная жажда убийства. Не заинтересовавшись представительницей мира морских чудовищ, молодой человек хотел было перевернуть страницу, однако тут его внимание привлекли несколько страниц, вывалившихся из книги. Листки были новыми - это было видно сразу. Белые, в отличие от пожелтевших страниц книги, и ровными - видимо, их забыли в книге, или же специально туда положили? Нагнувшись, молодой господин Ши подобрал их, аккуратно разгладил и положил между страниц. Чернила были совсем свежими. Непроизвольно взгляд задержался на словах, написанных аккуратным каллиграфическим почерком. Присмотревшись, Цинсюань в удивлении начинает читать. С каждой минутой глаза его всё больше расширяются. Руки дрожат, и он кладёт рукописи на стол, продолжая читать. "...Я больше не могу сдерживаться. Эта тварь беснуется, разрывая меня изнутри. Теперь, когда Его нет рядом, я теряю контроль. Я не могу остановить это. В душе - чернота. Тьма заполняет меня, как вода сосуд - стремительно и безжалостно. Я теряю себя, и в очередной раз теряя сознание, вижу перед собой Его силуэт - он стоит, наблюдая. Я пытаюсь позвать, но Он уходит, и снова становится холодно. Я чувствую боль. Похоже, это единственное, что мне осталось - терпеть боль. Хуже этого - только видеть его спину, когда он покидает меня....'' "Прихожу в себя. Чувствую влагу - неужели это слёзы? Давно я не плакал... Больно. Я задыхаюсь. Грудь сдавливает, и я не могу сделать вдох. Помогите..." "Сижу в Его комнате. Здесь всё пропахло им - его запах остался в комнате, напоминая о том, что он и правда был здесь.... Сколько времени прошло? Я не знаю. Не могу считать дни. Не могу есть. Голод убивает - я голоден. Но стоит увидеть еду - вспоминаю, как ел он, его смех и нелепое выражение лица. Цинсюань не умеет есть нормально - каждый приём пищи превращается в цирк. Он не был бы собой, если бы хоть раз поел, не скорчив дурацкую рожу, не облившись или не подавившись хотя-бы раз.. Интересно, где он сейчас? Надеюсь, с ним всё хорошо..." "Больно. Просыпаюсь среди ночи. Вокруг темно. Голова ужасно болит и кружится. Дышать не получается - в груди всё горит огнём. Наверное, сегодня я умру. Поделом. Жаль только, что я так и не сказал ему..." "Сегодня приходил одноглазый. Презрительно щурится. Сказал, что я сумасшедший. Заставляет есть под предлогом того, что если я умру, то никто не вернёт ему долг. Чёртов кровопийца. Однако... Не знаю, на мгновение мне показалось, что он обеспокоен. Я спросил его, не за меня ли он переживает. Он сказал мне заткнуться. С трудом запихиваю в себя рис. Ничего больше в горло не лезет. Хуа Чэн наблюдает. Следит за мной, как за животным в цирке. Бесит! <...> Спустя несколько минут понимаю, что меня сейчас вырвет. Спешу на выход - оставаться здесь - перед одноглазым, - не могу. Меня вывернуло наизнанку. Зря он меня кормил..." "Одноглазый пришёл снова. Оказывается, я уже четыре месяца не выходил из своего замка. Уже могу есть..." "Цинсюань сказал однажды, что я - его лучший друг. Я ответил, что это не так. Какой же я идиот! Если бы я только знал, что могу так привязаться к нему! Каким же я был идиотом... Но уже поздно. Ничего не изменится. Он не вернётся." "Я не сплю. Уже больше месяца. Как оказалось, даже демонов могут мучать кошмары. Стоит отключиться, как приходят они. Это омерзительно. Сегодня видел тот день - тот самый, когда я убил Ши Уду. Не могу больше этому радоваться. Глаза Цинсюаня полны боли. Он молил о смерти. Теперь я тоже." "Он молил. Просто прощения. А я его избивал. Он продолжал звать меня, как друга, а я пнул его в лицо... Я не хочу больше вспоминать. Интересно, может ли Чёрная Вода умереть? Никто не говорил нет... P. S. НЕ МОГУТ. ДЕМОНЫ НЕ СПОСОБНЫ УМЕРЕТЬ ВО ВТОРОЙ РАЗ. Я выпил яд. Идиот! Мой организм его переварил. Как я сразу не подумал о прахе? Да вот так. Вспомнил. Решил сжечь. Гори он синем пламенем! Пусть весь мир полыхнёт! ЧЁРТОВ. ХУА. ЧЭНЖУ! КАК ОН МОГ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ?! УРОД..." "Цинсюань не вернётся. Это отвратительно. Чувствую себя мерзко. О, если бы он узнал! (ТЬФУ-ТЬФУ-ТЬФУ! ЧУР МЕНЯ! НЕ ПРИВЕДИ ПРИЗРАЧНЫЙ ГОРОД!) "Сегодня болит сильнее. Не могу не вспоминать о..." - В этом месте записи заканчивались. По-видимому, остаток предложения был в дневнике Хэ Сюаня - а то, что это дневник, Цинсюань понял быстро. Быстро и аккуратно сложив листки в книгу, Небожитель захлопнул её и отодвинул подальше. Мыслей в голове скопилось столько, что, кажется, ещё немного, и они полезут наружу. Что же это? Это невозможно! Так не должно быть! Не может быть! Хэ Сюань - скучал?! Он - соскучился?! Поверить в это было так же сложно, как если бы ему сказали, что Пэй Мин занимается балетом по ночам, а Градоначальник Хуа - вышивает крестиком. Это было НЕВОЗМОЖНО. Но... невозможно же спорить с фактами. Тогда.. что же ему предпринять? Что ему делать с этой случайно попавшей к нему информацией? Как вести себя с Хэ Сюанем? И что думать о его поведении? Да, он не убил его. Но это не значит, что он не может или не собирается сделать это через неделю или даже завтра. Разве может Цинсюань так просто простить его? Хэ Сюань всё ещё остаётся убийцей. Хэ Сюань всё ещё демон, и, как ни посмотри, Ши Цинсюань - уже снова - его пленник. Демон беспрепятственно похитил его из дворца самого Градоначальника. И От переизбытка информации у Цинсюаня заболела голова. Он обхватил её руками и сжал - от этого вновь разболелся ожог. Ему нужно подумать. Нужно срочно успокоиться, и трезво оценить ситуацию. Цинсюань встал, и медленно дошёл до кровати. Он лёг, и, накрывшись мягким пледом, принялся размышлять. Последние события вымотали организм, так что незаметно для себя Повелитель Ветра заснул. *** Хэ Сюань стоял, скрестив руки на груди. Непреклонная каменная стена - вот, как он выглядел. Однако стоявший напротив был куда крепче. Он имел над ним власть, и каким бы упрямым и неприступным не казался Хэ Сюань - он всё-таки уступал его авторитету. - Как ты посмел? - Яростный голос режет слух. - Что ты вообще творишь?! Зачем?! - Тебя не касается. - Скупо отвечает он, хмуро глядя на собеседника. - Я не обязан перед тобой расписаться. Это только моё дело. - Ну уж нет. Это касается Его Высочества, а значит - и меня. Ты не имел права так поступать. Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Повелитель Ветра - не твоя марионетка. Ты не можешь управлять им, играться и ломать каждый раз, когда он тебе надоест. - Я НЕ ИГРАЮ! - Переходит на крик демон, стоящий перед Хуа Чэном. - ТЫ ДОЛЖЕН ПОНЯТЬ МЕНЯ! - Должен?! Мне кажется, или ты забыл, кто из нас кому должен, а, Карась? - Презрительно бросает Хуа Чэн, опуская ладонь на рукоять Эмина. Алый глаз ятагана дрожит, словно человек, сдерживающий злость. - Его Высочество переживает. Ты должен отпустить Цинсюаня, Черновод. - Хуа Чэн прикрывает глаз, пытаясь говорить спокойно. Когда Се Лянь вызвал его напрямую - по его личному каналу Духовной Сети, Хуа Чэн бросил всё, и тотчас же устремился на помощь принцу. Се Лянь находился на грани истерики - для него похищение было чем-то невероятным. А похищение Небожителя - пускай и бывшего, к тому же - из резиденции самого Хуа Чэна - вообще чем-то немыслимым. Се Лянь испугался. Потому и воспользовался самым быстрым способом связи с демоном. Хуа Чэн явился быстро, без предисловий заключая Его Высочество в объятия - прежде всего Хуа Чэна волновало именно его состояние. Се Лянь сумел взять себя в руки, и принялся размышлять о том, кто же мог совершить такое. Его Высочество и Сань Лан пришли к одному выводу, одновременно сказав - Хэ Сюань. А потом... Хуа Чэн мог найти кого угодно и где угодно - что уж говорить о его должнике, чье место обитания, повадки и характер Сань Лан знал, как свои? Теперь он пытался образумить одного идиота - воззвать к разуму, однако всё было безуспешно. Хуа Чэн вздохнул. Он знал, как Хэ Сюань провёл последний год, ведь именно ему пришлось вытягивать Хэ Сюаня из этого болота. Буквально запихивая в него еду, заставляя работать втрое больше обычного, и приводя в чувство. Как будто ему самому делать было нечего! Он с большей радостью провёл бы это время в компании Гэ-гэ, однако, надо признать, он знал, что такое чувство долга. Как помнил и то, что, как ни крути, именно Хэ Сюань помог найти ему его дорогого Гэ-гэ, и именно он в своё время так же был рядом, когда Хуа Чэн больше всего нуждался в поддержке. Потому он помог. И сейчас, стоя напротив демона, упрямо стоявшего на своём, частично отдавал ему должное, ведь, будь на месте Цинсюаня Гэ-гэ, он сам готов был сделать что угодно, лишь бы добиться его прощения, и попытаться быть рядом. Хуа Чэн понимал. И именно поэтому, поразмыслив, сказал: - Ты ведь понимаешь, что твои шансы практически на нуле? Ты убил его брата. Потом - сломал его. Я бы сказал, что Цинсюань ненавидит тебя - я бы ненавидел... Однако, этот парень всегда был слишком добрым. Он умеет прощать. Даже если ему чертовски больно. Он умеет отпускать. Даже если от этого разорвётся сердце. Он будет кричать и плакать , будет выть, глотая слёзы, и рвать на себе волосы - но в итоге отпустит. А потом - будет молчать. Как бы ни хотел он сделать тебе больно в ответ - и, поверь, ему точно порой этого хочется, - он будет кусать губы, царапать себе лицо и биться головой об стену - но не сделает. Цинсюань будет терпеть. Но потом... однажды он сломается. Если, конечно, в нём ещё осталось хотя бы одно живое место - после всего, что ты м ним сделал. Но я понимаю тебя. И я позволю тебе попытаться. Однако помни: если ты сломаешь его, я убью тебя. Се Лянь не вынесет, если с его другом что-нибудь случится. А за Гэ-гэ, ты знаешь - я порву любого. Кем бы он ни был. Не смей принуждать Цинсюаня. Если к тебя не получится - отпусти, и живи, как хочешь. Пусть он уйдет, забудет тебя, или будет помнить - мне всё равно. Но дай ему выбор. - Хорошо. - Единственное слово сорвалось с бледных губ. Хэ Сюань развернулся, и покинул место встречи, напряжённо размышляя. Что ему теперь делать? Как подступиться к павшему божеству? Ведь тот его боится больше смерти. Как понять, что ему нужно? И что ждёт их в будущем? Постойте... ИХ?! - Поймав себя на том, что думает о будущем уже во множественном числе, Хэ Сюань вздрогнул. Неужели? Ну конечно. Теперь он понял. Почувствовал. И молчаливо согласился со следующей мыслью: "Если с Цинсюанем случится хоть что-нибудь - будь то смерть или безумие, несчастный случай или лишение рассудка - Хэ Сюань скорее умрет, чем позволит ему так закончить. И лучше убьёт себя, чем жить так, как сейчас. Потому что сейчас он не живёт, а лишь существует."