ПУТЬ

      Туман медленно опускается. Последнее воспоминание: ночное небо расплывается в странных лучах. Было хорошо, действие наркотика ещё не прошло, и Кастиэль будто спит с открытыми глазами. Разум ещё не до конца чист, эффект будет продолжаться ещё какое-то время, смысла искать новые граммы пока нет. Кастиэль помнит всё: каждое действие, каждое движение головы. Помнит даже вкус. Как же низко он пал.       Рассудок чуть-чуть возвращается, по крупицам, когда перед глазами предстаёт вовсе не уличное небо, а потолок. Обычный белый потолок. Оглянувшись по сторонам, Кас видит, вроде бы, стены. Комната. Она наполнена яркими лучами золотого утреннего света. Кас лежит на мягкой кровати, к которой приставлена тумбочка. В углу комнаты стоит стол с кучей тетрадей, рядом с ним зеркало. В другом углу — шкаф. Обстановка небогатая, но комната выглядит красиво. На стене что-то висит, какие-то плакаты. Силы вернулись только в шею, пока что. Но мозг потихоньку включается.       На прикроватной тумбочке стоит бутылка с водой. Да. Вода. Это то, что сейчас нужно, это буквально может спасти жизнь: горло сухое невероятно, и его надо смочить как можно скорее. Кас протягивает руку. Нет, не протягивает, ничего не выходит, конечность остаётся лежать на мятом покрывале, так и не подчинившись. Тогда он снова напрягает руку, пытаясь заставить её подняться, но та будто отключена.       Проходит около пяти минут, прежде чем пальцы измученного парня с величайшим трудом дотягиваются до заветной бутылки. Он пытается схватить её и… Она падает на пол. Стекло не разбивается, но бутылка была без крышки, а значит, вода разлилась. Отлично. Грохот помогает возвращаться в реальность чуть быстрее.       Вдруг обоняние улавливает запах жжёного табака. Трубочный табак вперемешку с сырой древесиной и ещё чем-то… Так обычно пахнет костёр, и вчера так пахло… От дилера, только аромата табака не было. Мышцы шеи напрягаются, голова поворачивается в сторону дверного проёма. Он там.       Дин стоит, держа косяк в руке. Он в черной футболке, на ногах вчерашние джинсы. Вчера… Боже, что это было вчера? Как такое могло произойти? Кас закрывает глаза. Подворотня, глухой переулок, Кас… Он сделал минет незнакомому накодилеру… Потом принял и, кажется, отключился. На самом деле он не отключался и всё помнил, просто в тот момент информация не проецировалась в мозг; сейчас же он может попытаться припомнить, что видел, и осмыслить это. Дин отходит от дверного прохода, направляясь к тумбочке. Поднимает упавшую бутылку.       — Очнулся? — на его лице лёгкая усмешка.       — Я… — голоса нет. Он на столько тихий, что это почти хрип. Сложно не то что говорить, а даже формулировать простые фразы.       — Не напрягайся, ковбой. В первые разы так со всеми бывает. Возьми, выпей, — Дин протягивает бутылку, но Кас лежит неподвижно.       — Я… У меня…       — А, понял.              Дин садится на край кровати и, аккуратно просунув ладонь под голову Кастиэля, приподнимает её. Подносит бутылку к его губам. Да! Великолепно! Вода никогда ещё не была настолько вкусной. Кас увлекается, выпивает почти всё, и когда Дин его отпускает, небрежно роняет голову на кровать.       — Что ты… Кхм, — он чистит горло, — что ты мне вчера дал? — спрашивает Кастиэль и сразу жалеет об этом вопросе, понимая, насколько неоднозначным может быть ответ. Но дилер, купающийся в лучах солнечного света, похоже не собирается над ним смеяться, он даёт ответ по существу:       — Метадон. Хочу извиниться за твоё состояние. Я переборщил с дозой, для тебя это было слишком много. Поэтому ты можешь не помнить последние пару часов.       — Я помню… Отрывками, очень смешанно. Дин?       — Да? — отвлекаясь от собственных мыслей, Дин по-деловому складывает руки на груди.       — Вчера мы же…       Вопрос очень неловкий, и озвучить его тяжело, но собеседник проницателен:       — Да.       Кас молча смотрит на него, будто ответ ещё не был дан.       — Что? Хочешь услышать подробности? — Дин отворачивается и начинает перекладывать какие-то вещи. Создаётся впечатление, что необходимости в этом нет, и он просто хочет занять чем-нибудь руки, будто и ему тоже неловко. — Я бы не хотел об этом говорить. Может тебе… Ну… Некомфортно.       — Может быть, не знаю. Прости, я вчера… Я просто…       — Не говори ничего. Я всё понимаю.       Дин и правда понимает, думает Кас, смотря дилеру в глаза. Этот взгляд напоминает Кастиэлю взгляд человека, прошедшего войну. Дин подходит к кровати и протягивает косяк.       — Да… Пожалуй, да, — Кас с трудом протягивает руку. — Спасибо.       Он приподнимается, и какое-то время они вдвоём просто сидят на кровати, передавая сигарету друг другу. Кажется, будто нужно что-то говорить, но слов не находится. Тогда хорошим решением становится оценка интерьера. Комната выглядит совсем небогато: обои староваты, полы деревянные. Кажется, она находится на втором или третьем этаже. Или просто здание стоит на холме? Из окна видно крыши других домов. С улицы проникает нежный утренний свет.       Кас понимает, что уже через пару часов, когда он вернётся домой, у него опять начнётся ломка. Значит, ему нужен запас. По крайней мере, чтобы чувствовать себя спокойно.       — Послушай, а мне можно, ну… Купить у тебя ещё немного… — язык начал слушаться, но мозг по-прежнему отказывается составлять предложения.       — Я дам тебе запас, — Дин удивительно проницателен. А, ну да, он же дилер. — Не переживай об этом.       Кас смотрит ему в глаза. Этот мужчина не выглядит как урод, толкающий наркоту. Он слишком хорош для такой профессии. Его лицо, широкие плечи, руки. Он так красив, что это сложно описать. Глаза отливают зеленью, их цвет прекрасен, но в них нет огня, будто все эмоции спрятаны глубоко внутри.       — Сколько тебе лет? — вдруг спрашивает Кастиэль.       — Какое это имеет значение?       — Может, — Кас непонимающе смотрит, — я планировал ещё раз обратиться к тебе?       — Не думаю, что я в этом заинтересован.       — Что? Но ты… Ты же, — «Трахнул меня в рот, а потом притащил бессознательного к себе домой», — хочется добавить, но Кас показывает это лишь взглядом.       — Я помог тебе вчера. А ты помог мне. — Голос такой спокойный, разъясняющий, будто Дин работает учителем. — Я, может, и повёл себя как мудак, но толкать дурь кому-то вроде… Тебя, — можно подумать, что эта пауза выражает отвращение, но, кажется, это не так. Они затягивались с одного бланта, и теперь Дин не может говорить с отвращением, точно нет.       — Я не совсем понимаю.       — Тебе всего восемнадцать. И вчера была твоя вторая в жизни доза. Бросай это дерьмо, пока ещё можешь это сделать. — Дин поднимает взгляд, и в глазах его грусть. Будто он сам едва соскочил. — Я не хочу быть в ответе за твою загубленную жизнь.       — Послушай, — Кастиэль старается сделать голос грубым, чтобы звучать серьёзнее и убедительнее, — всё, что я делаю, я выбираю сам. Значит, и отвечать за это мне. Не согласишься ты, я найду другого дилера. Сейчас не то время, когда я могу обратиться к близким за помощью и состраданием. Мне это нужно, — реплика глупая, он сам это понимает и знает, что сейчас бросить легче, чем будет позже. Тем не менее, даже сейчас это чертовски тяжело. Пока что, наверное, есть смысл плыть по течению. — Это место, кажется, какой-то склад. Может быть, я найду дилера там или даже, черт с ним, обращусь к тому амбалу. Как его, Том? — во фразе нет подтекста, чтобы уколоть собеседника, просто мозг под действием веществ относится абсолютно наплевательски к тому, что этот самый Том вчера едва ли не задушил его голыми руками. — Если он главный там, он должен зна…       — Двадцать шесть. Мне двадцать шесть.

***

      Идея Дину неприятна, но, тем не менее, он согласился. Кас думает об этом по пути домой. Его ноги все ещё слегка подкашиваются, но, в целом, он выглядит как обычный человек. До дома остаётся всего пара кварталов, когда Кастиэль задумывается об истиной причине согласия дилера. Речь Каса больше походила на угрозу пожертвовать собственными жизнью и здоровьем, с чего бы Дину должно быть до этого дело?..       Мысль о том, что Том и его шайка могли быть опасны, тоже приходит только сейчас. Похоже, это действительно была не лучшая идея. Зато теперь наступает лучшее время. У Каса с собой есть всё, чтобы следующие несколько дней он провёл без тревог и забот, наслаждаясь жизнью и всеми её красками.