ПУТЬ

      Он опять бредёт туда, перетаскивая ноги с места на место. На этот раз при нём даже нет денег. В течение пары часов должна начаться ломка, однако он предусмотрел все заранее. Дин уже ждёт на месте.       Прошлый раз был… Странным. Они почти не говорили после всего этого. Хотя во время процесса они оба достаточно сказали. Порезы всё ещё не затянулись до конца, а на спине на следующий день появились фиолетовые синяки. Даже наркотики не могли перекрыть боль в полной мере. Кас попросил о встрече на несколько дней раньше, чего не планировал изначально. Но с течением времени он увеличивал себе дозу, чтобы облегчить восстановление, и запас кончился слишком быстро.       После всего произошедшего он много раз прокручивал в голове обрывки, которые помнил. Его раз за разом ужасало собственное поведение, решения и особенно реплики. Каждый момент, каждая рана напоминала об этом. Может быть, Дин тоже думает об этом? Хотелось бы так считать, но он не писал, не звонил, не интересовался самочувствием Кастиэля. Максимально странные ощущения, будто с ним просто наигрались вдоволь и выкинули. Использовали, как грязную шлюху. Истерзали так, как бездомные собаки терзают брошенный неравнодушными людьми кусок мяса.       Тем не менее, каждый раз, когда он думал об этом, за ширинкой будто наливалось горячим свинцом. Он закрывался пару раз в ванной, прокручивая в голове каждую секунду, пытался вспомнить ощущения, пытался воссоздать тот процесс в воображении. Ласкал себя с желанием испытать оргазм подобный тому, что был у Дина в подвале, когда тот оттрахал его, а потом оставил одного заканчивать самостоятельно. Объяснений своим действиям Кас найти не мог, да и не пытался. В конце концов, всё сводилось либо к оправданиям своего поведения, либо к ступору от непонимания собственных действий.       Преждевременная встреча с Дином даже радовала, хотя признаться себе в этом было сложно. Осталось пару кварталов, и Кас достал снял наушники, решив остаток пути наслаждаться звуками ночного города.       Когда он приближается к месту назначения, сердцебиение ускоряется. Сейчас он увидит его. Снова. Может быть, ощутит его запах, а может, поймает смущённый взгляд. Хотя, скорее наоборот, тяжёлый, полный решимости. Может, сегодня он опять придумает что-нибудь… необычное? Если это слово уместно в контексте его предпочтений. Тут больше впишется нечто экзотическое и абсолютно нездоровое.       Заветный перекрёсток все ближе. Дин всё ближе. Кас прибавляет темп, выходит из-за большого серого дома на просторную улицу. Старая часть города поражала своей красотой. Сегодня они находились вне криминального района, поэтому всё вокруг ощущалось более спокойным.       Тёмный силуэт на противоположном конце перекрёстка узнаётся ещё издалека. Он стоит спиной, закуривает. Кас быстрым шагом направляется к нему, почти переходя на бег.       — Дин? — пытаясь отдышаться, проговаривает он.       Мужчина поворачивается. Его лицо бледное и уставшее.       — Кас, — Он подходит, протягивая руку.       Парень игнорирует этот жест, аккуратно обнимая его. Это действие слегка ввело дилера в ступор, поэтому он просто пару раз похлопал его по спине, а когда тот отстранился, только неловко спросил:       — Принёс?       — Что именно? — наивно спрашивает он.       — Деньги, Кас, — с усмешкой отвечает дилер.       — Эм… Нет, я решил, что мы… — слова путались и не хотели выстраиваться в предложение. Похоже, он ошибся, думая, что секс теперь будет считаться оплатой.       Дин закатывает глаза.       — Ты же понимаешь, что я не продам тебе ничего?       Теперь Кас должен понять, что чувствует: облегчение от того, что больше он не испытает той боли, или разочарование, что и оргазма такого ему больше не приведётся испытать.       — Нет, просто я решил, что… — Кас пытается найти оправдание, но его прерывают:       — Что ты решил? Что всё время будешь платить так, как в прошлый раз? — Кас виновато посмотрел на него. — Может, я тебя огорчу, но это была разовая акция. Больше не напоминай мне о произошедшем.       — Тебе же понравилось? — хмурится Кастиэль.       — Боже, что ты несёшь… — Дин смеётся и разворачивается, намереваясь уйти. — Ищи себе другого дилера, мальчик.       Только этот «мальчик» сдаваться не намерен. Он без дозы пропадёт.       — Нет, Дин, постой, — Кас хватает уходящего за руку, — послушай, мне очень нужно! Дин медленно поворачивается с проступившим на лице раздражением.       — Я знаю, что тебе нужны наркотики, но меня это больше не волнует. — Он смотрит с жалостью, но говорит зло: — Знаешь, сколько таких у меня было? Которые стояли передо мной, как ты, плакали, падали на колени и умоляли о дозе. Им было так больно, они были готовы буквально на всё.       Кас вслушивается и вычленяет главное: Дин произносит всё это с наслаждением.       — Что они только не предлагали, пока их ломало на асфальте. И заплатить телом предлагали, будто мне есть какое-то дело до их бесполезных тел. Но, что самое интересное, ты единственный, кто на сто процентов уверен в том, что я соглашусь на такие условия. — Дилер внимательно смотрит на своего особенного клиента.       — Не только наркотики. Не только они мне нужны. — Кас опускает голову. Пора признавать очевидное. — Я хотел этой встречи… С тобой.       Дин будто замешкался, прежде, чем уверенно ответить:       — Я ничем не могу помочь. Прощай       Он разворачивается и направляется прочь.

***

      Потребовалось огромное усилие, чтобы уйти оттуда и не обернуться. Дин подходит к дому, шарит в карманах, но не находит ключей. Он перепроверяет ещё раз — их нет. Должно быть, выронил по пути, и теперь придётся.       Спустя сорок минут он уже там. Проходится по округе, ключей нигде нет.       — Вот же черт… — Дин достаёт телефон и находит в контактах Кастиэля. Может быть, он видел связку.       22:17       «Привет. Ты не находил мои ключи?»       Дин надеется, что спать на улице не придётся. Не хотелось бы дойти до такого, особенно в таком районе, как этот. В ожидании ответа, Дин прокручивает в голове недавние события, вновь обдумывая, что говорил Касу и что сделал с ним.       В отличие от девушек, Кас мог выдержать больше. Его тело было красивым, тренированным. Пока что. При его зависимости он не сможет поддерживать здоровье, и скорее всего, уже бросил тренировки. Но страдания Кастиэля каждый раз находят отклик в сердце Дина. Почему-то. Дин не понимает: Кас — обычный мальчишка с проблемами в семье, каких полно в этом потрепанном городке, чем именно он так отличается от всех остальных?       На секунду Дин закрывает глаза, позволяя себя предаться воспоминаниям. Перед внутренним взором возникают образы отца и брата. Мама умерла, когда он был совсем маленький, он её едва помнит. После её смерти все пошло не так. Дин на протяжении всей жизни теряет дорогих людей, поэтому сейчас не хочется привязываться к какому-то, это в любом случае обернётся болью. Как проклятье, которое течёт в крови их семьи. Дин знает, что потеряет всё снова, знает, что у него нет шансов, он давно стал обычной пешкой в большой игре, бесполезной и никому не нужной. Но он не может отставить в сторону мысли о Касе. Невинный взгляд голубых глаз, блестящий слезами сквозь густые ресницы, выражение непонимания на юном лице… Из раздумий вытягивает вибрация телефона.       22:23       «Привет. Они у меня, заметил на земле, когда ты ушёл, но догонять не решился. Не уверен был до конца, что всё-таки твои».       Дин кладёт руку на лоб. Чёрт, опять пересекаться. Сложно будет уйти в очередной раз просто так, но домой попасть хочется.       22:24       «Просто скинь адрес».

***

      Дин не считает время, просто идёт. Кас живёт далековато, на противоположной стороне города от того самого криминального района. В типичной серой коробочке, какими заставлены все небогатые окраины. Здесь обитают семьи с низким достатком, одинокие люди, которые также собираются продолжать оставаться одинокими, ибо здесь ты не найдёшь себе вторую половину, только неприятности. Также здесь живут некоторые молодые пары, у которых нет денег на жилье получше. Кас относился скорее к первому типу, если его семью можно было назвать семьёй. Они почти не общались, лишь иногда пересекались на кухне с матерью, а отца он не видел и вовсе уже несколько месяцев. Парень не удивлялся даже, что они не замечают существования друг друга, находясь в одном помещении. Со временем привыкаешь к тому, что родные становятся незнакомцами.       Дин останавливает Travelling Riverside Blues, вынимая наушники и оглядываясь по сторонам. В этом городе он живёт около пяти лет, но сюда попадает впервые. Все слишком серое, такое однотипное, грустное. Впрочем, как и везде. Он ненавидел Сан-Франциско, ненавидел эти гнилые районы, ненавидел все, что заставляло его находиться в Калифорнии. Но сейчас возможности уехать не было. Самым осуществляемым желанием было уехать в Лос-Анджелес. Или, может быть, в Лас-Вегас. Хотя, ему казалось, что эти города мало чем отличаются как от Сан-Франциско, так и друг от друга. Но ведь хорошо там, где нас нет? На дворе ночь, тот же прохладный ветерок, который частенько здесь гуляет. Дин вновь открывает чат:       23:46       «Выходи».       Доставлено. Непонятно почему, но сердце на миллисекунду замирает, когда статус адресата меняется на «онлайн». Прочитано. Хорошо, что они обменялись ещё и личными номерами. Дин стоит около забора, который окружает дом, подобный любому другому в этом районе — тусклый и унылый. Скоро полночь.       Он замечает Каса. Походка его перестала быть ровной. Он подходит ближе. Опять бледный, словно мертвец. Дин понимает, что у него опять начинается ломка. Когда дилер уходил, с парнем все было хорошо, но теперь ему опять приходится видеть его… таким.       — Держи, — сухо проговаривает он, словно больше нет сил ни на что, протягивая связку ключей.       Вещь вернулась к хозяину. Ну, вроде все. Дело сделано. Пора идти домой. Но никто из них не идёт. Они просто стоят друг напротив друга какое-то время.       — Ладно, Дин, я пойду, — поджимает губы он, — удачно тебе добраться до дома. Ты можешь прийти, если что… — теперь уже Кас разворачивается и собирается уйти, но мужчина легко хватает его за предплечье.       — Погоди, — он с волнением смотрит в глаза, будто обеспокоен чем-то, — как твои порезы?       — Это… Не стоит, — пытается он сопротивляться, но Дин уже отодвинул край воротника толстовки.       Он какое-то время смотрит на почти затянувшуюся рану. Но потом проводит по нему большим пальцем. Кас не двигается, позволяя это сделать. Послушный.       — Болит? — почти шепчет Дин своим низким голосом.       На секунду кажется, что это забота, но мысль быстро улетучивается. Всё же, дилер был прав, когда отказался от платы телом. Он тоже человек с обычными нуждами, ему ведь нужны деньги, как и другим. Однако и чувствовать он умеет, как бы не пытался это скрыть. Все умеют, никто не может окончательно похоронить свои эмоции. Кастиэль верит, что Дин чувствует. Пусть даже в основном негатив, но это доказывает, что он человек. Обычный, как и все. Только жизнь его потрепала знатно, это трудно не заметить.       — Уже не очень. На самом деле все почти прошло, — отмахивается Кас.       Дин не останавливает руку. Он лишь оглаживает порез, после чего спускается немного ниже, забираясь под одежду. И пусть его терзает здравый смысл, он просто поддаётся соблазну. Кожа Кастиэля мягкая и белоснежная. От него пахнет мёдом. Под глазами мешки, уголки губ опущены, взгляд выражает физическую боль и нужду в наркотике. Он выглядит больным и уставшим.       В моменте он видит напуганные глаза и понимает, что рука плотно прилегает к шее и слишком давит порез.       — Кас… — формулировать мысль сложно при такой близости, поэтому пауза после обращения выходит слишком долгой. — Я могу тебе помочь?       Он уже понимает, что предлагает.       — Да, — он смотрит на него, взглядом возвращаясь к дому, и начинает топтаться на месте. — Я только возьму деньги…       Ровно так же Дин понимает, что денег не потребует.       — Чёрт с ними. До дома доберёмся?

***

      При подходе к дому Дина у парня уже набрался полный список симптомов. Он опять чувствовал себя отвратительно, опять дотянул до такого состояния. Всё тело пронзало болью, он потел и каждые пару минут останавливался посреди дороги, чтобы отдышаться.       За весь путь они перекинулись парой слов. И то из-за того, что дилер начал злиться примерно после пятой просьбы Каса остановиться на передышку. В остальном, оба не знали, о чем говорить друг с другом.       Дин отмыкает дверь, на этот раз без проблем, и заходит в дом, пропуская клиента следом.       Едва войдя в помещение, парень начинает снимать толстовку, оставаясь в футболке.       — Стой, что ты делаешь? — Дин недоумевает, глядя на него.       — Я… Ну, собираюсь платить. — Как само собой разумеющееся, отвечает он.       — Я дам тебе все бесплатно. — Отрезает мужчина, усмехаясь глупости мальчишки. Хотя его система мышления абсолютно верна, ведь не надеялся же он изначально получить все просто так?       — Что? — Тон становится чуть ниже обычного, голос сразу меняется — Но я думал, ты хочешь…       Трахнуть меня. Конечно, глупый парень подумал, что всё пройдёт так же, как в прошлый раз. Чёрт, какой же Дин переменчивый. А ведь Кас уже успел смириться с тем, что снова окажется унижен.       — Нет, оставь это. — Грубо бросает мужчина. Он протягивает знакомый белый пакетик. — Я могу представить, каково тебе сейчас. То, что я делаю — не лучший выход, но пока что это все, чем я могу помочь.        Кас берёт порошок. Руки достают из кармана карту и машинально начинают проделывать привычную схему. Он уже точно знает, что следующий вдох принесёт ему облегчение. Парень аккуратно насыпает вещество, формируя дорожку. Сомнения по поводу странной доброты Дина есть, но они ничто по сравнению с предвкушаемым кайфом. Он наконец наклоняется к карте, делая вдох.       Отработанная схема, привычные ощущения, оттого не менее приятные. В глазах все плывёт, как и раньше, но он точно знает, что это лишь первое время. Он смотрит вперёд, прямо в упор на дилера. Тот стоит неподвижно, лишь кадык дёргается. Как парень вообще заметил это в таком состоянии? У Каса в глазах пляшут чёртики, которые раньше он не решался показывать.       Спустя пару секунд после принятия вещества, Дин начинает стремительно приближаться, накидываясь на его шею с поцелуями, горячими и жадными. Мозг, едва обработавший происходящее под действием вещества, отказывается сопротивляться. Клиент совсем путается в ощущениях. Губы огненные и влажные, невероятные. Но где-то в глубине души Кас знает, что это запретный плод. Но сопротивляться он не может: одно движение рук, и ладонь парня оказывается на плече Дина, а тот, в свою очередь, нагло тянется к ширинке, начиная оглаживать пока ещё не до конца вставший член.       Неожиданно мужчина отстраняется, делает пару шагов назад и в итоге разворачивается, уходя в другую комнату. На данный момент сил идти за ним нет, поэтому Кас просто опускается на диван рядом. Всё становится таким лёгким после дозы. Проблемы исчезают на время. Это можно сравнить с болью. Когда ты здоров, у тебя миллион забот, даже самых мелких, которые отравляют жизнь и постоянно мешают. Но как только у тебя что-то болит, все заботы становясь не важны, отходят на второй план, и ты фокусируешься только на том, что начало приносить дискомфорт. Если боль можно назвать дискомфортом, для кого-то, как выяснилось, это тот ещё опиат. Сейчас эти мысли забрались в голову парня. Он полу-лежит на диване, тупит взгляд в потолок и думает о том, что не всё в его дилере просто. Когда он причиняет боль другим, он перестаёт испытывать собственную. Когда он занят поиском новой пытки, он не знает других проблем. Наркотики были той же отсрочкой от проблем. Может быть, потом он бросит, но точно не сейчас. В реальном мире жить стало невозможно. В нос бьёт запах табака. Дин возвращается.       Мужчина заходит в комнату, в его движении читается явное напряжение, то, что скрыть не так то легко в этом случае. Он старается мягко опуститься на диван рядом с Касом, но выходит это чутка нервно.       — Слушай меня. Я прощу тебе это, дам с собой вещества на неделю вперёд. — Начинает твёрдо пояснять Дин. — У тебя будет возможность найти себе нового дилера, ну или нарколога, как посчитаешь нужным. Только скажи, что ты не хочешь делать то, что мы делали в прошлый и позапрошлый раз. — Похоже, он надеялся вытянуть правду. Однако, голос предательски подрагивал. Он не был уверен, что услышит то, что отчаянно жаждет услышать в ответ. Он спросил у него во время ломки, ответ был положительным, он спрашивает сейчас, когда все относительно хорошо, и ждёт с содроганием. Его уверенность в том, что Кас просил сделать это только из-за недостатка денег или нужды в веществах все больше укрепляется. Но Кас переводит на него взгляд, в котором ничего не прочесть. Значит он может только сам озвучить это.       — Я хочу, Дин. — Уверенно отвечает парень, удачно фокусируя взгляд на зелёных глазах напротив.       Это, очевидно, не то, чего мог ожидать мужчина.       — В прошлый раз тебе досталось. — Неуверенно, в отличие от мальчишки, отвечает дилер.       Они смотрят друг на друга и понимают, какие слова будет следовать дальше, хотя не так хорошо знакомы. Один вопрос, ответ на который до жути очевиден:       — Это ведь было далеко не все, что ты можешь сделать? — Отчего-то шепчет парень. Вопрос чертовски верный, прошлый раз не был даже разгоночным.       Дин чудом кончил, хотя не думал, что ему удастся это сделать с мужчиной, ведь они никогда не его привлекали. Но почему-то Кас был другим, непохожим на остальных парней. Он запутанный, неловкий, но очень добрый человек. Только в куче дряни парнишка всё хоронит. Он так сильно напоминал Дину ангела, что становилось даже стыдно предлагать вещи вроде секса или наркотиков.       — Я могу гораздо больше. — Подтверждает Дин, — Но ты не хочешь это проверять. Видел твою прошлую реакцию, ты не выдержишь.       Парень смотрит на него какое-то время. Он думает, как показать своё несогласие. Уверенности в том, что Дин очень даже изобретателен и жесток, хватает, поэтому на размышление уходит какие-то время. А что он может? Какого худшего варианта достигнет? Вырубит его, изобьет до полусмерти? Бред. Хотя, судя по его взбудораженному виду, чёрт знает, что у него в голове. Он не убийца. По крайней мере, Кас очень надеется. Но и впечатления психически здорового человека не создаёт. Сплошная головоломка, которую никогда не разгадать.       В итоге, смотря в зелёные глаза, мальчик тянется к левому рукаву футболки. Пальцы поднимают ткань, под которой виден свежий порез. Поверх того, что оставил Дин. Его же глаза пропускают миллисекундную искру при виде болячки, будто его притягивает вид запекшейся крови. Боже, он действительно облизнул губы?       Дилер смотрит пару секунд недоумевающе, но затем поднимает взгляд на Каса, как бы задавая немой вопрос:"Это ты сделал?».       Парень тихонько, едва заметно, кивает, так же давая немой ответ:"Да, я.»       В этот момент Дин отчётливо ощущает, как на виске пробивается вена. Начинает потихоньку сносить крышу. Касу понравилось. То, что было в прошлый раз… он оценил это. Терпеть все было гораздо проще. Теперь вся одежда на нем казалась лишней. Вдруг из горла вырывается непривычно низкое:       — К чёрту… Почему я вообще тебя предостерегаю, — хрипит Дин, приближаясь к нему, касаясь губами свежей раны. Одна мысль о том, что Кас сделал это, пытаясь повторить ощущения, вспомнить его действия… Дину сложно думать.       Ощущения обостряются, когда вещи стремительно пропадают с тела. Первой в сторону отправляется футболка, затем Дин велит снять джинсы. Кас остаётся перед ним в одном белье. Тогда партнёр обходит его сзади, залезает руками в коробку, которую, должно быть, принёс, когда уходил в другую комнату. Оттуда он вынимает жгут, по виду довольно прочную. Легко и совсем непринуждённо, словно это обычное дело, проводя подушечками пальцев по спине, он начинает стягивать запястья за спиной парня очень туго, без жалости к нежной коже. Когда верёвка начинает жечь запястья, Кас понимает, что на этот раз его не просто нагнут. Его знатно оттрахают.       Секс — это ведь не просто долбёжка. Для Дина так точно. Кас не видит, но спиной чувствует его садистский настрой. Бельё, оставшееся на нём, очень тонкое, почти просвечивает, все изгибы тела подставляет чужому взгляду. Руки перевязаны на совесть, даже при большом желании развязать их не выйдет. Они даже не думают о том, чтоб обговорить стоп-слово, хотя может и стоило бы. Дин ведь не привязан. Он самостоятельная личность, и его не тревожат никакие чувства. Влияние имеет возбуждение и только. Но он не любит, а значит не боится причинить боль. Поэтому его нужно вовремя остановить. Но эта мысль не приходит в голову Касу. Ну, ладно, приходит, но он не так сильно зацикливается на ней, думая, будто ничего страшного не случится.       И он смотрит в зелёные глаза. Они смотрят в ответ. Пах наливается свинцом только от одного понимания того, что он стоит со связанными руками, в одном белье перед взрослым мужчиной. Его загадочным и таким холодным дилером. У него есть прошлое, своя жизнь, как и у Каса, но сегодня они делают вид, будто ничего не существует, кроме настоящих действий. Тонкое бельё слишком хорошо передаёт очертания налитого кровью члена. Когда Дин кладет на него правую руку, Кас вздрагивает. Он пробирается под ткань и проводит по всей длине, плоть к плоти. Это действие заставляет нервно вытолкнуть воздух из лёгких. Его лицо совсем близко, может быть…       Кас решается на то, чтобы потянуться к нему, соприкоснуться губами, но тут же получает хлесткую пощёчину, от которой по помещению расходится эхо.       — М-м… Дин, ты…       Левой рукой он тут же хватает Каса за щеки, продолжая поглаживать его стояк.       — Если ты течёшь как сука, это не значит, что можешь позволять себе подобное. — Его тон непрошибаем.       Голова начинает кружится от того, как же он брутально смотрит, не стесняясь упрекать Каса в естественной реакции организма. Но при этом у самого бугор на ширинке. Почему-то такое его поведение не вызывает возмущения, а лишь больше разжигает интерес.       — Я хотел начать с другого, но не могу смотреть на тебя в таком виде. Опускайся. — Хрипит дилер, одним голосом вызывая новую волну возбуждения.       Кас сгибает ноги в коленях, сползая вниз. Такое беспрекословное послушание заводит, и Дин не унимается со своими командами:       — Делай своё дело. — Парень вновь тупит взгляд. Руки стянуты за спиной, ими невозможно дотянуться до молнии. Он ломает мозг пару секунд, но в итоге не находит ничего лучше, как попытаться сделать это ртом. Только вот отсутствие подобного опыта слишком сильно сказывается, он легонько проводит зубами по натянутой ткани, что вызывает у мужчины мурашки. На его языке прямо-таки замирает неозвученное «Грёбаный сукин сын…». Кас пытается зацепить зубами собачку. Через несколько попыток это всё-таки выходит сделать. Он тянет её вниз. Сверху это картина невероятных видов. Особенно, когда голубые глаза так невинно смотрят в зелёные. Дилер почти стонет от такого вида. Теперь пуговица. Она практически не поддаётся, как бы мальчик не насиловал её губами, ничего не выходит. В итоге Дин сам её расстёгивает, за что Кас немедленно получает ещё одну звонкую пощечину. Этими прекрасными руками, с длинными стройными пальцами. Даже в голове не укладывается, что они могут быть так грубы. В следующий же момент одной ладонью он сжимает скулы парня, а большим пальцем другой руки медленно проводит по нижней губе.       Тот замирает в предвкушении. Пальцы грубые, но красивые. Надавливая на скулы, он заставляет Каса приоткрыть рот и два пальца мгновенно проникают во влажную полость. Он оглаживает язык, ни на секунду не выпуская из вида это прелестное личико. У него во рту так горячо, невыносимо. Хочется поскорее ощутить себя внутри. Но для начала он все же продвигает пальцы глубже, к корню языка. Дин вспоминает, что в прошлый раз у Каса не было рвотного рефлекса, хотя он прошёл в глотку. Это было странно, если только до этого у него не было многолетнего опыта в минете, в чем он сомневается.       Тем не менее, основание пальцев упирается в пухлые губы, а Кас ведёт себя абсолютно спокойно, не считая манящего жертвенного взгляда, который так и говорит «О, прошу, трахни меня прямо сейчас, стань моим папочкой, ведь я готов на всё ради этой платы». И Дин начинает трахать пальцами его рот. Амплитуда маленькая, но веки Каса чуть опускаются.       — Смотри на меня, сучка. — Вообще-то, прозвучало довольно странно, но он в действительности сейчас выглядел как сука, жаждущая мощного секса. Как при этом он умудряется выглядеть невинным? Одна только мысль о том, как Дин покажет ему, что умеет, как раскроет его темные желания, как заставит плакать от возбуждения и будет бранить самыми последними словами… Это всё так дурманит. Весь мир сейчас крутится вокруг этого парня. Хорошая штука — секс: ни о чём больше не хочется думать, ничего не тревожит. Почти как наркотики.       Полная власть, абсолютная дозволенность, пальцы во влажном горле — до одури хорошо. В таком положении нельзя просто разрешить себе трахнуть его в рот или поиметь задницу, больше ничего не взяв. Дин начинает чуть интенсивнее двигать рукой. Член уже ноет от возбуждения. Эти голубые глаза, смотрящие снизу вверх из-под густых ресничек…       Тогда он наклоняется, будто хочет поцеловать Каса, пальцы покидают его рот, и теперь лишь их подушечки задерживаются между зубами и нижней губой, эротично отгибая её. Парень предвкушает это страстное прикосновение губ, но вместо этого рука лишь сильнее сдавливает скулы, заставляя его открыть рот, после чего Дин смачно туда плюёт. Глаза парня округляются. Весьма… неожиданно. Может, вещества в сознании, может, какие-то ещё факторы, но даже такое, казалось бы, мерзкое и унизительное действие Кас искажает в восприятии. Даже здесь он чувствует необыкновенный сладкий привкус, который в его ассоциациях никак не вяжется с дилером. Он вкусный. Блять, какой же он… Его ДНК во рту, новый уровень. Взгляды опять пересекаются. Теперь они оба готовы сделать это качественно, не так, как в прошлый раз, почувствовать всё по-настоящему.       Дин выпрямляется. Он предвкушает вход в разгоряченную глотку. В глазах прямо-таки разгорается огонёк азарта. Но даже здесь не обходится без выдумок. Левая рука тянется в задний карман джинсов, откуда вытаскивает маленький пакетик. Там тоже порошок, но не белый, а розовый. У него другая консистенция. Дин суёт туда два пальца, уже смоченные во рту Каса. Какое-то количество вещества прилипает к ним, после этого он подносит эти пальцы к губам парня. Кас вопросительно смотрит, при этом подозрительно чётко понимая свою задачу. Сам дилер предлагает ему ещё наркоты? Хотя, с чего парень взял, что это не какая-то магическая яркая штука, которая его нахрен вырубит? Он ведь осознанно, если обдолбанных подростков можно называть здравомыслящими, пошёл на это.       — Бери их. — Слышит он команду и все сомнения отходят на второй план. Сейчас есть только он. Горячие губы обволакивают фаланги, слизывая дурманящие частицы. Такие прекрасные, изящные пальцы несут на себе такую дрянь. Зрачки, до того суженные от метадона, сейчас распирает во все стороны, сердце оживает, и теперь его биение отдаётся в ушах. Дыхание учащается.       — Что ты мне дал? — Выдыхает он.       Дин заговорчески улыбается, одаривая его своим хитрым взглядом.       — Экстази.       Это не было похоже на то, что он чувствовал раньше. Более в голове не было желания прекратить это безумие — хотелось лишь действовать. Связанные руки теперь вызывают почти что болезненное жжение и невероятно раздражают. Кас пытается зубами стянуть бельё, цепляясь за резинку. Чёртов мальчишка, дилер едва не застонал. Попытка снять с него трусы всё-таки безуспешна, поэтому это делает Дин, открывая вид на красивый, большой, налитый кровью член. Не отодвигая крайнюю плоть, губы Каса обволакивают её конец, слизывая естественную смазку. Он чувствует солоноватый вкус и, о боже, это кажется безумно возбуждающим.       Но стоит прикоснуться к нему кончиком языка, Дин отталкивает его голову. Сейчас у него другой план. Пакетик снова материализуется в руке, и он рассыпает порошок по всей длине своего ствола. У Каса в голове что-то щелкает. Он хочет это. Парень поднимает взгляд, когда рука дилера ложится на его щеку. Он знал: этот жест был призывом к действию. И тогда он губами начинает собирать заветные крупицы, прикасаясь жадно, лаская горячую нежную кожу. Он проводит языком вдоль, наслаждаясь каждым миллиметром. Собирает всё без остатка, по всей длине. Лицо мужчины, до того бледное и уставшее, сейчас выражает сосредоточенность. Брови были сдвинуты, а губы сжаты в тонкую полоску.       Поначалу он старался представить на месте Кастиэля какую-нибудь девушку, но сделать этого не вышло — он всегда возвращается к реальности, которая заводит гораздо больше. Как минимум потому, что Кас знал его потребности лучше девушек, он сам будто чувствовал то, что делал с ним. Хотя он много раз наблюдал с такого ракурса именно за девушкам, Кас, по необъяснимой причине, был гораздо лучше, гораздо привлекательнее и даже красивая брюнетка с пышной грудью, которую дилер рисовал себе в голове, не производила такого же эффекта, как этот голубоглазый парнишка, отчаянно слизывающий вещество с его члена. Он усердно работает языком: то ли действительно старается для дилера, то ли ради того, чтобы получить больше экстази.       Дин больно хватает его за волосы и опускает голову ниже. Сопротивления нет, есть только покладистое согласие. Кас уже не понимает, делает он это, чтоб заплатить или потому что ему пиздецки нравится. Он обхватывает губами яйца, скоро начиная проводить по ним языком. Ладонь на затылке усиливает нажим так, Кас утыкается в гладкий лобок носом, но через пару секунд продолжает интенсивные движения.       В этой части тела сосредоточен пик его мужского запаха, это невероятно и не поддаётся никакому описанию. Это древесина с помесью чего-то тяжёлого, чему сейчас нельзя подобрать похожий ингредиент, но хочется делать эти движения ртом качественно, доставляя удовольствие Дину.       Он действительно стоит перед мужчиной на коленях и наслаждается тем, как он пахнет там? И ему нравится то, что он делает ему минет. На трезвую голову он вряд ли стал бы задумываться о таком и тем более делать, но он очень обдолбан и ему всё равно. Он вылизывает яйца, поочерёдно обволакивает губами. Кас старается работать активнее. Ему это вполне удаётся, судя по глухому мычанию партнёра. Тот же старается стиснуть зубы, не проронив ни звука. Держится скалой, как будто, проронив стон, потеряет достоинство навсегда. Ещё несколько всасывающих движений, парень вылизывает все на славу, чтобы порадовать своего хозяина. Почему-то этот порнушный образ всплывает в голове и избавиться от него не представляется возможным. Дин руководит вечеринкой и вновь отдергивает его и подставляет к его губам головку.       Руки с двух сторон фиксируют голову. Мужчина делает движение бёдрами, вталкивая свой член прямо в глотку, не церемонясь, сразу стремясь двинуться дальше. Кас закрывает глаза, просто стараясь не отвлекаться ни на что больше, кроме громадного возбужденного органа у него во рту. Фиксирует ощущения. Да, это просто прекрасно. Если бы ничего не влияло на его мозг, сейчас он бы чувствовал себя мерзким и грязным. Но ему хорошо, чертовски хорошо рядом с Дином, а тот почти доходит до пика возможностей парня. Присутствует приятное ощущение наполненности во рту. Но ведь это не всё, что он может. Он может жёстче, глубже, чтобы крышу снесло. Несмотря на частичное обездвиживание и нелюбовь Дина к вольностям, Кас решает не спрашивать его, а просто насаживается головой на член. До конца. Дин резко входит в глотку до упора, его глаза мгновенно округляются.       — Ах…       Своей неожиданностью Кас даже смог вызвать у него еле слышный сдавленный стон. Дин даже не в силах упрекнуть парня за такое действие, так как просто наслаждается ощущением сдавленности в тугой молодой глотке. И тогда Дин очень аккуратно обхватывает его голову руками, максимально нежно, что странно для него, и начинает раскачивать свои движения бедрами. Амплитуда очень маленькая, ощущения влажные и приятные, этот запах мёда, это послушание и готовность на всё…       — Какая же ты дешёвая шлюха, Кас…       Он все слышит. Но сопротивляться не может. Есть ли в этом смысл, если его рот уже занят, а руки связаны? Все это сделал мужчина, который зовёт его дешёвым. Он берет, присваивает. За послушание Кастиэль получает награду в виде вещества.       Пусть так, но это наслаждение в чистом виде. Это не просто розовый порошок, который он слизал десять минут назад, а то, чего действительно хочется. Принадлежность и подчинение. Движения в горле, бедра дилера, чей лобок практически прижат к губам Каса. Он буквально трахает его в рот. Слюна стекает с подбородка, Дин бережно её вытирает. Эти руки, что держат его голову, Дин обступил его с двух сторон и, судя по этим энергичным действиям, он ловит необыкновенный кайф. Такой, которого раньше не испытывал, но по-прежнему сжимает свои губы, не желая показать своего наслаждения Касу. Но это не важно, парень понимает — его заводит мысль о том, что Дину хорошо. Что он не спрашивает, можно ли сделать какое-то действие, а просто берёт то, что хочет.       Сейчас он так хочет попробовать на вкус его семя, эта мысль щелкает в голове и избавиться от неё нереально. Каждое движение ведёт к тому, чтоб Дин наполнил его рот спермой. Если он везде такой фантастически-вкусный, может быть и сейчас Кас, попробовав одну из его жидкостей, скажет, что его естественный вкус великолепен? Боже… Теперь он жаждет этого на полном серьёзе, думает только об этом, пропуская все движения без сопротивления, и сам наслаждается процессом. Это не ощущается стыдным или запретным, по крайней мере сейчас. На данном этапе этот процесс ощущается как чистый кайф, который заставляет член Каса стоять колом и вынуждает желать, чтоб Дин повторил это всё снова и снова. Хотя он не дурак. Он прекрасно понимает, что этого не будет. Если даже они будут спать дальше — это же Дин, изощрённый и искусный партнёр в постели. Он придумает новую пытку, более жестокую, но оттого не менее приятную для парня. Какие нужны аргументы, если в первый раз он трахнул его в грёбанном логове маньяка?       Вдруг становится жизненно необходимо дышать. Не просто дышать, а ловить воздух ртом, глотать его, и эта новая потребность в кислороде выбивает парня из колеи, он пытается отстраниться, но руки держат его крепко. «Блять, Дин, нет, только не сейчас, похоже, это начинает действовать…», — Думает он, но мужчина только становится более грубым и всаживается между мягких пухлых губ. Отчаянно хочется закричать, остановить это состояние. У Каса начинается паника, катастрофическая нехватка воздуха, он пытается освободить руки, но тщетно. Чёрт. Только сейчас до него доходит. Дин знает, что происходит. Он наизусть помнит все виды наркотиков и их эффект, и сейчас наверняка предвидел такой вариант развития событий. Очевидно, дилер лишь наслаждается беспомощной агонией партнёра. Сердце бешено колотится, и из глаз начинают течь слёзы. Дин крепко прижимается к нему, Кас пытается вдыхать воздух ртом. Пытается, но безрезультатно, в глазах даже начинает темнеть и появляется ощущение давления в висках.       Неожиданно Дин отпускает. Кас с силой откидывается назад, но забывает о связанных руках. Опора не находится и он проваливается, падая на спину, и первый глубокий вдох полностью уносит его от реальности. Дыхание набирает обороты, сейчас все кажется таким пустяковым. Вокруг всё плывёт и становится всё насыщеннее с каждым новым вздохом. Это странное состояние тревожности постепенно перерастает в мощный экстаз. В ушах начинается гул, шум и каждое движение отдаётся в висках. Ощущение отсутствия реальности, но в это же время массивная люстра над ним, кажется, вот-вот обрушится на него. Всё такое нереальное в то же время, как всё вокруг кажется огромным…       Кас вдруг задумывается о том, что же заставляет этого мужчину так отчаянно стремиться к власти над кем-то и ощутить себя сильным? Ему становится очень и очень жалко этого человека перед ним, хочется просто обнять его. Мысль перетекает в другую: он только что сосал член, как чёртов леденец с присыпкой. Это кажется таким абсурдным и смешным, что Кас хихикает. Затем он в последний раз делает глубокий вдох, через пару секунд плавно выдыхая, не зная, что это станет той самой отправной точкой. Всё вокруг приобретает настолько яркие оттенки, что глаза непроизвольно слезятся от свечения, каждый вдох и выдох бьёт в висках, и парень вдруг расплывается в глупой улыбке. Как же хорошо.       — Дин… — Почти без голоса зовёт он на выдохе, сохраняя улыбку, и смотрит на него с такой небывалой жалостью вперемешку с нежностью, что дилеру становится не по себе. Дин его слышит. Тех секунд, что он был потерян из виду хватило, чтоб он успел взять из ящика какую-то штуку.       Сейчас невозможно осознать серьезности ситуации, Кас даже не понимает, что это такое у него в руках, похоже на какую-то палочку, довольно тонкую. Он издаёт усмешку — всё-таки он мирится с тем, что у него не хватает воображения придумать ей назначение. Зато хватает у Дина. Он опускается сверху, располагаясь на беззащитном теле, так эротично лежащем прямо на полу. Парень упирается лопатками в ковёр, поднимает голову, пытаясь понять, что же всё-таки задумал Дин.       А Дин тем временем избавил его от последней части гардероба, оставляя полностью обнажённым в то время, как на нём одежды не поубавилось: все та же черная футболка и джинсы с расстегнутой ширинкой. Видимо, ещё один способ показать, что Кас находится в уязвимом и вполне унизительном положении. Маленькая черная штука занимает удобное положение в правой руке. Дин колеблется пару секунд, думает о чем-то, смотрит на парня, видит его непонимание. Но почему-то он не может решиться на простое движение. Кас опускает голову и прикрывает веки, давая понять, что ожидает ласку. Тогда-то мощная ладонь дилера обхватывает его ствол, начиная лёгкие движения, мгновенно отдающиеся сильной пульсацией в висках. Безумно хочется больше, интенсивнее и грубее. Но Дин ничего не даёт.       В какой-то момент мужчина подносит ту самую штуку к головке, только тогда Кас понимает, что он собирается делать. Погорячился. Этот мужчина даст ему и интенсивность, и грубость в двойном размере. Глаза мгновенно округляются, дыхание учащается. Парень поднимается на локтях и начинает пятиться назад.       — Дин, постой, что ты… — Начинает он тараторить, пытаясь остановить партнёра.       — Замолчи. — Взгляд вновь становится холоден, как и тон.       — Дин, прошу, я не хочу этого, — Кас пытается продолжить протест, но Дин взрывается:       — Блять, закрой свой рот. У тебя была целая куча возможностей даже не начинать это. — Рычит дилер. — Сейчас терпи.       Может показаться, что этот мужчина — безумный садист. Однако он поистине ценит каждое ощущение, что испытывает рядом с ним, когда причиняет ему боль, замечая ответную реакцию, видя, как он выгибается от боли, но одновременно граничит с оргазмом и невозможным кайфом. Вероятно, он сам не осознаёт, насколько животное удовольствие ему доставляет то, что Кас отказывается от дополнительной дозы и отметает каждый его аргумент, так и норовя отдаться дилеру. Любая девушка на его месте умоляла бы о дозе, чтобы не чувствовать этой боли, причиняемой Дином. Любая бы сделала всё возможное, узнав о специфических предпочтениях Дина, чтобы сбежать от него. Любая девушка, но не Кас. Он в этих издевательствах утопает, он становится зависим от унижений, от причинения боли, превращается в самого послушного и податливого партнёра, и это очень заводит дилера. Пусть это не навсегда, да и чувства ему чужды, именно сейчас, принимая расплату, он любит то, что чувствует и искренне благодарен Касу за то, что он позволяет ему делать. За то, что он способен принять всё, что даёт ему Дин, без дополнительной дозы, что выносит всю боль, которую он причиняет, не жалуясь. Он знает, что мальчишка всё перетерпит. Ему самому всё это нравится до жути. Для каждого этот процесс становится дополнительной дозой.       — Дин прошу, мне страшно… — На это откровение уже не следует всплеска гнева. Он просто делает свое дело, вставляя тонкую часть стержня в головку. Она такая крохотная, что по началу ничего не выходит, но ловкости рук Дину не занимать, потому у него все получается.       Кас сжимается всем телом, будто старается исчезнуть из этого места. Ощущать такое было непривычно и страшно. Дин понемногу начинает вставлять стержень, двигая его, тогда парень напрягает бёдра. Руки очень неудобно связаны. Что ж, ситуация действительно безвыходная. Ощущения такие, будто в нем сквозная дыра, хотя Дин прошёл всего на полсантиметра. Что это вообще за пиздец такой, как от этого можно кайфовать? Он напряжён. Не просто напряжён — он горит, но даже не ощущает этого. Сейчас хочется только прекратить это… Что «это»? Он даже не знает названия. Голова то и дело мечется то вправо, то влево по ковру. Здесь даже экстази не спасает, наоборот — каждая эмоция сменяется одна за другой, он потеет и очень сочувствует себе, потом ему очень смешно, затем снова страшно и далее по списку. Дин проходит чуть дальше, довольно медленно. Кас думает, что это хорошо, он хотя бы не издевается над ним и позволяет привыкнуть. Но потом до него доходит, что в таком темпе он чувствует каждый миллиметр стержня. Он ощущает всё это в себе. А Дин, похоже, наслаждается его метаниями по полу, напряжением и дрожащими конечностями. Он смотрит сверху снисходительно, продолжая медленно вводить игрушку. Это только половина, а ощущается так, будто он уже дошёл до мочевого пузыря. Остро и дискомфортно. Самое ужасное — бескомпромиссность мужчины.       Почему-то Кас решает, что посмотреть ему в глаза это хорошая идея. Тогда он пытается сосредоточить взгляд. И именно сейчас ему в голову приходит мысль о том, что Дин невероятно сексуален, пусть даже причиняет ему сейчас дискомфорт. Его уретральный канал совсем тоненький, мужчина лёгкими движениями вперёд-назад начинает растягивать эту дырочку, продолжая вводить стержень. С сексуально сосредоточенным лицом.       Это оказывает немедленное воздействие на парня: через полминуты боль от растяжения оборачивается кайфом. Он чувствует волну мурашек, что проходят по телу. В висках сердце начало отдаваться в бешеном ритме, а яркая вспышка света заставила закряхтеть и начать возиться в попытках уйти от него. Когда все мешается в одно ощущение, становится сложно разобраться, что происходит на самом деле. Резкий выброс гормонов в мозг произошёл от того, что делает с ним Дин или от веществ? Вопрос так и остаётся неразрешённым, поскольку мысль снова утекает. Но по большому счету на это просто становится плевать.       Движения внутри ствола становятся чуть более размеренными, Дин сжимает его левой рукой и продолжает трахать правой, наблюдая, как Кас мечется от стадии «Что за пиздец» до:       — Дин, прошу, не останавливайся… — Стонет парень. Этот странный и такой неправильный кайф, который мешается с беспомощностью и начальной болевой волной, накрывает с головой. Он полностью в распоряжении чужого человека, который в праве делать с ним все, что его душе угодно.       На момент он задумывается, как такое могло выйти. Буквально полгода назад и вообразить подобное положение было невозможно, но сейчас мужчина растягивает игрушкой его уретральное отверстие, чего он сам на трезвую голову никогда бы не выдумал.       Дин смотрит своими зелёными глазами на эту агонию, наблюдает за неудобством парня и хочет показать ему, что такое настоящие развлечения. Для него это не просто действия. Это ритуал. Делать подобное с девушками было не так… приятно. Да, Кас чувствует по-другому, он ведёт себя иначе. Какой бы нереально горячей, манящей и развратной не была женщина, она слишком нежна для того, чтобы Дин мог разойтись на полную и позволить себе проделывать всё то, что уже запланировал попробовать с Кастиэлем. Он готов ради платы.       Дин окидывает взглядом беспомощное тело под собой. Такое красивое, рельефное мужское тело, все порезы на нём, которые доступны взгляду. Просто услада для глаз. Он рассматривает шею и длинную рану на ней. Ему было жаль всего двенадцать секунд, пока он проводил по ней пальцами во дворе многоэтажек, но сейчас он вновь понимает, что жалеть не о чем. Это лишь проявление страсти и желания попробовать что-то новое. Иногда во время секса с какой-нибудь крикливой девчонкой ему так и хотелось приложить к её горлу лезвие, но он всегда держал себя в руках. Но Кас выносливее. И пусть он не издавал таких же стереотипных наигранных стонов, каждый порез на теле привлекает взгляд, будоражит Дина, будто он получает в десять раз больше. Наверно, мальчишка до сих пор не понял, что нашёл то, что было ему нужно. Как не понял то, что, называя дилера разными бранными словечками, говорит ещё и о себе, ведь ему так же отчаянно нравится то, что делает с ним мужчина. Зато дилеру теперь понятно всё, и никакие границы отныне не имеют смысла.       — Дин, пожалуйста, я хочу кончить, — Хнычет парень. Он смотрит своими круглыми голубыми глазами, брови сложены домиком, взгляд умоляющий, но это далеко не предел. Дин способен на большее. Вот, что они оба прекрасно понимают. Он проникает этой странной черной штукой прямо в живую плоть, ощущения чередуются с приятных на раздражающие, Кас бросается из крайности в крайность. Но мужчина не ожидал такой просьбы. По крайней мере не сейчас.       Он не отвечает, просто вытаскивает стержень, и из члена тут же вытекает лужица естественной смазки прямо на живот парня. Кас с любопытством смотрит и не понимает, нормальная это реакция или нет, ведь её довольно много. Но Дин не даёт времени на раздумья, ведь прежние поверхностные движения сменяются одним всаживающим, плавным и всё-таки приносящим боль.       — Ах, божеее… — Кас откидывает голову насколько может, но это не помогает заглушить ощущения. На конце штуки маленькая черная бусинка, которая теперь украшает головку. Дин любуется пару секунд на то, что сделал, но дальше — больше.       Он поднимается, грубо хватает Каса за плечи и тащит его за собой на диван. Парень падает, со страхом смотрит на партнёра. Дин шарит в карманах и, нащупав какую-то штуку, с жалостью смотрит в ответ. Тогда приходит понимание того, что сейчас, очевидно, придется не сладко.       Он подходит и хватается за связанные руки, резко дёргает за верёвку вверх. Кас уже не понимает, что происходит, но сопротивляться по-прежнему не хочет. Это может быть опасно. Дин тянется к подлокотнику дивана и перевязывает верёвку на запястьях, фиксируя их над головой заложника. Его грудная клетка так плавно поднимается и опускается, даже несмотря на испытываемый страх. Это ставит Дина в тупик. Он много раз видел девушек, вот так лежащих перед ним без одежды, со связанными тонкими ручками. Но Кас — парень, почему-то это заставляет протрезветь на секунду. Он по прежнему красив: тело рельефное, кожа бледная. На руках выступают синие вены, на шее и в районе плечей красуются порезы, которые Дин с такой страстью высекал на нём. Он уже начал, а бросать на полпути как-то не хочется. Мужчина сомневается — всё-таки с девушками проще. Он ещё раз пробегается взглядом по телу. К чёрту сомнения. Он подходит ближе.       Мужчина седлает Каса, кладёт ладони на рёбра. И когда его руки успели стать такими холодными?       — Дин? — Раздаётся низкий голос, — Что ты будешь делать? — Он не отвечает. Однако, Кас и не думает о том, что Дин сам не знает. Так молчат скорее когда не хотят пугать. Не утешает. Тогда он сам пытается предположить у себя в голове, но никаких идей нет. В прошлый раз это было лезвие, так что сейчас он наверняка придумает что-то изобретательнее простого вибратора или ошейника. Очевидно.       И Дин достаёт из кармана зажигалку. Руки Каса начинают дёргаться, выражая протест, а глаза вновь наполняются страхом       — Дин, ты… — Но он тут же вспоминает, насколько бесполезны эти попытки сопротивляться. Кас дёргает руками ещё пару раз, убеждаясь в крепости связанных узлов и тогда просто закрывает глаза, повинуясь воле дилера.       Дин припадает губами к шее. Неожиданно для обоих, страсть имеет над ним власть. Прикусывая зубами нежную кожу, он слышит дыхание Каса, слегка сбитое, но в целом спокойное. Видимо тот старается усмирить себя как может. Надеется, что это как-то поможет ему не чувствовать боль. Наивный. Язык касается того самого пореза на шее. Дин ласкает его губами, немного прикусывая.       До этого момента Кас и не думал, что Дин может быть нежным. Но этот порез, очевидно, вызывал у него особые эмоции. Его руки плавно скользят по ребрам, даже не надавливая, как раньше, а просто проходятся вдоль. Кожа такая мягкая, словно шёлк. Последнее мягкое касание шеи, и он отстраняется.       Огниво вновь появляется в ладони. Когда Дин зажигает огонёк, он случайно натыкается на молящийся взгляд синих глаз. Они потемнели. Раньше в них можно было увидеть чистое голубое небо, а сейчас там словно собирается шторм. Океан перед бурей. Он думает о чем угодно, только не о том, какую боль сейчас причинит Кастиэлю. Потому что тогда в этом не будет смысла.       Дин подносит пламя к тыльной стороне руки, и Кас мгновенно выдыхает:       — Боже, нет… — огонь всего на секунду касается тела, но его шея напрягается и губы сжимаются в тонкую полоску, — Дин, просто… зачем? — Почти плачет он.       — Ты не поймёшь, — Сам удивляется своему ответу мужчина. В планах было привычное «заткнись», но он сам себя не понял. Перестал понимать что-либо, когда встретил этого мальчишку.       — Нет-нет-нет! — Тараторит Кас, когда партнёр подносит зажигалку к рёбрам. Он смотрит ему в глаза. Сейчас. Одно лёгкое движение пальцем, и боль от ожога опять расползется по телу. — Прошу, что-нибудь другое, Дин, пожалуйста!       Но Дин пускает огонь. Всего на секунду, но её хватает, чтоб верёвка на руках парня натянулась, а зубы сжались. Он проглатывает стон боли и пытается спрятать лицо, закрыть его предплечьем. Есть лишь пара мгновений, которых не хватит, чтобы усмирить сбившееся дыхание. Дин опускает руку к животу. Щелчок, пламя мгновенно начинает обжигать маленький участок кожи, но ощущения такие, будто оно проникает в кости. Паника овладевает им, а пламя будто охватывает его полностью за эти две ничтожные секунды, которые длились целую вечность: оно стремительно заполняет лёгкие, туманит перед глазами, впитывается в каждую клетку кожи. Но это лишь пара сантиметров, ничего не значащие, но становится так обидно и страшно, что хочется поскорее сбежать или укутаться в объятия своего мучителя, лишь бы не находиться в данном моменте. Лишь бы не понимать, с кем он связался. Весь настрой, сохраняющийся в начале вечера, улетучивается, все слова, что ему хотелось сказать Дину с нежностью, вымещаются всего парой слов:       — Больной ублюдок. — Выплёвывает Кас с ненавистью, пока слёзы копятся в уголках глаз. Дин тут же прикладывает пламя к новому месту. Парень шипит. — Господи! Твою ж… — Мужчина отодвигает руку резким движением. — Чёрт, Дин… — Кас больше не в силах контролировать слёзы. Прямой контакт с огнём оказывается настолько неприятным, что ни о каком возбуждении уже не может идти и речи. Но Дин улыбается. Эта сволочь позволяет себе улыбаться. Очень легко, будто каким-то своим мыслям. Интересно, что забавного он нашёл в этой ситуации? Может, то, что Кас не может сопротивляться или то, что он плачет? Сейчас всерьез становится интересно посмотреть на него в этом положении. Как бы он себя вёл? Сжимал бы челюсти до последнего? Выкрикивал междометия и ругань? Ну, а Кас плачет. Он совсем не виноват в том, что слезы сами катятся и омывают глаза, становящиеся вновь чистыми, будто небо. Только взгляд теперь полон ненависти. Казалось бы, как эти чистые глаза могут вместить в себе столько презрения, боли и ненависти… — Дин, прошу, не надо…       Мужчина ведёт указательным пальцем от шеи парня до груди и останавливается на сосках. Кас готов поклясться, что с таким самодовольным выражением лица и такими медлительными, плавными движениями дилер слишком напоминает грёбанного сумасшедшего маньяка. Зажигалка материализуется в руках мучителя. Он сглатывает ком, образовавшийся в горле.       — Дин, ты больной… Прошу, нет, не вздумай, мать твою! — Но Дину плевать, пока Кас пытается вывести его словами на избиение, применение каких-либо других игрушек или, чёрт с ним, тот же самый нож, огниво у него в руках опять идёт в ход. Он подвергает этой пытке правый сосок, который, конечно же, невероятно чувствителен. Мужчине будто раньше не хватало страданий, что он причиняет. Опять секунда - пламя вспыхивает и тут же потухает, а Кас, будто в припадке, откидывает голову назад и срывается на крик, — Ааа!       И тогда Дин срывается, припадая к его уху:       — Кричи, малыш, кричи… Это пиздец как заводит. — Кас просто не знает, от чего охуеть в первую очередь: от пронизывающей всё тело дикой боли или от такой откровенной реплики своего мучителя? Дополнил, так сказать, свой образ. Теперь в точности маньяк.       Дилер отстраняется. Окидывает комнату взглядом и цепляется за какой-то предмет. Пока Кас успокаивает дыхание, тот уже держит в руках ключи. Обыденное назначение этого предмета почему-то ещё больше нагоняет ужас. Очевидно, потому, что парень понимает: Дин абсолютно точно не будет использоваться их по назначению. Ну, то есть это действительно не обсуждалось, ведь это слишком кристально ясно. Он придумает что-нибудь дикое, от чего будет хотеться сдохнуть прям тут. Сильнее, чем хотелось сейчас. Он только что сам признался, что его заводят страдания. В целом, это так же было достаточно читаемо, однако согласие, данное Касом, уже не казалось ему такой хорошей идеей.       — Я сделаю кое-что другое, не такое травмирующее для тебя. — Обещает он. Когда Кас смотрит на его руки, он видит, как огонь накаляет металлический ключ. Что ж, почему-то не кажется, что это будет менее травмирующим.       — Черт… Дин, ты грёбаный псих… — Выдыхает парень.       Дин улыбается, и от его улыбки почему-то становится ещё страшнее. Маньяк хренов.       — А ты течная сука. — Уж слишком самодовольно плюёт мужчина. Кас только сейчас опускает взгляд вниз и понимает, что его стояк не просто не падает, он будто стал только твёрже, только больше налился кровью. Такие разногласия с собственным организмом ставят его в тупик.       То есть, пару минут назад он буквально орал от боли, не замечая, что его член буквально стоит колом, сочась естественной смазкой? Да это невозможно! Он не может действительно получать удовлетворения от собственной боли, не может кричать от неё и ощущать тепло, стягивающее низ его живота.       Но из гипнотического состояния быстро выводит жгучая боль. Парень издаёт стон боли, быстро затыкаясь. Дин приложил раскалённый металл к рёбрам. Это ощущается также остро, но, стоит признать, эти прикосновения чувствуются гораздо лучше, чем касания живым пламенем. Теперь Кастиэль находит в себе силы стиснуть зубы до боли в челюсти. Молчать, несмотря ни на что. Дин и так посчитает его слабым после тех слёз, поэтому нельзя продолжать вести себя подобным образом.       Но Дин сейчас занят тем, что вновь греет ключ. А парень думает о том, как оказался здесь. Хочется просто по-детски плакать от осознания, что он сейчас подставляется под взрослого мужика, о котором не знает ничего, кроме имени и рода деятельности, который в прошлую встречу покалечил его ножом, а в эту пытает огнём, унижает его и причиняет столько боли, сколько Кас и представить не мог, а самое обидное в этой ситуации — они оба чертовски наслаждаются этим. Но… Почему Кастиэлю нравится? Он ведь не знает даже, почему дилеру нравится эта боль.       — Почему тебе это нравится? Почему, Дин? — Неожиданно для себя спросил парень. Бесполезный вопрос в пустоту.       Как и следовало ожидать — ответа нет. Действительно, а почему он должен сам это знать? Нравится и всё на этом. Будто такой человек, как он, пойдёт к психологу и будет искать корни своих травм и обид. Особенно учитывая то, что Дин давно не знает, кто он такой, было бы странно разбираться в проблемах, которые он сам не видит. Понятное дело, психологи для этого и предназначены, однако Дин не такой, чтобы с ним кто-то справлялся. Такие люди, как он, обычно на обиды мгновенно отвечают, причём расстраивать их крайне опасно. Хотя, Дин ведь не совсем такой. Или да? Странно. Кас совсем не знает, какой он.       В голове что-то щёлкает, когда внезапно Кастиэль понимает, что ему не обидно и не грустно. Нет ненависти за все эти пытки, есть только желание разобраться в Дине, в том, почему ему это нравится. Безумно хочется помочь. Ведь он не психолог, а лишь простой человек, которому нравится то же, что и ему. Эти мысли продолжаются ровно до того момента, пока мужчина опять не приставляет раскалённый ключ к коже. Кас издаёт стон боли.       Ещё несколько обжигающих касаний, каждое из которых Кас надеялся на то, что оно будет последним. И он охотно верил, хоть и не получал никаких подтверждений. И каждый раз сдерживал слёзы, как мог, каждую секунду казалось, что ещё немного, и он сорвётся. Но это лучше, чем открытое пламя, однозначно лучше. Его член предательски отказывается падать, но на это становится плевать, когда плоть в очередной раз соприкасается с температурой. Он почти что обливается потом, пульс отбивает свой ритм в висках. Хочется только прекратить. Как бы не хотелось кричать - у него нет сил на это. И тут заветное:       — Это последний. Потерпи и тогда получишь награду. — Он слишком спокоен для всего, что здесь происходит. Слишком монотонно. Псих.       Пока ключ греется, в голову парня закрадывается мысль о том, что Дин абсолютно точно завершит этот процесс по-особенному, и, скорее всего, ему это не понравится.       Левая рука дилера ложится на глаза, закрывая их. Остаётся только довериться ощущениям, ведь на этот раз нет возможности посмотреть, куда он приложит горячий металл. И Кас ждёт. Честно говоря, это ожидание просто адски мучительное. Десять секунд… Двадцать… Ничего не происходит. Он уже настроился, но каждая проходящая секунда все больше внушает ему уверенность в том, что Дин, может быть, передумал его калечить дальше? Или он всё-таки что-то делает? Что-то ещё, что выведет парня из себя и причинит ещё большую боль? Или, может, он просто наблюдает сейчас за ним? За выражением лица, обводит взглядом губы и хочет поцелуй? Нет, так больше однозначно продолжаться не может! Кас подаёт голос:       — Дин? — Практически шепчет парень. В ответ он слышит лишь усмешку.       — Вот же сучонок. Я знал. — И ключ ложится на шею, прямо поверх пореза. Дилер прижимает его сверху своей ладонью и открывает глаза, нависая над Касом. Дин спокоен, хотя тоже чувствует это. Наслаждение, окутывающее обоих, поглощающее с ног до головы, кажущееся абсолютно неправильным. Нездоровую тягу, обладающую совсем теперь невозможной силой. Влечение, которое захватывает их, позволяет утратить контроль над собственными действиями. Голубые глаза смотрят чистым и светлым взглядом в зелёные напротив. Зрачки расширены так, что почти не видно радужки. Кас вновь сжимает зубы, как делал уже много раз, но зажмурить глаза теперь не получается. Он лишь смотрит на него. На своего партнёра.       — Ау…       — Тише, — Шепчет Дин. И опять при взаимодействии с порезом его поведение меняется. — Сейчас всё пройдёт. — Он меняет положение и, может быть, слишком поздно понимает, что стоило бы расположить Каса по-другому. Теперь приходится выносить его взгляд, который он не отводит даже тогда, когда Дин разводит его ноги. Чёрт, это некомфортно - делать всё под таким пристальным взглядом. Он в гляделки решил поиграть? Глупый мальчишка. Руку с шеи всё-таки приходится убрать, чтоб поменять позу.       Кас думает, что, может быть, он мог бы скинуть этот проклятый ключ, который все ещё не остыл и будто прожигает кожу, но Дин этого точно не одобрит. Абсолютно точно придумает что-нибудь похуже, чтоб наказать за самостоятельность. Поэтому он просто терпит. Сносит и это унижение тоже.       — Что ты знал? — Спустя, казалось бы, вечность, недоумевая, пытается задать вопрос Кас, выдавливая из себя голос.       Дин, видимо, в прошлом был фокусником. Иначе как объяснить то, что у него в руках из ниоткуда появляется тюбик смазки. О том, откуда он его достал, задумываться уже нет никаких сил. Ожоги нереально сильно болят, и парень вдруг понимает, что это не просто чувство, которое можно описать. Это происходит с ним прямо здесь и сейчас. Боль проникает под кожу, пускается в кровоток, вгрызается в кости. Как после этого двигаться и в целом жить сейчас - неясно. Грёбаная игрушка в уретральных путях усугубляет положение, ведь она начинает чувствоваться снова, когда Дин принимается поглаживать его член. Рука мокрая от смазки, и он спускается ниже, пробегая по чувствительной плоти. В этот момент Кас думает, как же ему повезло, что этот псих не трогал его ниже, иначе боль была бы сильнее в десять раз.       — Да то, что ты сам жаждешь этой боли. Подставляешься как шлюха. — Всё ещё сохраняя ухмылку, произносит дилер.       Когда его пальцы касаются колечка мышц, Кас вздрагивает. Всё-таки жгучая боль по всему телу не делает его менее чувствительным. Дин гладит его, растирая смазку вокруг. Он опять смотрит в глаза. На этот раз в них отчётливо видно сомнение. Или, может быть, это страх? Но чего он боится? Он пытает его различными способами, унижает и говорит грязные словечки, а когда дело касается простого секса, начинает бояться? Чем же он так травмирован, что простой секс его пугает, а пытки доставляют удовольствие…       — Дин? — успевает он подать голос, прежде чем палец всё-таки входит в него. И это неожиданно приятно, лучше, чем в прошлый раз, ощущения острее. Дин не собирается быть мягким и сразу добавляет второй и вставляет их до конца так резко, что у парня закатываются глаза. Он сам не понимает, от удовольствия или от боли растяжения.       — Кас… — вдруг срывается с его губ. Это не стон, это просто шёпот, который задевает что-то в душе. Дин раздвигает пальцы, и из горла парня вырывается глухое мычание, — ты точно хочешь этого? — уже более твердо произносит Дин.       — Да, да… — Дилер разводит его ноги шире, и этот жест кажется таким возбуждающим, что непроизвольно мальчишка сам раздвигает их больше. Его пальцы ощущаются такими горячими внутри. Он сам слишком горячий. Кас понимает, что на нем все еще не убавилось одежды, но исправить эту ситуацию сейчас нельзя, поэтому приходится смириться со своим уязвимым положением.       Дин пытается сделать движения более стандартными, действительно старается сделать их такими же, какие много раз проделывал с девушками. Но он чувствует, более того, он знает, что сейчас все по-другому, его партнёр другой, он сам уже другой. Значит надо действовать решительнее. Он входит до основания и пытается нащупать простату. Это удаётся довольно быстро. Первое прикосновение к ней - Кас тут же выгибает спину. Это блять слишком. Лучше, чем какой-то наркотик. Это очередной удар по нервной системе, выводящий из строя. Дин начинает поглаживать скопление клеток, массировать его, сосредоточив взгляд на лице парня, выражающем истинное блаженство. Брови сдвинуты, зубы сжаты, шея напряжена, глаза прикрыты. Он такой красивый, когда снизу. Когда отдаёт над собой власть, а сам стонет как сучка. Эти мысли просто изводят дилера. Он ощущает превосходство каждый божий раз, когда подчиняет этого мальчика. Свободной рукой он сгибает в коленях сначала одну, а затем другую ногу Каса, заставляя его предстать в очень откровенной позе. Дин продолжает работать пальцами, ускоряясь, уделяя все больше внимания простате, всячески задевая её. В какой-то момент он и вовсе переходит чисто на её стимуляцию, пока Кас извивается и пытается молчать, но дыхание его томное и прерывистое. Непонятно, что он хочет доказать своей попыткой не издавать звуков, если каждый мускул на лице содрогается при каждом касании. Дин все видит: каждый рваный выдох, каждую мимолётную эмоцию на его лице, каждую капельку пота. Его тело красное от ожогов, а руки так эротично связаны над головой. Грёбаная секс-игрушка. Он буквально пробивает потолок сексуальности для Дина, вырываясь на новый уровень чего-то нереального, совершенно возбуждающего в доли секунды. Чего ещё этот мужчина о себе не знает? Он и представить не мог, что податливый мальчишка, всячески извивающийся под ним, сможет вызывать в нём такие чувства.       И вновь движения приобретают грубость, агрессию, присущую Дину. Ему довольно быстро удалось довести Каса до состояния, в котором он перестал что-либо соображать и просто отдаёт последние капли рассудка для фиксации этих ощущений. Последние движения перед оглушительным для парня оргазмом. Он даже боится говорить это вслух, чтобы Дин не остановился, зная его любовь поиздеваться. Но у Дина и в мыслях нет бросать начатое. Он лишь прижимается к его ноге и свободной рукой сжимает его член, не вынимая пальцы. Ещё несколько агрессивных толчков, задевающих простату, и Кас издаёт полу-стон полу-вскрик. Теперь он мог бы ощутить блаженство, если бы не грёбаная игрушка, о которой он совсем забыл. Она заставляет бороться за право кончить, за каждую каплю. Это мучительно для такого измотанного Кастиэля, но тем не менее, он вкладывает все усилия, которые может себе позволить, выжимает из себя последнее. Но его хватает не больше, чем на несколько секунд. Внезапно крупицы разума и вовсе его оставляют, в глазах темнеет, а голова становится невыносимо тяжёлой. Реальность покидает его за пару секунд.       Кас отключился. Дин лишь мгновенно меняет позу, располагаясь сверху, и входит в растянутое им же колечко мышц. Мысли сводят с ума, а накопившееся напряжение требует срочной разрядки. У него в руках бессознательное тело. Такое беззащитное. Движения приобретают характерную для него грубость. Развязывать Каса, чтобы отвернуть от себя, нет времени, поэтому он просто утыкается носом в его шею. Даже когда он находится без сознания, мужчина почему-то ощущает смущение. Левая рука легла под его голову, а правая придерживает его ногу. Все ритмичнее, все больше страсти. Его расслабленные мышцы, полное отсутствие какого-либо сопротивления и такая сладкая податливость. Это все дурманит похлеще наркотиков. Он входит до основания, предвкушая приближающийся оргазм. Отрываясь от шеи, Дин вглядывается в черты лица Кастиэля и ловит себя на том, что облизывает губы. Нет, он не будет его целовать. Это уж точно не к месту. Тем не менее, прижимается своей щекой к его щеке. Он все ещё горячий, будто Дин продолжает опалять его кожу. Будто сейчас продолжит кричать и умолять остановиться, но он молчит. Его сердце бьётся очень медленно, Дин всё-таки вытаскивает игрушку из его уретральных путей из из ствола тут же вытекает смазка с семенем. Финальные движения особо энергичные.       Дин кончает, выпустив из горла скупой стон, чем-то напоминающий его имя. Но это просто глупое совпадение. Может он и больной, может эти интересы и вредят здоровью, но это лучший оргазм, что у него был. Это лучший секс, что у него когда-либо был.

***

      Кас открывает глаза, когда ощущает прикосновение к ожогу.       — Ау… — Издаёт он хриплый звук.       — Тише, тише. Я уже закончил, — Доносится до парня, и он нелепо поднимает голову с подушки, фокусируя взгляд. Он видит Дина, заботливо наносящего мазь. Они уже не в гостиной, а, похоже, в его спальне. Ну, по крайней мере, здесь большая двухместная кровать с, очень иронично, кроваво-красным постельным бельём. Из одежды на теле Каса появились боксеры, но больше ничего. Все ожоги, что были оставлены дилером, им же были заботливо обработаны мазью. Это не укладывалось в голове. Дин и забота? Да это антонимы. Должен быть подвох.       — Как ты себя чувствуешь? - Непринуждённо спрашивает мужчина, небрежно кидая тюбик с мазью куда-то в сторону. Парень отстранённо оглядывает комнату. Он трахнул его в подвале в первый раз, потом уложил на первую попавшуюся поверхность и запихнул в его член какую-то штуку, достал зажигалку и начал эту безумную пытку в то время, когда в этом доме была такая шикарная спальня? О, это точно в его духе.       — Все нормально. Сколько я был без сознания? — Так же легко отвечает он, всё ещё пребывая словно в другом месте.       — Около часа. — Коротко кидает дилер и вдруг падает рядом на двухместной кровати, что уж совсем никак не вяжется с нормой его поведения. Да он в прошлый раз убежал, шокированный сам собой, а теперь вдруг лежит с ним в одной постели? Дин поджигает косяк, и от одного взгляда на огниво Каса передёргивает, он автоматически отодвигается дальше, морщась.       — Эй-эй, спокойно. — Тараторит мужчина и откидывает металлическую коробочку в сторону, — Такого больше не будет, если не хочешь.       Кас оглядывает своё тело: кожа красная, с белыми следами от ожогов, аккуратно покрытыми тонким слоем мази. В голове не укладывается, что Дин, скрупулёзно склонившись над его обнажённым телом, наносил это лекарство на раны. Просто безумие.       Какое-то время они лежат молча. Прямо как пара. Кас тупит взгляд в какую-то точку на противоположной стене, а Дин докуривает.       — Ты сам пробовал когда-нибудь наркотики?       Вопрос разбавляет тишину, но дилер почему-то давится дымом, явно его не ожидав.       — Нет. И не собираюсь. — Подозрительно резко отвечает Дин. Брови Каса поднимаются, он щурит глаза, словно изучая собеседника.       — Почему? — Он смотрит на барыгу, тот затягивается всё более нервно. Он давно уже дошёл бы до фильтра, если б на косяке он был.       — Это дерьмо сводит в могилу. — Быстро проговаривает дилер. Кас опять погружается в мысли. Думает непосредственно о том, что с наркотой у его собеседника, похоже, связаны не лучшие воспоминания, судя по его резким ответам, но, тем не менее, его жизнь уже тесно связана с этим. Он протягивает руку. — Самодельная, хочешь? Здесь чистый табак. Кас молча разглядывает лицо Дина, а тот в свою очередь явно теряется, бегая глазами по комнате, но не смотря в глаза парню. Он решается спросить.       — Дин, ты кого-то потерял? — Тут же он думает, что, вероятно, не стоило в лоб спрашивать о том, что, возможно, причиняет боль. Дин молчит минуты три. Когда раздаётся наконец наконец его голос, он звучит совершенно иначе.       — Да. Себя. — Совсем тихо говорит мужчина, в итоге горько усмехаясь.       Разговор больше не клеится - до ответа как всегда не докопаться. Непонятно, что он имел в виду, хочет ли он общаться и в целом видеть Каса сейчас. Поэтому объективным решением становится уйти.       Он пытается встать с кровати, но поверхностная боль пронзает кожу. На этот раз он молчит. Хватит уже издавать скулёж, Дин и так, кажется, считает его жалким.       — Эй, ты куда? — Мужчина подрывается вслед за ним.       — Домой, а что? — Удивлённо спрашивает парень. Он подорвался так, словно не хотел, чтобы тот ушёл. Глупости.       — Ты себя видел? — В голосе искреннее непонимание, — Ты даже одежду натянуть не сможешь.       Кас думает пару секунд и понимает, что Дин прав. Ожогам надо немного зажить, стоит подождать хотя бы до утра. Этот вопрос даже ставит в тупик, потому что другие выходы из ситуации в голову просто не приходят. Пока сильная рука сама не ложится на его предплечье, предусмотрительно убедившись, что там нет ран.       — Останься. — Хрипит дилер. Просто остаться? Стоит ли говорить, что это слишком странно с его стороны?       Кас спор не начинает - так будет проще. Действительно разумный выход. Он подходит к кровати и просто старается аккуратно лечь. Тишина продолжает давить на уши, но Кас понимает, что его начинает клонить в сон. Дин докуривает уже, кажется, третью сигарету, после чего поднимается и явно собирается покинуть комнату.       — Постой, Дин, — доносится сонный голос. Дин оборачивается, словно напуганно смотря на мальчишку. Похоже, что он знает, зачем Кас его остановил.       — Ты ещё не спишь? Я пойду в гостиную. — Тихо проговаривает он. Становится вдруг так спокойно, как будто не было всех этих издевательств. Хочется только спокойно отдохнуть.       — Останься.       И Дин тоже не спорит. Просто ложится рядом, при этом соблюдая дистанцию. Ещё какое-то время они просто лежат молча. Первым сдаётся сну Кас, а через полчаса и Дин тоже вырубается. Эта ночь обещает быть спокойной.

***

      Переступая гнилые пороги мотеля, в нос бьёт ужасный запах. Это дешевое место, в котором они в очередной раз остановились «ненадолго». Отец на каком-то деле, в подробности которого он, как всегда, никого не посвятил.       Из комнаты нет ни единого звука, это настораживает. Прежде он слышал хотя бы шелест бумаги, цоканье клавиш ноутбука, хоть что-нибудь.       — Сэм? — Спрашивает он в пустоту. Ответа не следует.       Шаги становятся всё быстрее. После произошедшего Дин боялся, что брат наложит на себя руки или сделает что-то необратимое. Оставлять его одного было опасно, тем не менее он всё-таки это сделал, но уже пожалел. Он забегает в комнату и видит младшего, развалившегося на диване. Становится ясно, что все старания потрачены впустую. Видно, что Сэм не в состоянии. Пусть он выглядит ужасно, но зато он жив.       — Сэм, ты в порядке? — Ответа нет, только жалобный взгляд таких же, как и у него самого, зелёных глаз.       Дин замечает что-то в руке. Он знает, что это, но чертовки сильно не хочет верить. Он старается подойти спокойно, без резких движений. Но брат все равно дёргается, вставая с дивана и отходя назад.       — Что с тобой? — опять тишина. Дин будто разговаривает с гребаной стеной, — Сэм, чёрт, не молчи. На глаза наворачиваются предательские слёзы, руки трясутся, ведь старший брат уже знает, что именно не так.        — Прости меня, Дин, прошу, прости… — Нечленораздельно тараторит Сэм, и на его лице неподдельный ужас. Он сгибается, и Дин подбегает, успевая поймать его у стены. На секунду он боится взять его за руки и почувствовать кровь, увидеть вскрытые вены. Но руки сухие. В левой только зажат маленький пакетик с порошком. Старший не хочет верить, но затем ловит его взгляд. Абсолютно расфокусированный и затуманенный. — Только не говори ему…       — Сэмми… Чертов ты придурок, ты же не… — Прерывисто произносит Дин и роняет голову, не желая видеть то, как брат будет оправдываться, как будет обещать снова и снова, что этого не повторится. Он всхлипывает и усмехается.       — Прости меня, прости, пожалуйста… — Плачет Сэм, поднимая дрожащие руки над головой. Он весь вспотел и покраснел, и Дину почти что физически больно смотреть на него в таком виде.       Он грубо выхватывает из руки пакетик и мчится с ним в ванную.       — Дин, черт, стой, не надо, — сил бежать нет, но Сэм старается следовать за братом. Догнать его, конечно же, не получается, слышен лишь смыв воды в унитазе, — Зачем ты… — Надломленно произносит мальчишка, затем издавая рычание, тем самым пугая Дина.       — Чтоб мой брат перестал быть грёбаным наркоманом. — вообще-то Дин понимал, что, избавившись от одного пакетика, он не сможет вылечить брата. Но секундная злоба затмила глаза, разожгла ненависть к тому, кто придумал это вещество, что теперь стремится отнять у него пацана. — Сэм, ты болен, я должен рассказать отцу. Парень достаёт мобильный из кармана, и младший брат тут же кидается на него, впиваясь пальцами в куртку, дёргая её и умоляя:       — Не надо… Дин, пожалуйста, прекрати! Хватит! Убери, пожалуйста, Дин, — плачет мальчишка, смотря в глаза брата, из глаз которого поочерёдно падает две слезинки. — Я тебя умоляю. — Сложно игнорировать его, сложно сдержать рвущиеся наружу рыдания.       Дин колеблется, но в итоге убирает мобильник обратно и подходит к брату.       — Сэмми, черт… — Он довольно высокий малой, поэтому, чтобы обнять его, им приходится сесть.       Вот на совсем уже старой мебели расположились два парня. Дин обхватил младшего руками, так чутко прижимая его к груди, как только может, чтобы показать всю свою любовь, чтоб показать, что без Сэма он никто. Тело без души. Это была бы не жизнь, а примитивное существование.       — Прошу, позволь мне помочь… Сэмми… — Всхлипывая, бормочет Дин в его шевелюру. Ради его здоровья он готов хоть на коленях ползать перед врачами и перед братом в первую очередь. Лишь бы он согласился.       — Я не могу, Дин. Прости, я не могу, — Слезы мочат потрепанную одежду, — Это единственное, что спасает, я не могу… Иначе я умру…       — Не говори так, дурак. Мы же с тобой вместе. До конца вместе, помнишь? — Говорит Дин, широко открыв мокрые от слёз глаза и улыбаясь уголками губ. — Если ты решил умирать, я за тобой, понял? — Строго проговаривает он, тыча пальцем в лицо брата.       — Без меня ты не потеряешь себя. Сэмми смотрит на него серьёзно, утверждая это. Легко ведь ему сказать. Старший брат никогда не мог показать, насколько сильно он дорожит братом. Он не говорил ему слова о любви, не говорил, что действительно готов умереть за этого засранца. Он пытался показать свою любовь действиями, и у него получалось. Он уверен - Сэм знает, что он любим, что брат за него постоит всегда. Однако, он не знал, насколько эти чувства глубоки и насколько Дин зависим от этого мальчишки, как чертовски сильно он дорожит, что у него нет жизни без него.       — Тебе то откуда знать, маленький придурок? — Горько усмехается он.       Его волосы так небрежно рассыпаются по груди. Младший брат. Утешение, смысл. То единственное, что может помочь Дину заслужить искупление за всю дерьмовую жизнь. Этот семнадцатилетний мальчишка. Мама умерла, когда ему не было и года. Дину было четыре, достаточно, чтобы все запомнить. Тогда дома был страшный пожар. Он выбежал из горящего здания с малышом Сэмми на руках. С того самого дня его детство закончилось. С той секунды он был для малыша всем, отдавал ему всего себя всецело. Отец не смог спасти маму из пламени. Все, что напоминало о ней — Сэм. Он был малышом, нуждался в любви и поддержке, а отец был так сломлен, что погряз в своих делах и семейном бизнесе, постоянно что-то скрывал и мотался с двумя маленькими сыновьями по всей стране.       Дин стал не просто братом для Сэмми. Он был для него матерью, отцом, бабушкой и дедушкой. Всем, кем мог стать ради его счастья. Чтоб только его жизнь сложилась удачно. Воровал еду, иногда вещи - всё, в чем была нужда. Когда стал чуть старше, пытался работать, но отовсюду выгоняли. Не самое лучшее начало, но он старался. Ради Сэма, ради их нормальной жизни. Но ему всё равно казалось, что он делает недостаточно, что не справляется. Он отдавался воспитанию брата всецело, не оставляя себе ничего. Однажды он понял, что в нём поселилась глухая пустота. Он не жалел об этом, когда видел умного и весёлого пацана с объёмной шевелюрой, который лез к нему обниматься, вытаскивая из апатичных будней. Дин видел, что этот парень растёт хорошим малым, у которого огромное будущее, и не жалел. Ни о чём.       Донёсся звук открывающейся входной двери. Отец вернулся. Дин не может так подставить больного брата. Остаётся лишь надеяться, что он заметит. Он же не слепой, он должен увидеть его состояние.

***

      Дин дёргается, подрываясь с постели, но быстро замечает, что Кастиэль очень удобно устроился у его плеча. Его сон никогда не был спокойным, но подобные эпизоды из снов все равно выбивались из общей картины. Он пытается дотянуться до зажигалки и сигарет так, чтоб не потревожить спящего рядом с ним человека, и ему это даже удаётся. А ведь этот мальчишка такой же, как Сэм… Юный, смышлёный, но потерявшийся, свернувший не туда. Аккуратно он закуривает. Опять. Но это хотя бы не дурь. А если он и умрет от рака лёгких, то это не произойдет так скоро.