Комната №143

Погода была прекрасная. На кого не взгляни — или удовлетворённо улыбается, или смеётся. Треугольник чизкейка тоже выглядел прекрасно, и вкус не отставал. Но аппетита не было вообще. Джисон тяжело вздохнул и отложил вилку, которой ковырялся в креме последние пять минут. Феликс же, сидевший напротив, всё никак не мог оторваться от своего телефона и хихикал, как влюблённый дурак. Хотя, почему как? — Серьёзно, как ты это делаешь? — Что именно? — переспросил Феликс, не отрываясь от переписки со своим ненаглядным. — Ну… — замялся Джисон, почёсывая затылок. — Ваши с Хёнджином отношения… Пальцы Феликса резко замерли над экраном, а их обладатель уставился в ответ с нескрываемым любопытством. Щёки тут же загорелись смущением, поэтому Хан принялся бегать взглядом по залу кофейни, в которой они решили посидеть после пар. Слова прилипли к языку. — Наши отношения?.. — подсказал Феликс после удлинившейся паузы. Джисон нервно сглотнул и быстро запихнул в рот половину чизкейка. — Ну, как вы с ним ещё такие… — даже с набитым ртом говорилось чересчур внятно, — озабоченные? Лицо Феликса расплылось в сытой улыбке, он облизнул нижнюю губу даже и мечтательно возвёл глаза к расчерченному солнечными лучами потолку. — Не то слово, — промурчал парень. — Мы довольно часто проводим время вместе. Свидания в кино, аквапарках, лесу, лав-отелях. Куда захотим, туда и идём. — В свидания включается?.. — с намёком приподнял бровь Джисон. — Да, мы занимались сексом практически везде. Поверь, это того стоит. Вот недавно мы пришли на концерт, где- — Стой! — взвизгнул Джисон и моментально вжался в стул, когда на них повернулось несколько посетителей. Как бы его красные щёки их не ослепили. — Я не хочу знать, как и где вы спите друг с другом, — прошипел он Феликсу, который чуть ли не лопался от смеха. — А что тогда? — подначил друг и отпил свой кофе с килограммом взбитых сливок. — Мне нужно знать, вы планируете свою незаконную деятельность в общественных местах или нет? Договариваетесь в смысле? И всё. Всё! — В лесу никого не было, поэтому это не общественное м- — Феликс, — предупреждающе процедил сквозь зубы Хан. Друг закатил глаза, один в один как его парень. — Иногда планируем. Когда в лав-отель едем, например. Но чаще всего спонтанно получается. Говорить о сексе с Феликсом было… странно. Не страннее чем с Чонином могло быть, конечно. Но странно, потому что фантазией Джисона мама с папой не обделили. Парень сидел и молился, чтобы прижатые к щекам ладони смогли как-то впитать румянец. Конечно, такого не могло произойти. Но Хан был готов потерпеть дискомфорт несколько минут ради их с Минхо будущего. Мысли о нём не давали спокойно спать последнюю неделю. После того адекватного разговора в туалете их с Минхо отношения вышли на новый уровень — стали официальными. Но особо ничего между ними не изменилось. Касания всё те же: редкие на публике и такие братские. Недавно, например, в столовой Джисону начала строить глазки какая-то девушка. Минхо тогда сидел рядом и всё совершенно ясно видел, но только похлопал по плечу и отвернулся в другую сторону. В итоге пришлось отказывать неродившейся фанатке самому. Позже, тем же вечером, Хан не без обиды спросил — почему? И не получил внятного ответа, только «да ладно тебе, не заморачивайся» в комплекте с выжигающим все мысли поцелуем перед сном. Той ночью больше ничего не произошло. Вопросов бы вообще не было, если бы подобные сценарии не повторялись из раза в раз. Поначалу Джисон был искренне рад. Потому что где-то прочитал, что если отношениям необязателен регулярный секс — то отношения здоровые. Он уже был самым счастливым человеком во всей Вселенной, ведь мог владеть луной, согревать её ладонями, губами, ногами. Однако с течением времени в душу начали прокрадываться сомнения, что Минхо больше не хотел его так сильно. Вспоминая начало второго курса, Джисон действительно замечал, что сейчас они не занимаются любовью. Целуются только, и всё. «Почему? Со мной что-то не так? Я делаю что-то не так? Я надоел Минхо? Может быть он… хочет расстаться?» — вопросы не давали покоя ни единой минуты. Даже Минхо начал замечать подавленное настроение и подолгу ощупывал взглядом, подобно рентгеновскому излучению, задавал вопросы и котом придавливал к кровати по ночам, хотя любил личное пространство. Забота и помощь — скажут другие. Пытка аскезой — ответит Джисон. Парень поморщился и проткнул развалины чизкейка вилкой. Её кончики заскребли по стеклу тарелки. А потом по руке шлёпнула маленькая, но тяжёлая ладошка Феликса, обращая на себя внимание. — Ты чего дуешься, м? — с озорством тот заглянул в глаза. «От Ли Феликса никогда ничего не скроешь так-то», — раздосадованно напомнил сам себе Джисон и со вздохом отодвинул от себя несчастный чизкейк. — Ну, ты знаешь, мы с Минхо как бы… вместе. Феликс медленно опустил глаза на пальцы Хана, теребившие салфетку, а потом медленно вернулись обратно. Он терпеливо ждал продолжения, к несчастью. — И… — Джисон ущипнул зубами губу, — мне кажется, что мы и не вместе как-будто. Минхо ведёт себя по-старому. «Кроме поцелуев», — фыркнул внутренний всезнайка. Хан с трудом не поперхнулся под пристальным взглядом Феликса, но продолжил свою речь. — Т-ты его знаешь, он редко делится чем-либо, если прямо спросить. Сам только рассказывает. Я не расспрашиваю его, вообще ни намёка не делаю, но… мне кажется, что ему неуютно со… мной. Он… он будто хочет другого, может? А я не понимаю, чего. Хён вообще сторонится меня, когда всё идёт к… этому. То усталость, то голова, то несварение, — голос осип, выйдя из-под контроля. — Ничего уже не понимаю. Что мне делать, Феликс? В груди болезненно свело. Пальцы искрошили салфетку, а затем решили перейти к волосам. Запутались и застряли, пока Хан прожигал глазами дырку между бровями друга. В ответ Феликс не смотрел, пока не чмокнул губами и не поджал их обеспокоенно. — Мда, — категорично выдал он, а потом кивнул. — У тебя здесь что-то. Джисон скосил глаза вверх. Именно скосил, потому что пытался разглядеть свой лоб за бровями, как бы гениально это не звучало. Пальцы его просто до сих пор волосами заняты были и отвлекаться не собирались. Глазная гимнастика могла продолжаться ещё дольше, но Феликс, не выдержав, раздражённо застонал и от всего сердца решил помочь. У Хана аж в глазах потемнело, когда хрупкий палец с силой впечатался прямо в лоб. Нет. Прямо в мозг. — Пусто у тебя здесь! От неожиданности Хан выпал из реальности на несколько секунд. Просто сидел и хлопал глазами с разинутым ртом. — Или тут, — палец друга ткнулся в левую половину груди, туда, где сердце. А вот теперь было задето живое. Джисон возмущённо вскинулся, но Феликс ловко прервал тираду своим пальцем, прижавшимся к губам Хана. — Хён, — серьёзно сказал Феликс. «Хён», — эхом отозвалось в голове. Хён. Так Феликс называл Джисона только в самых крайне тяжёлых случаях. — Иногда ты ведёшь себя, как пятилетний ребёнок. Это твоё обаяние, конечно, но не тогда, когда нужно взять себя за яйца и. просто. включить. мозг. Палец Феликса уже давно не склеивал губы. Вместо него склеивали слова. Резкие, грубые, даже обидные. Но правдивые. Джисон уже не был уверен, из-за чего нагреваются щёки — злости или стыда. — Нет ничего страшного в том, чтобы спросить у своего парня: «Эй, ты меня хочешь?» — пискляво передразнил кого-то Феликс, взмахнув руками. — Тем более Минхо, который ради тебя на преступление готов, я уверен. Не сомневайся в себе, Ханни, ты один из самых горячих людей, которых я когда-либо встречал. А для Минхо ты давно как… как… красная тряпка для быка! Пользуйся этим, потому что добровольно он ничего не скажет, — Феликс ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. — Вы друг друга стоите. С одной стороны, щипало глаза. А с другой, лицо сводило желанием спародировать гордую физиономию друга. Джисон выбрал совместить приятное с полезным и скорчил гримасу Феликсу, параллельно смаргивая пелену с ресниц. Тот в ответ изобразил руками реверанс с змеиной улыбочкой. На мгновение вместо лица друга Джисон увидел лицо Хёнджина, из-за чего чуть было воздухом не подавился. — То есть, кхм, ты имеешь в виду, что… Я должен сексуально надавить на своего парня, чтобы он был со мной честен? — уточнил Хан, растерянно оправляясь от наваждения. — Нет! Поговори с ним! — отрезал Феликс. Повисла пауза, во время которой морщины Джисона стали ещё глубже. Мнений у него было много, эмоций ещё больше, а неуверенности — вагон и маленькая тележка. Столько всего могло пойти не так… — Ужасный план. — Эй! Я тебе тут вообще-то помочь пытаюсь! — обиженно взвизгнул блондин и надул губы. — Ты помог, Ликси. Очень помог. Я прислушаюсь к твоему совету, спасибо!

***

— Легко сказать… — едва слышно выдохнул Джисон, пока угрюмо разглядывал Минхо. Тот жевал яблоко на их общей кровати и лениво перелистывал страницы тетради. Две односпальные кровати они давно превратили в двуспальную, заваленную игрушками и плюшевыми пледами, застеленную бельём с Дэдпулом. От одного её вида Джисону уже хотелось свернуться в уютном гнёздышке самым интимным образом. Особенно, когда в комплект шёл Минхо в растянутых домашних штанах и его любимой майке, прикрывающейся целое ничего… Из Джисона вырвался звук, подозрительно похожий на скулёж. Минхо тут же поднял на него глаза с немым вопросом, на который внятного ответа не было ни у кого. — М? — пискнул Хан, криво улыбаясь подрагивающими губами. В ответ брови Минхо хмуро сошлись над переносицей. — Тебе нехорошо, дорогой? Джисон слишком быстро вдохнул и закашлялся, как курильщик с десятилетним стажем. Громко, с горящими лёгкими и пылающим сердцем. Слышать, как его причина вставать по утрам использует ласковое «дорогой», пока мозг и либидо Джисона пытаются свести друг друга с ума — тяжело. Мягко говоря. — Н-нет, нет, просто слюна не в то горло попала, — проблеял он и вскочил с пола, на котором валялся последние полчаса. Затылок кололо проницательным взглядом Минхо, но Джисон его игнорировал. Старший ведь, как и всегда, праздно наблюдал, не более. И понятия не имел, что творилось с Ханом. Серьёзно, сегодняшним утром старший банально перелез через него на кровати, чтобы пойти умыться, и всё. А Джисону пришлось провести лишние пятнадцать минут в душе, закусывая губу и жмурясь от удовольствия в тоскливом одиночестве. Или может?.. Может, Минхо знал. И подобным образом издевался над Джисоном, которому даже целоваться в щёку на глазах у людей до сих пор тяжело. Минхо развлекался. Сбегал сразу же, как только поцелуи становились глубже, прятал свои тёмные глаза, когда Джисон переодевался, а потом лапал за задницу и бёдра при каждой удобной возможности. Но как только из-под касаний начинали разлетаться искры — выключал электричество. Для него это забавная игра, целью которой было довести Хана до ручки. В груди заклокотало, а ноги, беспокойно чертящие на полу комнаты невидимые узоры, резко замерли. Минхо точно наблюдал за ним со своего места прямо сейчас. Голова, как болванчик, качнулась и упала вниз, пряча глаза. Тёмная же чёлка спрятала душу, которая растянулась в плотоядной улыбке. Пока Минхо веселился где-то далеко за своей непроницаемой маской, чертям Джисона было не смешно. А они тоже очень, очень хотели веселья.

***

— Ну и зачем мы здесь? Джисон не ответил сразу. Сначала включил удлинитель, который соединял паутиной компьютер, колонки, белую светодиодную ленту и другое оборудование. Потом смахнул невидимые крошки с кресла, упал в него, развернулся лицом к своему гостю и с зубастой улыбкой пригласил жестом присаживаться на короля звукозаписывающей студии университета — чёрный диван из кожзаменителя. — Я обещал подарить тебе кое-что, помнишь? — произнёс он наконец, когда Минхо упрямо остался стоять на входе. С переплетёнными на груди руками, надутыми губами и насупленными бровями Минхо был очень похож на некормленного кота. Джисон усмехнулся сравнению. А кот оскорбился ещё сильнее. Настолько, что его мордочка вытянулась и шерсть на холке встала дыбом. — Если это не три часа сна, которых ты меня лишил… — угрожающе зашипел Минхо, скалясь. — Тогда я покупаю тебе самое дорогое мясо, знаю, знаю, знаю, — затараторил Джисон. И, потеряв терпение, вскочил с кресла и подлетел к Минхо, чтобы обхватить его плечи и усадить на диван. Оказалось, что гору мышц, которой был его парень, самому сдвинуть проблематично. К счастью, гора сдвинулась сама. Не без многострадального вздоха, конечно. Близость кульминационной части плана заставляла кровь бурлить. Джисон прыгнул в кресло с ногами, откуда оборачивался на Минхо так часто, что закружилась голова. Хотя тот просто сидел в углу дивана с поднятыми в лёгкой заинтересованности бровями, с локтем на подлокотнике, широко раздвинутыми ногами, расслабленными плечами — не более. Пальцы по клавиатуре попадали через раз, буквы двоились, монитор ослеплял. Не отдавая себе отчёт, Хан совсем чуть-чуть начал задыхаться из-за того, что дышал слишком быстро. На мгновение в голову прокралось сомнение — а стоит ли? Вдруг Минхо не оценит? Осудит? Отвергнет? Треугольник курсора застыл над файлом «CloseHAN». Джисон сглотнул сердце, бьющееся в пересохшем горле. Вдруг сквозь шум в ушах пробился скрип кожзаменителя. — Теперь я понимаю, почему вместо дома ты иногда ночуешь тут. Действительно удобно… — под нос проворчал Минхо. Наверняка дул губы уточкой прямо сейчас, потому что, как бы по-взрослому себя не вёл, по-детски не любил проигрывать. Как назло (или счастье) убедить Джисона ночевать дома, а не в студии, если работа над музыкой ещё не закончена, у него ещё ни разу не получилось. Вспомнив розовые от смущения и раздражения щеки Минхо, которые никто за стенами 143-й комнаты даже представить не мог, Хан прикрыл глаза. А затем, не глядя, нажал на «play».

«Close» — HAN

Можешь рассказать о себе?

Я заметил тебя вдали.

Не хочу просто смотреть на тебя.

Да, просто расскажи мне о себе.

Слушая свой искусственно ухудшенный голос, доносящийся из колонок, Хан старался ни о чём не думать. Взгляд застрял на клубочке пыли возле компьютерной мышки. И только на нём. Только бы не на лице Минхо, глаза которого всегда были особенно громкими, когда рот молчал.

Я вижу, как ты идешь издалека,

Бесстрашно подхожу к тебе, чтобы заговорить с тобой.

Ты, как спортивная машина в тихом туннеле.

Твой громкий двигатель отзывается эхом.

Стены черного цвета

Теперь окрашены в твои цвета.

Это новое чувство поразило меня.

Губы в сотый, тысячный раз двигались вслед за строчками, выстраданными прямо из-под сердца. И, всё-таки, Джисон думал. О том, как сильно любил сейчас, в отличие от того первокурсника-продюсера, который только привыкал к первому в своей жизни соседу по комнате. В то время Минхо тоже привыкал в ответ, поэтому он понятия не имел…

«Имя? Возраст? Где живешь?»

Слишком много вопросов — я знаю, это грубо.

Позволь мне немного пересечь черту,

Ведь я только что сошел с опасного пути.

Я сделаю перерыв и буду смотреть на тебя.

Кончики пальцев истерично воткнулись в колени. Как же хотелось обернуться.

Знаю, что так неправильно делать на первой встрече.

Знаю, что я громкий.

Это потому, что я впервые чувствую такое.

Я не привык к этому, малыш.

Что бы я ни говорил, почему я такой?

Немногие, в число которых входили Феликс, Чан и Чанбин, знали изначальную цель написания песни. Мир прошлогоднего Хана крутился вокруг флирта, двусмысленных намеков, «случайных» касаний с однокурсницами (и не только, его вообще любые девушки привлекали, если они обращали на него внимание). Поэтому, пользуясь возможностью, Джисон начал писать трек. Он хотел водить потенциальных партнерш в студию, включать им свое творение, в течение прослушивания которого одежда бы вдруг чудесным образом падала с плеч и тела бы терлись друг о друга в любом доступном положении.

Мое сердце сходит с ума, малыш,

Даже если я изо всех сил стараюсь быть спокойным.

Мой дрожащий голос и мои неловкие движения.

Когда ты говоришь со мной, я становлюсь громким, даже если не хочу быть таким.

Но с течением совместно прожитых с соседом по комнате дней фокус внимания немного сместился в сторону дружбы. А затем далеко и надолго затерялся где-то между правым и левым легким «друга».

Это всё, что я скажу, даже если буду пытаться быть смелым.

Когда я смотрю в твои глаза, я замираю.

Всё это для меня странно.

Даже те чувства, которые я испытываю сейчас.

Всё это впервые для меня, но я жду продолжения, даже если нервничаю.

Название трека Джисон изменил легко. Близко, ближе, близость — только с ним. Но как же облечь чувства в буквы? Где найти правильные слова? Сколько бы не искал — буквы оказывались кривыми, грубыми. Не теми.

Твой силуэт среди толпы становится всё яснее.

Теперь ты — всё, что я вижу.

Я протягиваю руку в надежде прикоснуться к тебе,

В надежде, что я не одинок на этом тернистом пути.

В надежде, что это не просто мои предположения.

Иду по этому пути, словно по небесам, чувствуя дрожь, будто кто-то утешает и спасает меня.

Мир по краям расплывался, потому что глаза слишком долго не моргали. Джисон не мог позволить себе моргнуть. Он, как неуклюжий, напуганный зверёк, тонул в море карих глаз напротив. И, кажется, не дышал. Лишь сердце птицей билось в барабанные перепонки.

Хоть еще ничего о тебе не знаю,

Я не тороплюсь с этим.

Даже если это займет время,

Надеюсь, что мы сможем сблизиться.

Притворяюсь смелым, а внутри — просто трус.

Уголки губ Минхо мягко изогнулись в улыбке. На такие улыбки во всех фильмах отвечали поцелуями.

Мое опустошенное сердце впервые почувствовало тепло весны.

И прямо посередине расцвел цветок.

Прости, если обременяю тебя, но это просто потому, что

Я боюсь никогда не увидеть тебя больше, если упущу сегодня.

Они подались навстречу друг другу одновременно. Хан, оказавшись чуть быстрее, оседлал бёдра Минхо и обвил его шею руками. Изо рта вырвалось капризное мычание, когда пальцы старшего зарылись в волосы на затылке.

Я просто хочу узнать тебя поближе.

Можешь ли ты рассказать мне прямо сейчас?

Я хочу узнать о тебе больше.

— Поцелуй меня, хён. Пожалуйста.

Можешь ли ты рассказать мне прямо сейчас?

— Мгм, — промычал, приникая к губам, Минхо. Каждый поцелуй ощущался, как глоток кислорода в космосе, как конец непрекращающейся боли, как возвращение домой. Его вкус и мягкость вызывали внутри столько чувств, что они сводили с ума. Джисон не мог насытится, и будь его воля, то съел бы всего Минхо за один укус. Он захлёбывался желанием, мучаясь удушьем. Целовал, целовал и целовал бы вечность, не останавливаясь. Но вдруг с влажным звуком такие необходимые губы отстранились слишком далеко. Горящие лёгкие судорожно сократились, но Джисона волновали не они. Он жадно вгляделся в лицо напротив. Красные щёки, зацелованный, широко открытый рот, и томно прикрытые ресницами глаза. Взгляд сполз к подёргивающемуся кадыку. Голова, казалось, вот-вот и взорвётся. Хан хотел все и сразу. Слишком долго его не подпускали настолько близко. Беспокойные пальцы нашли своё место на упругой груди, а рот прижался к уголку родных губ, языком собирая общую слюну. Минхо в ответ вдруг напрягся и вцепился в предплечья. Джисон практически зарычал от злости. Нет. В этот раз просто отмахнуться от него не получится. Пальцы ловко скользнули вниз и накрыли пах старшего, сначала легко, а потом медленно увеличивая давление на твердеющий член. Реакция последовала ожидаемая. Хватка на предплечьях Джисона усилилась, Минхо уверенно пытался оказаться как можно дальше. Какая жалость, спинка дивана не давала ему этого сделать. — Хён, — позвал Джисон. Но когда в ответ не посмотрели, а продолжили ёрзать, парень на секунду потерял самообладание. Пальцы сомкнулись под подбородком Минхо и грубо вздёрнули его голову вверх. Этим Джисон испугал сам себя, а стоило увидеть расширившиеся глаза старшего, он тут же отдёрнул руку. Но ему не дали этого сделать. — Стой, — просипел Минхо, прижимая руку к своему горлу. Кончики пальцев Хана онемели, а позвоночник насквозь прошило разрядом тока. Минхо пожирал его тёмными, почти чёрными глазами, шумно дышал через рот и просил. — Чт- — выдавил шокировано Джисон и снова попытался убрать ладонь. — Не убирай! — резко, раздражённо вскрикнул Минхо, заставив вздрогнуть от неожиданности. Старший глубоко вздохнул, чуть откидывая голову назад. Так, чтобы рука Хана полностью накрыла шею, почувствовала, как двигается под кожей кадык. «Ему нравится», — набатом прогремело в опустевшей голове Джисона. — Тебе нравится? — тупо повторил за мыслями он. В ответ ресницы Минхо задрожали, а губы сомкнулись в плотную линию. В полумраке студии было трудно различить, но его щёки, кажется стали ещё краснее. И Хан всё понял без слов. Он медленно подался вперёд, не дыша, впитывая в себя каждую секунду этой нереальной реальности. — Неужели, — пробормотал парень, изучая напряжённые черты напротив, — всё это время ты провоцировал меня, — пальцы на нежной шее сжались чуть сильнее, выбивая из Минхо рваный звук, — избегал, — ещё сильнее, — игнорировал, — а потом давление пропало, — ради того, чтобы я сорвался и трахнул тебя в студии на диване, на котором побывало пол-университета? — шёпотом в гостеприимно распахнутые губы. Гортанный стон Минхо растаял в душном воздухе помещения. К счастью, к стенам были прибиты звукоизоляционные панели. Любой, кто проходил по коридору мимо прямо сейчас, даже истошный вопль не услышал бы. Да даже если бы и услышал — какая разница. Музыка есть музыка, а у Минхо очень мелодичный голос. — Ответь мне, — повысил голос Хан, нависая сверху. Будто через силу, Минхо открыл затуманенные глаза и сфокусировался. Его руки, раньше прижимавшие ладонь Джисона к шее, безвольно упали на диван. — Да, — едва слышно выдохнул Минхо и сразу заскулил, потому что Хан ждал этот ответ. Он знал, что не ошибался в отношении старшего. И его план сработал, пусть и не совсем так, как планировалось. Вместо разговора по душам Минхо отдавал больше, чем Джисон мог представить — власть. Грех ей не воспользоваться. Пальцы свободной руки крепко обхватили оттягивающий штаны Минхо член и начали ритмично сжиматься и расслабляться. А вторая рука продолжала удерживать шею старшего на месте. Это было нелегко из-за того, что Минхо заёрзал от удовольствия, издавая неприлично громкие звуки. Джисону было недостаточно. Он мечтал услышать, как муза кричит его имя. Собственная ширинка мгновенно вжикнула, резинка трусов давила под яйцами. Из-за кожзаменителя дивана стянуть одежду с ног Минхо получилось только с третьей попытки. Ситуацию не облегчило то, что Хан чуть не кончил из-за ярого протеста Минхо, когда пришлось на несколько сантиметров убрать руку с его шеи. А довольная улыбка старшего, когда пальцы вновь ограничили ему кислород… — Ханни! — оглушило обоих удовольствием. Джисон вторил Минхо стонами, уткнувшись в ямку между его шеей и плечом, слизывая пот, вдыхая родной запах, пока жёстко водил одной рукой по соединённым членам, а другой сжимал любимое горло. Смазки было так много, что она пошло хлюпала при малейшем движении. Перед глазами бегали разноцветные круги, Минхо пульсировал везде — под ладонью на шее, между одними на двоих рёбрами, на языке и зубах. Кажется, Хан что-то беспорядочно бормотал, пока поднимался губами от ключиц до щёк, а Минхо подставлял лицо и глубоко царапал спину под футболкой. И эта боль не отрезвляла, нет. Она подстёгивала двигаться быстрее, выкручивать запястье до предела. — Дорогой, я сейчас, я- — проскулил Минхо, выгибаясь в руках Джисона и закатывая глаза. Но Хан резко остановился. Не успел старший хотя бы пискнуть, как оказался вытянут в полный рост на диване, заключённый в клетку локтями по обе стороны от головы. Наблюдая за его растерянным и затраханным видом, Джисон не смог сдержать ликующей ухмылки. — Ну уж нет. Мы ещё не закончили, дорогой, — промурлыкал парень и двинул бёдрами. Минхо зарычал сквозь зубы, вплетая пальцы в волосы Джисона. Он набросился на него в поцелуе, как голодное животное. Грубо кусал, лизал и всхлипывал, пока Хан тёрся своим членом об его каменное возбуждение с каждым соприкосновением бёдер. — Чувствуешь, м? Голос Джисона срывался в урчание от усталости, но он даже не думал замедляться. Наоборот, его ладонь обхватила ягодицу Минхо, чуть оттягивая. Так пальцам было легче скользнуть к плотно сжатому колечку мышц. Кончики ласково очертили контур, на что старший задохнулся и замер с открытым ртом. — Никто раньше не трогал тебя там? — продолжал Хан, игриво улыбаясь. Тишина его не устроила, поэтому пальцы сильнее надавили на вход. — Говори, — чуть жёстче. — М-да… — простонал Минхо, дрожа и цепляясь за плечи младшего. Низ живота словно огнём обожгло, и Джисон не просто ускорился, а начал двигать бёдрами так, словно входил и выходил из тела под ним. Пальцы от входа пришлось с небольшим сожалением убрать, чтобы обхватить идеально круглые и упругие ягодицы. По сбивающемуся с ритма Минхо он понял, что конец близко. Оставалась самая главная часть плана. — Позволишь мне? — Да… — Разрешишь мне растягивать тебя долго, пока ты не начнёшь сходить с ума, а потом войти одним движением? — прорычал Джисон и прикусил сосок старшего через футболку. — Да! — сорвался на визг Минхо. Однако получилось так, что Джисон забыл кое-что очень важное. Они всегда сходили с ума вместе. Замок с двери, за которой прятались самые грязные, порочные мечты, с лязгом рассыпался на кусочки, когда старший закинул ноги ему на плечи, демонстрируя растяжку. Нет, дверь сорвало с петель напрочь. И Хан вжался ртом в солнечное сплетение Минхо, набирая безумный темп, говорил, говорил, почти не разделял слова. — Это будет грубо, я буду брать тебя, пока моё имя не станет твоим, а моё — твоим. Кричи, дорогой, кричи, чтобы все знали, что ты — мой. Только я могу кончать так глубоко, что ты не сможешь вымыть меня сам. — Да! Да-да-да, Джисон, пожалуйста! Под высокий вой пальцы, их одежду и оголённый живот Минхо расчертили белые струи. На несколько секунд мир вокруг перестал существовать. Лишь спустя пару десятков судорожных вздохов Джисон осознал, что повалился на Минхо. С беспокойством поднял голову от его груди. Однако тяжесть никого, оказалось, совсем не смущала. Старший умиротворённо улыбался и моргал осоловело, приходя в себя. На губах сама собой расцвела счастливая улыбка. Хан потянулся за поцелуем, параллельно приглаживая растрепавшиеся волосы Минхо и вытирая влагу под его глазами. И ничего больше не имело значение, когда его горячо целовали в ответ. — Я люблю тебя, — пробормотал в родные губы Джисон. — Я тоже тебя люблю, — с улыбкой во все по-заячьи большие зубы. — Но если ты ещё раз так сделаешь… — на самом деле, угроза была фальшивой. — Оооо, я сделаю. И не один раз, — игриво прищурился Минхо и обнял за плечи. — Я знал, что тебя всего-то нужно немного подтолкнуть. — Ты просто стеснялся нормально попросить. — Нет. — Да. — Нет! Ещё одно слово, и я расскажу Чану, что и кто сделал с его любимым диваном. — А я скажу, что ты тоже участвовал. И вообще, это Феликса идея. — Серьёзно? — Ну… частично его. Минхо звонко рассмеялся. В ответ Хан театрально закатил глаза. И весь оставшийся день, после генеральной чистки дивана в студии и стирки одежды в общежитии, совместного просмотра аниме под аккомпанемент перезаваренного чёрного чая и чипсов, с лица никак не могла сойти улыбка. Хорошо, что Минхо не нужно было её объяснять. На самом деле, слова двум взаимно любящим сердцам не нужны.