Комната №143

Я холодный грязный кот, который хочет домой. Он так хочет любовь, но не получит ничего.

А ты проходила мимо и забрала с собой.

Показала любовь, но потом отпустила.

«уход» — cold carti, DRUCY

Стук падающих на пол ручек и карандашей был таким же нестройным, как и тогда.

«У тебя ужасный характер и… это тяжело. Давай расстанемся»

Ровные строчки букв мялись под пальцами вместе с бумагой. Смысл написанного был когда-то важен и нужен. Но не сейчас.

«Да ты- ты- Ты ненормальный! С меня хватит!»

Слышать треск после глухого удара телефона о стену было парадоксально приятно.

«Под перерывом подразумевался конец. Нам конец, понял? Не ищи меня больше»

В кромешной темноте не видно собственных ног. А может, свисающая чёлка прятала лицо от внешнего мира так же, как и прижатые к лицу ладони. Давя всё сильнее и сильнее, они пытались вытянуть из этой тьмы. Но руки были не те. Да и существовал ли вообще кто-нибудь, способный спасти? Минхо отрицательно замотал головой. Он пытался проигнорировать вопрос, хотя в результате ответил на него. Но ответил странно. Перед глазами мелькали те, которые были близки в далёком прошлом. Шоколадные волосы до плеч, сладкие духи, нежные руки, добрые глаза. Ореховые кудри по подбородок, ехидный прищур, дерзкая грация. Смоляные пряди по пояс, томные вздохи, обтягивающая одежда. И губы. Выглядящие по-разному, но говорящие всегда одно и тоже. В то самое, последнее мгновение режущие словами одинаково глубоко. Конечно, было за что. И нет, Минхо не жалел себя, а принимал как факт. Принимал то, что не могли принять в нём другие. Он не доверял людям, даже когда впускал их в глубины сердца. Не доверял им, потому что не доверял самому себе. Недоверие перерастало в злость, что жила в нём, как в спящем вулкане, и ждала последней капли. Кап. И круги превращались в цунами, что сносило всё на своём пути. После гладких кремовых стен, пропитанных светом и радостью, оставались лишь руины, на которых плашмя лежали тишина и отголоски прогрохотавших слов. «Я же говорил», — неизменно шипел змеиный клубок в голове. Минхо уже слышал это. Не единожды. Но почему-то именно сейчас яда в венах стало больше крови. Он скрючился, сидя на краю кровати, и с нажимом растёр солнечное сплетение. Как бы крепко он не сдавливал зубы, сквозь них просочился замученный стон. Потому что: — Н-но, я люблю твою личность. Потому что ответом на «я делаю тебе больно» было: — И что с того. Мне всё равно, потому что… Потому что я люблю тебя. Потому что… — А ты меня. Джисон. Из всего многомиллиардного населения Земли Минхо хотел быть спасённым им. И так же сильно хотел спасти его. От себя спасти. От воспаления лёгких после своей ледяной любви. — Это ради тебя, Ханни. Всё для тебя. Благоговейный шёпот сморщился и потёк по щекам слезами. Минхо даже не хотел их вытирать. Знал, что бессмысленно. Когда волны за прорванной плотиной обретают свободу, остаётся лишь ждать. Спустя время всё успокоится и придёт в норму. Точно. Всегда приходило. Но не в этот раз. Волны продолжали бушевать, когда встало солнце. Минхо не помнил, чтобы действительно спал. Не нужно было смотреть на себя, чтобы понять, насколько плохо он выглядел. Глаза болели, опухшие веки еле двигались, в виски словно вкручивались тупые гвозди. Всё, чего он желал, было вжаться лицом в подушку и не двигаться примерно вечность. Однако подушка пахла Джисоном, вся кровать и, кажется, даже стены им пахли. Здесь, в 143-й комнате, что стала домом, невозможно было забыться. Так что мозг искал освобождения за родными стенами в чужих. И Минхо заставил себя встать и собраться в университет. На автомате дошёл до нужной аудитории и, полностью игнорируя окружающих, свалился на первый попавшийся стул. Утреннее солнце косо освещало половину помещения. Кто-то стоял и разговаривал, кто-то шуршал учебной макулатурой, кто-то вообще повторял хореографии под музыку. Свет до Минхо не доползал, в отличие от звуков. Казалось бы, будничный гомон, но чувствительные уши уже готовы были отслоиться от головы. Каждый смешок или вскрик откликался дискомфортом, который перетекал в тихую злость. Борющиеся с внутренним ором зубы заскрипели от натуги. И тут же за ними повторили ножки соседнего стула. А потом материализовались глухой звук падающего тела и мученический стон. Минхо раздражённо повернулся к нежеланному соседу и упёрся взглядом в… Хёнджина? Не то чтобы он не знал, что у них сейчас совместная пара. Он знал. Поубавило пыл другое. Хёнджин выглядел ужасно, просто отвратительно, наверное хуже самого Минхо. Звезда университета словно упала лицом в муку сначала и следом щедро размазала под глазами пурпурные тени. Всю картину дополняла криво лежавшая чёлка. Даже она будто побледнела. Круто они со стороны смотрелись. Два призрака с мешками, лопнувшими капиллярами и депрессивным настроением. Минхо кашлянул-усмехнулся про себя и хмыкнул в реальности. Хёнджин не шевельнулся, продолжая смотреть сквозь парту. — Тяжёлая ночка? — дёрнул уголком губ Минхо, пытаясь изобразить улыбку. В ответ на нём медленно остановился абсолютно пустой взгляд. Изображать веселье расхотелось. — А сам то, — парировал Хван, мельком дёрнув зрачками из стороны в сторону. — Наверное, Джисон спать не давал? Хёнджин поддел в своей обычной манере, но подвижная мимика стала неживой. Чужая ухмылка превратилась в болезненный оскал, который и не думал касаться глаз. Минхо поджал губы, чувствуя клокотание в груди. — Хватит пихать его в каждый наш разговор, — процедил шатен и порывисто отвернулся, хватаясь за рюкзак и начиная рыться в нём. Ему не надо было ничего повторять или писать перед занятием, но руки требовали направить эмоции хоть куда-нибудь. Иначе начал бы требовать язык, а это намного хуже. Хёнджин же прямо напрашивался на роль груши для словесного битья. — Хм, трудности в раю, — пробормотал парень себе под нос. Слишком громко, чтобы Минхо не услышал. Лавовый пузырь в груди лопнул, и за ним с хлопком на пол полетел рюкзак. Минхо зажмурился и сцепил пальцы под подбородком, опираясь локтями на стол, судорожно вздохнул в попытке сбавить агрессивный градус. Хёнджин выдохнул тоже. Но это был не раздражённый выдох, а усталый. Стул снова недовольно скрипнул, когда друг откинулся на спинку. Минхо справлялся из последних сил, считая от одного до десяти уже третий раз. И всё ради того, чтобы все старания обесценились одной фразой. — Да поговорите уже, а. — Блять! — звучно выругался Минхо и с чувством грохнул ладонями по парте. Кто-то в аудитории испуганно ойкнул, и зазвенел звонок. Минхо хотелось схватить Хёнджина за грудки и как следует донести свою «нетрогайменя» мысль, но всё, что он сейчас мог, это утробное рычание, пока студенты рассаживались по местам и здоровались с пришедшим лектором. Минхо прожёг Хёнджина взглядом, пытаясь добраться хотя бы так. А друг продолжал лежать на стуле с прикрытыми глазами, словно не вздрогнул всем телом секунду назад. Неторопливо причмокнул ртом, в котором сейчас идеально бы смотрелась пачка салфеток. «Издевается, хорёк грёбанный», — пророкотал про себя Минхо, который даже не думал отступать. Уже была объявлена тема занятия. Новая, к слову, и её неплохо было бы послушать. Но бой до сих пор шёл. Один пронзал другого взглядом, пока другой стойко игнорировал. Прошла минута, две. На третьей черноволосый боец начал сдавать позиции. Заёрзал, покусал губы, его ресницы задрожали. И, в конце концов, распахнул глаза и дерзко встретил оружие соперника. К сожалению, ранее нужные приготовления не были совершены. Ииии… Сокрушительная победа Ли Минхо! — Что пялишься, — недовольно сказал Хёнджин и сложил руки на груди, глядя исподлобья. — Повтори, — произнёс чётко, как приказ. Хёнджин озадаченно нахмурился. — Что пялишься?.. Минхо отрицательно дёрнул головой. — Нет, до этого. — Эм… — Хван почесал за ухом. — Поговорите уже? — Мгм, — отстранённо мыкнул шатен и опустил голову вниз, взглядом упираясь в сложенные на пахе руки. Парочку окутала тяжёлая и относительная тишина. Относительная, потому что лекция всё ещё шла, но где то там, далеко. Здесь же Минхо пытался справиться с всполошёнными мыслями. Так легко их давно не тревожили. Единственная фраза, предложение, в котором простоты и логичности было больше, чем букв. Поэтому сложнее было понять и признать причину, по которой до сих пор они с Джисоном не… поговорили. Просто успокоились и открыли рты, напрягли голосовые связки с языками и услышали друг друга. Причина очевидна. — Я идиот, — прошептал Минхо. Вдруг стыд за себя окатил ледяной волной. Сосуды расширились, и к лицу прилил жар. Мало того, что Минхо отвратительно поступил с Джисоном, полностью проигнорировав его чувства, так ещё и на Хёнджина злился ни за что. Пальцы рук сцепились с такой силой, словно то ли слиться в единое, то ли оторвать друг друга хотели. Минхо поднял голову и посмотрел на Хёнджина взглядом, в который вложил все сожаления и мольбы о прощении. С такой самоотдачей, что брюнет не успел поймать упавшую челюсть, а только отшатнулся и оторопело захлопал глазами. — Я был не прав. — Аааа… эээ… Ладно… — кое как выдавил Хёнджин и замотал головой, пытаясь сбросить наваждение. Но сбрасывать было нечего. Парень внимательно изучил Минхо с головы до пят и аккуратно наклонился вперёд. Как будто к дикой кошке подкрадывался. — И… в чём именно ты был не прав? — озадаченно спросил Хван, выделяя «именно». На лице Минхо не дрогнуло ничего, кроме левого века. — Я не должен был быть мразью по отношению к тебе, — он нервно сглотнул и отвёл взгляд. — К тебе и к Джисону. — О, — только и выдал паузу спустя Хёнджин. Неловко усмехнулся и прикусил губу. — Ну, бывает. Всё в порядке. Я имею в виду между нами, насчёт вас с Джисоном… Договорили плечи, которыми Хёнджин пожал в жесте «без понятия». Минхо впервые за долгие часы стало чуть легче на душе. Он вернул другу благодарную улыбку и глубоко вздохнул. — Спасибо, — тепло сказал Минхо и похлопал Хвана по плечу. — Пф, да ладно те, — отмахнулся тот, розовея. — А с тобой что? — вдруг спросил Минхо. Хёнджин, не ожидавший подобного, аж поперхнулся. Застыл на мгновение, пожевал губы и, в конце концов, посмотрел с тем тоскливым смирением, которое может испытывать пациент, думавший, что растянул лодыжку, а на самом деле получивший трещину в кости. — Просто нашёл смелость начать разговор, который может стать последним, — брюнет склонился над партой и провёл пальцем по бледно-голубым клеточкам на листке тетради. — Но я знаю, что справлюсь. Всё будет хорошо. Хёнджин быстро повернул голову к Минхо, игриво подмигнул и тут же отвернулся обратно. Это было мило, поэтому шатен негромко захихикал и тыкнул друга в бок. — Конечно, — хмыкнул… — ЛИ МИНХО!!! Я ВАМ СЛУЧАЙНО НЕ МЕШАЮ? — Ох, блять. Пусть ему сделали выговор и выгнали из аудитории (впервые за год, кстати), Ли Минхо зато точно знал, что теперь делать. И, как и его несносно-любимый друг, планировал справится. «Ради нас Джисон. Пусть ради нас всё будет хорошо»

***

— Он пьёт уже третий час, я не знаю что с ним делать, хён! Чьё-то нытьё над ухом раздражало так же, как и комариный писк душными летними ночами, когда приходится открывать окно, даже если оно без сетки. К счастью, этот писк был единственным, что распознавал мозг. — Ага, ввалился ко мне сразу с пакетом. Разбудил полдома сразу! Повезло ещё, что родители уехали. А если бы они тут были, то что? А? Что, хён? Видимо, комар запаниковал в замкнутом пространстве и начал биться об стены. Сто процентов комната из-за этого шатается. — Ллогика! — собственный язык вообще таковым не ощущался, но что-то внятное всё же получалось. — Хён, пожалуйста, приезжай. Мне в школу через четыре часа, помоги, ну хёёёён. Послышались какие-то шаги, стуки. Комар притих. Ну, или нашёл себе жертву. «Надеюсь, не меня», — плавно проплыло в голове, которая, к слову, сама словно плыла. Как призрачный корабль, не имеющий ни одного человека на борту, в полной тишине и одиночестве рассекающий воду надвое. Вот бы путешествие никогда не заканчивалось, ммм… Губы сладко причмокнули. — Так что с ним? — Не знаю, он не говорил и уже был пьяный. Просто открыл бутылку, включил Аю и начал петь и плакать. У меня получилось выключить музыку, но он до сих пор поёт. Вот, слушай. По обоим бортам корабля мелькали переливающиеся чешуйками хвосты, густой воздух содрогался от восхищения перед очаровывающим пением сирен. Мелодия была знакомой и любимой, невозможно не подпеть. — Мда, хорошо, что не плачет хотя бы. Вдруг из тумана выскочила скала. Страшнее и неожиданнее, чем самый первый в жизни скример. Дрожью аж до костей пробрало. А потом досадой, потому что обойти препятствие времени уже не было. — Джисон! Эй, Хан Джисон, в себя приди! Параллельно с голосом, принадлежащим, наверное, пресловутой скале, раздался треск рухнувших мечт призрачного корабля. Комната второй раз за пять минут пошла ходуном, но зато теперь стало понятно, почему. Кто-то настойчиво тряс за плечо. Мышцы шеи с трудом напряглись и приподняли голову. Разлепив веки, можно было ожидать увидеть кого угодно, но точно не его. Ким Сынмин собственной персоной возвышался рядом с переносным столиком, из которого получилась такая удобная подушка… Джисон грустно вздохнул. — Мммчтооо, — выдавил он и прищурился, пытаясь сделать нарисовавшийся силуэт чётким. — Это мне нужно спрашивать! — возмущённо ответил Сынмин и порывисто сел напротив, заглядывая в лицо. — Что случилось? Джисон поморщился от обеспокоенных ноток в чужом голосе. — Да ничё, — икнул он, потянулся всем телом и зашарил глазами вокруг в поисках градусной добавки. — Нет, — жёстко отрезал Сынмин. — И ты сам знаешь, но думаешь, что хорошо врёшь. Из горла вырвался раздосадованный стон, в котором виноваты были спрятавшиеся куда-то бутылки соджу. Их же семь было, он точно уверен… Взгляд на секунду зацепился за хмурого Сынмина, но тут же высвободился. — Вот видишь, — смирённо сказал комар. «Ой, то есть Чонин», — мысленная поправочка развеселила Джисона и он захихикал в ладонь. — Совсем чокнулся… Хён, можешь его отрезвить как-то? Мне немного стрёмно… — Ооо, сейчас всё будет. На периферии блеснуло зелёное стекло. Джисон хищно улыбнулся и потянулся руками через столик к затаившимся под стулом бутылкам. — Мммои хорошие, а нук-ХА! Что-то ледяное припечатало по лицу так, что все чувства выбило разом. Потеря равновесия была самой болезненной, особенно в районе затылка. Но нервы от боли вдруг разом активизировались и вздёрнули правую руку к недо-лицехвату. Джисон сдёрнул мокрую тряпку с лица и тупо уставился на неё. — Полотенце?.. — промямлил он. — Ну как, очнулся, бухая красавица? — насмешливо сказал Сынмин и склонился над ним. Джисон несколько раз моргнул и с кряхтением приподнялся на левой руке, садясь. Хотел согнуть колени, но они больно ударились о дно столика. Шипение ещё рьянее разворошило мысли в черепушке. Точнее, воспоминания. Как Джисон завалился в первый попавшийся круглосуточный, как замёрз на автобусной остановке и решил согреть себя купленным почему-то соджу, как вдруг оказался рядом с домом Чонина. И вспомнил, почему на самом деле убивал нейроны в мозге спиртом. Чтобы забыться. Не помнить, как Минхо разбил ему сердце. Пустоту в левой половине груди прострелило болью. Джисон машинально прижал к ней правую ладонь, в которой было пропитанное холодной водой полотенце. Он скривился, но руки не отнял. Физический дискомфорт было легче переносить. — Зчем, — процедил Хан сквозь зубы и зло уставился на Сынмина. Из-за его спины напряжённо поблёскивали глаза Чонина. — Вышвырнул б меня и вссё, — добавил, в этот раз обращаясь к Яну. Тот возмущённо вскинулся и вышел вперёд, упирая руки в бока. Весь его вид пылал оскорблённым достоинством. — Ага, и прямо в мусорный бак! — в повышенных нотках голоса Яна были и укор, и обида. Джисон мгновенно сдулся, почувствовав вину. Он настолько к ней привык, что сперва не обратил внимание. Сегодня вообще был виноват во всём, и искренне верил в это. — Прости, — прохрипел Хан и опустил глаза на прижимающееся к сердцу полотенце и расползающееся вокруг него мокрое пятно. Глаза щипало, но слёз больше не было. — Да ладно… Всё в порядке, — тут же остыл Чонин. — Джисон, — подал голос Сынмин. Тот взглянул на него исподлобья. — Так что стряслось, скажи честно, а? Джисон в ответ поджал губы и отрицательно замотал головой. Отвратнейшее чувство жалости к себе затопило каждый дюйм. И последнее, чего хотелось, это чтобы сейчас кто-то эти дюймы пожалел. Повисла пауза. Джисон бы всё отдал ради того, чтобы она висела вечно. Но у него не было ничего, поэтому тишину прервал тяжёлый выдох Сынмина. — Мне кажется, я знаю, — спокойно сказал он. Каждая мышца в теле мгновенно окаменела. Лёгкие перестали дышать. — Ты поссорился с Минхо. Первыми отреагировали мышцы лица, скривившиеся на чужую догадливость. Благо, что из-за опущенной головы этого никто из присутствующих не заметил. Вторым по счёту стало упрямство, которое собрало все оставшиеся моральные силы в кулак и ударило по такой нежеланной сейчас правде. — С чего ты взял? — глухо проговорил Джисон. Это должен был быть нокаут. — И точно такой же вопрос ты мне задал прошлой осенью, когда я нашёл тебя на пороге перед моей квартирой пьяного, настойчиво игнорирующего звонки Минхо. Насколько я помню, тогда проблема было в… в эмоциональном выгорании, точно! Экзамены и стресс, все дела. Удар не прошёл. — Бляттть… Замученный стон размазался по прижатым к лицу ладоням. Вдруг так он сможет защититься от контратаки?.. — Хён, поделись с нами. Станет легче… — просяще сказал Чонин, почти умоляюще. Нет. Защищаться было поздно. Джисон проиграл этот бой. Грудь сдавило. Не морально, а физически. Дышать стало тяжелее, вдохи и выдохи шипели на коже ладоней. Хотелось убежать отсюда, исчезнуть отовсюду. Чтобы о нём забыли, не трогали и не расковыривали свежие раны вопросами. Джисон понял, что его бьёт дрожь, вдохи и выдохи сменяют друг друга с нездоровой скоростью. «Гипервентиляция…» — проскользнуло в отключающемся мозгу. — Так-так, а ну-ка! Сильным, уверенным движением его руки отстранили от лица. И тут же на рот легла ладонь, плотно прижимаясь. — Дыши носом, Ханни. Дыши, давай. Вдох… Выдох… — вкрадчивый голос заглушил безумный стук в ушах и заставил сфокусироваться. Ноздри машинально втянули кислород. Сначала плохо, но с каждым разом всё лучше и лучше. Дыхание начало успокаиваться, пока не замедлилось совсем. В потемневших глазах стало светлее. Только голова кружилась, а ещё онемели кончики пальцев, вцепившиеся в спасительное тепло чужой кожи. — Легче? — спросил Сынмин. Это ему принадлежали голос, ладонь, внимательные глаза. Это он без раздумий спас от потери сознания. Благодаря ему Джисона стрелой прострелило осознание — незачем молча страдать про себя. Нервам вернулась трезвость. Джисон почувствовал успокаивающие поглаживания по плечу. Это был Чонин. И осознание пополнилось — незачем молча страдать про себя, когда с ним хотят разделить боль. В ответ на слабый кивок Сынмин убрал ладонь ото рта. Хан вытер слюну с подбородка и неуверенно посмотрел на друзей. Слева умостился Чонин, сев по турецки, а Ким справа. Они оба искренне мягко улыбались. И Джисон не смог не улыбнуться так же. — Твой внутренний мизофоб ещё жив вообще? — криво усмехнулся он, кивая на блестящие от влаги пальцы Кима. — Поверь, он привык, — закатил глаза тот и легко вытер руку о джинсы. Чонин легко хихикнул. Джисон перевёл на него взгляд и отзеркалил смешок. Но искорки в глазах Яна были недолго. Они быстро потяжелели и обрели тот несвойственный его возрасту оттенок, который Джисон уже видел пару дней назад в кафе. — Хён? Это то, что я думаю? Джисон нервно сглотнул и забегал глазами по лицу напротив. Видимо, такого для ответа было достаточно. На скулах младшего заходили желваки, верхняя губа на секунду хищно обнажила зубы и тут же сложилась с нижней в тонкую белую линию. — Я за уткой, — с явно сдерживаемой яростью выпалил Чонин и дёрнулся вверх, чтобы встать. Сынмин и Джисон отреагировали моментально, но по-разному. — Чё?.. Какой ут- — НЕТ! Резким движением Хан дёрнул Яна обратно на пол и тут же схватил парня за плечи, не давая сделать необдуманное. Потому что Ян мог. И испуг был основателен. В памяти до сих пор была жива история, в которой агрессивный прохожий остался без клока волос, потому что не понял с первого раза. Уж пригрозить милой уточкой на ножике Чонин точно мог, Джисон не сомневался. — Никаких уток, понял? — твёрдо сказал Джисон и усилил хватку для убедительности. — Тц, — Чонин искривил губы — Ладно. Пока ты не попросишь. Джисон не смог сдержать шумный выдох и отпустил чужие плечи. Их хозяин того же удовлетворения не испытывал, но недовольство всё же решил направить на дырку в пижамных штанах. — Эм, ребят? — неожиданно подал голос Сынмин. Джисон аж вздрогнул. — А теперь по-корейски, будьте любезны. В ответ на вскинутые над очками брови Чонин лишь пожал плечами и кивнул на Джисона. Мол, кто мешает карты, тот и раздаёт. И даже не поспоришь. — Ха… Короче… Краткость — сестра таланта, говорили они. Не беги вперёд поезда, говорили они. Джисон бы ответил пару очень ласковых эвфемизмов, но его мыслительная работа сосредоточилась только на контроле эмоций и сокращении растянутых гласных. За всё время рассказа он ни разу не взглянул на слушателей, боясь потерять контроль и банально сбежать. К счастью, никто не перебивал и не торопил. Или к сожалению. Потому что концовка, как наковальня, в итоге прогремела в воздухе и, кажется, пробила где-то дыру. Где именно, Джисон понял, когда поднял глаза. Если бы под рукой были бумага и мелки, можно было бы нарисовать две пары выпученных глаз с маленькими зрачками, под которыми шокировано открылись рты. Это было бы идеальной иллюстрацией того, что увидел Джисон. — Пиз- — -дец. Людей объединяют не травмы, а эмоции. Различает же скорость, с которой люди с этими эмоциями справляются. — Так… — прочистил горло Сынмин и сжал переносицу пальцами. — Минутку, мне нужно переварить. — А мне… мне не нужно, — слабым голосом сказал Чонин, смотря прямо в душу. — Всё понятно. Прости, хён, но вы оба… идиоты. Джисон не обиделся. Он и не мог от усталости. Все, что в нём оставалось, выжала соковыжималка, в которую он добровольно забрался и которую собственноручно включил. — Мгм, — кивнул Сынмин и проморгался, собираясь с мыслями. — Подытожив то, что мы, кхм, услышали, напрашивается такой вопрос… — блики на поверхности чужих очков на миг скрыли пронзительные глаза. — Помнишь, как ты помирился с Минхо в прошлый раз? Такой неожиданный вопрос чуть сбил с толку и всколыхнул мутную гладь напряжёнными волнами. Память же осталась той же, ничуть не пополнившись. — Нет, — выдавил Джисон и машинально потянулся к запястью из-за нервов. Он пытался там нащупать браслет, который снова забыл дома. Нет, в общежитии. Пальцы свело. — А я помню, — как ни в чём не бывало продолжил Сынмин, ожидавший подобный ответ. — Тогда Минхо приехал к тебе, потому что я его попросил. И, представь себе, вы поговорили. Дрожь ударила изнутри под дых, заставив тело окаменеть от… ужаса. — Нет. — Что «нет»? — Сейчас по-другому. Просто… Нет, сложно. Очень сложно, — голос вздрогнул вместе с сердцем. Пальцы в поисках хотя бы какой-нибудь поддержки вцепились в волосы. — Мне- Мне- Договорить не дали обнявшие руки. С обеих сторон согрело родное тепло, тут же магически успокаивая. — Страшно, — с улыбкой проговорил Чонин и прижался щекой к плечу. — Тебе страшно, хён. — И это нормально, — мягко ущипнул за второе Сынмин. Из горла вырвался всхлип. Перед глазами поплыло, в носу защипало, и Джисон не успел удивиться, как веки обожгло водой. Внутренняя дрожь вышла наружу. Хотелось согнуться к полу от разрывающего душу чувства, но две пары рук не дали спрятаться вновь. Эта бескорыстная поддержка добила окончательно. И пока Джисон рыдал навзрыд, сильнее, чем когда-либо в жизни. Пока в голове не потемнело насовсем, тихий шёпот окутывал, как одеяло, защищая, уверяя. Даря надежду. — Поплачь сейчас, чтобы стало легче завтра. Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо… Ты сильный. Ты справишься.

***

Вторая холодная ночь. Сна ни в одном глазу, только тьма клубится и клубится под шторой, ползёт дальше, пока не добирается до головы. Которая на полу, как и все остальные части тела. Нагретый за день город остывал, делясь жаром с домами напоследок. Лёгкие дуновения ветра проникали в форточку и лёгкими касаниями остужали виски. Паркет под спиной помогал лучше. Тут, лёжа на полу, Минхо не боялся заболеть. Его больше пугали вязкие мысли, из которых никак не получалось выбраться. Он думал о прошлом, настоящем и будущем. О Джисоне. Первая встреча, такая глупая в хорошем смысле. Привыкание друг к другу со смущением и недовольством, потом удочерение их общих традиций. Вечера аниме, инсулиновые бомбы из крема и шоколада перед сном, проверка новых кафе, встречи в университете, пусть и на минутку, разучивание несложных связок и фристайл под бит из интернета. Каждая деталь плотно цеплялась к другим, которые формировали сердце, что долго и рвано билось в груди. Минхо запретил концентрироваться на самом себе. Знал, чем это закончится, и не хотел лишаться хотя бы той непрочной решимости нормально, как раньше, поговорить с Джисоном. Как-то же они подружились? Ну и ладно, что тогда была дружба, а не… Слово комком застряло в горле, вынуждая сглотнуть. Да, сейчас между ними совсем другие чувства. А если обобщить, то одно единственное — сладкое и горькое, распаляющее и леденящее, оголяющее в той невыносимой степени, когда хочется и раскрыться больше, и схлопнуться до маленькой чёрной точки одновременно. Перед глазами возникла знакомая точка, что за секунду породила самый мощный взрыв во Вселенной и сама стала центром этой самой Вселенной. Есть ли что-то общее? Минхо без понятия. Сегодня он не способен логически рассуждать на нелогичные темы. Они вместе с тоской лежат на полу и проваливаются в трепетную фантазию об объятье, пахнущем цитрусовым гелем для душа. Если бы Джисон был здесь, это было бы правдой. — Размазня, подъём! Во второй половине тех же суток, вечером, Минхо гонял по танцевальному залу первокурсника, которому по доброй воле решил помочь с домашкой по хореографии. Себе он тоже оказывал бесценную услугу — отвлекал мозг от души. — Да сколько раз тебе повторять: сначала ноги, потом руки. Ещё раз сначала. Минхо был так занят слежкой за уже раз десять пожалевшем о прошлых решениях учеником, что внезапный громкий звук позади заставил живот поджаться. — Кхм, — нарочито громко кашлянул знакомый голос. — Минхо-хён? Минхо сразу же обернулся к… Феликсу? Зачем он здесь? Уж точно не потренироваться. Только если… На губах расцвела добрая улыбка, которая превратилась в ехидную сразу после отбитых в приветствии ладоней. — Хёнджина ищешь? — тыкнул наугад Минхо и хитро прищурился. Как оказалось, попал прямо в глаз. — Ох… — Феликс смущённо поджал губы. — Да. Не знаешь случайно, где он? — Скорее всего дома, — пожал плечами Минхо. — Могу дать тебе его контакты, чтобы позвонить или написать. — Нет, нет, не надо, спасибо. У меня есть, — замахали руками в ответ. Не в первый раз в танцевальный зал приходят в поисках Хёнджина. И Минхо привык разворачивать их куда подальше, но Феликс — другое дело. Появился неожиданно, нервный, краснеющий при одном упоминании имени Хвана. Ищущий. Минхо уверен, что Хёнджин бы никогда не выглядел так мило, спрашивая о ком-то. Скорее жутко. И эта разница забавляла. — Окей, — мягко кивнул Минхо. — Я пойду тогда, спасибо ещё раз, хён! — Феликс ярко улыбнулся и попятился к выходу. Вдруг грудь свело. Не физически, нет. Морально. Потому что Минхо тоже хотел найти. Найти Джисона. Но… было пока рано. Всё ещё болезненно пульсировали грубо обнажённые чувства, что спровоцировали ничто иное, как страх сделать ещё хуже. Не только Джисону, но и себе самому. Им обоим нужно выдохнуть, перед тем как сделать прыжок. Но ведь никто не запрещает дать перед этим знак, что всё в порядке? И Минхо не придумал ничего лучше, чем странный намёк. Ох, ему нужно поработать над фантазией… Тот, с кем Джисон был очень близок, сразу обернулся на оклик. — Феликс, скажи мне, с Джисоном всё в порядке? — Минхо старался выглядеть равнодушным, очень старался. — М? — озадаченно спросил парень. — Да всё как обычно вроде, а что такое? «Конечно, как обычно. Ты же не грохнул меня в первую же секунду», — мысленно поморщился Минхо и быстро сморгнул сухость под веками. Как же хотелось отмотать время наз- «Зад. Пошёл ты в задницу», — обрезало сознание и твёрдо положило на язык нужные слова. — Ничего… Просто передай ему, что я починил его браслет. Как только прозвучала последняя буква, Минхо почувствовал, как онемел корень языка. Он машинально сглотнул и постарался втянуть побольше воздуха носом, не делая рваных пауз. Да, прозвучавшая чушь отняла много смелости, которой и так кот наплакал. С браслетом всё в порядке, он лежит на тумбочке дома, на самом видном месте. Но с тем, что олицетворяют рождённые вулканом камни, нет. И просто… хотелось, чтобы Джисон знал, что всё может быть починено. Что дорог. Что в жестоких словах, сказанных Минхо, на самом деле ужасно мало правды. Зубы сводило от задавленных извинений. Каким бы Минхо придурком не был, он был честным придурком. И прощения попросить должен, глядя в огромные блестящие глаза того, перед кем провинился. — Передам, — уверенно кивнул блондин и улыбнулся. — Пока! — помахал он на прощание. — Удачи тебе. Минхо ответил на улыбку такой же, но она не тронула глаз. Он уже переживал. Представлял выражения лица Джисона, когда Феликс передаст ему сообщение, как тот скривится от отвращения, разозлится, озадачится или расстроится. Пытался представить течение его мыслей, чувств, желаний. Тот относительно умиротворённый настрой, который скорее на заморозку походил, пропал без следа. И свою привычную маску было труднее натянуть. К счастью, уже успевший задремать на полу ученик ничего не сказал. Только смотрел на секунду дольше. Из-за вредности или ещё чего комплекснее, Минхо принялся гонять его с удвоенной силой. Сам тоже присоединился, мысленно уповая на то, чтобы измотать себя до бессознательного состояния. А потом спать в холодной комнате и не видеть сны. Спать, спать, спать.

***

Кто-то разбудил утром. Кто-то торопил, пихал в руки одежду, ставил перед носом тарелку с поднимающимся оттуда паром. Кто-то шёл рядом. Кто-то прощался, кто-то приветствовал. Десятки знакомых размытых лиц. Взгляды, голоса, касания не могли проникнуть сквозь оболочку вакуума. Отдалённо хотелось обратного. Однако вакуум моментально душил всё, что не являлось пустотой. Джисон казался чужим самому себе. Тело отвергало его, как инфекцию. А реальность не подходила для жизни. Он действовал по привычной программе, как робот. Молчал, отвечал, когда просили, смеялся, когда все смеялись, двигался по инерции. Не думал и не чувствовал. Каким-то образом в один момент фоновый шум стих. Окружили обитые акустическим поролоном стены. Тут скрипела кожа чёрного дивана, когда Чан устраивался поудобнее. Ровно гудел компьютер. Лишь здесь, в пропитанном музыкой душном воздухе, вдруг стало легче. Чан неторопливо комментировал домашку от Пак Чинёна, а Джисон слушал, изредка подавая голос. За столом, ссутулившись, сидел Феликс и вчитывался в начирканные в записной книжке строки. «Что он хочет там найти?» — думал Джисон, наблюдая за напряжённой спиной друга. «Наверное, чувство собственного достоинства. Твоё», — ответил кто-то очень недовольный в голове. А ещё логичный, видимо, потому что не поспоришь. Джисон едва заметно поёжился и уставился на нитку, торчащую из джинсов Чана. Его действительно бесило то, насколько он слаб перед… своими чувствами. И ничего не делал с этим. Вместо того, чтобы переболеть и забыть, он пришёл в студию с текстом грёбанной песни для Минхо, чтобы доделать её окончательно. Даже Феликсу дал прочитать по первой просьбе, не боясь чужих подозрений и выводов. Хотя… Может, и нечего подозревать. Потому что больше ничего нет. В пустоте внутри эхом разнёсся особенно сильный и негодующий удар сердца. Собрался в нерве правой ноги и нервно застучал ей по полу. Джисон тут же наклонился вперёд, опираясь локтями на бёдра. Заземляя, но не утешая. Вдруг Феликс резко вскочил с кресла, которое в ответ ошарашенно завертелось. Чан и Джисон любопытно на него уставились. Феликс упёрся в стол ладонями и опустил голову, застыл на секунду. А потом резко обернулся, слегка пугая безумными глазами. — Ребят, мне срочно нужно разрешить кое-что, поэтому покину вас на сегодня. Увидимся позже, — протараторил тот на одном дыхании. Чан почему-то в его поведении ничего странного не нашёл. Наоборот, улыбнулся, кивнул и поднял два больших пальца вверх. Подозрительно… — А… Ну, давай тогда… — на автомате ответил Джисон и помахал в спину ушедшему Феликсу. Искра интереса затеплилась, и изголодавшаяся по какому-нибудь уже развлечению душа тут же поймала её в ладоши. Взгляд упёрся в висок слишком довольного Бана. — Хён, что это с ним? К голосу неожиданно примешались оттенки, отличные от чёрно-белых. — Думаю, наше солнышко наконец-то разобралось в себе, — легко пожал плечами Чан. — Наверное каждому хотя бы раз в жизни стоит делать то же. Его задумчивый голос притих, но парень не дал прострации завладеть ситуацией и встрепенулся, перевёл строгий взгляд на заинтригованного Джисона. — Не меняй тему, нам ещё надо успеть всё сделать до закрытия университета. Обычно Джисон изображал недовольство строгостью Чана, но сейчас испытал искреннюю досаду. Ведь его лишили шанса забыться в сплетнях и не оставили ничего, кроме смиренного ожидания конца работы. От безделия мозг начнёт работать вдвое усерднее и, в конце концов, начнёт разбираться в себе. Прав ли Чан? Глупый вопрос. Джисон знал, что да. Но не хотел уходить от ума ещё дальше. Он уже бился с самим собой за каждую секунду, потраченную не на мысли о Минхо. А ещё согласился посмотреть с Чанбином «Сумерки», что говорило о не самом адекватном состоянии. С другой стороны, уснуть бы сегодня всё равно не получилось. И говорить не надо почему. Ведь под боком не родной дряхлый матрас, пахнет освежителем вместо древесных духов и забытых на полу носков, вокруг слишком много свободного пространства. Чанбин живёт в дорогущей квартире у центра, а не в среднестатистическом общежитии возле университета. Да и увлечённый просмотром друг неплохо отвлекал перевозбуждёнными визгами, охами, одами героям и остальным. Джисон и сам втянулся, хотя любил вампирскую сагу, как Белла чувство собственного достоинства. — Где вся её старшешкольная жизнь? Типа, тусовки, вписки, алкоголизм? — возмущённо подпрыгнул на диване Чанбин, как только пошли титры. — Очень похоже на твою студенческую жизнь, — без тени видимого сарказма ответил с другого конца Джисон. — Ай! — и туда же прилетела жёсткая подушка. — К слову о тусовках… «О нееееет», — взвыло всё внутри Джисона, потому что он знал эти игривые интонации и то, что последует после. — Как насчёт завтра? — Не- — Это риторический вопрос. — Сука. — Серьёзно, Ханни, — Чанбин буквально допрыгал до пытающегося утонуть в диване Джисона и уставился на него умоляющими глазками, выпятив нижнюю губу. — Давай отдохнём вместе с остальными. Давно не собирались ведь… Недооценённый актёр так горестно вздохнул, что странно, что не заплакал. — Мы виделись на прошлой неделе, — Джисон скептично вскинул одну бровь. — А на этой нет, — категорично отрезал Чанбин. — Ну пожаааалуйста, поеееехали. За хлопающими глазками Со было сложно ухватить остальное, но Джисон сумел. И гордился этим. — Погоди, — нахмурился он. — Поехали?.. — Ну да, — пожал плечами Чанбин. — В мой коттедж. Можно сразу ставить равно и с другой стороны писать «ночной клуб». — Мгм, — только и выдал Джисон. Имел в виду он многое, но Чанбин сделал свои выводы. — Ура! Раз у нас ночёвка, то давай сейчас луки соберём. Джисон не сдержал многострадального стона. Порой он сильно сомневался в том, настоящий ли возраст в документах у Чанбина. Ну не может шкафоподобного вида студент ворковать над стопочками с одеждой, разложенной на верх-низ-цвет-крой-стиль. Он использовал Джисона в качестве вешалки до рассвета. Что было потом — неизвестно, потому что Хан, наверное, из-за усталости сознание в один момент потерял. И выспался. Восемь часов идеальной черноты за веками были слаще ложки сахара. Даже вставать с кровати не хотелось, но пришлось, чтобы не дать Чанбину размазать себя по простыне. Да, была у Со такая привычка — подминать подушку под себя. И всё равно, живую или нет. Пока опухший и растрёпанный хозяин сползал с кровати, Джисон успел сходить в душ, сделать кофе и устроиться за барной стойкой в компании вчерашнего рамёна и какого-то хоррора на ютубе. Летсплейшик как раз нахваливал атмосферу в игре, когда кряхтение из спальни добралось до холодильника. — Ну как там твой лук поживает? — с усмешкой спросил Джисон, наблюдая за дуэтом из Чанбина и бутылки апельсинового сока. — Луки, — поправил стилист и вытер губы тыльной стороной ладони. — Сейчас мерить пойдём. — Эээ, воу-воу, — замахал руками Джисон. — Я же пока не согласился. — Хан. Джи. Сон. — опасно процедил Чанбин, от сонливости которого ни капли не осталось. Джисон готов был поклясться, что вокруг стало темнее, хотя до кухни дотягивались солнечные лучи. Тень Чанбина словно вытянулась, и он весь тоже, психологически придавливая с другого конца кухни и угрожая одним взглядом. — А. — только и крякнул Джисон. Вдруг стало страшно за собственное благополучие. — Хотя… Да, — выпалил он и напряжённо улыбнулся, намеренно хлопая ресницами. Глупо-милое Чанбина всегда побеждало. Всегда. Тот моментально растянулся в приторной улыбке, жмурясь, и отсалютовал зажатым в руке соком. — Умница. Джисон скривился и закатил глаза. На самом деле, последнее, чего он хотел — это быть в пьяной толпе и мозговыносящей музыке. Но и Чанбина расстраивать тоже. А с другой стороны — хотел расплавить мысли, которые вот-вот могли скинуть в дофаминовую яму. Ужасное ощущение, выматывающее, и от него хотелось отдохнуть. Другими словами, напиться. Опять. «Молодец, чувак. Давай, помимо сердца, печень тоже сломаем», — оскалился голос разума. Завтрак из одной холодной лапши был разделён на двоих. Чанбину лень готовить, а Джисону спорить. Изредка комментируя и хихикая, они успели посмотреть половину видео как раз в момент окончательного пробуждения мозга в хановой черепной коробке. «А что, если на тусе Чанбина будет?.. Он», — спине стало холодно, хотя жарило в квартире на солнечной стороне с выключенным кондиционером не по-детски. Джисон поперхнулся, и тут же получил пару похлопываний по спине от друга. Тот и не думал от хоррора отрываться, что хорошо. Для сохранения лёгкой атмосферы Джисон прочистил горло и сглотнул сухость во рту. — Кто, кстати, из наших будет? — получилось очень правдоподобно. — Хм, — Чанбин чуть надул губы, задумавшись. — Не знаю. Я не звал ещё. В ответ только кивок. Джисон остался таким же продрогшим, потому что полученная информация совсем не грела. Между бровей залегла напряжённая складка, но силой воли она сразу разгладилась и осталась незамеченной. Снова. «Да похуй уже. Напьюсь и сольюсь с толпой…» И снова. Третьего раза не будет. Джисон не будет думать о Минхо. Постарается хотя бы сегодня.

***

Бармен рассказывал про тяжёлую жизнь в трущобах, натирая стакан тряпкой, когда по горлу тёк третий коктейль. Они были только вдвоём в огромной гостиной коттеджа семейства Со. Сейчас, пока вечерний сумрак с улицы просачивался сквозь окна, это действительно был обычный, по меркам фанатов дорогущего модерна, дом. Из звуков только шуршание ткани и слабое эхо от голосов. «Я прямо как киллер, пришедший выпить в бар после тяжёлого заказа прямо перед закрытием», — хохотнул про себя Джисон и залпом допил последние капли в бокале. И да, он уже опьянел. Намеренно, потому что не хотел и минуты в трезвом состоянии провести. К тому же, первые гости на «тусе у Бинни» оценят такого хостес. Доверие к результативности меню уж точно будет. — Воу, бро, текила и без меня? От пыльного облака мыслей и рассказа на фоне вдруг отвлёкли. Чанбин прошёл мимо и запрыгнул на стул рядом, по пути пихнув локтём в бок. Джисон сдавленно зашипел в ответ и замахнулся для вида, но его довольно быстро отвлекла новая проция «текилы и без меня», которую он не просил. На вопросительно вскинутую бровь бармен только пожал плечами и подмигнул. — Джей, нальёшь мне тоже? — сказал Чанбин, обращаясь к бармену. — Его вроде не так зовут… — протянул Джисон, наблюдая за смешиванием напитка. — Да он не против, — быстро отмахнулся Чанбин и вдруг наклонился к уху и зашептал. — Против тебя Джей тоже не против. Джисон почувствовал, как вытянулось лицо. Он медленно отклонился назад и обвёл взглядом хитрую морду друга, то ли в отвращении, то ли в озабоченности его психическим состоянием. — Извини? — выдавил Хан, кривясь. — У кое-кого проблемы со зрением, — проворковал Чанбин и вытянул губы трубочкой, имитируя поцелуи. — О Небеса, — тихо простонал Джисон, чтобы бармен не услышал, и прижал прохладную ладонь к горящему лбу. Уже начинала побаливать голова. Но не понятно из-за Чанбина или коктейлей. Косой купидон снова открыл было рот, но его стрелу, к счастью, сбил сделанный заказ. Тот взгляд, который Чанбин направил в ответ бармену, Джисон бы расценил как флиртующий, хотя Джей и ухом не повёл. — Окей, скажи мне тогда… — повернулся обратно Чанбин и с лёгкой улыбкой провёл пальцем по краю бокала. — Зачем ты здесь? Особо не задумываясь, Джисон отпил свой коктейль и кивнул на него, отвечая без слов. Чанбин пару секунд помолчал, а потом хмыкнул и тоже отхлебнул. — Понятно, — он подмигнул. — Понятно, что врать не умеешь. Но раз хочешь оттянуться, я только за. Тем более, всё за мой счёт, — гордо развёл руками парень и широко улыбнулся. Хотелось нахмуриться той своей трезвой частью, чей голос едва заметно скулил на краю сознания. Однако Джисон уже вовсю качался на волнах выпитого. Ему было сладко и весело, так что, почему бы и нет? — За счёт твоих родителей, хён. Договорились, — ухмыльнулся Джисон. Звон встретившихся бокалов и плеск алкоголя ознаменовали начало вечера. Как по щелчку, огромная сумеречная гостиная превратилась в гремящий радужный улей с людьми вместо пчёл. Глаза блестели, жар от тел концентрировался на всех открытых участках кожи, барабанные перепонки пульсировали из последних сил, но влекло не от звука, а к нему. Джисон наслаждался. И ему было всё равно, что благодаря уже пятому (или седьмому) коктейлю. А может, это был не коктейль. — Да и хуй с ним, — шептал парень под нос и просил бармена добавить, хватал его за ладони и держал чуть дольше положенного. Пьяно улыбаться и видеть улыбку в ответ было круто. Приятно понимать, что ты вызываешь симпатию. Ни к чему не обязывает, вы просто смотрите друг на друга мгновение, а потом отвлекаетесь и можете не встретиться глазами уже никогда. И обоих это устраивает. Каким-то образом его увлекли от бара и милого Джея. На упирания и слабые протесты всем было плевать. Возвращаться обратно лень, поэтому Джисон остался сидеть за столом с Сынмином и Чонином. Погодите… — Чонин?! Не вздумай пить! Тот, кого здесь уж точно не должно было быть, быстро оправился от акустического шока и закатил глаза. — Хён, мне девятнадцать. — А… — Джисон почесал затылок. — Тогда давай тост за дельфинов! — Эээ, даваай, — протянул Чонин и переглянулся с Сынмином, сидящим рядом. — Ага, за интеллект, — ухмыльнулся Ким и поднял свой стакан. Чонин прыснул в ладонь, но Джисон не зацикливался. Больше привлекало желание уронить тяжёлую голову на такую соблазнительную поверхность стола, что с каждым глотком была всё ближе… и ближе… — Ах, прохладненькооо… — пропел парень и потёрся виском о что-то липкое. Наверное, пятно, и не первой свежести. Шум вокруг медленно отошёл на задний план. Веки слипались, и сладкий зевок лишь усилил их силу притяжения. Голоса рядом стали похожи на песню с неразборчивым текстом. Или это были мысли?.. — …мы так давно не виделись. Вот это точно были не они. У мыслей точно не было больше одного голоса. А именно, шести. — Ага, — ответил, кажется, Чонин. — Я со многими давно не виделся, — голос почему-то стал тише. — Потому что голова на плечах есть, — сострили в ответ. Наверняка Сынмин. — Лучше учись, а не бери пример с таких старших, как Чанбин. — Эй! Да ты сам пьёшь со мной каждую неделю! — громко возмутился Со. Вдруг мозг как током ударило. — Вы пьёте без меня?! — взметнулся Хан и уставился на друзей полными боли от предательства глазами. — Э-э-эхм, — протянул Чанбин и неловко почесал затылок, бегая глазами вокруг. — Просто… — Просто ты когда напиваешься, то становишься совершенно невыносимым. То демки своих песен про любовь и разбитое сердце начнёшь включать, то плакаться по поводу слишком сложных человеческих чувств, — закончил Сынмин. — Это правда, кстати, — усмехнулся Чан. Краем расплывающегося зрения Джисон отметил реакцию Чонина. Точнее, его резкий поворот головы к Чану и блеск в глазах. — Вы мне друзья или кто? Кому мне ещё жаловаться? — пошёл в ва-банк Хан, всё ещё испытывая утрированное возмущение. — Да хоть Минхо, — вдруг сказал Хёнджин и приподнял брови над непроницаемым взглядом. Непонятно было, шутил он или говорил серьёзно. «Лучше бы вообще промолчал», — процедил про себя Джисон. Он устал слышать это имя, а особенно тогда, когда его упоминали в неразрывной связке со своим. Каждый. Грёбанный. Раз. — Заладили, Минхо то, Минхо это, — выдавил Джисон и сжал кулаки. — Не нужен мне этот… этот… На языке крутились самые жестокие слова. Прямо на кончике. Казалось, вот-вот, и сорвутся. Джисон знал, что нужно их поймать, но опьянение и забродившие эмоции были слишком тяжёлыми. С другой стороны, они все серьёзно думают, что Джисон без Минхо жить не может? Ведь смог как-то двадцать лет до этого. И очень даже неплохо, даже прекрасно. Так что и сейчас сможет. Правда ведь? Правда?.. От злости защипало в глазах. Стало холодно, и рёбра будто инеем покрылись. Такие же ощущения, как во время прошлогодней сессии, которую ребята почти неделю безвылазно провели в студии. Тогда случайно удалилась часть записи трека на сдачу, что привело Джисона в… тихий ужас и истерику. Но сейчас это точно было другое. — К слову о Минхо, — неожиданно перебил Феликс. — Он просил сказать тебе, что починил какой-то браслет. Джисон уставился на него воспалёнными глазами, чувствуя полнейший раздрай. Открытый рот за секунду высох. Прямо как мозг. Вопросов штук десять сцепились в бессмысленной потасовке, потому что ответов заведомо не было. Ни у кого из здесь присутствующих уж точно. В одном Джисон уверен — «сломанный» браслет дома в общежитии — раз. Минхо сложно понять — два. Джисон мог когда то, а теперь он не уверен ни в чём и вымотан. Так что лучше, пожалуй, вжаться в спинку диванчика позвонками и попытаться слиться с розовым кожезаменителем, который похож на кроваво-красный там, куда падают неоновые пятна. — Понятно… — только и просипел он в ответ, впившись зубами в заусенец на большом пальце. Взгляд потянулся вверх, в клубящуюся черноту над головой. Там нет беснующейся толпы, лишь тишина. Пустота. Джисон заторможенно моргнул и рвано сглотнул, мечтая лишь о том, чтобы вырубиться и стать тем самым «ничем». «А для этого нужно что? Правильно! Шедевр от Джея!» — Какие-то все трезвые, — внезапно сказал Чанбин и хлопнул ладонью по столу. — Давайте сыграем в игру. — Какую? — заинтересованно посмотрел на него Чонин. — «Было или не было», — оскалился в предвкушении Со. Уголок губ тронула ухмылка. Сегодня Чанбин прямо телепат какой-то. — Так и думал, — закатил глаза Сынмин. — Ну давайте. Разбирайте стаканы. Играют все. Даже ты, Чонин, — тыкнул он в удивлённого младшего. — Родители знают, что тут остаёшься? — Мгм, — замешкался, но всё-таки кивнул Чонин. Ян снова посмотрел на Бана и сразу же спрятал глаза, когда заметил хмурые брови над напряжёнными глазами. «Интересненько…» — мелькнуло в тяжёлой голове. Стеклянные донышки прозвенели по столу и оказались у каждого в руках. Сынмин решил побыть барменом и разлил каждому соджу, заполнив стаканы примерно наполовину. Джисон хотел бы побольше, но решил не спорить. — Ну что ж, — потёр руки Чанбин. — Я буду первым, — он прочистил горло и повысил голос. — Катался на тачке за сто тысяч долларов. Нет, являюсь её хозяином. Парень направил влюблённый взгляд в никуда и сделал большой глоток из стакана. За ним повторили Чан, Джисон и Хёнджин, отвечая только на первую часть. — Да все уже давно знают, что тебе машину подарили. Нечем хвастаться, — пихнул его локтем в бок Сынмин, от чего Чанбин чуть не залил весь стол алкоголем. — Так, моя очередь, — Ким задумчиво поджал губы и кивнул самому себе. — Участвовал в драках. Мистер Я-сын-подруги-твоей-мамы спокойно сделал глоток, пока у всех присутствующих челюсти знакомились с полом. Шокировано переглянувшись, Чанбин, Чан, Хёнджин и Джисон приложили губы к стаканам. — И кто тут ещё хвастается… — удивлённо протянул Чанбин и восхищённо похлопал по плечу. — Чонин-а, теперь ты, — этот контраст между отвращением и добротой в улыбках Сынмина поражал. Всё зависело от того, кому он улыбался, конечно. — А, ага, — засуетился младший. — Ааам, наверное… — он выпятил губу, думая. — Дарил кому-то самую дорогую, для сердца, в смысле, вещь, — пробормотал Чонин и утопил смущённую улыбку в стакане. «Конечно, дарил. Всего себя, нахуй, все свои песни тебе дарил», — выстрадал голос в голове, и был тут же залит огромным глотком соджу. Оно набило череп ватой, но не избавило от нервов, из-за которых нога отстукивала беспорядочный ритм по полу. Феликс с Хёнджином рядом интимно зашептались, прижавшись друг к другу. Раздался смех, достаточно громкий, чтобы все его услышали. Но заметил только Джисон. И смотрел тоже только он. Завидовал белой завистью и невидимо корчился из-за саднящего органа в груди. Ему тоже хотелось греться в родном тепле, быть любимым, защищённым. Как в прошлом, которое больше не вернуть. «Блять… Алкоголь не помогает…» — жуткое в своём спокойствии осознание. Наверное, потому что уже мариновалось внутри, начиная с первых капель текилы. — Моё «было» самое обычное, — улыбнулся Чан и пожал плечами. — Влюблялся в человека, с которым быть не можешь, — изгиб губ пропитался горечью, и боль заплескалась в глазах. Но Чан развёл руками показательно равнодушно и залпом осушил стакан. Чонин рядом, кажется, перестал дышать и, как в замедленной съёмке, избавился от всего соджу за три глотка. Джисон сжал пальцы на стакане до побеления и наполнил его снова, чтобы выпить и потом вновь повторить это действие. Для храбрости. Ему было уже всё равно, и он стремился к минусу. — Р-разбивал-ли сер-р-рдце, — просипел Хан, подавленно усмехнулся и опрокинул всё в себя, пьяно покачиваясь. Горло сдавило проволокой из слёз жалости, отвращения, обиды и злости. Мир расплылся и забликовал, ослепляя. Плача или нет, но Джисон начал терять ориентацию в пространстве. — Привет. «Отлично, глюки пошли», — хмыкнул Джисон про себя и поднял глаза. Смешок умер, так и не родившись. Перед ним стоял очень качественный мираж. Такой мучительно красивый, обжигающе холодный. Спина тут же стала прямой, как спичка, и жёсткой, как бревно. Потому что в то же время всего в метре скрипнули райские врата в ад, или адские врата в рай. Или… Ли Минхо. — Б-блять, оп-пять ты-ы-ы, — протянул Хан. Губы задрожали и глаза заблестели от навернувшихся слёз. Силы кончились. Он проиграл эту битву с самим собой и теперь сдаётся. Пусть ему кажется, пусть все думают, что он окончательно свихнулся. Проволока на горле порвалась. А вместе с ней свело желудок. — Я заберу его, — твёрдо сказал мираж-Минхо и выдернул Джисона из-за стола. Стоп. Выдернул?.. — Блядт, — выдохнул Джисон и отпустил себя. Всё вокруг закружилось каким-то психоделическим способом. Корень языка обожгло желчью, и тело рефлекторно сжало горло и губы, чтобы не дать хозяину попасть на дешёвый сеанс детокса прямо посреди танцпола. Джисон попытался вывернуть запястье из крепкой хватки, но лишь ухудшил положение. Его потащили быстрее, заставляя спотыкаться и жалеть о каждом принятом решении. Детокс перенёсся, откладывать дальше было неприлично. И за секунду до, ровный лимонный свет ударил по глазам, а прямо перед носом так удачно вырос друг из белой керамики. «Я точно не сплю…» — решил Джисон, как только стало легче дышать. Во рту остался кислый вкус, а ещё добавилось новое ощущение — широкие ладони, уверенно держащие за талию. Слишком знакомо, чтобы не узнать. «О нетнетнетнетнетнет», — Джисон покрылся противным потом. Он вскочил, как ошпаренный, выскальзывая из чужих рук, и метнулся к раковине. Ледяная вода тут же взяла на себя роль сообщницы, отвлекающей панику. «Нетнетнетнетпочемуименноя?!» — взвыл парень мысленно и тихо промычал в прижатые к лицу ладони. Они были сложены лодочкой, поэтому наполнились водой. Ноздри, рот, веки — всё лишилось кислорода. Джисон хотел бы отключиться прямо сейчас, но инстинкт самосохранения заставил вынырнуть и вдохнуть. Головы он не поднял. Сделать это было слишком стыдно. «Минхо же только что смотрел, как я- Ааргх!» — зубы неприятно заскрежетали друг об друга. Вдруг вода из крана перестала течь. Волоски на затылке зашевелились от ощущения того, что человек за спиной стоит близко-близко. Джисон окаменел и зажмурился в ожидании пиздеца. Согнувшись в три погибели, лёжа грудью на твёрдом краю раковины, тело напрягало каждую мышцу, чтобы не грохнуться на пол. Нервы оголились из-за дискомфорта. И заискрили моментально, как только на выпирающие позвонки легла ладонь. Ладонь Минхо. Джисон вздрогнул, но остался на месте. Касание чуть сместилось вниз, потом вверх и снова вниз. Это было поглаживание, лёгкое и приятное. Минхо гладил его по спине. За зажмуренными веками начался разноцветный калейдоскоп всех возможных и невозможных фигур геометрии, а в животе открылся террариум с бабочками. Сердце затрепыхалось, взбудораженное простой лаской, и подняло в сознании волну беспомощной злости. — Бля, — проскулил Хан и резко разогнулся, открывая лицо, но сжимая кулаки. Отчаяние — вот, что было на поверхности взгляда Минхо. Обычно расслабленные черты были напряжены, длинные ресницы нервно дрожали. Остальное Джисон заметить не успел, снесённый волной эмоций. До этого момента он и не подозревал, что в нём столько обиды. — Что тебе нужно? — почти крикнул он и отступил на шаг назад. Минхо вздёрнул брови в умоляющем жесте и поднял ладони, но когда Джисон вновь дёрнулся, тут же неловко прижал их к бёдрам. — Я- Мне- — Минхо рвано сглотнул и выдохнул. — Нам надо поговорить. — Поговорить? — переспросил Джисон и криво усмехнулся. — Ты буквально послал меня с моими чувствами и теперь хочешь поговорить? — Знаю, да, я был неправ, во всём неправ, и хочу извиниться. Мы оба ошиблись, потому- — Охохох, погоди-ка, я уже понял, что любить тебя — было ошибкой. Ты сказал мне об этом далеко не один раз! — прорычал Джисон, перебивая. Он не хотел ничего слышать, ему бы только дождаться, когда раны затянуться. Но сейчас чужие слова могут нанести новые поверх ещё свежих и сделать вдвое больнее, чем уже. Даже думать о Минхо было сложно, а он стоял на расстоянии вытянутой руки со скорбным выражением лица и с садистким упрямством говорил, говорил и говорил. Хочет извиниться за то, что между ними? — Отлично. Давай забудем обо всём и сделаем вид, что мы не трахались так страстно, что я забылся и позарился на большее, — с сарказмом сказал Хан. — Хорошо, — всплеснул он руками. — Только я не смогу. Поэтому можешь идти в общежитие и начать собирать мои вещи. Я за ними зайду и постараюсь, чтобы ты меня никогда больше не увидел, хён. Последнее слово Джисон выплюнул ядом. И заплакал. Слёзы не обжигали без того горячие щёки. Уже плевать и на них, и на хруст осколков между рёбер, и на чужие загадки, и на самого себя. Устал. Он так устал. Скоро ли конец? — Нет. Джисон невольно вздрогнул, сморгнул солёную пелену и посмотрел прямо в блестящие напротив глаза, хотя не хотел. — Мы не будем забывать, делать вид, избегать и молчать. Мы поговорим, — тихо сказал Минхо и шагнул ближе. Джисон не отшатнулся. — Давай сделаем то, с чего нужно было начать. Параллельно со всхлипом, мелькнувшим между мокрых губ Джисона, к звукам в ванной присоединился шумный вздох Минхо. По стенам пробегала вибрация битов по ту сторону, которой для обоих здесь и сейчас не существовало. Джисон пока вообще не понимал, к чему всё идёт. Но почему-то чувствовал себя лучше. Может, благодаря по-родному потеплевшим глазам Минхо, или мягкой улыбке. Сердце встрепенулось, словно от него не отрывали по кусочку без анестезии. А голова, будто сама, кивнула согласно. — Мгм, — прочистил горло Минхо и моментально ссутулился весь, складывая руки на груди в защитной позе. Он привалился к краю раковины, словно не мог себя держать, и опустил глаза. — Я… не просто так сказал, что делаю тебе… больно. Всегда так было, со всеми. Говорю сейчас не ради жалости или как оправдание, но у меня правда, кхм, сложный характер. Сам знаешь, — было видно, насколько Минхо сложно об этом говорить. Он открывался, и Джисон слабо улыбнулся в ответ на растревоженный взгляд так же честно. — Обычно я легко себя контролирую, но, когда дело доходит до… близких, я… В общем, все мои отношения заканчивались по моей вине, и я не хотел, чтобы с нами произошло то же. Хотел остановить поезд голыми руками, хах, хотя сам сломал стоп-кран. В итоге, сделал только хуже… нам обоим. Минхо быстро вытер глаза и обнял себя. Его глаза остались мокрыми, Джисон видел. Ведь они смотрели друг на друга, не моргая. Казалось, всё нужное было сказано. Казалось. Минхо снова разомкнул губы и сказал то, что стёрло все обиды, залечило самые рваные раны последних дней. — Я тоже люблю тебя. Прости мен-ня-я… — рыдание сбило шёпот, бледную кожу лица боль смяла, как бумагу, а пальцы рук прижались к ней в безуспешной попытке расправить. «Аааааааааа…» — мыслительный аппарат ушёл на бессрочную перезагрузку. Сердце же решило пробить себе выход наружу из груди, барабанных перепонок, горла и живота сразу. «Оно всегда была таким большим?» — отстранённое изумление без надежды на ответ. «Да. Из-за него» Джисон разрешил сердцу достигнуть тепла. Прижаться к Минхо и ощутить его дрожь, обнять руками изо всех сил и уткнуться губами в висок. На самом деле, они дрожали вдвоём. Но каждый из-за разного. «Небеса, как же хорошо он пахнет» — глаза под прикрытыми веками закатились от удовольствия, когда нос втянул воздух у кромки коротких волос за ухом Минхо. Губы потянулись его попробовать, и Джисон прижался к гладкой коже лёгким поцелуем. Да, может невовремя, но он уже достаточно настрадался. Полчаса назад вообще думал, что никогда больше не сможет так притронуться к Минхо. А сейчас широкие плечи Ли медленно расслаблялись в объятьях, дыхание выравнивалось с каждым поцелуем. Прятавшие лицо ладони оголили алые блестящие щёки и легли поверх обнимающей грудь руки. Джисон счастливо улыбнулся в скулу старшего и чуть отклонился, чтобы лучше разглядеть родные черты. Однако ему не дали многого, отвернув голову прочь. Любой бы оскорбился, но только не Джисон, который знал как решать эту красивую загадку. Записывайте и запоминайте, самое главное — это краснеющие уши. — Хён, стесняешься? — хитро прошептал Джисон ему на ухо, намеренно задевая нижней губой чувствительную мочку. — Отстань, — кое-как пробурчал Минхо и попытался отклониться дальше, забыв, что его крепко держат в руках. — Да ладно тебе, — Джисон намеренно сделал голос ещё более хриплым, обольстительным. — Я тоже… — влажный выдох в подбородок, — …тебя люблю. — Оййй, — простонал Минхо и откинул голову в бессилии. Очень неаккуратное движение. Особенно с учётом того, что рот Джисона находился в сантиметрах от неё. — Какой же ты… И, конечно же, рот воспользовался ситуацией. Или сердце, пока неясно. — Какой? — поцелуй под подбородком. — Милый? — лизнувший сонную артерию кончик языка. — Внимательный? — слабый укус за ключицу. — Сексуальный? — и, как изюминка на торте, чувственно сомкнувшиеся на кадыке губы. — Ты-мхм, эгоист, — слабо пробормотал Минхо, вцепившись ногтями в спину и пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. В произнесённом не было ни капли упрёка. Но сердце пропустило удар. Ведь, на самом деле, здесь была доля правды. Огромная доля, которую раньше Джисон не замечал. — Ханни? — обеспокоенно позвал Минхо, заметив резкую смену температуры. Его нижняя губа припухла из-за частых прикусываний, вокруг глаз рассыпались едва заметные розовые пятнышки после слёз. И… небеса, на фоне разбитого вида восхитительно ярко блестели глаза. — Хён, — уверенно сказал Джисон, пытаясь не дать себе забыться в том взгляде и ослепнуть. — Я вёл себя по-свински. Сосредоточился только на своих чувствах, а о твоих даже не задумывался. Прости. Нам правда нужно было просто поговорить… Голова опустилась, чтобы спрятать стыд за волосами. Но быстро и плавно подбородком завладели пальцы. Минхо вынудил посмотреть на себя, свою нежную улыбку. И Джисон поплыл. — Да забей уже, всё в порядке. Мы же наконец-то дошли до первой базы, — самодовольно прищурился Минхо, а потом хищно уставился на губы Хана. Облизнулся. — А раз такое дело, то можно отпраздновать. Джисон широко улыбнулся и обнял парня за крепкую талию. Своего парня. — Третьей базой? Или сразу пятой? — Да хоть, блять, десятой. Целуй уже, мачо. Минхо прикрыл глаза и разомкнул губы, так и соблазняя приложиться к ним чем угодно, но не своим ртом. Джисон невольно хмыкнул, на что главный герой неозвученной шутки сжёг взглядом, возмущённо запыхтел и попытался ущипнуть за левый сосок. — Ай! Хён, погоди! — взвизгнул Джисон и ловко перехватил чужое запястье. — Слушай… — в ответ на лёгкое поглаживание большим пальцем между костяшек Минхо смягчился, как шоколад на солнце. — Эммм… Ну, я долго думал кое о чём, и… Язык застрял во рту и наотрез отказывался растревать. — Ну? — нетерпеливо поторопил Минхо и выгнул бровь. Джисон порывисто вздохнул и зажмурился. — Можноябудусверху? Пауза. За стенкой раздался хлопок. Наверное, кто-то взорвался от смеха. — Что, — скорее как утверждение, а не вопрос. Джисон приоткрыл один глаз и тут же с интересом распахнул оба. Ведь вместо ожидаемой неприязни лицо Минхо выражало только усталое терпение. Как у учительницы, которой приходиться повторять то же самое десятый раз. — Ханни, ты можешь быть хоть снизу, хоть сверху, хоть посередине. Я доверяю тебе настолько, что позволил бы взять меня здесь прямо сейчас, посреди туалета Чанбина в полном бухих людей доме, без презервативов и душа. Минхо снисходительно улыбнулся и мягко обвил шею Джисона руками, выдыхая в губы. Любой бы сошёл с ума от перевозбуждения. Только если не повёрнут на (гипер)опеке. А Джисон, плюс ко всему, ещё не до конца поверил в своё счастье. — Э- Я- Ты же ни разу не… — руки решили, что объяснят лучше рта, и замотались туда-сюда припадочно. — Ни разу не был в принимающей позиции, да. И что? — закончил за Джисона Минхо и закатил глаза. — А я не был в… подающей… позиции… — еле-еле выдавил Хан. — Ох, детка, не волнуйся, — протянул Минхо и пощекотал ногтями загривок. — Я тебя научу. Озорные искры в глазах напротив и блеск между алых губ поставили точку в разговоре, в пульсе. На душе стало спокойнее, не считая бурлящей крови в венах. Джисон уже представлял, каким будет это «научу». И низ живота сладко свело, язык машинально смочил пересохшие губы. Веки заморозились, отказываясь хотя бы на секунду скрывать лицо Минхо, томно глядящего из-под ресниц и едва сдерживающего смех. Не смех радости, нет, а неловкое хихиканье. Они поговорили. Признались друг другу в самом сокровенном и теперь между ними не было секретов. А если и были, то теперь ими не страшно делиться. Они оба краснели ярче, чем в первую проведённую вместе ночь. Привыкали к их общей душевной наготе. Благодарность вперемешку с трепетной нежностью покрыла каждую клетку внутри и каждый миллиметр снаружи тела. Джисон боялся, что потеряет сознание. Потому что теперь он этого не хотел. Он хотел обнимать Минхо и с тихим злорадством ждать, когда тот не выдержит и накинется первый. — Задолбал. Торжествующий смешок остался беззвучным. Минхо рыкнул и резко подался вперёд, сминая губы в жадном поцелуе. Так тепло и до мурашек приятно… Джисон замычал от удовольствия и прижал крепкое тело ещё ближе, почти вжал в себя за талию. В ответ нижнюю губу несильно прикусили заячьи зубки, но тут же отпустили и зализали потревоженное место. Уголок рта изнутри очертил язык и нырнул глубже, чему Джисон уступить не мог. Он сделал то же, но в пару раз быстрее. Их смешавшаяся слюна на вкус была, как сладкий алкоголь, и слегка кислила. Её хотелось пить. Минхо с громким влажным звуком отстранился и шумно вздохнул, пополняя запасы кислорода. Не успев ни выдохнуть, ни двинуться, Джисон вдруг оказался прижат поясницей к раковине. Минхо поменял их местами и теперь нависал сверху и водил кончиком носа по скуле, столь невинно и чувственно, что сердце обрывалось. — Я так скучал по тебе… — едва различимо прошептал Минхо и погладил рёбра под рубашкой. Стоп. Когда он?.. Ай, неважно. — Я тоже, — улыбнулся Джисон и обнял лицо шатена ладонями, вынуждая посмотреть себе в глаза. — Во всех смыслах. На многозначительный взгляд в сторону чужих рук, контурами проступающих под одеждой Джисона, Минхо довольно хмыкнул. А потом дал поцеловать себя в нос, щёку, веко. Когда Хан подул между бровями, парень совсем по-кошачьи поморщился. Милейший подарок в мире, обёртку которого хочется не нетерпеливо разрывать, а аккуратно снимать слой за слоем. «К слову о подарках…» — абсолютно неожиданно вспомнил Джисон. — Хён, а ты свободен завтра? Минхо лениво моргнул. — Да. Что такое? — Пойдём со мной в студию. Нашу, в смысле, продюсерскую. Приоткрывшийся было рот не успел дать любопытству Минхо свободу, потому что в дверь со всей силы влетело что-то тяжёлое. Громкий резкий звук заставил Джисона взвизгнуть и подскочить. Успокаивало хотя бы то, что Минхо отреагировал так же. — Кто там?! Выходи, сска, или я пррям тут насру… — явно пьяные угрозы подытожил писклявый «ик». Минхо с Джисоном переглянулись. — Точно, мы же в единственном на этаже туалете. Они засмеялись в унисон. — Ну чееел, пожалууйста, — заскулили за дверью. Хорошо, что пока не скреблись. — Ладно, давай не мучать человека, — снисходительно прошептал Джисон и подмигнул Минхо. Тот выглядел раздосадованным, но вёл себя послушно. Держа шатена за запястье, Джисон пошёл к двери и ловко её открыл. Даже чересчур, потому что на них чуть не свалился какой-то парень, пахнущий, как бутылка спирта. — Оппа, а вы тут чё, — он не договорил, вместо этого уставившись на парочку с тупым выражением лица и тыкнув пальцем. — А ты тут, — оборвал Минхо и обогнул парня по дуге. Теперь он тянул Джисона за собой. — Туалетная бумага за дверцами под раковиной, — на ходу шепнул Джисон и похлопал шатающегося по плечу. Сразу же пожалел об этом, конечно, потому что ненамеренно усложнил работу чужого вестибулярного аппарата вдвое. — Эй, к бару? — спросил Минхо и кивнул в сторону сверкающих на полках бутылок. Джисон, в свою очередь, увидел только Джея. И скривился, тут же потянув Минхо прямо перпендикулярно, к танцполу. Тот в ответ не спорил, лишь приобнял за талию и погладил по затылку мимолётно. От этой нежности, которая раньше не принадлежала никому толком, а теперь была до рези в глазах родной, Джисон шмыгнул. — Алкоголь делает тебя сентиментальным, — Минхо усмехнулся прямо в ухо и погладил по ладони. В общем шуме выделился женский голос, вещающий что-то. Толпа зашевелилась. Но двум людям в облитой неоном комнате не было дела до мира вокруг. Джисон прижался спиной к горячей груди Минхо и рвано выдохнул. — Мне немного страшно, — неожиданно для себя пробормотал Хан и уложил голову на широкое плечо позади, пытаясь разглядеть эмоции в кошачьих глазах. Ничего не видно, но понятно всё. В подтверждение руки медленно обвились вокруг живота, защищая и согревая. — Мне тоже, — прошептал Минхо и трепетно обвёл большими пальцами косточки таза через одежду. — Давай бояться вместе. Вдруг мир стал синим. Робко постучали первые биты песни, стали отсчитывать секунды увереннее. Люди вокруг остыли, потянулись друг к другу, ведомые ровным ритмом и гипнотизирующим голосом исполнителя. А те, кому хотелось впитать всю грусть и радость из музыки в одиночестве, но остаться частью мерных волн танцующих, зажгли телефоны. Свет выцеплял лица из толпы. Но всё не те, не то, не эти. Чья-то рука дёрнулась. Зрачки Джисона сузились от резкой смены яркости, а потом увидели того, кого хотели. Минхо перестал моргать. Он понял.

И твой взгляд напоминает мне фонарики на крыше, Зажигалку на балконе в кругу самых близких. Я не знаю почему мы здесь и что мы ищем, Но когда ты здесь, я ясно ощущаю истину. Закрой глаза, мы дома.

«фонарики на крыше» — cold carti