Жизнь не театр

О том, как Шухуа пыталась справиться после предательства

      Шухуа сжала виски. Стоило пореветь полчаса, и она уже вся покрылась красными пятнами и страдала от давящей головной боли. Лицо опухло, покрытое следами от слёз. Влажные ресницы слипались. Плакать она никогда не любила — от этого одни неприятности, да и трудно выглядеть хорошо после истерики. Но у Суджин получилось заставить её плакать впервые за долгое время, будь она неладна! Шухуа не плакала, когда перешла в новую школу; что оказалось весьма тяжёлым событием для неё (к счастью, Юци помогла ей совсем справиться). Она не плакала, даже когда не получила главную роль, а у неё были все шансы.       Так оно всегда и случалось — стоило достаточно долго сдерживать эмоции, как потом они накатывали с двойной силой. А разговор с Суджин сделал всё только хуже. Шухуа могла бы просто притвориться, что ничего не было. Забрать документы и перейти в ещё одну школу или даже вернуться в старую… Но чёрт, эта Суджин! Нет слов, просто нет слов. Да, она не хотела всего этого, но тем не менее… Она сделала это — она обидела её. Да даже если она не притворялась, то всё равно они с Соён поспорили на неё. И Суджин выиграла.       Даже если Суджин действительно влюбилась в неё, это всё бессмысленно. Потому что если бы не поездка за границу, ничего бы этого не случилось. Это даже звучит отвратительно. Она никогда не была нужна Суджин. Лишь поездка — это всё, что её заботило в то время, как Шухуа действительно влюбилась. До чего же смешно. Стоило ей влюбиться, открыть душу и сердце, как её сразу же предали. Можно только сделать выводы — и Шухуа сделала. К чёрту любовь, чувства и всё подобное.       Проще всего смириться, забыть о споре и всём остальном. Она уже ничего не сделает, тем более Суджин вроде бы искренне раскаялась. Вот только искренне? В любом случае, Шухуа не получит никакой пользы от Суджин. Она уже сделала то, что должна была. Рассказала Юци.       Шухуа проще немного позлиться, поплакать и забыть. И если со слезами всё в порядке — уже выполнено! — то злиться она почему-то не могла.

***

      Разумеется, Шухуа согласилась на поездку. Если Суджин так её хотела, что начала встречаться с ней, то это честь — отобрать её. Какая смешная, она пыталась уверить себя, что злится!..       Поездка займёт всего лишь неделю, столько же времени Суджин понадобилось, чтобы пойти с ней на свидание. Шухуа должна посещать все экскурсии, оплаченные школой, поэтому отсидеться в тоже оплаченном отеле не получится. Сегодня она с группой туристов посещала музей современного искусства, и воспоминания терзали её. Она не могла думать, в голове постоянно всплывали картинки с их первого свидания.       Неудивительно, что Суджин в тот день не заревновала её, притворившись, что доверяет. В этом вся проблема — «притворившись». Было ли в их отношениях хоть что-то настоящее? Да плевать, Шухуа даже не хочется знать ответа на вопрос. И правильно, кому хочется разочаровываться? Тем более Шухуа уже догадывалась об ответе. Ни черта в их отношениях не было настоящим, что бы не говорила Суджин. Вот только Шухуа-то любила по-настоящему. Теперь повторения опыта она точно не допустит.       И если на других экскурсиях временами было интересно и познавательно или скучно и тошно, то на этой — отвратительно. Мысли витали в голове и намеревались окончательно добить Шухуа. Ей не хотелось думать вообще, но перед глазами возникла картинка, как Суджин вытирала губы после очередного поцелуя. Неудивительно, что той так хотелось прогнать её.       И хорошо, что их отношения не вышли наружу. Шухуа, конечно, чертовски расстроена, но сор выносить из избы не хотелось. Зачем всем лишняя драма? Да и самой Шухуа хватало навязчивых мыслей о притворстве и Суджин. Ведь как бы она ни старалась, Суджин незабываемая, как и её поступок.       Шухуа отпросилась в туалет и сразу же плеснула холодной воды в лицо. Кажется, её до сих пор трясло от предательства. Это правда расстраивало и злило, но Шухуа… Она запуталась. Она не может разобрать, что именно чувствует, зато знает, что должна чувствовать.       Но чувства сложно подчинить. Только вот Суджин это не оправдывало.       Вытерев ладони о джинсы, Шухуа вынула телефон из кармана и набрала Юци. Эта яркая звёздочка своими шутками заставит смеяться даже на грани истерики. Собственно, так они и познакомились. Шухуа ждала своей очереди в кабинет директора, чтобы уладить все проблемы с документами, где встретила Юци. Уже на выходе из школы они были почти лучшими подружками.       Юци ответила моментально.       — Привет, ты занята?       — Не-а, я в столовке. У нас как раз большая перемена. Что-то случилось?       Глубокий голос Юци успокаивал. Вот кто по-настоящему родной человек для Шухуа. Юци её не предавала в отличие от Суджин.       — Я слишком устала думать. Можешь отвлечь меня?       Ладони дрожали, ноги отказывались стоять. Шухуа включила громкую связь, а сама оперлась на столешницу, в которую вмонтированы раковины.       — Я сейчас сама могу думать только о Соён и Суджин, — Юци тяжко вздохнула. — Меня бы кто отвлёк. Э-э, ладно, минутку. По истории нам задали доклад, а следующий урок буквально послезавтра. У меня нет времени на это, потому что у нас собрание в театральном кружке…       Шухуа хоть и не хотела думать ни о чём, что связано с театральным кружком или с Суджин, но почему-то зацепилась именно на эту фразу.       — Что значит собрание? Снова что-то будут ставить?       — Нам разрешили поставить что-нибудь рождественское. Пока что Соён совещается со всеми и выбирает, что именно ставить. Шу, через неделю после твоего возвращения как раз будет кастинг.       Шухуа глубоко вздохнула. Зачем? Зачем Юци говорит о кастинге? Она что, правда думала, что Шухуа может вернуться в кружок? После предательства? А как Юци вообще может снова туда ходить, зная, что её подругу предали?       — Шу, не молчи, пожалуйста. Если тебе больно и неприятно, то злись. Впусти пар.       — Будто это поможет!       Неприятно. Чувства жгли сердце, как и подступающие слёзы щипали глаза. Она просто не может злиться. Она должна, но не может.       — Поможет, Шу, ещё как. Я злилась и на Соён, и на Суджин, но…       — И что? Неужели ты их простила?       — Нет, — Юци шумно выдохнула, — но я могу с ними нормально взаимодействовать. Ну, с Соён да, с Суджин тяжелее. Она же поспорила на тебя…       — И что, каково снова общаться с коротышкой? Это же она спорила с Суджин на меня.       — Шу…       Голос дрожал. Не получилось банально сглотнуть. Шухуа противно от самой себя, она так и сказала Суджин, и это не изменилось до сих пор.       — Ладно, Шу, видно, ты ещё злишься. Прости, если тебя задевает моё общение с Соён. Но я же её любила. Я не могу по-другому. Попробуй сама переосмыслить всё случившееся. Ты же всё-таки любила Суджин…       Шухуа сжала зубы. Она могла ответить Юци — грубо ответить. Но она не будет обижать Юци. Хочет общаться с коротышкой, пусть общается. Это не совсем не её дело, Соён же и подговорила Суджин поспорить на неё. Но чёрт, пусть общаются.       Звонок сброшен, пора возвращаться на экскурсию, пока её не хватились. Шухуа могла бы ответить, что подумает над этим. Но, как и всегда, думать не хотелось. Как и чувствовать. Любила она Суджин и что с этого? Она могла разлюбить её.       Но разлюбила ли?

О том, как Юци пыталась пересмотреть своё мнение о Суджин

      Юци не нравилась ни Суджин, ни её поступок. Она честно не понимала, как так вообще можно было поступить с Шухуа? Жутко несправедливо. Но справедливо ли то, что спорили из-за неё? Что именно Соён предложила этот спор, а Суджин лишь согласилась с ним? Что она простила Соён только из-за чувств к ней? Неудивительно, что Шухуа злилась. Но Юци тоже имела право злиться. И она злилась на Суджин. И на себя за то, что так быстро простила Соён. Да, она любила её и до сих пор любит, но Шухуа ведь её подруга. Лучшая подруга! А Соён своим спором разбила той сердце. Разве Юци вообще должна общаться с ней?       Может ли Юци позволить себе выбрать девушку, а не лучшую подругу? Конечно, она ещё не вернулась к Соён, но мысли всё равно терзали. Она скрывала сомнения под широкой улыбкой и бесконечными шутками. Никто бы и не заметил. Но Суджин почему-то заметила. Чёртова проницательная, но молчаливая Суджин!       — Э-э, я… Мы… В общем, Юци, мы никогда особо не общались, но что-то случилось? — поинтересовалась Суджин, когда все уже уходили после очередного собрания в театральном кружке.       — Всё в порядке.       Юци даже и не попыталась смягчить голос. Она так и говорила сквозь сжатые челюсти. Если Суджин не церемонилась с сердцем Шухуа, то почему Юци должна переживать о том, с какой интонацией она говорит?       — Ты просто выглядела подавленной, и я подумала, вдруг что-то случилось, но раз хорошо, то хорошо.       Подавленной? Юци хотела нахмуриться и переспросить, что это вообще значит, но ведь правда. Суджин отлично знала, как выглядит счастливая Юци. И Юци после инцидента со спором явно далека от счастливой Юци.       — Всё правда хорошо.       Юци даже не знала, зачем пыталась уверить Суджин. В конце концов, она не должна об этом переживать. Плевать, что там надумала себе Суджин.       — Хорошо, я рада, — улыбка тронула её губы.       Юци кивнула и поспешила пойти домой. К чёрту эту Суджин. Чёрт её разберёшь! То она предаёт Шухуа, то заботится о ней, потому что она выглядит подавленной. Интересно, такой же тактикой — заботой — Суджин влюбила в себя Шухуа? Не зря же она приносила всем еду на перекус, дала Юци увлажняющий бальзам для бровей и одним взглядом могла успокоить Шухуа?       Интересно, как Шухуа вообще могла повестись на кого-то по типу Суджин? Юци никогда бы не подумала, что заботливые мамочки во вкусе Шухуа. Но сколько бы она не заботилась обо всех, это не отменяло факта предательства Шухуа. Это всё, о чём Юци думала при виде Суджин. Из-за неё сердце её подруги разбито. Как она может простить её после такого?

***

      Соён ещё не знала, что Юци её простила. Разумеется, та искала встречи наедине. Хотя бы просто немного времени, чтобы побеседовать. Но Юци старательно игнорировала её. Если они останутся вдвоём, то Юци сорвётся. Точно сорвётся. Выдержка и терпение не для неё. Либо она набросится с примирительными поцелуями, либо набросится со словами: «как ты вообще могла предложить этот спор?» Шухуа права в том, что не только одна Суджин виновата в её разбитом сердце. Но Юци же влюблена… Её сердце не позволит винить Соён. Так что, скорее всего, первый вариант.       Если она вернётся к Соён, Шухуа это точно не понравится. Она изначально не очень любила коротышку (чёртова главная роль!), а сейчас так тем более. И оставаться наедине с ней самой Юци не хотелось. Это точно приведёт к возобновлению отношений, она себя знает отлично. И притвориться и сказать, что их ничего с коротышкой не связывает, проще простого, но сейчас лгать Шухуа — плохое решение.       Так что да, ей нельзя оставаться наедине с Соён. Нельзя. Но тем не менее она осталась. Чёрт, в этом мире может хоть что-то пойти по плану?       — Юци, подожди, мы можем поговорить?       Соён запыхалась — явно бежала, чтобы догнать Юци, пока та не скрылась в подъезде дома. Она смущённо поправила заколку в волосах. Точно, заколка. Очевидно, это подарок Суджин. Та вечно ходила в заколках и меняла их чуть ли не каждый день. Сегодня это была вишня. И очевидно, скоро все в кружке пристрастятся к этим заколкам.       — Можем конечно.       Хотелось сказать совсем другое, но отталкивать Соён тоже не хотелось.       — Я знаю, что мой поступок непростителен, учитывая, что вы с Шухуа очень близки, — Соён всё ещё дышала тяжело и не могла смотреть Юци в глаза. — И в общем, я просто хотела знать, есть ли шанс, что ты… Простишь меня?       Соён мило перебирала пальцами. И Юци лишь хотелось крепко обнять её, успокоить и переплести их пальцы вместе. Но она не могла себе это позволить. Шухуа не одобрит.       — Я не знаю, — честно ответила Юци.       Она могла смотреть на Соён сверху вниз, показывая своё превосходство (что было вполне реально, учитывая низкий рост Соён и то, что Юци стояла на ступеньку выше). Но она не злилась. Должна бы, но не могла. Она всего-навсего влюблённый подросток. Как она может не любить?       — Всё может быть, Соён. В любом случае, мне нужно время. И Шухуа нужно время.       — Да-да, я понимаю, — залепетала Соён. — Как думаешь, Шухуа сможет простить Су? Она очень переживает…       — А она переживала, когда притворялась влюблённой?       — Переживала, конечно, — тихо, но твёрдо отвечала Соён. — Она всегда писала мне, что не хочет притворяться, что не хочет ранить Шухуа…       — Тогда что? Поездка оказалась важнее Шу? — Юци скрестила руки на груди, глядя на то, как Соён стушевалась и поджала губы.       — Ты слишком строга к ней…       — Я не могу по-другому. Суджин разбила Шу сердце.       — А я тебе разбила сердце, но ты не так строга ко мне, как к Су. Как это называется? Двойные стандарты?       Юци хмыкнула. Это называлось «я слишком без ума от тебя, чтобы злиться». В Суджин она не влюблена, поэтому так строга.       — Не знаю, рассказывала ли тебе Шухуа, но Суджин никогда не притворялась. Она не умеет. Так что сначала она хотела получить поездку, а потом получить Шухуа. Она правда влюбилась, иначе бы не отдала поездку Шухуа.       — Может, она просто глупая. Или чувствует вину.       — Глупая? Может быть. Но глупая она разве что из-за любви к Шухуа. Ты бы как поступила, отдала поездку?       — Я бы просто не согласилась на спор.       Соён вздохнула. Переубедить Юци тяжело. Может, спустя время она одумается. А может, нет. Но это уже не её дело. Суджин и так не знала, что Соён пытается обелить её имя.       — Поверь, она уже тысячу раз успела пожалеть об этом споре, собственно, как и я. Ладно, я пожалуй пойду. Минуточку, — Соён пошарилась по карманам куртки и вынула оттуда увлажняющий бальзам для бровей и заколку…       Заколка? Серьёзно, Суджин?       — Суджин просила передать тебе это.       — Вместе с заколкой? — хмыкнула Юци.       — Да.       — Ладно, давай сюда. Можешь идти.       — Завтра увидимся, Юци. Подумай о Суджин, хорошо? Ты, конечно, любишь Шухуа, но Суджин тоже не дьяволица во плоти, окей?       Юци молча развернулась и ушла, поджав губы. Ей просто не хотелось размышлять о поступке Суджин. А стоило просто подумать, могла ли дьяволица во плоти приносить всем еду и заботиться о том, чтобы у Юци имелся увлажняющий бальзам для бровей?       Юци подозревала, что Суджин не такая уж и плохая и явно не дьяволица во плоти.

О том, как Суджин пытается подняться в глазах Юци

      Суджин выложила в тарелку мясо, яйца вкрутую, зелень и лапшу и всё залила бульоном. Приправы не по рецепту, а так, как любила Шухуа. Суджин отлично знала о предпочтениях её девушки в еде, учитывая, как много она готовила для неё во время первой постановки. А сейчас уже шла подготовка ко второй.       Но в этот раз готовить пришлось не только рамён, но и джокбал. Придёт ещё и Юци, и Суджин надеялась задобрить ту едой. Попытаться стоило. В последнее время их отношения не то чтобы улучшились, но хотя бы сдвинулись с мёртвой точки. Отчасти спасибо Шухуа, которая выбирать между девушкой и лучшей подругой не собиралась, поэтому им и приходилось так много взаимодействовать.       Шухуа написала, что они подходят к дому и газировку к джокбалу они захватили (хотелось бы соджу, но им ничего бы не продали). Суджин принялась накрывать на стол: приготовила для всех палочки, расставила две тарелки с рамёном и одну с джокбалом специально для Юци (только так её можно заманить). Наконец сняла с себя фартук. Как раз подошли Юци и Шухуа.       — Так и я о том же говорю!.. — недовольно бормотала Шухуа, пока Юци заразительно смеялась. Суджин повесила фартук на свой стул и поспешила их встретить.       — Вы как раз во время.       — А ты говорила, что опоздаем. Надо мне верить! — все ещё посмеиваясь, отвечала Юци. Её щёки покраснели то ли от холода, то ли от смеха.       Да, их отношения сдвинулись с мёртвой точки, но это не значит, что вся неловкость пропала. Раньше Суджин ревновала и завидовала, что между Соён и Юци всё хорошо после спора, а у неё нет. А Юци не нравилось, что у Шухуа из-за Суджин разбито сердце. После того, как Соён поговорила с Юци и передала ей увлажняющий бальзам и заколку, всё стало лучше. Но, знаете, укладывать Юци брови после всего случившегося странно и непривычно. Но уж лучше неловкость, чем злость и недовольство.       — Как брови? — оторвавшись от рамёна, спросила Суджин, раз никто из них не собирался нарушить тишину (Шухуа предательница, даже не собиралась помогать им выстраивать взаимоотношения!).       — Отлично, делаю всё, как ты сказала.       — Хорошо. Уже выбрали, что будете ставить?       — Соён тебе не сказала?       Суджин усмехнулась. Кто бы ей рассказывал… Соён вечно занята с Юци, а для Суджин оставались переписки перед сном, которого у Соён и так катастрофически мало (и она всё также не давала Суджин исправить эти пугающие тёмные круги под глазами!).       — Не-а, мы сейчас мало с ней общаемся.       Она надеялась, что это не прозвучало, как упрёк, потому что их отношения с Юци и так хрупкие… Но поздно. Юци виновато поджала губы. Но самое главное, что виновато. Неделю назад она бы взглядом послала её.       — Если кратко, то будет рождественская атмосфера. И скоро будет кастинг. Я пытаюсь уговорить Шу пойти, а она головой крутит. Тем более там две главные роли, а мы с ней как раз неплохо смотримся вместе!       Суджин глянула на Шухуа, нахмурившись. Во время прошлой постановки она так стремилась получить главную роль, а сейчас отказывается даже пойти на кастинг. Неужели то, что Юци отчасти нечестно получила главную роль, так сильно повлияло на неё?       — Шу, как по мне, у тебя есть все шансы, — тепло улыбнулась она.       — А ещё мы с твоей ненаглядной можем поговорить с Соён, — ухмыльнулась Юци. — У нас найдётся парочку рычагов давления.       Шухуа лишь фыркнула. Как раз эти нечестные способы и рычаги давления ей и не нравились. Юношеский максимализм — либо всё самой, либо ничего. Но ведь они просто хотели помочь (Юци даже готова объединиться с Суджин).       — Мы здесь собрались, чтобы кастинг обсуждать?       — Мы здесь, чтобы просто хорошо провести время.       И желательно не неловко, но это уже вряд ли получится.       — Пока что не очень-то хорошо.       — Шу, да ты сама прямолинейность! — весело фыркнула Юци и глотнула газировку. Суджин, прикончив рамён, последовала её примеру. Шухуа несомненно прекрасна, но иногда слишком раздражена, чтобы вести беседу.       Шухуа молча скривилась и вернулась к рамёну, пока тот ещё не остыл.       Все они нуждались в крепких взаимоотношениях. Шухуа и Суджин только недавно начали заново встречаться, потому что без друг друга не могут — влюблены. Суджин и Юци пытались подружиться и избавиться от неловкости. А Шухуа и Юци нужно было разобраться относительно Соён.       — У меня что-то голова разболелась, я, пожалуй, пойду, — сказала Шухуа, как только доела рамён. — Кстати, Су, было очень вкусно.       Стоило Шухуа уйти, как Юци глотнула газировку и сказала:       — Она всё ещё тебя любит, вау… Не подумай, я просто… Короче, она комплименты делает немногим, и я не думала, что после спора она всё ещё будет их делать.       — Я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь?       Юци шумно выдохнула.       — Кажется, у вас с Шу сейчас взаимоотношения лучше, чем у меня с ней. А ещё она никогда не делала мне комплименты. Чувствую, что меня променяли…       — Я могу сделать тебе комплименты, если тебе их не хватает. Тебе очень идут косички и мне нравится работать с тобой больше всех, не считая Шухуа. И, чёрт, твои шутки просто замечательные. Я каждый раз смеюсь до слёз.       — Расслабься, вишенка, — хрипло рассмеялась Юци. — У меня нет кинка на похвалу, а если бы был, я бы обратилась к Соён. Но спасибо, мне, эм-м, тоже нравится работать с тобой.       — А ты ещё с какими-то гримёрами работала?       — Не-а, но я чувствую, что ты лучшая. Как минимум, гримёр ты лучший. Как человек, не знаю, но раз Шу ты нравишься, то не буду вам мешать. Ты кажешься неплохой. Спор, конечно, подпортил впечатления, но в целом…       Суджин, конечно, надеялась, что неловкость пропадёт, но не настолько же, что Юци выложит на стол все секреты и будет похлеще прямолинейной Шухуа.       — Полагаю, спасибо? — вскинула брови Суджин. — Ты тоже неплохой человек. Соён повезло с тобой. Жить будет долго, если смех всё-таки продлевает жизнь.       — Так что, конфликт исчерпан?       — В смысле?       — Ты мне так долго не нравилась, а тут Соён поговорила со мной, и я сейчас выпила газировку, вкусно поела и моментально поменяла своё мнение.       — Тогда, полагаю, спасибо еде?       — Еда сближает людей. Наверное, скоро начну носить твои дурацкие заколки…       — Дурацкие? — оскорблённо вздохнула Суджин и прижала ладонь к груди. Это был удар в самое сердце.       — Они же детские! — всплеснула руками Юци. — Но это не значит, что мне они не нравятся. Не считая Шу, я самая младшая среди вас. Мне их можно носить, так что я хочу заколки в виде бабочки. Разноцветные, на каждый день недели.       — Ребёнок, — весело фыркнула Суджин. — Но заколки я, пожалуй, закажу.       — Это я-то ребёнок? — хотела уже возмутиться Юци, а потом вспомнила, что она реально ребёнок. — Блин, и правда ребёнок. Ладно, проехали. Я завтра после репетиции смогу снова прийти. Мне понравился джокбал в твоём исполнении.       Юци растянула губы в улыбке, и Суджин не могла не улыбнуться в ответ.       — То есть конфликт исчерпан, да?       — Конечно, исчерпан! Я же призналась, что мне нравятся твои заколки. А ещё мне слишком понравился джокбал, чтобы ссориться с тобой. Осталось разобраться с Шу и Соён, тогда мы сможем пойти на двойное свидание.       Суджин рассмеялась, когда из соседней комнаты послышалось недовольное: «Какое ещё двойное свидание?»       — Долго мы будем разбираться с Шу и Соён… — вздохнула Юци. — Но ради двойного свидания можно и постараться.