Жизнь не театр

      Они с Шухуа частенько ходили на свидания, и Суджин под предлогом «я хочу сохранить каждый момент!» просила сфотографироваться вместе, чтобы подтвердить факт их отношений. Ах да, встречаться они всё-таки начали. Вернее, об этом знала лишь Соён (всё из-за этого чёртового спора!) и, может быть, Юци, что зависело от молчаливости Соён.              Впрочем, их отношения были неизбежны, учитывая, как много они друг друга видели и в школьных коридорах, и в театральном кружке. Так ещё и ходили на свидания. Уже все ждали, когда они начнут встречаться. Они просто не знали, что их желания сбылись.              Шухуа начала больше улыбаться и перестала хмуриться, а стоило только Суджин грозно посмотреть на ту, как она сразу же забывала все ругательства, крутящиеся на языке. А Суджин теперь могла за себя постоять не только, когда в руках кисть и тушь.              Скоро постановка — в конце недели. Все на нервах. Одна Соён чего только стоила: вечно бегала то по залу, то по сцене, исправляла актёров, тёрла воспалённые уставшие глаза, ещё усиленнее грызла карандаш для заметок и прерывалась лишь на поцелуи с Юци. Теперь даже у Юци не получалось вытащить трудоголичку Соён из своего кокона.              Миён продолжала устало улыбаться и глядеть на всех с восхищением — каждый из них проделал огромную работу. Минни поддерживала Миён, и они нередко уходили после репетиции, крепко обнимаясь. В общем, почти все разделились по парам и невольно соревновались, кто гармоничней смотрится.              Работа над постановкой кипела и бурлила, абсолютно все понимали, насколько это важно (особенно Соён). Репетиции проводились почти каждый день и увеличились по времени. Суджин привыкла работать со всеми актёрами, но ей ещё предстояло пережить генеральную репетицию.              А ещё она всегда приносила всем еду, за что её ласково прозвали «мама Су». Но специально для Шухуа Суджин готовила рамён, чтобы той не приходилось давиться столовским подобием лапши. А может, она просто хотела получить ещё больше комплиментов её кулинарным навыкам от Шухуа?..              — Если ты будешь так часто ко мне ходить, все поймут, что я не исправляю тебе макияж, а лишь порчу, — смеялась Суджин.              — Главное, что я не против.              — И главное, что порчу помаду, а не тушь?              Суджин усмехнулась и при этом постаралась звучать не горько и не тоскливо. Для Соён слишком важна Юци, а для Суджин важна поездка. Расставаться с Шухуа ещё рано, потому что стоило это сделать, как ей понадобится верный друг в жилетке, в которую можно поплакать, и тогда дуэт Юци и Шухуа снова оживёт.              Более того, если Суджин разобьёт сердце Шухуа, то пара Юци и Соён распадётся. В общем, ситуация запутанная, но вывод один — не допустить, чтобы Юци и Соён расстались, иначе Суджин останется без поездки. И без Соён. И без Шухуа.              — Ладно, давай я подправлю тебе контур. И больше не приходи, а то Соён начнёт кричать, что у вас репетиция, а ты тут целуешься с гримёром. Окей?              — Я просто скажу, что ты помогала мне делать эффект зацелованных губ.              Шухуа не любила публичное проявление чувств (но зато любила Суджин), поэтому им приходилось целоваться в гримёрной, пока у Суджин не было актёра, которому действительно нужно подправить макияж.       Теперь сердце билось в два раза сильнее и из-за спора, и из-за их тайных встреч. Кровь стучала в ушах, а Суджин вздыхала в попытке успокоить мысли. У Шухуа и глаза прекрасные, и губы мягкие, но она думала лишь о споре, будь он неладен!              Прежде чем согласиться, Шухуа урвала ещё один поцелуй.              — Вишнёвый блеск, да?              — Да, — кивнула Суджин. — Но если мы будем так часто целоваться, то я откажусь от него.              — Не надо, вишенка, мне он нравится.              — «Вишенка», серьёзно? — рассмеялась Суджин. — Как банально, Шу! Ладно, иди уже на сцену.              Шухуа послала воздушный поцелуй и удалилась из импровизированной гримёрной.       

***

             Вскоре в гримёрную пришла Юци, так что у Шухуа не получилось улизнуть к Суджин, чтобы украсть пару поцелуев перед выходом на сцену. Эти тайные встречи ещё одно подтверждение их отношений для Соён, но ей так же, как и Шухуа, хотелось сохранить тайну. Приватность, в конце концов!              — Ну что, как брови? — поинтересовалась Суджин, как только увидела голову Юци с косичками.              — Всё оки!              — Отлично, — улыбнулась Суджин и оглядела лицо Юци, чтобы увидеть, что ей нужно подправить. — Ох, тушь размазалась?              — Агась.              Суджин вооружилась тушью и принялась красить снизу и сверху. Потом прижала щёточку к основанию ресниц, чтобы отпечатавшаяся тушь имитировала подводку. Теперь глаза Юци казались выразительней (Шухуа в таком не нуждалась — у неё и без косметических приёмов взгляд пронзительный и яркий).       Чтобы точно добиться нужного эффекта, Суджин использовала ещё и объёмную тушь, добавляя интенсивности. У Юци главная роль, и абсолютно каждый должен увидеть её макияж даже с самых задних рядов.              — Готово, можешь открывать глаза.              Юци с улыбкой на лице глянула в зеркало, которое ей подала Суджин. Взгляд преобразился, стал выразительней, теперь даже лицо ощущалось по-другому. В этом и заключалась работа Суджин. Ей под силу победить любую проблему с кожей, уменьшить нос или придать лицу нужную форму. Макияж помогал справиться с неуверенностью. Какая жалость, что даже ярко-бордовые губы не добавят уверенности Суджин.              — Вау, да у тебя талант!              Суджин невольно покраснела и без румян.              — Ты не только с тушью, но и с помадой отлично обращаешься, — Юци поиграла бровями. — Если ты понимаешь, о чём я. Раз Шу так часто к тебе бегает и каждый раз возвращается с обновлённой помадой, то я уверена, помада — твоя стихия. Или, скорее, губы Шу?              Юци широко ухмылялась. Суджин опустила взгляд вниз, краснея.              — Я знала это! Я знала, что вы встречаетесь! Иначе объяснить её не злую и не раздражённую мордочку нельзя. Это всё твоё влияние!              Суджин захотелось спрятаться. Ей приятно, что Юци отметила её влияние на Шухуа, но её пугало, что всё это — абсолютно всё! — случилось из-за дурацкого спора. Из-за Соён и её резкой влюблённости в Юци это всё и случилось. Она могла бы нормально жить без всего этого. Но пережила бы она постановку без Шухуа?              — Я рада за вас, честно. Вы заслуживаете друг друга и очень гармонично смотритесь. Вы уравновешиваете друг друга!              — Мне приятно это слышать.              Но неприятно понимать, что это всё не настоящее. Для Шухуа, может быть, настоящее и идеальное, но для Суджин… Для неё лучше бы ничего этого не было. Она просто была хорошим гримёром, на этом всё. Большее ей не нужно.              — Удачи вам в отношениях. Не обижай, Шу, хорошо?              — Хорошо, — отозвалась Суджин, а на сердце камень. Хотя, скорее, целая каменная глыба. Даже если Шухуа не узнает о споре, ей будет плохо. Суджин рано или поздно обидит Шухуа, неважно, что она сказала Юци.       

***

             Генеральная репетиция прошла на ура, все последующие — тоже. Оставалось только дожить до конца недели и не дать Соён сойти с ума от тревоги за постановку. «А вдруг всё провалится? А вдруг они не поймут? Или актёры плохо сыграют? Или Минни напортачит со светом? Или кто-то опоздает? Или…» С этим отлично справлялась Юци, которая сразу начинала её целовать, чтобы она больше глупости такие не говорила.              Суджин одновременно умилялась этому и поджимала губы. В груди моментально вспыхивало пламя обиды. Обычно она успокаивала Соён, но теперь всё — её сместили. Но Соён бы даже не поняла её претензии, гораздо больше её волновали постановка и поцелуи Юци. Зато Шухуа её понимала, потому что оказалась в такой же ситуации.              Так что Суджин пришлось самой подойти к Соён, чтобы всё обсудить. Неприятно было намекать Юци, чтобы та ушла. Даже если теперь она мало общалась с Шухуа, ей всё равно не понравится их спор.              — Что-то не так? Случилось что-то с косметикой? Ты забыла кейс или что? Говори уже, Су, — выгнула бровь Соён и сразу же начала загоняться. Её больше волновала постановка, чем Суджин. Надо же, когда всё успело измениться?              — Всё в порядке.              — А что тогда?              Действительно, другие же вещи не могли пойти не так!              — Что-то с Шухуа? Она же не узнала о споре? — Соён понизила голос на случай, если Юци всё-таки осталась рядом.              — Нет, я же сказала, всё в порядке. Шу не знает, кейс в гримёрной, с косметикой всё в порядке. Я просто хотела… пожелать удачи, наверное?              С каких пор их взаимоотношения испортились? Почему теперь всё так неловко и натянуто? Она потеряла Соён, когда согласилась на спор. Если бы не Юци, ничего бы не случилось. Но винить её Суджин не будет. Если бы не спор, она бы не встретила Шухуа. И даже если всё это притворство, Шухуа целуется очень даже хорошо.              — Оу… — Соён тоже неловко, но Суджин вместе с этим ещё и неприятно и тошно. — Спасибо, Су. И спасибо за то, что помогла с Шухуа. Если бы не ты, мы бы с Юци не начали встречаться.              И что она должна отвечать? «Рада, что у тебя всё хорошо. Жаль, что у меня ситуация не такая радужная»? Соён радовалась жизни вместе с Юци, а Суджин думала лишь о притворстве. Ей не хотелось ранить Шухуа, но всё вело к этому.              — Рада была помочь, — усмехнулась Суджин. — Хоть кому-то здесь повезло.              — Ты о чём?              — О притворстве! — развела руками Суджин. — Ты по-настоящему счастлива, а я нет.              — В смысле? Я думала, вы по-настоящему встречаетесь. Ты казалась очень счастливой в последнее время, да и Шухуа тоже.              — Вот именно — «казалась»!              — Я всё равно тебя не понимаю, — нахмурилась Соён. — Ты никогда не умела притворяться. С чего бы это ты резко научилась? Глянь на себя, ты счастлива с Шухуа.              — Ага, конечно, — фыркнула Суджин. Какое к чёрту счастье? Соён что, действительно не понимала? — Как я могу быть счастлива в отношениях, которые начались из-за спора?              — Главное, что дальше всё было настоящим. Даже не пытайся отрицать. Если бы тебе было неприятно, ты бы давно прекратила весь этот цирк. Скажи честно, ты правда ничего не чувствуешь к Шухуа?              Суджин даже не успела ответить.              — Ты слишком часто ходила с ней на свидания и так много целовалась с ней на генеральной репетиции. И даже не смей думать, что никто ни о чём не догадался, — Соён усмехнулась, глядя на то, как Суджин вспыхнула в цвет красной помады на губах. — Ты бы сейчас не покраснела, если бы не чувствовала ничего. Да и чёрт, Су, ты не актриса. Ты бы настолько убедительно не сыграла. Из этого вывод один — ты влюблена в неё!              — Но я не счастлива с ней!              — А может, всё дело в том, что ты накручиваешь себя? Дай угадаю, тебя расстраивают лишь мысли о споре? Тем не менее, ты счастлива с Шухуа. Почему ты должна отказываться от этого из-за глупых мыслей и глупого спора?              Суджин закатила глаза. Соён действительно ни черта не понимала. Да и как она могла это понять? Соён счастлива, на ней розовые очки из-за чувств к Юци. Она просто не могла трезво рассуждать, для неё теперь везде витала любовь.              — Как я могу быть счастлива, если я притворяюсь? Зато ты теперь счастлива с Юци!              Обида снова вспыхнула в сердце и разрослась до искрящегося костра. В глазах плясали огоньки. Суджин надвинулась на Соён, сомкнув губы в тонкую полоску. Ладони сами собой сжались в кулаки. Соён невольно вжалась в стену и нервно кусала губы.       — Скажи мне «спасибо», если бы не я, Шухуа бы до сих пор вилась рядом с Юци. Довольна, Соён?              Нахмурившись, Соён посмотрела за спину Суджин и разинула рот. Чёрт… В проходе стояла Шухуа. Разумеется, Шухуа! Только Суджин так могла облажаться.              Поджатые губы, нахмуренные брови. Румянец на щеках уже не придавал свежести, а взгляд потерял выразительность. Никакая тушь или обновлённые румяна тут больше не помогут.              — Вот оно как оказывается… — её голос даже не дрожал.              Сердце Суджин пропустило удар, и это явно не аритмия. Всё, как она и предсказывала. Она обидела Шухуа. И теперь вылезти из болота совсем невозможно. Уже поздно. Поздно стало, когда она согласилась на предложение Соён. Она должна была просто подумать. Почему она вообще не сообразила, что это плохая идея? Даже больше, это отвратительная идея. И теперь Суджин разбираться с последствиями.              — Су, мне жаль…              Соён положила тёплую ладонь на плечо Суджин, и у неё в глазах тоже заблестели слёзы. Но тем не менее Соён ничего не понимала. Она не могла. Суджин уверена, та думала лишь о том, чтобы Шухуа сыграла отлично, и чтобы Юци ни о чём не узнала.              Но зато сейчас Суджин поняла, что она тоже не играла. Соён права, она же не умеет притворяться, она ведь гримёр, а не актриса. Ей нравились не только глаза Шухуа, а она вся полностью. Прошло столько времени, Суджин просто не могла не влюбиться. Но уже слишком поздно для откровений с Шухуа.       

***

             К счастью, макияж Шухуа уже был готов, так что они избежали неловкости. Хотя какая неловкость? Шухуа, скорее всего, отказалась бы работать с Суджин и сама сделала себе макияж (правда, Соён не одобрила бы такое).              Суджин помогла Юци заплести косички и вплести в них ленточки. И Юци не могла не заметить подавленное настроение Суджин. Но на все вопросы: «Что-то случилось? Ты в порядке? Шухуа в порядке?» — она как и всегда молчала.              Значит, Шухуа ей ещё ничего не рассказала. Видимо, после постановки всё расскажет. Соён теперь нервничала ещё больше — как отреагирует Юци? Бросит ли её? Для Соён и Суджин постановка отошла на второй план.              Она обидела Шухуа. Обидела ту, которая сделала её счастливой. Суджин была слишком ослеплена тревожностью из-за спора, чтобы всё осознать. Не зря же все неприятные мысли ускользали из головы, стоило Шухуа объявиться на горизонте. С Шухуа было хорошо, жаль, что Суджин это осознала, потеряв её.              — Чёрт… — выдохнула Суджин и прикрыла глаза. В гримёрной пусто, постановка уже началась, и она осталась наедине с собой. Никогда в жизни она не боялась своих мыслей и чувств, но сейчас лишь разочаровывала себя.              Дело не в том, что Суджин не была достаточно осторожной, и Шухуа узнала о споре, а в том, что она вообще согласилась участвовать в этом треклятом споре. Теперь страдала и Шухуа, и она сама.       

***

             Шухуа выступила хорошо. У Соён к ней не было претензий, она только сказала подойти к Суджин, чтобы смыть макияж. Разумеется, она её не послушалась. Это же Суджин хорошая послушная девочка (хотя хорошая ли она в свете недавних событий?), а Шухуа зачем слушаться?              Суджин затащила Шухуа в гримёрную.              — Что ты делаешь? — нахмурилась Шухуа.              — Нужно смыть макияж.              — Я сама смою макияж.              — Поверь, ты его не смоешь. И нам нужно поговорить.              — Будто нам есть о чём говорить.              — Есть о чём. Если хочешь, то молчи. Но мне надо объясниться.              Шухуа скрестила руки на груди, мол, давай, говори, раз так хотела, я тебя послушаю.              — Начну сначала… — Суджин сглотнула, собираясь с мыслями, но сосредоточиться было очень тяжело, потому что Шухуа жгла её взглядом. — Эм-м, всё началось на первом кастинге. Соён понравилась Юци, а мне понравились твои глаза…              — Ты пытаешь удариться в комплименты или что?              Шухуа скривилась. Суджин тяжело дышала. Она пыталась вкратце всё рассказать, прежде чем Шухуа уйдёт, не дослушав.              — Я просто хочу рассказать, как всё случилось! В общем, позже Соён мне предложила ненадолго разделить вас с Юци, чтобы они могли нормально общаться.              — То есть, по твоему мнению, я виновата в том, что случилось?              — Я так не говорила! — раздражённо выдохнула Суджин. — Дослушай меня, пожалуйста. Я отказалась. Мне не хотелось мешать вам, вы обе новенькие и вам комфортней вместе, чем с Соён. Но потом Соён предложила мне поездку за границу, если я смогу начать с тобой встречаться, чтобы ты точно не мешала ей налаживать отношения с Юци.              — И ты согласилась на это, — это был не вопрос, — всё и так очевидно! — а утверждение. Суджин невольно потупила взгляд в пол.              — Согласилась. Я нуждалась в отдыхе. Да и к тому же я много времени проводила с тобой, ты мне понравилась. Я не хотела тебя ранить, я не хотела, чтобы ты узнала…              — Забавно, — фыркнула Шухуа, — когда человек говорит, что не хотел тебя обижать, по какой-то причине делает всё, чтобы обидеть.              — Но я же правда не хотела тебя обидеть.              — Ты притворялась, что я тебе нравлюсь! Даже если ты не хотела меня обидеть, ты это сделала.              Суджин сглотнула.              — Я… мне жаль, Шу. Правда. Но даже если это всё началось из-за спора, я всё равно влюбилась в тебя! Я никогда не умела притворяться, ты это знаешь! Я столько времени общалась с тобой, что не могла не влюбиться…              — Ты привыкла ко мне, а не влюбилась в меня, Суджин. Это разные вещи.              Суджин от неловкости втянула голову в плечи. Хотелось просто-напросто исчезнуть. Шухуа даже не смотрела на неё, а куда-то вдаль, за её спину. Будто бы Суджин противна ей одним фактом своего существования. Хотя почему «будто бы»?..              — Нет, Шу, я правда влюбилась. Только ты спасала меня от тревожности. Ты понимала меня. Я с самого начала влюбилась в тебя, в твои глаза. Ты мне веришь?              Шухуа вскинула подбородок.              — Нет. Это предательство. Для меня так точно. Мне противно от самой себя, от тебя тоже, неважно. Я думала, ты жить без меня можешь, а ты… ты хорошая актриса, Су. Что бы ты не говорила, притворство — твоя стезя.              — Я могу жить без тебя. Но я не хочу, Шу, — голос дрожал. — Я люблю тебя. Я хочу готовить тебе рамён, водить на выставки для вдохновения и носить на руках.              Шухуа ничего не ответила. Она просто хмыкнула и ушла.       

***

             Если рядом с Шухуа было хорошо, то без неё совсем уж отвратительно. Суджин даже не замечала, насколько ей одиноко без Шухуа, без Соён, без членов кружка.              Шухуа рассказала Юци о споре на следующий день после постановки. Юци не отшутилась и не приняла всё за глупый розыгрыш, потому что верила Шухуа. Их связь с Соён сильна, но с Шухуа их связывали похожие ситуации. Да и к тому же Соён не отнекивалась. Она крепко зажмурилась, сдерживая слёзы, стоило Юци уйти.              Юци действительно ушла. Причём молча, что казалось нереальным для вечно весёлой и жизнерадостной Юци. В глазах начали собираться слёзы, но она резво шла всё дальше от Соён и пальцами скользила по экрану телефона — набирала номер Шухуа.              Соён тоже осталась одна. Этого стоило ожидать. Кому понравится то, что с твоей подругой грубо обошлись, чтобы встречаться с тобой? Вот и Юци не оценила этот жест. Зато всё вернулось на круги своя: Суджин с Соён, Юци с Шухуа. Они пришли к тому, с чего начинали. Вот только вначале между ними не было никаких серьёзных разногласий.              Постановка прошла на ура, без косяков. Все отыграли и справились с ролями, макияж выдержал все испытания, а в конце их всех поблагодарила администрация школы, пообещав, что дальше будет ещё больше постановок.              Всё было идеально, но Соён в итоге всё равно плакала. Стоило Шухуа и Юци увидеть её и Суджин в коридоре, как они тут же прятали взгляд и уходили в обратную сторону, чтобы не сталкиваться. И если в глазах Юци плескалось сомнение «может?..», то Шухуа смотрела на всех с презрением и вечно закатывала глаза.              Они обе с Соён виноваты. Соён предложила, Суджин согласилась. И в итоге они проигравшие, хотя только недавно считали себя победителями. У них ничего не осталось. Хотя… Соён всё-таки отдала Суджин поездку, так как все условия выполнены — уже в конце недели они пошли на свидания, и Шухуа не мешала Соён и Юци общаться.              Суджин же отдала поездку Шухуа. Она так и сказала: «Я всего лишь гримёр, а Шухуа — замечательная актриса. Пусть она и новенькая в нашей школе, но уже многое сделала». В итоге Шухуа поехала в спонсируемую поездку от школы. Суджин не могла поступить по-другому после того, как предала её. И заодно предала себя.              Юци ходила по школе одна, когда Шухуа уехала за границу почти сразу же после постановки. Разумеется, ей было одиноко и тошно. Да и в основном из-за Шухуа она избегала Суджин и Соён! Постепенно она стала нормально относиться к Соён (даже один раз обратилась к ней за помощью со школьными делами), но на Суджин всё ещё смотрела с презрением.       Суджин не удивлялась и не противилась, не пыталась выставить себя хорошей перед Юци. Она сама отлично понимала, насколько сильно облажалась. Это будет тяжело исправить, если вообще возможно.       

***

             Никто не сказал Суджин, когда Шухуа возвращалась из поездки. Удивительно, что она вообще туда поехала, а не драматично взмахнула волосами, отказалась и не сказала: «Мне твои подачки не нужны». Как минимум, им стоило остыть, отдохнуть друг от друга.              Суджин отслеживала расписание рейсов и знала, что Шухуа уже как день находилась дома. Она всё никак не решалась поговорить с ней — не хотелось, чтобы от неё снова ушли. Если она сейчас нагрянет на квартиру к Шухуа, то та просто закроет дверь прямо перед носом и даже не послушает!              Честно говоря, Суджин другого развития не ждала. Но тем не менее она пришла к квартире Шухуа и позвонила в звонок, заламывая пальцы и пытаясь успокоить дыхание. Она чуть ли не бежала до квартиры! В мыслях крутилось разное: от «она даже слушать тебя не станет» до «любовь спасёт мир». Любовь помогла и Юци с Соён вновь начать общаться, и Суджин надеялась, что в этой ситуации любовь на её стороне.              Шухуа подошла к двери с бурчанием «да кого там занесло?», и Суджин не могла не улыбнуться.              — Привет… — хрипло отозвалась Суджин, быстро убирая с лица улыбку. — Я просто хотела узнать, как ты? Отдохнула?              — Да, отдохнула. От тебя.              Неважно сколько времени прошло, Шухуа оставалась резкой. Она не заботилась о чувствах других, впрочем, как и Суджин не позаботилась о чувствах Шухуа.              — Эм-м, рада за тебя. Как отдохнула?              Суджин просто хотела пообщаться. Она правда скучала по встречам с Шухуа. По-настоящему скучала. Они могли обсудить всё что угодно, могли жаловаться на всех и могли просто молча целоваться. С Шухуа хорошо, комфортно. И Суджин точно не врала, когда говорила, что не хочет жить без неё. И нет, это точно не привычка. Она бы точно поняла, будь это всего лишь привычка.              — Чёрт, Су, ты серьёзно?..              Суджин серьёзно. Правда, серьёзно. Она решительно настроена побеседовать с Шухуа, доказать ей, что потом она действительно влюбилась в неё. И да, она намерена вернуть Шухуа.              — Да. Я серьёзна как никогда. Ты же знаешь, я не умею притворяться.              — Где-то я уже слышала это, — усмехнулась Шухуа, скрестив руки на груди.              Суджин сглотнула, воспоминания врезались в голову, но её решимость не поблёкла.              — Так что, как отдохнула?              Шухуа фыркнула, наконец осознав, что Суджин реально говорила на полном серьёзе.              — Нормально.              Сердце колотилось в бешеном темпе. Шухуа же могла просто захлопнуть дверь! Она должна успеть договорить.              — Я рада. Ела рамён за границей? Лучше, чем мой?              Шухуа потёрла глаза, усмехаясь.              — Чёрт с тобой. Проходи уже.              — Я надеялась, что ты это скажешь, — чуть ли не истерично хихикнув, сказала Суджин. Ладони дрожали, поэтому она спрятала их в карманы.              Когда Шухуа прикрыла дверь, они прошли на кухню. Суджин осталась стоять. В голове крутились мысли о том, что её всё-таки не выгнали. Но лишний раз надеяться и верить, что не всё потеряно, не хотелось. Это же Шухуа, кто знает, что ей взбредёт в голову?              — Я не ела рамён за границей.              — Ого, почему? — пролепетала Суджин. Шухуа хоть и не была настроена на беседу, всё равно отвечала. Это ещё больше зажигало фитилёк надежды.              — После твоего рамёна я бы не смогла есть ещё чей-то.              — Оу, спасибо! — надо же, её щёки всё ещё краснели от комплиментов Шухуа. — Я могу приготовить тебе рамён. Если ты не против, конечно.              Суджин пыталась говорить осторожно и мягко, чтобы не спровоцировать Шухуа и чтобы в итоге её не выставили из квартиры. Но, чёрт, она скучала! Как ещё она должна была себя вести?              — Суджин… — вздохнула Шухуа, — чего ты добиваешься?              — Я просто хотела поговорить. Ты разве совсем не скучала?              Шухуа не ответила. Сердце замерло, дышать получалось с переменным успехом.              — Шу, ты совсем не скучала? — Суджин сглотнула, когда Шухуа снова отмолчалась. — Знаешь, даже Юци снова начала общаться с Соён.              — Пф, её же не предавали, как меня!              — Зато предали её подругу. Для Юци это почти то же самое. И всё же она снова близка с Соён!              — Они же любят друг друга. Разумеется, они снова начнут встречаться, — фыркнула Шухуа.              Суджин хотелось возразить — они же тоже друг друга любили! Да, она поздно это осознала, но для Шухуа всё было настоящим. Как и для Суджин.              — Мы же тоже…              — Тоже что? Любили? Да. Вопрос в другом. Мы любим друг друга или любили?              Суджин втянула носом воздух и сжала ладони в кулаки, собираясь с силами.              — Лично я люблю тебя. И я не собираюсь отказываться от тебя.              Конец стеснительности, она не поможет делу. Есть только Суджин, Шухуа и этот разговор. Они должны разобраться во всём.              Шухуа сжала виски и зажмурила глаза.              — У меня сейчас голова разболится из-за тебя, — фыркнула она. — Я… просто не знаю, что мне чувствовать. Ты меня предала, я не должна… скучать. Но почему-то, — Шухуа сглотнула, — именно это я и делаю.              Они не смотрели друг на друга. Шухуа потупилась в пол, ей неприятно осознавать свои чувства и признавать их. Суджин же хотелось верить, но не получалось. Это всё не казалось реальным. Но всё реально. По-настоящему.              — Твой рамён правда самый лучший.              — Шу…              Суджин не понимала, что это всё значит, и к чему Шухуа клонила.              — Я не должна, но я правда скучаю по твоёму рамёну. И по тебе.              Выступили слёзы. Не те, что ручьями катятся по лицу, а те, что от неверия. Глаза щипало, Суджин быстро вытерла их рукавом и шмыгнула носом. На Шухуа смотреть не хотелось, но она всё равно встретилась с ней взглядом.              Суджин тоже скучала. По выразительным глазам, по мягким губам. И по самой Шухуа.              — Я тоже скучала по моему рамёну. Значит, мы любим, а не любили?              Шухуа, наверняка, казалось, что она должна ненавидеть Суджин. Но чувствам не прикажешь, поэтому они и влюбилась.              — Значит, да.              Разговор кончился на горькой ноте, но они обе выдохнули от облегчения. Даже если между ними ничего не сложится и не склеится, они всё равно попробуют. В этом весь смысл — в том, чтобы не бояться.