Все здесь

Первые сомнения в том, что у них что-то получится, настигли Арсения, когда в комнату один за другим вошли четверо незнакомцев. При взгляде на каждого из них в голове возникла одна и та же мысль: "Ну и стрёмный...". Один - очкастый шарик на ножках с двумя подбородками. У второго смешно торчали зубы, и на этом какой-либо смех заканчивался. Третий смотрелся бы вполне хорошеньким, если бы не гигантский нос. И наконец четвёртый оказался тощим, длинным, как змея, бородатым ребёнком. Серьёзно, он хоть школу окончил? Будучи хорошо воспитанным и умеющим держать лицо человеком, Арсений, конечно же, ослепительно улыбнулся и кинулся пожимать руки. Антоха с Серёжей повторили за ним, только более сдержанно. Всем не терпелось уже что-то вместе попробовать, но это оказалось совсем не так просто, как они думали. Ежедневные споры вытягивали из Арса все соки. Он никогда не любил конфликты, но при этом оказался самым громким голосом питерской троицы. Шастун ёжился от его окриков и часто даже не пытался отвечать, Позов спорил в ответ так же яростно, а Стас молча выслушивал и озвучивал выводы, не давая и шанса передавить что-либо в свою пользу ни "своим", ни "чужим". Пришлось искать компромиссы. Арсению претило искажать и ломать то, что они с ребятами строили последние несколько лет. И тем более потому что они построили меньше, чем ребята из Воронежа. Арс почти преклонялся перед Стасом и его командой и при этом бесился от каждого факта их превосходства. Хотелось влезть, перемешать всё и сделать по-своему, и Серёжа с Зоханом вроде как были с ним солидарны, но спорили только в отдельных, принципиальных случаях. Особенным мучением были тренировки. Стас завалил их своей теорией, и репетировали они теперь, казалось, раза в четыре больше, чем раньше. Несмотря на то, что они частенько веселились, притираться к новым партнерам было непросто. Тем радостнее оказались первые успехи. Когда Серёжа с Позовым отыграли "Суфлёра" без единой заминки, изрядно насмешив посетителей "Оливетты", они впервые напились все вместе. То есть, разумеется, Серёга поразил воронежских, заявив, что не пьёт, но им пришлось с этим смириться. Арс втайне гордился своим лучшим другом, ведь одно дело не пить в культурном обществе, где никто не станет докапываться, и совсем другое - выдержать напор Дрона и Шаста. Особенно Шаста. Неловкий и порой стеснительный, но яркий мальчишка с подвижным лицом вообще удивлял Арсения. Он курил и ругался матом, но без щетины был похож на восьмиклассницу. На сцене Антоша мог легко отыграть красивую девушку, огра или маньяка, при этом словно бы оставаясь собой, ведь актером он не был. Его рожицы заставляли падать со смеху всех, кто смотрел, а длинные костлявые руки и ноги обращали все элегантные жесты в приколы. Таких ребят Арс ещё не встречал. Сперва ему казалось, что с Шастуном они не сыграются - слишком уже непривычен он был, - но Арсений ошибся. Живой отклик и необидчивость делали пацана идеальным партнёром. Тем не менее, они сработались намного позже, буквально перед самым пилотом. Возможно, всё дело было в том, что Позов с Серёжей договорились на почве КВН, а Арсу с Антоном разговаривать было влом. Они притирались "насухую", просто постоянно играя вместе: сталкивались, сцеплялись, устраивали юмористическое рубилово, подкалывали друг друга, издевались друг над другом в контексте любой сценки. Арсению было в кайф попробовать вести себя по-детски, а Шаст и был, по сути, ещё ребёнком. Стас едва успевал сдерживать фейспалмы, иначе он рисковал пробить рукой лицо всего за один день наблюдений за ними. Когда они получили первый отказ, все, хоть и преисполнились желания всё улучшить, но всё же расстроились. И только Арс с Антоном переглянулись облегчённо. Они-то чувствовали на себе, что объединение команд ещё не завершено. Серёжа и Дима уже сыгрались и вышли на новый уровень, Зохан своими мыслями не делился, Дрон вне сцен и тренировок разговаривал почему-то в основном со Стасом. А их, мальчишек на "А", тянуло друг к другу всё сильнее. Шаст как-то оборонил, что хороший контакт на сцене может быть только при хорошем личном контакте. Забавно, что именно задушевные разговоры для него в это понятие не входили, только лёгкость в общении и что-то ещё, видимо, какая-то магия в воздухе. По крайней мере, объяснить он не мог и разводил руками, когда кто-нибудь спрашивал. Арсений мог кое-что добавить к этому. Почему-то именно с Шастом за почти год ему так и не удалось ни разу поссориться. Не потому что кто-то из них был безупречен, но что-то было в их отношениях такое... Идеальное. Притёршись, они с какой-то нечеловеческой легкостью читали эмоции друг друга. Словились, можно сказать. На первой после отказа техничке в "Оливетте" они вдвоём сыграли "Меняй", да так зажигательно, что им аплодировал весь зал. Гость от смеха буквально валялся под столом, и пацаны тоже не остались равнодушными. Стас тогда достал свой блокнот и что-то записал, не переставая утирать слёзы смеха. - Бля, Арс, ну как у тебя это получается! - в который раз вопрошал тем же вечером Дрон, взмахнув бутылкой пива. - Секрет фирмы, - Арсений подмигнул. - Меняй! - Секрет фирмы! - повторил он, хлопнув себя по заднице. - Меняй, - мотнул головой Стас. - Секрет фирмы, - и Арс хлопнул по заднице стоявшего рядом Шастуна. Все разразились хохотом, а Шаст упал ему на плечо и ржал, уткнувшись в него лицом. Он вообще часто так делал, но именно в тот день Арсений почувствовал какую-то тягу, влечение, и впервые обнял Антона за талию с определённым подтекстом. А что? По оброненным случайным фразам они с Серёгой уже поняли, что между Позом и Шастом раньше что-то было, так почему бы нет? Тормозить было не в правилах Арса, так что уже через неделю Шаст отчаянно краснел, слушая его витиеватые намёки. Несмотря на общую "гоповатость", юноша был нежным романтиком, хоть и совсем зелёным в плане высоких чувств. Арсений был твёрдо намерен исправить последнее и затаскал Антона по самым романтическим местам в Москве. Шастун сдался только на пятый раз, и они страстно терзали губы друг друга несколько минут. Арс, обхваченный за талию, прогнулся и почти упёрся лопатками в колонну, за которой они прятались. Разорвав поцелуй, он жарко выдохнул Антону в губы: - Пацаны в Питере. Объяснять дальше не пришлось. Шаст решительно кивнул, отпустил его, одёрнул куртку и как ни в чём не бывало прогулочным шагом вышел из укрытия. Он достал на ходу телефон, чтобы вызвать такси и уже через сорок минут шататься по квартире ребят. До этого ему как-то не приходилось тут особо бывать. - Слышь, зажига есть? - услышал откуда-то Арсений, соображавший закуску под вино. - Не-а, - отозвался он. - Хотя спички вроде были, хозяйские, где-то там, - увидев Антона в дверном проёме, Арс махнул рукой в сторону подвесного шкафа почти у самого входа. Антон покопошился в шкафу, нашёл-таки спички и ушёл курить на крошечный балкон. Но когда Арс вошёл в спальню, то обнаружил полутьму, разбавленную светом от десятка свечей. Антон затушил сигарету и закрыл дверь на балкон. Они встретились взглядами: озадаченный с провокационно-ласковым. - Это что, хрусталь с антресолей? - Арс всё-таки разглядел расставленные по полкам и тумбочкам импровизированные "подсвечники" в виде стопок и даже двух высоких узких стаканов. - Я искал пепельницу, - оправдался Шаст, - а потом спички. А нашёл - вот, - он обвёл всё руками. Сто́ит ли говорить, что свечи оказались церковные, а под пепельницу этот гений приспособил хрустальную креманку?.. Арс рассмеялся и наконец поставил тарелки на стол. Вино, сыр, тонко нарезанный окорок, горький шоколад - всё по классике. Да и Шаст со своими свечками так вмастил атмосфере, что впору было восхищаться. - Иди сюда, - покачал головой Арсений, в два шага столкнулся с ним и, зарывшись пальцами в волосы, поцеловал. - Как же я тебя люблю... Хорошо, что Зохан любит Питер, а Серёжа любит в Питере Машу. В этот вечер абсолютно некому было мешать Арсению с Антоном наслаждаться жизнью, телами друг друга, согревающим красным сухим и горящими от чувств сердцами. С тех пор, как в том стихотворении, они везде ходили парой. Позов посмеивался и вскидывал ладони, когда его спрашивали, чё он ржёт. Стас закатывал глаза, Дрон туманно молчал. Серёжа хлопнул друга по плечу, подъебал и больше не лез, а Зохан пребывал в неведении, занятый какими-то своими проектами, о которых Арс, к своему стыду, даже не знал. Не только о делах Захарьина, но и вообще очень о многом забыл Арсений, окунувшись с головой в романтику, страсть и милые дурачества. Антон Шастун оказался бесконечно глубоким колодцем, только уводил не в землю, а в воздух: Арс всё больше отрывался от поверхности и витал в облаках, пока их команда не сняла второй пилот и опять не получила отказ. Падать с такой высоты ой как больно. Арсений поднимался с трудом и едва не провалился сквозь землю, когда на очередном собрании вдруг узнал, что уже принято решение оставить на сцене только четверых актёров из шести. Оказывается, это обсуждали сразу после завершения съёмки ещё чёрт знает когда и теперь решили окончательно, а он и не заметил. Шаст бросил на его удивлённое лицо непонимающий взгляд. Кажется, все всё знали, кроме Арсения. - Почему ты не сказал, что состав сократили? - спросил Арс у Серёжи, когда их всех отпустили с собрания. - В смысле? Я думал, ты в курсе, - нахмурился Матвиенко, отбросив с глаз чёлку движением головы. - Ты же с Шастуном всё время тусуешься, он точно знает. - Да с чего бы нам обсуждать это в наше свободное время! - возмутился Арсений. В самом деле, не на свидании же говорить о работе! - Так вы и здесь не особо что-то обсуждаете. Слиплись, как близнецы сиамские, вечно друг в друге сидите, и пофигу вам. Не дождавшись ответа от хлопающего голубыми глазами друга, Серёжа попрощался и ушёл к Зохану, который его, похоже, ждал. Арс растерянно проводил их взглядом, а потом отыскал Шастуна. Тот обнимал тощей рукой за плечи Андрея Андреева и что-то рассказывал. Позов со Стасом рядом переговаривались о чем-то, вполуха слушая Антона. Видимо, это только Арс, влившись в отношения, выпал из жизни. Это надо было запить и обмозговать. Желательно в одиночку. Но Шаст не дал ему такой возможности - попрощавшись с пацанами, он прошагал прямо к Арсению и будничным тоном спросил: - Ну чё, куда сегодня? К тебе? Несмотря на дерьмовое настроение, Арс изобразил улыбку. - Знаешь, я что-то устал. Наверное... - Можем завалиться на диван и смотреть ромкомы. Арс вздохнул, сложил руки на груди, чуть нахохлившись, как птичка. - Не знаю, Антон. - Можно взять пива или вина, - тот подтолкнул Арсения локтем в бок и подмигнул. Грустить и переживать, когда рядом спокойный и весёлый Антон, было странно, и Арс почти поддался желанию ни о чём не задумываться, забить, не париться... Но мысленно встряхнулся, сбрасывая заманчивую вуаль Антоновых эмоций, и нахмурился. - Давай знаешь как, - медленно заговорил он, - мы приедем ко мне, завалимся на диван с вином или пивом и просто поболтаем. Давай? Шаст с готовностью кивнул. Несмотря на нежность и уязвимость в некоторых вещах, в остальном он был гораздо более толстокожим, чем Арсений. Так причудливо в нём это сочеталось, что иногда Арс просто не мог предположить, какова будет реакция, поэтому решил поддаться своей сумасбродной интуиции и просто рассказать Антону обо всём. Серёжи не было дома. Он часто позволял им побыть здесь вдвоём, исчезая куда-то, а Арсений никогда не интересовался куда. Скорее всего, он помогал с чем-то Зохану, предположил Арс, так что к моменту, когда курьер принёс пиццу и они с Антоном развалились на диване перед телеком, он уже успел съесть себя изнутри за пренебрежение друзьями. - Ну так чё, чё случилось? - Шаст отхлебнул пива прямо из бутылки. Арсений задумчиво посмотрел на него. "Рассказать Антону обо всём" всё ещё было хорошей идеей. В последнее время они всё чаще стали разговаривать про всё на свете, и это разительно отличалось от их взаимоотношений до первого пилота. В конце концов, вдвоём и разбираться легче, тем более когда второй - позитивный и добрый Антон Шастун... Подумав об Антоне, Арс улыбнулся и уже спокойней поведал ему о своих переживаниях. Шаст не играл ответные эмоции, как на сцене. Его лицо оставалось почти неподвижным, но в глазах теплилось внимание. Когда поток слов иссяк и Арс замолчал, Антон взъерошил шевелюру и медленно моргнул. - М-да. Арсений молча кивнул. Он опустошил себя до дна, и сил говорить не осталось. - Так, ну, во-первых, это не преступление. Типа - ты в отношениях, и понятное дело, что ты уделяешь им много времени. А во-вторых, согласен, забивать в то же время на друзей и работу - хуёво. То есть ты вроде как виноват, но ничего прям такого страшного не случилось. Я, конечно, в шоке, что ты не заметил потери бойца, вернее, двух бойцов, - Шаст улыбнулся, обозначив, что это шутка, - но теперь ты же не будешь больше, ну, не обращать внимания? Точно не будешь, - кивнул Антон, увидев, что Арс качает головой. - Ну и всё, и не парься, значит. Поговори с пацанами, они поймут, я думаю. У Антохи там сейчас какие-то мутки, вроде он собирается свой театр в Питере делать, только я подробностей не знаю. Спроси у него. Помощь никогда не бывает лишней. - Бля, мне так стыдно, - Арсений не выдержал и закрыл лицо руками. - Ты же почему-то не выпал! А я... - Ну так блин, я ж с этими постоянно в Воронеж гоняю, туда-обратно! - фыркнул Шаст. Он подсел к Арсению ближе, бесцеремонно обнял одной рукой и уронил спиной себе на грудь. Арс не сопротивлялся. - А в поезде чё ещё делать, только пиздеть. А ты в Питер ездишь один, вот и оторвался от жизни. И правда, припомнил Арсений. В последнее время они с Зоханом и Серёгой не совпадали в поездках домой. Серёга все чаще оставался в Москве, а Захарьин наоборот - уезжал в Петербург при любой возможности, и всегда раньше Арсения. Похоже, у него и правда там какие-то цели и планы, о которых Арс ничего не знал. - Думаешь, они не обидятся? - с сомнением спросил он, устраиваясь поудобнее на Антоне, как на подушке, и наконец беря в руки бокал. - Да на кой хер им это надо? - удивился Антон. - Если б их прям что-то не устраивало - сказали бы. А так... Они, может, рады за тебя, откуда ты знаешь. Арсений улыбнулся этим мыслям. В конце концов, когда их с Серёжей постельные забавы сошли на нет, Арс был счастлив за друга, что тот нашёл себе девушку. Вот же жук: и нашим, и вашим... Правда, что с Машей теперь, Арс не знал, но уже твёрдо запланировал узнать. Почему-то же Матвиенко больше не стремился в Питер, как раньше. - Ну вот, - довольно заухмылялся Антон, рассматривая вернувшуюся на красивое лицо улыбку. - А запарился-то!.. Он скорчил рожицу, и Арс, увидев это снизу вверх, рассмеялся. Он рывком сел и переплел свои пальцы, сухие и бледные, с взмокшими пальчиками Шастуна. Они чокнулись - один бокалом, второй бутылочкой пива. - За дружбу, - прочувствованно заявил Арсений, - которая никуда не девается, когда приходит любовь! Он загадочно промолчал на вопрос, чью же дружбу он имел в виду. Решили, что все и сразу... Позже, привычно разложив всё по полочкам, Антон понял: именно в этот момент он впервые в жизни почувствовал себя мужиком. Ответственным за чью-то хрупкую душевную организацию. Пусть он всё ещё оставался юнцом и где-то даже трусишкой, но тихое, безумное смятение Арса пробудило в нём те самые мужские стремления: подхватить, защитить, поддержать. Сохранить эту улыбку и огонь в глазах. Раньше он никогда такого не чувствовал, ну некого ему было оберегать. Разве что маму после развода, но Антон тогда был подростком - уберечь бы сперва себя! Да она и сама прекрасно справилась, снова выйдя замуж за хорошего человека... Словом, эта часть спектра раньше оставалась для Антона неизведанной. Немного странно было после такого озарения снова шалить и проказничать с Арсом на сцене, но партнёр будто закусил удила - в хорошем смысле: теперь его дурачества было не остановить. Серёжа, просмеявшись, довольно кивал и поднимал вверх большие пальцы. Поз прищуривался, чтобы лучше разглядеть, и поправлял очки с видом шахматиста, потерпевшего поражение в равной игре. Не то чтобы Антон играл в шахматы, но так представлялось. Арс постепенно становился ещё более яркой звездой, и что удивительно - Антон вообще не ревновал. Никого и ни к чему. Он неожиданно учился, ведь у Арсения Попова было ого-го сколько такого, чему стоило поучиться. Они взглянули друг на друга с новой стороны, и работа спорилась, а их двойной, умноженный актив затмевал всё, что было до этого. Это оказалось очень кстати: после двух отказов они наконец готовились снимать пилот под номером три. Приближалось время la chance finale.