Все здесь

Ему исполнилось двадцать пять, и впервые Серёжа задумался о том, чего он собирается добиться в жизни. Вариант строить карьеру в недавно полученной профессии инженера не то что не вдохновлял - это было невозможно. Терзала мечта завести бизнес, который прокормит его и его семью в старости, но для бизнеса, вот загвоздка, нужны были деньги. А всё заработанное на всяких там официальных и неофициальных работах Серёжа тратил на своё любимое занятие. На юмор. Здесь он горел идеей что-то создавать. К нему лежала душа. Туда хотелось нестись вскачь даже после долгого рабочего дня. Юмор приносил невероятное удовольствие, удовлетворение и, чего греха таить, некоторую славу, он веселил и утешал... Но отнимал всё больше времени и сил, которые Матвиенко мог, даже почти хотел распределить иначе. Целый месяц в голове и в душе у Серёжи шла неистовая, яростная борьба между любимым делом и обязанностью строить себе будущее. И в тот момент, когда он уже смирился, принял решение, что с нового года покинет так и не созданный ещё импровизационный театр, произошло это. После одного из заключительных новогодних мероприятий в самом конце декабря к ним с ребятами за сцену просочился (как?!) человек. Парень примерно одного с Серёжей возраста, высокий и красивый настолько, что глазам больно. Он был в одной рубашке, без куртки, а на плечах и в длинных волосах таял снег. - Привет! - парень встряхнулся, ледяные капельки разлетелись во все стороны. - Простите, что так врываюсь, я только хотел сказать, что вы очень классные и мне понравился спектакль! Он оглядывался и сиял улыбкой. - Круто. Спасибо, - бросил Антон Захарьин, скептически рассматривая его снизу вверх. - А ты вообще кто, хлопец? - Я? Я актёр! На этот вечер он прилип к ним, как банный лист. На следующий - снова пришел на их выступление, а потом втёрся вместе отмечать новый год. Какой резвый, подумал тогда Матвиенко. На празднике, будучи уже тёпленьким и развязным, голубоглазый красавчик по имени Арсений-ни-в-коем-случае-не-Сеня Попов притиснул Серёжу к какому-то дивану, обнял за плечи и доверительно, на ушко, едва не задевая губами серьгу, сообщил, что хочет к ним "в театр", импровизировать. Найдётся ли у них местечко для крепкого мальчика с актерским образованием? Народ не отказался. Живость Арсения могла им пригодиться. А Серёжа, уже оценивший силу его мускулов, гибкость, настойчивость и сумасшедшинку в голове, вдруг передумал. Передумал бросать их "театр". Повременим, решил он. Арс оказался увлекательнейшим человеком. Столько энтузиазма Серёжа видел последний раз у юных первокурсничков, приходивших к нему в КВН. К окончанию универа они все либо сливались, либо становились такими же серьёзными, как Серёжа. Это вовсе не значило, что они не могли больше играть юмор, но дикая необузданность их настроя пропадала, оставляя после себя только навыки и уверенность в себе. Арсений не играл в КВН никогда. Возможно, именно поэтому он сохранил свой безумный огонёк и потребность постоянно выпендриваться. А может, он просто сам по себе такой, это же Арсений... Фраза "Это же Арсений" стала у них ежедневной. Он отращивал и снова обреза́л волосы, показывал в случайный момент акробатические номера, устраивал, как теперь говорят, кринж, смешил даже прожженых комиков и стал ясным солнышком всего "театра". Иногда Серёжа с Антоном, глядя на Арса, переглядывались и молча транслировали друг другу одну и ту же фразу, но каждый со своим добавлением. Почему Матвиенко уверен, что они добавляли разное? Да потому что Захарьин смотрел лишь на потенциал их приятеля в контексте постепенно формирующегося театра. А вот Серёжа охватывал взглядом всё. Мягкую шевелюру. Глаза. Тонкий нос с сердечком на кончике. Заразительную улыбку. Сильные руки, обвитые венами. Стройную спину... Дальше ему приходилось тормозить себя. Талант. Упрямство. Ум. Эпатаж. Изящество и ловкость. Каламбуры. Серёжа цеплялся за каждую мелочь и за каждую его черту, пока не понял вдруг, что увяз по шею. Что с этим человеком он не хочет расставаться в жизни ни-ког-да. С ним Серёжа будто встряхнулся, вернул самого себя образца две тысячи пятого, беззаботного студента, выступавшего в КВН и не парившегося о будущем. С ним было, впервые за несколько лет, легко. ...Было бы, если бы не одно обстоятельство. А именно - полное отсутствие у Серёжи в то время личной жизни. Они тратили всё свободное время на подготовку к разным проектам типа "Убойки", на репетиции и тренировки, на работу над собой, и даже полчаса посидеть на одном месте им было некогда. Арс клеил девчонок за два взгляда и мог сбросить напряжение когда угодно, а у Серёжи так не выходило. Он, правда, не ожидал от этого каких-то последствий: всего лишь неудобство, подумаешь, - но они проявились позже, тогда, когда их ну вот никак не ждали... Прошёл один год, пролетел на ястребиных крыльях второй. И вот они наконец превратили "театр" - в театр. Наконец он стал приносить им какие-то деньги, а не только забирать время. Мозг Матвиенко отчетливо осознавал: если бы не Арс, никакого театра бы не случилось. - Народ, - поднялся Серёжа с кресла с символическим бокалом шампанского в руках посреди празднования их первого истинно театрального сезона. Захарьин вскинул пьяный взгляд. Этот уже успел где-то выпить до того, брало его быстро, так что половину он не уловит, а половину переврёт. Но Арсений был ещё огуречиком и смотрел осознанно. - Я нас всех тоже поздравляю с этим сезоном. Не буду долго рассусоливать... Вот же, - цыкнул Серёжа, когда Арс засмеялся, - понабрался от тебя, - буркнул он с улыбкой и продолжил. - Не буду, в общем, долго говорить. Всех нас с праздником, и дай нам сил на следующий сезон, чтоб он был таким же крутым. - Круче! - важно вскинулся Захарьин, потряс головой и отрубился. Арсений захихикал опять. Непослушными пальцами он стянул резинку с хвоста, причесал его так же пальцами, отвёл пряди назад, открывая лоб. Серёжа присел напротив и понял вдруг, что ошибся в оценке. Арс был безбожно пьян. Таким он его ещё не видел. - Арс. Тот отреагировал заторможенно, чуть повернул голову, лупнул глазами. - Арсений. И в ответ снова: луп. А Серёже нужно было всего лишь услышать голос, поэтому он продолжил: - Арсюша. Арсен. Сеня. Сень-ка... На "Сеньке" Арсений поднялся, покачнувшись, обошёл столик между креслами и упал рядом с Серёжей на подлокотник. - Ещё раз, - он погрозил пальцем, - ещё раз ты назовёшь меня Сенькой... Арс икнул и немного сполз, почти коснувшись бедром Серёжиного бока. - То что? Матвиенко будто сам вдруг опьянел от такого соседства. Тугое, ладное тело, густые волосы, горящие глаза. Обычно именно этим обладали девушки, с которыми был самый лучший секс... - Я тебя трахну, - заявил Арсений. - Нихуя себе. Вот это совпадение, подумал Серёжа. - Или нет, нет, - Арс замахал рукой и окончательно съехал с подлокотника ему на колени. - Лучше ты меня. Так будет... красивее... - он забросил руку Серёже за спину, потёрся расстегнутым воротом рубашки о его щеку. И вот тут-то Серёжу накрыли те самые грёбаные последствия. Он замер на месте. В голове бешено закрутились шестерёнки. Нельзя, чтобы Арс заметил, он же просто шутит... Каким-то нечеловеческим усилием Серёжа приподнял друга, выскользнул из-под него и усадил обратно в кресло. - Так. Запомни мысль, я сейчас. Запертая дверь санузла почему-то вообще не казалось надёжной. Серёжа сверлил её глазами с бортика ванны, покачиваясь на месте и стараясь не думать о тёплой заднице Арса. Зачем, зачем он вообще по привычке сказал ему: "Запомни мысль"?! Забудь эту мысль, Арсений, от начала до конца! Забудь! Но стояку было похуй на страдания своего хозяина. Стояку плевать на будущее их дружбы. На то, что Серёжа трезвый, а Арс в зюзю, и это неправильно. Нет! На то, что это неправильно по многим, блять, причинам! Опадать он, конечно же, и не думал. В дверь постучались. - Тебе помочь? - томным голосом, с придыханием. Помочь, сука! Стояк только окреп. Дьявольски красивый Арсений с мутным взглядом и влажными губами застил глаза. Некстати вспомнился его образ в женском платье, парике и на каблуках - ох, как же тогда охуенно смотрелись ноги... - Серёг? Я переборщил? Ты там живой? Хотелось то ли послать его, то ли!.. Нет, послать не хотелось точно, так что Серёжа молчал. - Серёж, я ща дверь вынесу, если не отзовёшься! Считаю до трёх! Серёжа сам не понял, почему отпер дверь навстречу этому взволнованному пьяному голосу. Рассмотрев его сверху вниз в щёлочку, Арс закусил губу и едва слышно извинился. - Ничего, - Серёжа сглотнул и выдавил кривую улыбку. Дружбу отчаянно не хотелось терять. - Это же просто недотрах, бывает. - У тебя тоже? - удивился Арсений. Он отпустил косяк, шагнул и провалился в дверь, открыв её настежь. И тут Матвиенко рассмотрел то, чего не видел до этого. Свою же проблему в зеркальном отражении. Свободные шорты Арса были отчетливо натянуты посередине. К черту приличное воспитание, решил Серёжа. Он придержал друга за плечо, а когда уравновесил - поволок в спальню. Облапал со всех сторон, пока тащил на разобранный там диван, подальше от дрыхнущего в гостиной Захарьина. До полноценного чего-либо они тогда не дошли: Арс только сиял довольной пьяной улыбкой и податливо плавился, а у Матвиенко от всего этого ехала крыша. Он нежно довёл Арсения до стонов и оргазма прямо через бельё, а с самим собой поступил ещё проще. Накрыл расслабленной, горячей Арсовой ладонью свой пах и, когда длинные пальцы пошевелились, - рухнул следом. Звёздочки перед глазами, стыд вперемешку с острейшим наслаждением. Это был словно бы неожиданный, но самый желанный подарок на все праздники сразу. Когда Серёжа снова начал дышать и поднял голову, Арс уже спал. Воспитание всё ещё молчало, так что Матвиенко натянул на друга краешек одеяла, устроился поудобнее и тоже закрыл глаза. Наутро он обнаружил Арса сидящим на кухне перед полной кружкой уже остывшего кофе. Антона не наблюдалось, как и его вещей - видно, проспался и уехал пораньше. Арсений же выглядел совершенно живописно: он уткнулся лицом в ладони, расставив локти на столе, на нём была футболка и наглухо застёгнутая тёплая флиска, а волосы ещё не высохли после душа. - Доброе утро, - поздоровался Серёжа и напрягся. Что из вчерашнего помнит Арс? Из-под пальцев показались голубые глаза. - Доброе, - просипел Арсений и прочистил горло. - А ты уверен? - Серёжа кивнул, и Арс медленно опустил руки. - Просто из того, что помню я, там что-то вообще недоброе было. - Ты был в хламину, так что я точно помню больше, - ответил Матвиенко, садясь напротив. - Арс, ничего плохого, поверь мне, не произошло. - Я проснулся рядом с тобой в трусах с засохшей спермой, ты серьёзно?! - взвился Арсений. Серёжа поймал его за руку. - И что? - бросил он веско. - Всякое бывает. - Это не какое-то там "всякое"! Я тебя домогался! - Ну, это ещё спорный вопрос, кто и кого. Прекрасные глаза распахнулись в неверии. - Что... Что ты хочешь этим сказать?.. Серёжа поднялся. Их ладони всё ещё лежали одна в другой, и каждый думал, что это именно его рука трясётся от волнения. Без неловких объяснений было не обойтись. - Арсений, котик, иди сюда. Ты считаешь это чем-то серьёзным, правильно? - Арс нервно кивнул, его зрачки метались туда-сюда, лишь бы не останавливаться. - А почему сразу плохим? - А каким?! Мне бухому дрочил мой трезвый лучший друг! - И? Тебе же понравилось? Мне вот понравилось, я бы повторил. - Что повторил, эту бездуховную дрочку?! - взорвался Арсений. Он попытался вырвать руку, шарахнулся куда-то в сторону, но Серёжа на чистом танцевальном опыте перехватил его и прижал к себе. - Зачем ты спрашиваешь? Можем устроить духовную. Или душевную, как тебе захочется. И кстати - ты только что назвал меня лучшим другом, или мне показалось? На самом деле именно от этого сердце Серёжи пропустило удар. Он часто бывал чьим-то другом, приятелем, товарищем, бесчисленные коллеги называли его как угодно, но впервые в его адрес использовали именно эти слова. Лучший - друг... - Ну, а кого ещё, - смутился Арсений. - Погоди, почему тебя вообще не волнует то, что случилось вчера? - Волнует. Тем, что я получил огромное удовольствие. А ты? Давай, вопрос в лоб, Арс: тебе понравилось? Возвышавшийся на целую голову Арсений вдруг растерялся, снова забегал глазами. - Ну, смотри... Я был выпимши, так? - Так, - вздохнул Серёжа. Опять это Арсово "ну смотри". - И я вот помню кусками там, кресло, дверь, диван, а подробности как-то не отложились. Серёжа задумался на пару секунд. Большой палец руки тем временем поглаживал ладонь Арса. - Придётся, видимо, повторить, чтоб ты тоже заценил это. Как ни странно, Арсений в ответ молчал, так что Матвиенко пришлось поднять голову, чтобы узреть невероятную картину: Арсений Сергеич в смятении. - А ты бы повторил, - всё-таки сказал Арс. - Ага. Ты против? Арсений пожевал губы, прикрыл глаза и быстро, словно не оставляя себе выбора, покачал головой. - Нет, не против. А когда? Сегодня? - А тебе не терпится? - Серёжа провёл вверх по его руке и коснулся застёжки под подбородком. И Арсений улыбнулся так, что стало ясно: день, несмотря на глубокую осень, намечается жаркий...