дыши легче и больше себе не ври

Это ни на что не похоже. Илья теряется в ощущениях. Он же помнит эти губы — и замирает от того, насколько по-другому все ощущается. От того, насколько, оказывается, тело может быть чувствительным. Рауль отрывается от его губ и целует в челюсть. Илья вытягивает шею и всхлипывает, когда он целует под подбородком. Ему такое тоже один раз снилось. Во сне было очень хорошо, потому что все ощущалось не как в жизни, все было очень невесомым. Сейчас не так, и поэтому Илья удивляется, что может быть еще острее, и не сопротивляется, когда Рауль кладет руку на его член. Член уже стоит, и Илья очень старается сидеть неподвижно и не ерзать. А потом Рауль давит на грудь, заставляя лечь на спину. Перед глазами все расплывается, и Илья не может сфокусироваться на фигуре, нависающей над ним. Все заканчивается. Он помнит эти руки. Заранее может предсказать, что они будут делать дальше. Он в панике мычит и мотает головой. Пытается вырваться, хоть и знает, что не умеет. — Ну что ты, — шепчет Рауль таким тоном, каким всегда его успокаивает, — Все хорошо. Можешь ничего для меня не делать. Чтобы что-то сказать, надо сначала вздохнуть. Сам себя не контролируя, Илья перехватывает запястье руки, спускающейся все ниже. Видимо, сильно — Рауль шепотом матерится себе под нос. Останавливается. — Рауль, это я, — выдавливает Илья. Он сам не очень понимает, что говорит. Все внимание направлено на Рауля, и следить одновременно за телом и головой не получается. Но эта тупая фраза почему-то имеет успех. Рауль не продолжает. Растерянно смотрит, а потом его лицо вытягивается. Он ложится Илье на грудь — и это сразу и извинение, и капитуляция, и разрешение уйти. — За что? — это тоже странная реплика, но это все, что крутится в голове. — Что я такого сказал? Рауль отвечает искренне, не думая: — Да я просто поддержать тебя хотел. Лежал тут такой грустный. — Поддержать? — нервно хихикает Илья. — Ты в курсе, что ты даже двигаешься как он? — В курсе, — Рауль мрачнеет и садится, — Но это же не то. Я же тебя не обижаю. — Это больно, — вырывается у Ильи, — Страшно и больно, ты сам это знаешь! Какая разница, что ты там хотел? — Есть разница, — Рауль окончательно уходит в себя, — А это уже ты знаешь. Лучше тебе уйти, если я такой страшный. Конечно, теперь ему неприятно, что Илья их сравнивает. — Не злись, — просит Илья. — Ты ведь понимаешь, что ты не можешь так поступать? — Как? — Рауль ложится и упирается взглядом в потолок. — Никому не могу симпатию выразить? Злится. И обижается. Все равно до него сейчас не достучаться. Наверное, действительно стоит уйти. Но Илья лежит неподвижно. Говорит себе: какая разница? У него все равно уже никогда по-нормальному не будет. А Рауль не врет, правда… Тепло к нему относится. Бросает в жар, и Илья на несколько секунд выпадает из мыслительного процесса. Очень стыдно. Для Рауля-то это будет просто очередной пустяк, а для него — последний рубеж. Дальше падать уже некуда, если с собственным братом. Илья хочет уже долететь, упасть и размозжить себе голову об это моральное дно. Но он молчит и не двигается. Голос Рауля холодеет: — С ним можешь, а со мной нет? — Да нет, я, — лепечет Илья, — Ты не так все… — Это я здесь что-то не так понял? — огрызается Рауль. — Ты на меня дрочишь уже сколько? Илья жмурится. Не так он хотел об этом поговорить. — Извини, — шепчет он. — За дрочку? Или за то, что заднюю даешь? — Рауль кривится и хочет встать с кровати, но Илья испуганно тянется за ним. — За меня, — он тянет брата за рукав. — Я испугался, ты же понимаешь. Выражение лица Рауля смягчается, и он спешит добавить: — Давай… Давай попробуем. Илья надеется, что он правильно поймет. Раулю-то пробовать нечего — просто возьмет и сделает. Но он же понимает, что такое, когда из опыта — только насилие. Он же сам, наверное, не сразу… Рауль не понимает. Голос по-прежнему безразличный: — Ну рассказывай, что мы будем пробовать. — А что ты хочешь? — говорит Илья, глядя в стенку, просто чтобы не отвечать. Он вспоминает свои сны. Вспоминает, что чувствует, когда просыпается. Ему не хочется, чтобы это превратилось… В его обычную жизнь. Рауль запускает руки ему в волосы. Илья прикрывает глаза. Рауль его гладил по голове, когда успокаивал в первый раз. Движения осторожные, а лица Илья не видит. Надеется, что все закончится. Что можно будет успокоиться и уйти. Но Рауль — все так же осторожно — тянет его за волосы вниз, к паху. Илья не выдерживает и всхлипывает — и Рауль сразу его отпускает. — Ну братишка, ну ты чего? Я же шучу, — и когда Илья поднимает глаза, то действительно видит грустную, но улыбку. — Я понял тебя, я не буду так. И Илья, может, успокоился бы, но он прибавляет: — Не бойся. Когда я тебя обижал? От этой последней фразы, которую он тоже может воспроизвести по памяти, Илья вскакивает. Вслепую пытается нащупать на тумбочке очки и, конечно, чуть не раздавливает их рукой. Он очень боится, что Рауль попытается его удержать, но этого не происходит. Илья очень медленно идет к выходу. Непонятно, почему это так сложно — может, ждет нормальных извинений. Или просьбы остаться. Но Рауль только молчит и смотрит исподлобья. — Извини, — зачем-то выдыхает Илья перед тем, как вылететь за дверь. Он возвращается в свою комнату и только потом позволяет себе расплакаться. Просто ложится на кровать и всхлипывает. У него все еще стоит, и он кладет руку на член, поглаживая через ткань. Возбуждения как такового не осталось — только хорошо знакомая физиология. Ни чувств, ни удовольствия. Единственное желание — чтобы потом ничего не болело. Когда Рауль заходит к нему без стука, Илья все так же лежит и дрожит, глядя в пустоту. Не спрашивая, Рауль ложится рядом и поймать его взгляд. У него очень растерянное лицо. Сведенные брови, приоткрытый рот — как будто это он здесь испугался. Илье хочется его ударить. — Не плачь, — грустно просит Рауль, — Ну я же извинился. Илья даже смеется от неожиданности. — Когда это? Рауль молчит. Илья понимает, что это придирки. Он, конечно, даже так никогда ни перед кем не извиняется. Но Илья не может усмирить обиду. Как только Рауль лег рядом, стало больнее. Хочется просто побыть одному. В мыслях о том, как все было хорошо еще вчера. — Слушай, Илюш, — Рауль кусает губы. У него бегают глаза, как будто он не представляет, что говорить. Хотя Илья подсказал буквально секунду назад. — Ну прости, — говорит он сам, — Что я не такой безотказный, как тебе хочется. Рауль, я не могу так. С лица Рауля не сходит растерянность. Он поджимает губы и морщится: — Я же тебя не заставлял. Ты просто… — Со мной все нормально, — напоминает Илья. — Я ни в чем не виноват. — Я же тебя не виню, — тянет Рауль. — Просто давай представим, что я этого не делал. Илья молчит. Надо соглашаться. У него хорошо получается делать вид, что ничего не происходит. Ради всеобщего спокойствия. А тут — ему самому будет спокойно. Тем более надо. Но его еще трясет от обиды и злости, и он не может заставить себя говорить. — Слушай, — Рауль отводит глаза, — Я, когда у меня все только началось… Я реально не знал, что делать. Тоже боялся кому-нибудь сказать. Это такое чувство… Как будто скажешь и останешься один. Илья злится. Он за этим пришел? Давить на жалость? Как у Рауля вообще получалось делать вид, что ему не плевать, он настолько хорошо умеет манипулировать? Илья бы хотел тоже так уметь. Тогда у них бы не было этого разговора. — И когда я понял, что я к Теме что-то чувствую после этого, — еле слышно продолжает Рауль, и он округляет глаза. Рауль никогда до этого в присутствии Ильи не называл Бабича Темой. Ну, видимо, ждал подходящего момента. — Серьезно? Думаешь, я буду слушать, как вы счастливо жили? — Рауль недоуменно смотрит в ответ. — Я не собираюсь тебя жалеть. Не надо было мне вообще тогда к тебе приходить. Рауль встает. Его фигура дрожит и расплывается из-за слез в глазах. Он стоит молча, но Илья больше ничего не говорит. Он все сказал. Он не хочет мириться. Тогда все будет идти по кругу, у него всегда так в жизни. Лучше помнить то, что было. То, во что он поверил как дурак. — Окей, — наконец бормочет Рауль. — Мне тоже не надо было приходить. И это снова совсем не похоже на извинения. И когда с утра Рауль присылает смс: «он часа в четыре придет» — Илья ничего не отвечает.