дыши легче и больше себе не ври

Когда открывается дверь, Рауль хмурится, но на губах все равно играет улыбка: — Я же сказал предупреждать! Мало ли, где и с кем я ночевать соберусь? Илья помнит. Каждый раз, когда он идет к Раулю, ноги немеют от мысли, что вот именно сегодня он его не застанет и останется один. Но из принципа не предупреждает. Когда он думает о том, где и с кем Рауль может ночевать, то чувствует непропорционально сильную обиду. Сердце сжимает так, что выступают слезы. Илья старается об этом не думать. Он закрывает за собой дверь и тихо улыбается. Он прекрасно понимает, что это никакое не везение — Рауль терпит его совершенно осознанно. Илья не хочет гадать, почему. Слишком мало хороших вариантов приходит в голову. Или, наоборот, слишком много — и все абсолютно невероятные. Сам предупреждай, хочется сказать из вредности, но Илья молчит. Рауль внимательно смотрит. Взгляды стали пристальнее. Илья сам не знает, почему их не боится. Он проходит и вопросительно поднимает брови, прежде чем садится на кровать. Рауль пожимает плечами — все равно уже сел, что спрашиваешь? Садится рядом и осматривает с головы до ног. Непонятно, что пытается найти — Бабич следов не оставляет. Но каким-то парадоксальным образом Рауль всегда угадывает. Вот сегодня не находит ничего подозрительного и расслабляется. — Мне неинтересно, придумали вы с папой новое высокотехнологичное пирожное или нет, — сразу предупреждает он. Илья поникает. Они почти не говорят о Бабиче — он бы хотел, но понимает, что Рауль не будет в восторге. Он все еще странно относится ко всей этой ситуации. Но других точек соприкосновения у них почти нет. А кондитерская — ну, Рауль же наследник, в конце концов… — Извини, — сдается Илья, — Я не хотел навязываться. — Да? — притворно удивляется Рауль. — А я думал, наоборот. Илья краснеет, а улыбка Рауля немного теплеет. Про то утро они тоже не разговаривали. Илья не знает, как Рауль понял эту ситуацию. Они оба ничего друг у друга не уточняли. Илья боялся, что в следующий раз брат просто уйдет раньше, чем он проснется, но этого не случилось. Он все так же просыпался у Рауля под боком. Рауль все так же целовал его в висок. Или по щеке гладил. Но никогда не все сразу. А Илья каждый раз обещал себе, что вот в следующий раз точно откроет глаза. Чего бояться? Он же даже не увидит ничего толком. Но каждый раз обещания оставались невыполненными. Но пока утро не наступило, можно смотреть. Илья ложится на подушку. Он старается приходить попозже, чтобы не сильно надоедать, но то ли неточно рассчитал время, то ли у Рауля просто остались какие-то дела, потому что вместо того, чтобы лечь, он снова встает и достает телефон. Илья крутит в голове то, что Рауль ему сейчас сказал. Лежать в одиночку странно. Это же не его комната, не хочется мешать. Он и так вечно всем мешает. — Ты занят? — неуверенно спрашивает он. — Может, мне попозже зайти? Или вообще не… Рауль вздрагивает и качает головой. — Да не, нормально все, — он выключает экран, но все равно стоит и думает о чем-то своем. Илья не двигается. Сказано, что не мешает, значит, будет лежать. Рауль ходит по комнате, как будто не знает, куда себя деть, но все-таки громко вздыхает и садится рядом. — А не сейчас, вообще, — у Ильи срывается голос. — Я тебя уже достал, да? По лицу Рауля непохоже, что он злится. Наоборот, улыбка становится еще теплее. — Я же сказал, все нормально. Совсем глупый, да? С первого раза непонятно? Илья не обижается. Во-первых, Рауль всегда так говорит, а во-вторых, он, скорее всего, прав. — Они завтра с папой какие-то планы строят, — вздыхает Илья и двигается, чтобы лечь поближе. — Надолго, наверное. Рауль смотрит на его руку, оказавшуюся совсем рядом, и пожимает плечами: — Ну, значит, надо или пораньше прийти со школы, или попозже. Ты знаешь, во сколько? Нет? Ну хочешь, я напишу тебе? Илья отворачивается к стене. Смешно, конечно — Рауль же сверху вниз смотрит, все равно увидит, что у него на лице. Но поддерживать зрительный контакт не хватает смелости. Он не верит, что Рауль это сказал. Такого не бывает. Но на насмешку непохоже. Рауль сам как будто не до конца уверен, что нужно было это говорить. И тоже отводит глаза. Илья все-таки решается и берет его за руку. Рауль кивает, но молчит, и Илья незначительно переводит тему: — Ты тоже высчитывал это все? Тебе сколько было? Рауль сто раз давал понять, что не в восторге от этих разговоров, но Илья не может удержаться. Он хочет все знать и каждый раз жадно слушает, пусть даже только несколько фраз. — Четырнадцать, — мрачнеет Рауль и закатывает глаза в ответ на недоверчивый взгляд. — Что? Я не как ты, я в этом возрасте не на десять выглядел. Илья пытается вспомнить, что там было с Раулем в четырнадцать. Ему самому, получается, было семь. Он не помнит себя в семь лет. А про Рауля вообще ничего хорошего не помнит. — Я не высчитывал, — продолжает он, не дождавшись от Ильи никакой реакции. — Хотел его видеть — оставался дома. Не хотел — не оставался. Как у него все просто. Наверное, они с Бабичем правда лучше друг друга понимали. И он не вылавливал его на улице. Или Раулю просто везло, а он записал это в свои заслуги. — А как получилось, — Илья мнется. — Ну, что ты в него после этого… После того, что он сделал? Это же… Нельзя после такого… — Говоришь как папа, — прерывает его Рауль. — Тебе какое дело? Что он сделал такого, по-твоему? Илья не отвечает. Переубеждать бесполезно. Он это знает, но все равно почему-то расстраивается, что Рауль так отстаивает эти «отношения», которых даже уже нет. — Я не собираюсь с тобой это обсуждать, — Рауль говорит безапелляционным тоном. — Это моя жизнь, не лезь. Становится стыдно. Илья бы, наверное, тоже с чужим человеком не хотел такое обсуждать. Особенно если до этого ему бы полжизни говорили, как это все неправильно и ненормально. Он снова радуется, что никому не рассказывал. Он бы вообще не выдержал такое слушать. Жалко только, что для Рауля Илья — чужой человек. — Я просто с тобой с одним могу поговорить, — вздыхает Илья. Такое неловко проговаривать. У них не было никогда никаких… Семейных чувств. — Я благодарен. И я тоже хочу что-то для тебя сделать… Он имеет в виду — тоже поддержать — но получается криво. Рауль согласно мычит и вдруг тянет его на себя. Теперь они сидят нос к носу. Илья хочет закрыть глаза, но не получается — слишком завораживает это лицо. Рауль качает головой и аккуратно стаскивает с него очки. Кладет на тумбочку и снова тянется к Илье, но на этот раз — к губам.