дыши легче и больше себе не ври

Холодный ветер бьет в лицо, но это не помогает — щеки все равно горят, — и Илья прижимается лбом к кожаной куртке, пытаясь успокоиться. Мягкая кожа ощущается по-новому. Ехать на раулевском мотоцикле ему вообще в новинку, но теперь все подсвечено новыми красками. «Будет свидание», звучит в голове довольный голос брата. Свидание. У Ильи было в жизни пару свиданий, только Рауль, наверное, представляет их не так. Возможно, он как-то замер, потому что рука, держащая спереди за запястья, сжимается крепче. У него теплые пальцы, думает Илья, и вслед за щеками загораются губы. У него самого мокрые ладони. Хорошо, что они не держатся за ручки. — Куда? — неожиданно спрашивает Рауль, останавливаясь на светофоре, и поясняет в ответ на неловкое молчание, — Ну, куда хочешь? Или я сам решу? От этой подаренной возможности решать что-то расцветает в груди. — На базу? — неуверенно шепчет он Раулю в ухо и только потом спохватывается. — Но туда уже ты не хочешь, да? Загорается зеленый, и они стартуют под рев мотора. — Поехали! — кричит Рауль, чтоб Илья услышал. — Плевать на них, все равно у Анжелки тусят! Оказывается, нет. Когда они, запыхавшиеся и немного нездорово веселые, вламываются на базу, их встречает Хэнк. Максимально хмурый и загруженный. Илье почему-то становится стыдно. Может, потому что Боря точно понимает, что это у них «свидание». Он их видел тогда. А сейчас Илье кажется, что у него все написано на лице. — Здорово, — улыбается Рауль во все тридцать два зуба, — А че со своими не тусишь? Там весь город собрался. Или, если промахнулся, исключают из команды? Боря бормочет что-то себе под нос и отшвыривает то, что держал в руках. Илья следит глазами и вдруг видит, что это канистра. Канистра с бензином, которую Хэнк не успел открыть. Она раньше тоже где-то тут валялась, только ее никто не брал. — Это зачем? — пытается спросить он внезапно севшим голосом, но Рауль его опережает: — Уборку потом сделаешь. Мы с Илюшей на сегодня этот диван забили. А ты езжай, повеселись! Морда кирпичом, а хочешь, чтоб взрослые женщины давали. Оно им надо? — Тебе мало, что ли, было? — орет Хэнк, но не подходит. — Совсем больной? — Борь, — тихо просит Илья, — Потом поговорим, ладно? Нам надо с Раулем… — Я понял, — обрывает его Хэнк, — Потом так потом. Он выходит быстрым шагом, толкая Рауля в плечо. Тот притворно айкает ему вслед, а потом переводит взгляд на Илью. Пару секунд они пялятся друг на друга — а потом начинают нервно смеяться. Рауль падает на диван и откидывает голову на спинку. — Вау. Ну и денек. Щас, подожди, напишу своим, что меня сегодня не будет. Он лезет в телефон, а Илья застывает где-то на полпути между диваном и дверьми. Он не уверен, что будет, когда он сядет. Он до сих пор чувствует себя грязным и, если честно, не очень хочет, чтобы Рауль его касался после Бабича. Он хочет, чтобы у них все было правильно. На этой мысли Илья хмыкает сам себе и подходит к дивану. Рауль выключает экран, откладывает телефон и улыбается, запрокидывая голову. Хлопает по сиденью рядом с собой: — Иди сюда. Илья слушается. Садится, кладет руки на колени и только потом понимает, как это глупо выглядит. Очень неловко. Даже с Наташей было не так неловко. — Не трясись, — просит Рауль и придвигается ближе, — Я тебя не обижу. Блять, то есть… Будем учиться. Илья сам тянется за поцелуем. Ему кажется, что от него этого ждут. Рауль же тут спас принцессу от дракона, ему полагается награда? Рауль отстраняется. Хмурится: — Ты целуешься и трясешься. Слушай, я понимаю, ты не хочешь после него. Это не проблема. Илья мотает головой, сам не зная, что хочет донести. Больше всего он боится, что Раулю будет противно после того, как он увидел. Ему сложно представить, что брат отказывается не из-за этого, а ради него. — У нас же свидание, — выдыхает он, и у Рауля вырывается смешок. — А ты у нас всегда даешь на первом свидании? — Илья только беспомощно пожимает плечами, и он продолжает, уже серьезнее. — Давай сначала словами, что ли. Что мы с тобой будем делать? Он говорит без иронии и без укора, но ответить все равно сложно. Илья снимает очки, чтоб не видеть выражение лица — они же целуются, это не странно, — и выпаливает: — Рауль, я не готов с проникновением. Зато он готов к подколкам, но брат отвечает раньше, чем Илья успевает испугаться: — Окей. Я тоже, — у него серьезный тон, и от возможности этого «тоже» начинает шуметь в ушах. — Ну-ну, ты щас задымишься! Ну тогда… Могу отсосать, меня это не триггерит. Не триггерит, но и восторга явно не вызывает, и Илья заторможенно качает головой, теряясь в картинках, которые подкидывает воображение. Они красивые. Жалко, он не умеет рисовать. Рауль невесело смеется: — Ну смотри, второй раз не предложу. Опция для первого свидания. — Ладно тебе, — мягко говорит Илья, — У нас плохо получается разговаривать. На этот раз Рауль тянется первым. Он осторожничает, но выдержка медленно покидает его, движение за движением, и Илье это нравится. На шею ложатся горячие пальцы. Он представляет эти пальцы у себя внутри и стонет Раулю в рот. Почти хочется это предложить. Рано. От стона Рауль отклоняется и заглядывает в лицо, пытаясь понять, все ли в порядке. У него покрасневшие влажные губы и очень растерянный взгляд. Как будто ему тоже неловко. Илья недоверчиво улыбается и кивает: все хорошо. Тогда Рауль целует уже смелее. Спускается ниже, и Илья вытягивает шею, подставляясь. Оказывается, он сам не понимал, как сильно по этому скучал. Звук уведомления из чата заставляет вздрогнуть обоих. Рауль мычит и только продолжает выцеловывать шею, но телефон пиликает еще раз, и еще. Сообщения летят одно за другим. Почему вообще уведомления со звуком? Это какой-то важный чат? Рабочий? На телефон поступает звонок, и Рауль с отчаянным стоном отрывается от его шеи. — Что? — он раздраженно шипит в трубку. Оттуда доносится встревоженный громкий голос. Илье кажется, что он узнает папины интонации, но больше ничего не разобрать. — Я занят! Да. Нет. Нет! Не звони мне. Он отключается и выключает телефон, улыбаясь извиняющейся улыбкой: — Потеряли меня. А я тоже что-то потерял. А, нет, нашел! — и возвращается к шее. Кожа зудит — видимо, еще до звонка Рауль успел поставить засос. Илья не задает вопросов. Звонок для него проходит как в тумане. Он просто ждет, когда все продолжится. Рауль не спешит — слишком. Приходится все-таки прикоснуться, самыми кончиками пальцев, чтоб не чувствовалось, как сильно от волнения потеют ладони. Илья осторожно берет Рауля за запястье, тянет руку вниз, и тот понимающе расстегивает пуговицу на его брюках. Он даже не верит, что все получится. Скорее Раулю снова позвонят, или он передумает, или вернется Хэнк и снова вызовет его на дуэль. Просто не может быть, что им никто не помешает. Что у Ильи все будет так, как хочется. А ведь правда не помешают. Бабич. Бабич ему никогда больше не помешает. Илья застывает от этой мысли. Она большая, не помещается в голове и вытесняет все остальное. — Илюш, не думай, — шепчет Рауль; он, конечно, видит его насквозь, — Не думай ни о чем, побудь со мной. С этими словами он запускает руку ему в штаны. В тот раз до этого не дошло, и сейчас Илью будто током ударяет от того, что к члену прикасаются чужие пальцы. Это первый раз, когда он правда хочет, и от этого все чувства обостряются. Рауль двигает рукой именно так, как ему нужно, и он стонет сквозь стиснутые зубы, опуская лоб ему на плечо: — Не останавливайся, пожалуйста. Я хочу с тобой. — Конечно, Илюш, — бормочет Рауль, а потом резко замолкает, как будто хотел что-то сказать и передумал. Илья ждет несколько секунд, но не дожидается, поэтому вытирает ладони о брюки и сам тянется к его ширинке. Он не умеет дрочить другим, но от первого же прикосновения Рауль издает какой-то странный звук и сам начинает дрочить ему быстрее. Интересно, может, получится одновременно, думает Илья, когда теперь уже его телефон начинает вибрировать в кармане. — Да блять! — стонет Рауль. — Как же они заебали! — Ничего, — пыхтит Илья, — Ничего, сейчас сбросят. Не сбрасывают. Телефон звонит долго, настойчиво, и вибрация странно вплетается в ритм движения рук. Илье даже нравится, а вот Рауль в какой-то момент плюет и лезет ему в карман. Смотрит на экран Илье через плечо, сбрасывает, потом лезет в какой-то из чатов и хмыкает, как будто что-то одобряет. — Ничего срочного, — резюмирует Рауль и отбрасывает телефон, — У нас срочнее, — и Илья полностью с ним согласен. Оргазм почти подступает, но следом накатывает тревога, и Илью как будто отбрасывает назад. Наверное, он дергается, потому что Рауль замедляется и успокаивающе гладит его по животу: — Расслабься, расслабься, не спеши. Расслабиться не получается. Илья вспоминает, как у него получалось отпускать себя с Бабичем после их с Раулем первой попытки, и ругает себя последними словами. Сейчас-то что не так? — Шшш, — Рауль проводит пальцем ему по губам, когда он уже собирается оправдываться, — Это трудно. Я понимаю. Не переживай. Илья сглатывает слюну и кивает. Рауль наклоняется и снова прикасается к шее: — Я тебя не трону. Ничего не бойся. — Я тебе верю, — скулит Илья, глядя ему в лицо, а Рауль почему-то прячет глаза. С теплыми губами на коже правда получается поверить, что они никуда не спешат. Илья почти всхлипывает от того, как ему сейчас хорошо. Рауль шепчет что-то одобряющие, но все звуки сливаются в белый шум. Он отстраняется, слегка щурится и видит на лице брата поддерживающую улыбку — и наконец-то получается себя отпустить. Илья не сразу понимает, что уже какое-то время держит член Рауля и не двигается. — Извини, я… — Я сам, — перебивает он Илью, — Отдыхай. Илья ложится на подлокотник, пытаясь отдышаться. Перед глазами все идет пятнами. Кончив с протяжным стоном, Рауль тянет его и укладывает себе на колени. Илья не спорит — ему тоже так больше нравится. Рауль зарывается пальцами ему в волосы, и он прикрывает глаза. Они никуда не спешат, так что когда Илья вспоминает о пропущенном звонке, на улице уже темнеет. Он встает и тянется за телефоном. Рауль видит это и почему-то хмурится, но никак не комментирует. Звонков оказывается не один, а шесть, три подряд и три в разное время. Звонят ребята. В чате вечеринки — около сотни сообщений. Теперь и Илья хмурится. Видит в медиа кружочки и наугад тыкает в один из них. Там — крики и звуки стрельбы. Илья цепенеет и смотрит на Рауля, но тот только пожимает плечами. Он смотрит дальше. На фотографии — Кристина Юрьевна с пистолетом. Она очень красивая. Ее глаза полны праведного гнева. На щеках — капли чьей-то крови. Владельца крови Илья обнаруживает не сразу, но потом видит знакомую тучную фигуру, неподвижно лежащую у бассейна за спиной Кристины Юрьевны, и быстро гасит экран. — Что там случилось? — спрашивает Илья, теряя надежду разобраться самому. — Рауль, ты понимаешь, что случилось на вечеринке? — Возмездие, — вдруг мрачно говорит Рауль и больше никак не комментирует свои слова. Мысли окончательно спутываются в одну несвязную. Какое-то время Илья сидит и смотрит в пустоту. Сердце уходит в пятки, и в груди по ощущениям холодеет. Нужно задать следующий вопрос, но знать ответ не хочется. Вообще ничего не хочется. — Ты им сказал, да? Или ты, — в голове вдруг проясняется, и Илье кажется, что он начинает задыхаться, — Ты показал? Поэтому звонили? Это папа звонил? Рауль, кому ты это показал? — Илюш, не бойся ничего, — так же тихо и мрачно отвечает Рауль, — Тебя больше никто не обидит, я тебе обещаю. — А ты? — Илья истерически смеется, икает и чуть не начинает кашлять. — У меня не было выбора, — вздыхает Рауль, — Надо было наверняка. Да никто не видел, Илюш. Она, может, в окно подглядела. Честно. И пацаны твои не знают. У него беззаботный тон, но он смотрит в сторону, а пальцы барабанят по сиденью, отчего наполовину стершаяся кожа издает неприятный скрип. Илья не верит ни единому слову. Он судорожно думает: что делать? Мельком вспоминает шифр от папиного сейфа. Может, лучше правда уехать. Куда угодно, в Питер, как они с Наташей планировали, хоть на край света, чтобы не видеть лица людей, включавших это видео. Он не знает, кто конкретно. Теперь будет казаться, что каждый при встрече смотрит с отвратительным сочувствием, от которого к горлу подступает ком. — Поехали, — вторит Рауль его мыслям, — Давай свалим отсюда. Вообще из города. Ты же тоже здесь всех ненавидишь. Илья как-то раньше не думал, что всех ненавидит. Он ненавидит себя — из-за него все и случилось. Игорь, дуэль Рауля — теперь Анжела, оставшаяся сиротой. Ненавидит Бабича и не может перед собой притвориться, что не рад узнать о его смерти. Надо ненавидеть и Рауля. Но не получается. — Я по-любому уеду, — вздыхает Рауль, как будто тоже ждет этой ненависти, — Продам здесь все. Никто по мне скучать не будет. Он смотрит перед собой и ничего не спрашивает. Илья шмыгает и садится рядом на диван. Близко-близко. Рауль тоже с шумом втягивает воздух. Им обоим тяжело дышать. Такого не должно быть. Они ни в чем не виноваты. — Я не знаю, поеду с тобой или нет, — говорит наконец Илья, и Рауль недоверчиво смотрит в ответ. — На первом свидании такого не предлагают. Надо будет как-нибудь рассказать, как он сам предложил Наташе выйти за него замуж. — Ага, — хмыкает Рауль, — Ну прости, у меня первых свиданий было мало. Первые — это ведь за которыми идут вторые? У меня обычно просто свидания. — Не паясничай, — просит Илья, и брат мгновенно затыкается. — Поехали отсюда? Куда-нибудь, где можно посмотреть на город. Пока солнце греет. Он правда хочет посмотреть, прежде чем решать, стоит ли уехать. На город, в котором нет Бабича. В котором не будет Рауля. Он закрывает глаза, и в открывшейся темноте пляшут огни. Брат так и молчит, и в этой власти над ним есть что-то упоительное. Почти преступное. Илья ему нужен. Илья его не обидит. Илья ждет, пока нежности в груди не станет так много, что на лице появится улыбка, а потом встает, протягивает руку: — Поехали, — и Рауль подчиняется без вопросов.