the Devil's diner

      Коул захлебнулся резким вздохом и со стоном, переходящим в негодующий рык, потянулся к истошно вопящему телефону. Блядский Боже, сколько он вчера выпил?! Почему так раскалывается голова? Коул разлепил глаза и, щурясь, осмотрелся. В его небольшой квартирке-студии царил, ну, скажем, творческий беспорядок. Кровать, на которой он лежал буквально поперёк, была разворошена, но не расстелена, рядом валялся его костюм. Сам Коул лежал, свесив ноги в чулках с края. Он попытался подняться, но с первого раза не получилось. Тело ныло, рёбра болели, плечи тянуло. А ещё… кажется, вчера у него был секс. Не могут же быть такими реалистичными последствия бурного и красочного мокрого сна! Коул чуть нахмурился. А что ему, собственно, снилось? Красные руки с чёрными когтями, раздвоенный язык… хвост? Это ж надо такому присниться! Голову резануло болью по лбу, и Коул резко зашипел. Воспоминания испарялись из его головы, полностью затапливаемые болью. Коул застонал, проводя пальцами по лицу. Класс. Макияж не смыт, парик все ещё на голове. Пиздец. Как он вообще до дома добрался? И что пил, если не помнит вообще, чтобы что-то пил? Ему что-то подсыпали, или что? Снова зазвонил будильник. Рука дрожаще дотянулась до телефона, поднося экраном к лицу.       — Блядь! Коул поднялся, пытаясь понять, как дотащить себя до работы, ещё и в самый короткий срок! Он встал, отпинывая свалившийся под ноги корсет, и, растирая чешущиеся глаза, почти вслепую дошел до ванны. Как он мог хотя бы парик не снять? Теперь придётся тратить время, чтобы помыть голову и хоть как-то уложить. Коул стянул растрепавшееся белое каре, откидывая куда-то в угол, снял сеточку, с силой пройдясь ногтями по коже головы, и спустился пальцами к узорно выбритому затылку. Коул потянулся к лейке душа, но поясница отозвалась протестующей болью, из-за чего подкосилось левое колено. Он тяжело опёрся на борт ванной и, смирившись, скатал ошмётки, оставшиеся от чулок, отбрасывая куда-то к парику. Все потом. Вечером придёт и уберётся, если останутся силы. Сейчас душ, укладка, может, если успеет, макияж. С другой стороны, кто вообще после праздника припрется в их кафе? Кроме полумертвых работников, конечно. С выжившими единичными посетителями сможет разобраться и Синтия, пока он доковыляет. Так что нет, макияж точно, и ещё нужно подумать, что надеть! Коул решительно выкрутил кран душа. Пока средства для волос впитывались, парень с грохотом рылся в косметичке, выуживая все необходимое. Коул придирчиво осмотрел синяки под глазами, искусанные губы, и решительно начал наносить макияж. Странно, что шея и плечи были абсолютно чистыми. Кожа ныла так, будто там должны быть засосы размером с чёрную дыру. Отражение смотрело на него весьма скептически. Но парень не терял надежды. Ухмылка тронула уголок губ. Когда-то он так же в утренней тишине тайком тырил косметику тёти на весенних каникулах. Косметика была дерьмо, Коул был потерян, а его жуткие угри пестрели по всему лицу как карта звездного неба. А ещё придурочная фанатичка-тётя, спалив его за попытками в поиске себя, чуть не отправила его на конверсионную терапию. Хорошо, у него хватило ума позвонить в слезах и истерике отцу, чтобы он забрал его из загородного дома маминой семьи обратно. Черт, да, его отцу было не сладко, но даже он его принял. Со временем. Спустя долгие разговоры на кухне под одинокой желтой лампочкой, когда Коул чувствовал себя как на допросе. Он видел, что отец не понимал его до сих пор. Но смирился, принял и всегда поддерживал. А это самое важное. Коул сглотнул, закрыл глаза, выдыхая. Так. Взять себя в руки и нанести подводку так, чтобы она не расплылась жгучим пятном по всему глазному яблоку. Коул критически осмотрел своё отражение, затем отошёл к дверному проёму, потом снова на пару шагов ближе. — Сойдет, — уверенно выдохнул он, включил в розетку перемотанный изолентой штепсель фена и постарался изобрести на голове нечто приемлемое. Еще через двадцать минут он уже натягивал бордовые плотные колготки, наверх было решено надеть такого же оттенка обтягивающий лонгслив, широким воротом открывающий острые ключицы и чёрную замшевую мини-юбку. Осенне, не сильно холодно и, наверное, в меру? Коул устало вздохнул. Сегодня у него совершенно не было сил думать о таких глупостях. Он решительно встал, запахивая юбку и цепляя на крючки. Потом поправил все и посмотрелся в зеркало на входной двери. Медно-рыжее выпрямленное каре, бледная кожа на контрасте с тёмным лонгсливом, помада винного оттенка без чёткого контура, потому что на работе все равно зараза расплывется. Коул критически прошёлся взглядом по отражению и все-таки добавил чёрную ленту чокера. Потом быстро зашнуровал ботильоны на широком квадратном каблуке и, схватив кожаный рюкзак, практически выбежал из дома. Дьявол жадным взглядом провожал стройную фигурку. Он следил неотрывно в каждом искаженном отражении. Зеркало, металлическая, отполированная со временем железная ручка двери, старая широкая лампа в коридоре, машины, витрины, блестящие диски на колёсах. Дьявол следил за каждым уверенным шагом быстро семенившего на работу юноши. Коул передернул плечами. Между его лопатками скользнул странный жар, мгновенно сменяясь липким холодом. Наверное, стоило накинуть плащ. В пальцах завибрировал телефон.       — Да, Синти? … Нет, я скоро буду… Блять, да видел я время! Что там, пиздец аврал, что ли?! … Ну, вот и всё! Я скоро! … Скоро это, бля, скоро, Синти! — Коул сбросил вызов, бросая злой взгляд на часы. — Да, ёб твою ждёшь мать! Пять ебучих минут без меня не протянут! Вскоре улица действительно стала знакомой, а через пару домов показалась слегка мигающая неоновая вывеска. Коул, даже не глянув, толкнул дверь служебного входа.       — Вы только посмотрите, кто явился! — встретил его крик с кухни, прерываемый яростным шипением и жужжанием вытяжки.       — Завали хлебало, Майкл!       — Конечно, ты не мог прийти вовремя на таких-то каблучищах! — оценивающе прошёлся взглядом из проёма на кухню повар. — В следующий раз придёшь на ходулях? Коул даже не посмотрел в его сторону.       — Майкл, честное слово, я не в настроении на твоё оральное недержание! Так что либо ты закрываешь ротовую полость самостоятельно, либо я иду к тебе на кухню, обвариваю поварёшку в кипящем масле и запихиваю тебе ее в глотку, проклятый ты ебанат! — последнюю фразу красиво завершал звучный хлопок двери служебной раздевалки. Но мгновение тишины длилось недолго. Стоило отойти от входа, как тут же проскользнула Синти.       — Ха! Слушай, я не то чтобы против ваших с Майклом словесных эротическо-агрессивных баталий…       — Майкл и эротика в одном предложении? Это оксюморон? — прорычал Коул, с хлопком раскрывая свой шкафчик.       — Но я требую за свои внеурочные хотя бы рассказ о том, как вчера все прошло! — любопытная улыбка растянула губы Синти.       — Син-син, веришь, нет? Сам в душе не ебу! Я не помню нихуя, даже банально не помню, как уходил с работы, — устало сказал Коул.       — Ууу, значит ночка была жаркой! Коула и правда резко обдало жаром, перед глазами замелькала на миг и исчезла улыбка на алых губах, обнажающая белые клыки.       — А у меня одно уныние. Вчера опять пришла, когда дома все спали. Меня даже наш пёс уже не встречает, — вздохнула Синти. Коул кинул сочувствующий взгляд в сторону подруги, но наткнулся на недовольные глаза менеджера за её плечом.       — Блять, — сквозь зубы выругался он, стягивая с вешалки розовую форму.       — Какого черта, Коул?!       — Да, блять, я тут уже! Этот ебучий портал в восьмидесятые не сложился домиком за ночь, несмотря на прожравших насквозь все опорные балки термитов. А значит, ничего катастрофического не случилось!       — Твоя смена началась…       — И я пришёл!       — Соблаговолил дойти! Прекрасно! Может, ещё научишься, наконец, делать это вовремя? У нас куча работы!       — То-то вы все тут собрались и смотрите на мой стриптиз. Может, хоть пару баксов в трусы запихнёшь или музычку включишь, а то как-то совсем уныло.       — Коул! — предупреждающе метнула в него взгляд Синти. Парень только закатил глаза.       — Я и так иду на уступки! — недовольно пробурчал менеджер, осматривая Коула с платьем.       — Это на какие? Может, ты имеешь в виду мой вполне стандартный послеобеденный график, как у всех студентов во всем, сука, мире? Или, может, ты имеешь в виду столько бонусов от этой работы! Например, страховка. О, подожди, страховку ты нам так и не выбил! Или… а! Стой! Ты имеешь в виду мою форму? Ту самую единственную дешевую тряпку моего размера, которую мы с Син нашли на складе? Я, что ли, виноват, что ты жмотишься перешивать под размеры работников рабочую, блять, форму?!       — Переодевайся и в зал, — рыкнул менеджер. — У меня нет времени ещё и пререкаться с тобой. Коул фыркнул и показательно отвернулся, поправляя уродский подъюбник.       — Ладно, на сегодня отбрехался. Давай выкрутим тумблер твоего говенного характера на минимум, а? Хочу хорошие чаевые, — улыбнулась Синтия, подходя ближе и помогая с застежкой платья и завязками фартука.       — Ты погоди, я уверен, ещё Майк на сегодня недостаточно получил. И о каких ты чаевых? Как будто сегодня кто-то вообще припрётся.       — Я с ним поговорю, чтобы к тебе не лез.       — Сам справлюсь.       — Конечно, справишься. Но я не буду тебе помогать прятать труп. Коул посмотрел на подругу через плечо, поднимая одну бровь.       — В этот раз, — добавила она, хмыкнув. — Нечего марать руки об Майкла. Мне кажется, стоит к нему прикоснуться, и сразу критически повышается холестерин. Он же тут работает дольше нас двоих вместе взятых! С губ парня непроизвольно сорвался смешок, но он помотал головой.       — Спасибо, — выдохнул Коул и наклонился за роликами. — Иди, а то тоже достанется. Я сейчас уже выйду. Синти кивнула и направилась на выход.       Коул рассеянно проезжал вдоль пустых столиков с тряпкой. Голова была тяжелая, и вообще парень ощущал себя словно на автопилоте. Коул подъехал к столику номер тринадцать и приостановился. Посмотрел на стекло, будто надеясь там разглядеть чьё-то отражение, перевёл взгляд на сидение. Над бровью раскалённой спицей резанула пронзающая боль. Коул зашипел и чуть не упал на столешницу. Выставив перед собой руку, он упёрся в поверхность и открыл глаза, перед которыми плясали мерзкие мушки. Голова волнами пульсировала, то накатывая, то отступая. И этот внутричерепной шторм, кажется, вконец его укачал. К горлу подступила тошнота. Коул прохрипел что-то явно нецензурное и сорвался в туалет, закрывая дверь за собой на служебный ключ. Со стоном он привалился к подсвеченной снизу раковине. Уборная в этом месте была оформлена лучше, чем весь чертов зал: небольшая комната без яркого света, достаточно чистая, с большим зеркалом и умывальником. Коул старался дышать глубоко, но тошнотворный жар все равно подступал. Он вскинул глаза на своё отражение. Голова кружилась. Или из-за чего казалось, что тени в углах комнаты сгущаются и шевелятся? Глаза слезятся и все расплывается, или он просто сейчас хлопнется в обморок в туалете?! Коул наощупь включил холодную воду и сунул под неё руки, потом зачерпнул чуть и окатил шею, чтобы пылающий удушающий жар хоть немного отступил. По спине проползло мерзкое ощущение чужих взглядов, но в маленькой комнате никого нет!       — Да, что, блять, такое?! — задушенно прорычал Коул, обращаясь к своему расплывающемуся отражению. Что ему вчера такого подсыпали, если сегодня так плющит? В зеркале темнота стала плотнее. Кажется, стены давили. Коул никогда не страдал клаустрофобией, а сейчас ему хотелось с криком сбежать куда-то из этой маленькой комнаты. Но он точно отсюда не выйдет в таком состоянии. Коул зачерпнул ещё воды и прошёлся холодными пальцами по вискам, зарылся за уши, откидывая волосы. В отражении что-то блеснуло. Коул проморгался, вглядываясь в красный огонёк. Он приблизился к зеркалу. Его глаза расширились. Резкими нервными движениями Коул зачесал волосы, полностью освобождая ухо, несколько прядей прилипли на губы, но он это проигнорировал и, придерживая пальцами правой руки, левой потянулся к серьге. Не его серьге! Алый металл бликовал глубоким золотым, что создавало на гладких боках продолговатой капли эффект горящего пламени. Коул завороженно прикоснулся самым кончиком подушечки пальца к серьге, немного проведя вверх по хрящу. Металл ощущался тёплым. Даже теплее его собственной кожи. Коул моргнул, но предмет не исчез. Серьга, кажется, ему что-то напоминала. Но он точно видел этот предмет впервые! Черт, да он даже не знает, как её снять, когда бы он такое нацепил?! Перед глазами вновь вспыхнула алая кожа, влажно блестящая в тусклом свете луны. Коул болезненно застонал. В голове вроде бы начало проясняться. Будто кто-то включил старую пленку и проматывал её прямо через болезненно яркий прожектор его собственного сознания. Коул резко упёрся в раковину, пытаясь сморгнуть ощущение жжения в глазах и отдышаться. Тошнить прекратило. Даже слишком резко. Голова готова была взорваться, но не от боли, а… Коул посмотрел на себя в отражении. Это был…       — Не сон… — шепотом сорвалось с его дрожащих губ. Тень, единая, плотная, тягучая за его спиной увеличилась, и Коул увидел, как в отражении появляется красная рука, оглаживающая его плечо. Он отшатнулся и обернулся, но сзади никого не было. Пульс гулко стучал в ушах. Парень нервно прикоснулся к плечу, провёл несколько раз до изгиба шеи, а потом снова посмотрел в зеркало. Он моргнул, не сразу понимая, что там его отражения больше нет. Только Дьявол. Коул растерянно заморгал. Дьявол осмотрел его и мягко, почти ободряюще улыбнулся. Коул громко сглотнул, не смея отвести взгляд. Там, в отражении, все было точно так же. Та же комната. То же освещение. Только у раковины вполоборота стоял…       — Чёрт… — выругался Коул, в шоке смотря на зеркало. Дьявол поморщился, затем склонил голову на бок и медленно, плавно поднёс руку к зеркалу, прижав ладонь к поверхности. Коул посмотрел на неё. От прикосновения по стеклянной поверхности расходились, рассеиваясь, круги, как по водной глади. Коул перевел глаза на Дьявола. Тот ничего не делал, только наблюдал, укутывая тёплым взглядом. Коул вдруг вздохнул чуть свободнее и снова посмотрел на руку.       — Что ты делаешь, придурок? — едва слышно простонал он, с силой проводя дрожащими ладонями по лбу и зачесывая волосы. Потом решительно вздохнул и усмехнулся, взглянув в смеющиеся темно-карие глаза. Коул обхватил себя одной рукой поперёк тела, а второй, отражая жест, потянулся к ладони. Он замер всего в дюйме от поверхности зеркала, бросив последний неуверенный взгляд на слегка подрагивающее отражение, и соединил их ладони. Дьявол широко улыбнулся. Коул вздрогнул, когда между его пальцами ощутимо и очень реально скользнули пальцы Дьявола, потом прошлись по ладони и исчезли. По стеклянной поверхности зеркала потекла красная капля. Коул моргнул и двинул рукой. За ладонью потянулась с влажным скрипом кровь. Парень убрал руку и перевернул, рассматривая. Боли не было, но поверхность ладони рассекали четыре пореза, до того тонкие, что кровь просачивалась неравномерными бисеринками. Парня замутило. Он перевёл взгляд на зеркало. Дьявол кончиками языка словил несколько некрупных капель крови, собравшихся на острых кончиках когтей, потом сыто провёл языком по губам. Коул передернул плечами. Дьявол усмехнулся и обрисовал в воздухе круг, будто по зеркалу. Коул тяжело вздохнул и перевёл взгляд на ладонь, где уже собралось приличное количество крови.       — Пиздец, — прокомментировал он. — Сейчас сюда войдёт менеджер, а я измазываю кровью зеркало и подчиняюсь галлюцинациям, — с обреченным нервным смешком Коул прижал к подсохшему пятну на поверхности зеркала ладонь и повёл. Кровь мазалась негусто, полосила, да и круг получился весьма условным, но Коул старательно его довёл, соединяя концы. Потом посмотрел на Дьявола. Тот удовлетворенно пробежался взглядом по пятну и уверенно поднёс ладонь к середине, чуть дёрнув пальцами, будто приглашал Коула прикоснуться в этом месте. Парень только моргнул и недоверчиво приложил ладонь. Рисунок налился светом. Коул в испуге отшатнулся. Зеркало вновь стало его собственным отражением, а из отпечатка ладони в середине выстроилась пентаграмма, лучами звёзды соединяя и выравнивая светом корявый круг и тут же тлея, как бумага. Коул, морщась, отошёл ещё на шаг, упираясь спиной во что-то тёплое и мягкое. Парень не успел среагировать, когда его плечи знакомо обняли руки и развернули к себе лицом. Только пискнул от неожиданности и сжался. К его щеке прильнула горячая ладонь, даря успокоение. Пальцы нежно и знакомо провели по лицу. Коул робко открыл глаза, поднимая растерянный взгляд на лицо Дьявола, оказавшееся внезапно так близко. Алые губы напротив растягивала довольная улыбка. Коул нервно сглотнул. Это не галлюцинация. Не какой-то фокус. Его обнимали и успокаивали более чем реальные руки. Коул осторожно поднёс ладонь к мужчине, проводя по борту пиджака вверх, трогая воротничок, потом шею, острую челюсть и даже чёртову чёрную бородку. Он моргнул, чувствуя, как дышит и двигается под его пальцами… Дьявол.       — Как… как это, блять, возможно?       — И не такое возможно, — мягко заметил Дьявол, сочувственно проводя по спине юноши, когда тот вздрогнул от его голоса. Коул на выдохе простонал и уронил голову на грудь Дьявола, рукой сжимая его плечо. Это всё было слишком. Просто слишком.       — Чего ты вообще от меня хочешь? — не отрываясь от груди демона, глухо проговорил Коул.       — Я хочу тебе предложить разделить вечность. Хочу лишить тебя боли, горечи и одиночества. Хочу…       — Почему я? — спросил подозрительно дрогнувшим голосом Коул, отрываясь от груди и заглядывая в сейчас очень мягкие и тёплые глаза демона.       — Ты меня заинтересовал. — неспешно, будто подбирая слова, ответил Дьявол. — Покорил. Не хочу тебя отпускать просто так.       — Это бред, — решительно помотал головой Коул. — Ты совсем меня не знаешь. И я, черт возьми, понятия не имею, кто или что ты.       — Тогда предлагаю альтернативу: как насчёт демоверсии? — усмехнулся Дьявол, припомнив словечко, подслушанное пару лет назад по говорящему экрану. — Мы можем быть вместе на твою смертную жизнь. Коул посмотрел на него затравленно, но с пухлых губ сорвался смешок.       — Что?       — Соглашайся, — промурлыкал Дьявол прямо в порозовевшее от его дыхание ушко. — Я сделаю всё, чтобы ты не пожалел. Коул вздрогнул и вцепился в пиджак мужчины.       — Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, — ворковал Дьявол, низким бархатом голоса. — Окуну тебя в незабываемое удовольствие, покажу все миры и времена. Все, что пожелаешь, будет твоим. С губ сорвался тихий стон, когда шаловливый язык прошёлся по чувствительной шее. Коул усмехнулся.       — Вчерашнее я почти забыл, — хрипло констатировал он, чуть отстраняясь и заглядывая в карие-глаза. — Ты… хочешь… чего? Встречаться? — звучало глупо. Дьявол сощурился.       — Брак. На земле, насколько я знаю, это единственная условно нерушимая форма союза. Коул задохнулся от возмущения и попытался вырваться из объятий, но его сжали крепче, а Дьявол мгновенно оказался буквально на расстоянии поцелуя. Коул гневно сверкнул глазами.       — После одной ночи?       — А сколько ночей ты хочешь?       — Столько, сколько нам… мне будет нужно. Ты вроде сказал, что сделаешь всё, чего я захочу. Дьявол голодно усмехнулся, рассматривая раздражённую моську Коула, которую вполне можно было принять за холодное презрение. Он лизнул напряжённые губы и приник с поцелуем, тут же углубляя ласку. Коул закрыл глаза, подаваясь, непроизвольно расслабляясь в сильных руках. Здесь, сейчас, в реальности, а не в смутных воспоминаниях ощущая умелые кончики языка… Он застонал в поцелуй, чуть подтягиваясь на плечах мужчины, чтобы тот не смог быстро отстраниться, но теряя опору на роликах. Дьявол тесно прижал к себе парня, помогая снова встать ровно. Черт, Коула никогда так не целовали! Парень закусил щеку изнутри.       — В таком случае, может, тебя больше прельстит статус моего жениха? — уточнил Дьявол, хитро поглядывая на мальчика. Коул закатил глаза и с улыбкой посмотрел на него, потом подтянул его голову ближе и чмокнул в губы.       — Ладно, — смущенно согласился Коул, смиряясь с ситуацией. В конце концов, возможно, от этого будет больше плюсов, чем минусов? И что такое помолвка? Её можно расторгнуть. Наверное… Сегодня был слишком сложный день, чтобы… чтобы думать. Да. Определенно. Дьявол хрипло рассмеялся, затем оттянул окровавленную руку Коула от пиджака, поднёс к лицу и слизнул ещё выделяющиеся капли.       — Кровопийца… — чуть брезгливо поморщился парень, неотрывно смотря за проворными движениями кончиков языка. Дьявол только поднял взгляд на мгновение и запечатал поцелуй на руке. Затем клыком надкусил губу и быстро, до того как Коул успел среагировать, глубоко поцеловал смертного. Коул тут же потонул в ощущениях, но Дьявол зорко следил, как под их ногами загорается золотое кольцо; как по его яркому контуру пишутся древнейшие письмена их имён; как символы ложатся вторым кольцом и заключительным, а затем отрываются от земли, обводя их тела и соединяя сущности. Над их головами магическая печать сделала несколько плавных оборотов и начала уменьшаться. Затем упала почти на макушку Коула и, соскользнув по шее, впечаталась между лопаток. Коул подался вперёд как от толчка, прерывая поцелуй. Он недоуменно обернулся, но его спину скрывала ткань формы. Зато в отражении стали видны преображения Дьявола. Коул резко повернул голову, внимательнее рассматривая знакомые черты в тусклом свете.       — Ты… теперь человек? — завороженно спросил Коул, поднося руку к лицу самого обычного цвета; может, только чуть смуглому. Дьявол усмехнулся, перехватывая замершую ладонь и легко целуя ослабшие пальчики.       — Нет. Но теперь я могу быть рядом. Появляться в этом мире не только раз в году. — Коул чуть нахмурился после этих слов. — Это было бы неудобно, если бы мы оставались в разных мирах. Коул сглотнул.       — А я…       — Абсолютно точно жив, — улыбка Дьявола стала шире. — Но чуть менее смертен. Коул провел по волосам Дьявола смелее, но на рога не наткнулся.       — Хвоста в этой форме тоже нет, — подтвердил Дьявол, с интересом наблюдая за реакцией человека.       — Ты всё ещё выглядишь… — Коул склонил голову набок, подбирая слова. — Старше. С губ мужчины сорвался смешок.       — Мне шесть тысяч лет, — с улыбкой сказал он, прижимая Коула в объятьях и касаясь уже в предвкушении раскрытых губ в невинном поцелуе. — И ты, кажется, любишь постарше. Коул вспыхнул, но не успел сказать и слова, потому что его губы накрыли властным глубоким поцелуем, от которого малодушно подкосились колени. Коул строптиво сжал кулачок свободной руки и легко ударил Дьявола в плечо, но лишь прикоснувшись к пиджаку, кулак распался, пальцы прогладили плавную линию до затылка, зарылись в густые чёрные волосы и стиснули их, прижимая голову сильнее. Коул довольно простонал в поцелуй, явно распаляясь. Дьявол жадно ласкал его рот, когда услышал за дверью шорох колёсиков и звон ключа, а затем почти сразу щелчок замка. Коул с шипением зажмурился, когда в комнату резко проник яркий свет.       — Какого черта, Коул! — растерянно спросил женский голос. Дьявол даже не подумал спрятать довольную улыбку и не выпустил дернувшегося было юношу из объятий.       — Дай мне пару минут! — прошипел Коул, недовольно сводя брови на переносице.       — Ты исчез на полчаса!       — Да, твою мать! Брысь, женщина! — раскрасневшийся парень все-таки вырвался из объятий и захлопнул дверь. Дьявол с любопытством посмотрел на него, не пытаясь скрыть смешинки в глазах.       — Я… Мне надо работать, — как-то совсем неуверенно пролепетал Коул, смущенно улыбаясь и приваливаясь к двери. Щеки пылали. Руки благоразумно спрятаны за спину. Губы втянуты и зажаты между зубов. Дьявол усмехнулся и подошёл ближе, поднимая личико за подбородок властным жестом.       — И когда ты освободишься?       — После полуночи, — выдохнул Коул, не сводя поплывшего взгляда с губ мужчины. Дьявол хмыкнул, чмокнул кончик носа и отступил.       — Я буду ждать, — сказал он, исчезая в потоке пламени. Коул дрожаще вздохнул и подлетел к зеркалу. Самому, сука, обычному зеркалу. Быстро убрал слегка растёкшуюся тушь под глазами, салфеткой попытался поправить помаду, смыл водой кровь с ладони. И замер на выдохе. Он моргнул, зачесал пальцами волосы ото лба. Губы резко растянула улыбка, так, что даже проявились ненавистные ямочки. Коул посмотрел на свою непривычно довольную, хоть и крайне ошалелую физиономию.       — Возьми себя в руки! — приказал он, пытаясь вернуть свое привычное выражение лица, но ничего не получалось. Глупая улыбка все портила.       — Ну и к черту! — резко выдохнул он, разворачиваясь и вылетая за дверь.