Вдыхая дождливые краски

      — Вам нравится?       Девушка обернулась на звук незнакомого бархатного голоса. Рядом с ней оказался молодой мужчина в причудливой шляпе и больших круглых очках. Он был выше нее более чем на голову, одет в строгий офисный костюм. Она посчитала его одним из так называемых ценителей искусства, что заходят на подобные мероприятия случайно, после своей заурядной работы, чтобы вспомнить, что за стенами их офисов существует другая, более насыщенная жизнь, и хотя бы ненадолго прикоснуться к ней, подтвердить свою причастность. Она вновь посмотрела на фото.       — Больше, чем я ожидала, если честно. На первый взгляд, здесь всего лишь облака и радуга — ничего необычного и интересного. Но если рассмотреть чуточку иначе, то можно заметить, что облака будто символизируют нечто тяжелое, тревожное, поэтому они такие плотные и темные. Однако они смиренно расступаются перед радугой. Она удивительно легкая и прозрачная на их фоне, но ракурс подобран таким образом, что она кажется бесконечной. Предположу, что она олицетворяет какое-то длительное приятное событие, путь или чувства к кому-то. Я думаю, что это фото о самом фотографе. Оно самое простое и невзрачное среди остальных, даже непрофессиональное, я бы сказала, и тем не менее именно от него веет чем-то вдохновляющим.       — Я впечатлен, — удивился мужчина, и девушка перевела свой внимательный взгляд на него. — Если бы вы не поделились со мной этим, я бы посчитал его просто симпатичной картинкой.       Он неловко рассмеялся, поправив очки. Девушка прищурилась и задумчиво произнесла:       — Подобные выставки и создаются, чтобы с помощью оттенков рассказать какие-то истории, разве нет?       — Очевидно, вы правы.       Она улыбнулась и протянула свою правую руку.       — Ким Минкён.       Мужчина замешкался на несколько секунд, но все же рассеянно представился в ответ:       — Чон Чонгук.       — Очень приятно, Чонгук-щи.       — Взаимно.       Они постояли какое-то время молча, синхронно разглядывая все то же фото. Вокруг сновали другие люди: кто-то изучал выставку медленно и постепенно, вдумчиво, но некоторые нетерпеливо перемещались от одной фотографии к следующей, эмоционально обсуждая друг с другом увиденное.       — Знаете, глядя на это фото, я хочу что-то изменить в своей жизни, чего-то достичь — большего, чем у меня есть сейчас. Мои друзья посоветовали мне посетить эту выставку, и теперь я не жалею, что пришла сюда, как раз из-за этого необычного чувства. Простите, что разоткровенничалась.       Мужчина дружелюбно улыбнулся.       — Все в порядке. Я рад слышать это.       Он оглянулся, и его глаза, смотревшие куда-то в окно, на миг расширились, будто он заметил там что-то невероятное.       — Простите, но мне пора идти. Приятно было с вами познакомиться.       Девушка несколько раз озадаченно моргнула. Не успела она что-либо ответить, как мужчина поспешил к выходу. Он и без того показался ей странным, но теперь это ощущение укрепилось в ней еще больше. «Чудак какой-то», — подумала она и переместилась к другой фотографии.

***

      Чонгук бездумно перекатывал между кроссовками какой-то камешек, что валялся на дороге перед ним. Он так боялся опоздать на встречу с Тэхеном, что пришел даже слишком рано. Они собирались зайти вместе в пиццерию неподалеку от дома Чонгука, набрать с собой как можно больше вредной еды и завалиться к нему в квартиру, чтобы посмотреть очередной фильм. Для них это стало чем-то вроде традиции: пятница — значит, день кино. Они практически ежедневно проводили друг с другом огромное количество времени, но вечера пятницы Чонгук любил по-особенному. Наконец он услышал тихие, неуверенные шаги у себя за спиной и обернулся. То, что он увидел, заставило его несдержанно прыснуть и зажать рот ладонями. На его глазах вмиг проступили слезы.       — Только попробуй сказать что-нибудь, — пригрозил ему Тэхен.       Чонгук покорно кивнул, но уже через пару секунд разразился громким смехом, разглядывая его с ног до головы.       — Хён, ты опять за свое.       Он еще несколько раз хихикнул, затем ловко стянул с Тэхена его причудливую шляпу с длинным павлиньим пером и надел себе на голову, демонстративно расправив плечи.       — А почему в этот раз без бороды? — поддразнил он.       — С бородой я был позавчера. Пошли.       Они двинулись в заученном направлении. Чонгук не переставал улыбаться, разглядывая Тэхена, и взамен получал его показательно серьезное лицо и гордую походку. Видеть его таким было, несомненно, весело, но внутри плескалось и нечто иное, по-особенному теплое, что разрасталось каждый раз при одном лишь взгляде на него. Чонгук привык оставлять это без внимания. Освежающий вечерний ветер неожиданно подул им в спины, и темные, взъерошенные волосы Тэхена разметались на его затылке в разные стороны. Пальцы Чонгука дрогнули от желания в ту же секунду поправить непослушные пряди, но он лишь засунул руки в карман своего тонкого худи и отвернулся.       — Зачем тебе ходить на свою же выставку, притворяясь кем-то другим? — пытаясь отвлечься, спросил он.       — Так я узнаю более честное мнение о своих работах от совершенно посторонних людей. Вот ты, например, — Тэхен показательно ткнул его пальцем в грудь. — Может, ты специально восхваляешь меня, потому что боишься нарваться на мой гнев.       Тэхен ухмыльнулся, прожигая его внимательным, азартным взглядом, а Чонгук возмущенно запыхтел и пихнул его плечом.       — Эй, я вообще-то честен с тобой!       — Правда?       Нет. Не во всем.       — Разумеется!       Тэхен рассмеялся, а Чонгук облегченно выдохнул. Он действительно считал, что Тэхен делает потрясающие фотографии, что ими невозможно не восхититься, но он также знал, что весьма пристрастен, и не был уверен, насколько это влияет на его оценку. Все потому, что Тэхен сам стал для него синонимом восхищения. Его выразительная внешность показалась Чонгуку притягательной еще давно, когда они едва были знакомы, а возникшая следом симпатия ощущалась абсолютно неизбежной. Чонгук не мог перестать думать о нем, но боялся показаться слишком навязчивым. Он отчетливо видел, что их знакомство выпало на не самый легкий период для Тэхена, и оттого старался вести себя еще более осторожно. О том, что тогда происходило, он узнал много позже, и это дало ему еще один повод восхититься Тэхеном, его силой и целеустремленностью.       Со дня их знакомства прошло чуть больше двух лет, и за этот период Тэхен смог продвинуться в своем деле, значительно поднять собственный доход, и теперь устраивал замечательные выставки, которые вызывали восторг у множества людей. Чонгук был искренне рад наблюдать за его достижениями. За эти два года Тэхен и сам заметно изменился: повеселел, стал чаще шутить и будто нашел свой путь, научился наслаждаться им.       У Чонгука не оставалось и шанса не влюбиться в него.       Иногда он замечал, как в глазах Тэхена проскальзывала мимолетная горечь, и тут же понимал, чем она была вызвана. В такие моменты Чонгук болезненно кусал губы от саднящего желания крепко обнять его, поделиться с ним своим теплом, но вместо этого старался рассказать что-то веселое, вызвать улыбку на его лице. Иногда они дурачились вместе, и чаще всего именно в такие моменты у Чонгука появлялась возможность незаметно обнять его — он повисал на Тэхене грузным медведем, кожу на его руках приятно покалывало от сдержанных, мягких прикосновений, а в легких ненадолго поселялся аромат чужого парфюма, что хотелось вдыхать, не переставая.       Временами Чонгуку казалось, что его чувства, которые не слушались его и все равно разбухали, скоро проломят его грудную клетку и выбросят оттуда все внутренности, потому что с ними больше не способны уживаться — им слишком тесно друг с другом. Чонгук знал, что он не может обрушить их на Тэхена — они оба не готовы к этому, — но продолжал надеяться, что однажды такой момент все-таки настанет.

***

      Тэхен устало плюхнулся на свой любимый мягкий ковер и прислонился спиной к дивану. Квартира Чонгука всегда казалась ему местом, где он может как следует отдохнуть и расслабиться, вытряхнуть из головы скопившиеся за день мысли и насладиться чувством уюта. Он вспомнил, как помогал Чонгуку закончить ремонт, как они оба измазались в белой краске и с трудом оттерли ее от кожи, после чего были похожи на двух вареных крабов. Именно Тэхен тогда притащил сюда этот пушистый бледно-персиковый ковер, сказав, что с ним будет удобно распластаться на полу и смотреть фильмы — так и получилось. Ему нравилось находиться здесь даже больше, чем в своей просторной, современной квартире, которую он арендовал три месяца назад. Здесь — Чонгук, а с ним легко и беззаботно. Он всегда был рад видеть Тэхена и, казалось, по-настоящему огорчался, если у них не получалось провести время вместе. Тэхен знал, что это не просто так.       Он не мог не заметить, как Чонгук иногда смотрит на него — будто не кто иной, как Тэхен, раскрасил мир вокруг них и превратил его из черно-белого в цветной. Со стороны они выглядели как два лучших друга, но Тэхен ощущал, что в действительности между ними есть нечто иное, пронзительное и всеобъемлющее, что скрывается в далеких недрах их взбудораженных душ. Он не хотел отказываться от глубокого, необъяснимого притяжения к Чонгуку, но не мог позволить себе впустить его в свое сердце, пока оно так изувечено, — Чонгук не заслуживал стать всего лишь заменой или живым лекарством от разрушенных отношений, он имел право претендовать на гораздо большее. Теперь — Тэхен чувствовал, что он как никогда близок к этому.       В комнате погас свет. Чонгук поставил на стол, заваленный вкусной жирной едой, две бутылки прохладного пива и плюхнулся рядом. На огромном экране перед ними замелькали логотипы кинокомпаний, обещавших сделать для зрителей следующие несколько часов предельно увлекательными. Тэхен закатал рукава своей бледно-голубой рубашки. Обычно по пятницам он оставался ночевать у Чонгука, поэтому сразу переодевался в приготовленный специально для него комплект домашней одежды, но сегодня на него навалилась чрезвычайная лень, которой он безропотно поддался и теперь немного жалел об этом. Острое чувство голода заставило его тут же наброситься на еду, и Чонгук над ним тихо рассмеялся.       Холодное пиво приятно скользило по горлу, прокрадывалось в вены и разносило по телу невесомую алкогольную слабость, под ворот рубашки шкодливо забирались едва уловимые потоки воздуха от работающего кондиционера. Тэхен повел плечами и улыбнулся, глядя на то, как Чонгук замер и задержал дыхание перед интригующим моментом на экране. Тэхен тоже старался внимательно следить за сюжетом фильма, ему было искренне любопытно узнать прошлое главного героя, но иногда наблюдать за чужой реакцией казалось куда интереснее.       — Черт, я был уверен, что он бывший киллер, а он всего лишь военный, — разочарованно выдохнул Чонгук, и Тэхен безобидно пихнул его локтем в бок.       Оставшееся время до конца фильма они провели практически в полной тишине. Тэхен неожиданно быстро выпил свое пиво, и чувство опьянения охватило его немного сильнее, чем он рассчитывал. На финальных титрах Чонгук широко зевнул и блаженно потянулся. Он выглядел так, будто был совсем не против уснуть прямо здесь, на полу, однако уже через пару секунд он вдруг встрепенулся и воодушевленно заговорил:       — Кстати, я наконец снял пленку. Теперь можешь посмотреть, если хочешь.       Тэхен понял его не сразу, а когда смысл слов все-таки дошел до его разнеженного алкоголем мозга, по телу пробежала легкая вспышка волнения. Он вмиг глубоко пожалел, что вообще притронулся к пиву. Искреннее любопытство вынудило его заторможенно кивнуть, и Чонгук в ответ сдержанно улыбнулся. Он шумно вздохнул, стянул с себя футболку и придвинулся ближе. Тэхен внутренне умолял свои щеки не краснеть — хоть он и мог списать это на алкоголь, но придавать ситуации какой-либо странности совсем не хотелось. Чонгук много раз переодевался перед ним, и его рельефное тело уже получило не один безмолвный комплимент от Тэхена, это было вполне привычно для них обоих. Смущение рвалось наружу теперь по другой причине.       Тэхен сосредоточил свое внимание на чужой руке, что была покрыта татуировками до самого плеча. Это помогло; он заметил новые линии, которых не видел прежде, и тут же увлекся ими.       — Ого… — восхищенно протянул он.       Тэхен наклонился вперед и несильно схватил Чонгука за локоть, вытягивая его руку. На его плече теперь красовалось что-то похожее на экзотичный цветок. Его лепестки складывались из множества тонких, извивающихся змей, что уползали вплоть до выступа ключиц. Сами по себе они выглядели немного пугающими, но вкупе создавали изумительный рисунок, который напрочь захватывал дух. Тэхен смотрел на него с приоткрытым от восхищения ртом. В этот раз Чонгук не делился своим эскизом и до последнего держал идею в секрете, поэтому теперь Тэхен был впечатлен до глубины души. Он не заметил, в какой момент его хватка в области локтя ослабла, и он стал бездумно водить пальцами по чужой коже. Он никогда не был поклонником татуировок — на себе их видеть точно не хотел, — но признавал, что это может быть красиво, эффектно, притягательно.       — Хён… — выбил его из мыслей тихий голос Чонгука. — Тэ… если ты меня сейчас не отпустишь, боюсь, что я тебя поцелую.       Тэхен непроизвольно замер, его глаза широко распахнулись, а воздух застыл в легких. Он бы солгал, если бы сказал, что не ждал или не хотел этого, — наоборот, он планировал признаться Чонгуку, что видит в нем больше, чем просто друга, но собирался осуществить это завтра, сразу после завершения своей выставки, в честь ее окончания. Теперь же его планы были безвозвратно нарушены. Он нервно усмехнулся и этим звуком попытался перебить безумный грохот собственного сердца. Взамен оно будто мстило ему и раскачивалось в груди еще интенсивнее, возмущалось еще громче. Оно было похоже на хищного зверя, который не угомонится, пока не получит желаемое, и у Тэхена не было ни одного сомнения в том, чего оно желало.       Он отпустил чужую руку и медленно поднял голову. На лице Чонгука повисло густое разочарование, и Тэхен тяжело сглотнул. Он не был уверен, что все придет именно к этому. Он вполне серьезно допускал вероятность того, что Чонгук встретит кого-то другого, с кем сможет быть счастлив, а Тэхен для него останется обычным другом. Он почти сразу заметил свою симпатию к Чонгуку, но хотел дать самому себе время на то, чтобы очиститься от воспоминаний о прошлом, научиться не оглядываться назад. Теперь он отчетливо понимал, что наконец-то может быть по-настоящему честным и искренним.       Он мягко улыбнулся и обхватил руками чужую талию. Теплая бархатистая кожа ощущалась под пальцами столь правильно и необходимо, что внутренности окатило плотным жаром. Чонгук растерянно замер, однако в его глазах мерцала лишь смесь неверия и нетерпения. Тэхен ухмыльнулся и оставил на его губах осторожный, но весьма решительный поцелуй.       — Вместо того чтобы просто говорить, лучше бы так и сделал.       Чонгук фыркнул и глубоко вздохнул. Он ничего не сказал в ответ, но Тэхен не возражал. Потому что уже в следующую секунду Чонгук именно так и сделал.