Выбор за тобой

      — Как день прошел?       Чанбин снова ждет его около квартиры. Как и вчера, как и неделю назад, как обычно. На лице блуждает лёгкая улыбка, руки засунуты в карманы спортивных штанов, а короткие рукава футболки позволяют похвастаться впечатляющими бицепсами. Стоит завидеть его внушительную фигуру, как Феликсу сразу становится спокойнее на душе. Весь этот дурацкий день с бессмысленными встречами с бессмысленными людьми тут же мгновенно задвигается в темный дальний угол. Сейчас Феликс сосредоточен только на Чанбине.       — С твоим появлением он определенно стал намного лучше, — отвечает парень на вопрос, подходя поближе к Со и заглядывая в карие глаза. — Давно здесь стоишь?       — Не-а, — Чанбин хлопает его по плечу и терпеливо ждёт, когда он достанет ключ и откроет дверь. — Я же знаю в какое время нужно приходить.       — Я начинаю думать, что у тебя какое-то шестое чувство, — Феликс улыбается, когда друг усиленно кивает на его слова. — И что же оно подсказывает тебе сейчас?       — Что ты снова забыл купить цветочный горшок.       Феликс вздыхает. Ну, конечно. Бедный подрастающий фикус вынужден ютиться в смешной кастрюльке с нарисованными желтыми цыплятами. А все потому что у кое-кого руки растут не из правильного места. Парень проходит на кухню и виновато смотрит на подоконник, где стоит пострадавшее растение. Завтра он обязательно сходит за горшком, а заодно купит какую-нибудь подкормку, чтобы угостить фикус «вкусненьким» и тем самым извиниться за столь долгое ожидание нового дома.       — Обещаю, ты больше не пострадаешь, — говорит Феликс растению, осторожно притрагиваясь к острым листочкам. — Я буду очень осторожен.       — Эй! Ликси, ты опять со своим кустом разговариваешь? Иди уже сюда!       Чанбин очень шумный. Его голос разносится по небольшой квартирке, заполняя собой все пространство, и оседает где-то внутри грудной клетки Феликса. Это становится ещё одним кирпичиком в стене спокойствия, которое друг рождает своим присутствием.       Парень спешит в гостиную. Чанбин уже переключает каналы на телевизоре, периодически встряхивая пульт в руке и жалуясь на то, что в нем давно пора менять батарейки. Феликс садится рядом на диван и просто наблюдает. Со хмурит брови, потому что не может найти ничего интересного, пока не натыкается на выпуск новостей. Симпатичная ведущая, в темно-синем пиджаке, но накрашенная отвратительно-кричащей красной помадой, вещает с экрана о статистике аварий в стране.       — Переключи, — просит Феликс, отворачиваясь от телевизора и снова впиваясь взглядом в друга.       — Но это же новости, — протестует тот. — А после них будет прогноз погоды. Хочу узнать, будет завтра дождь или нет.       — Открой приложение в телефоне и посмотри.       Феликс, не церемонясь, выхватывает пульт и остервенело давит на кнопку. Батарейки и правда пора менять. Наконец-то картинка на экране меняется и ярко-красные губы ведущей сменяет высокая трава саванны и затаившийся в ней лев, выслеживающий антилопу. Феликс выдыхает и только потом понимает, что за все время борьбы с пультом не дышал. Голова даже немного кружится, а во рту разливается привкус желчи, поэтому парень прикрывает глаза и пытается успокоиться.       — Ты как?       Чанбин волнуется. Очень. Его голос полностью состоит из беспокойства. Феликс цепляется за это, потому что совершенно не хочет расстраивать друга своими внезапными приступами. Он старается дышать ровно и глубоко, а потом поднимает веки и смотрит на Со. В карих глазах плещется боль, на лице отпечаток страха, но все это тут же уступает облегчению, когда Феликс улыбается.       — Со мной все в порядке. Просто ненавижу красный, ты же знаешь.       Ли небрежно пожимает плечами, словно в этом нет ничего такого, и Чанбин, кажется, ему верит. Говорить трудно, поэтому Феликс просто откидывается на спинку дивана, тщательно следя за тем, чтобы улыбка не сходила с его лица, иначе Со опять будет за него переживать. Одновременно с этим он пытается восстановить дыхание и прогнать из памяти образ ведущей новостей.       — Может закажем курочки? — неожиданно заявляет Чанбин.       Феликс удивлённо и радостно на него смотрит. В последнее время друг перестал ужинать с ним вместе, хотя раньше они частенько уминали несколько коробок куриных ножек, сидя перед телеком.       — Ты тоже будешь есть? — всё-таки уточняет парень.       — Ну, конечно же! Когда это я отказывался от курочки, если она за твой счёт?       Ли задыхается от возмущения. Вот ведь бессовестный! В Чанбина хочется запустить диванной подушкой, но одного взгляда на хитрое лицо становится достаточно, чтобы расхохотаться.       — Ну и чего смотришь? Заказывай давай, а то всю курочку разберут!       Феликс тянется к телефону и делает заказ. Он просто обожает такие вечера с Чанбином и ради того, чтобы их продлить, готов скупить всю курочку на свете. С другом легко и спокойно. Со не пытается влезть ему в голову, не вспоминает о прошлом, да и о будущем не заговаривает. Они много смеются, смотрят музыкальное шоу, пьют газировку, обсуждают нашумевшую дораму и просто наслаждаются временем друг с другом.       Когда курочка съедена, Феликс разваливается прямо на полу, объевшийся настолько, что кажется в ближайшие сутки и вовсе не сможет подняться. Рядом устраивается Чанбин. Они лежат молча, но ощущение, что друг рядом, наполняет Ликса теплом. Он исподтишка поглядывает на Со. Тот лежит, не шевелясь, одну руку заложив за голову, вторую вытянув вдоль тела, а сам просто смотрит в потолок, задумавшись о чем-то своем. Профиль Чанбина очень красивый, и от него сложно оторвать взгляд, но Феликс всё-таки прикладывает усилие, потому что его интересует ладонь друга. Она так близко, что если ещё немного пододвинуть руку, то их пальцы смогут соприкоснуться.       Он вдруг чувствует волнение. Во рту пересыхает, а сердце начинает усиленно колотиться о ребра, отдаваясь гулом в ушах. Феликс медленно, миллиметр за миллиметром двигает свою руку. Ладони потеют и зудят от нетерпения, дыхания как будто не хватает — ему страшно, но одновременно с этим он сгорает от предвкушения. Ещё секунду и пальцы Ли накрывают ладонь Чанбина. Тот вздрагивает от неожиданности, но руку не отнимает, а через несколько мгновений сам переплетает их пальцы.       Сердце Феликса чудом не выпрыгивает из груди. Его охватывает чистая искрящаяся радость, заполняя каждый уголок его души. Ликсу хочется о многом рассказать. В первую очередь о том, как много Чанбин для него значит. Как одним своим появлением, он приносит в его жизнь спокойствие. Каким бы отвратительным не был прошедший день, все мрачные оттенки тут же стирает Со, всегда имеющий в запасе краски счастья, уюта, доброты и дружелюбия. Феликс бы рассказал, что часто думает о нем, а иногда даже позволяет себе помечтать. У него в запасе много слов, но он не произносит ни одного. Ещё не время. Он не чувствует себя готовым. Сейчас для него достаточно просто лежать вот так вот рядом и наслаждаться теплом от переплетённых пальцев.       Феликс теряет счёт времени, поэтому когда ладонь Чанбина медленно выскальзывает из его, то удивлённо поворачивается к встающему другу.       — Уже давно стемнело, — Со отводит взгляд от Ликса и смотрит в незанавешенное окно. — Мне пора возвращаться.       — Может переночуешь сегодня у меня? — выпаливает Феликс, тут же вскакивая следом. Ему очень не хочется оставаться одному.       — Мне пора, Ликс.       Феликс сразу же сдувается, как воздушный шарик, который ещё совсем недавно радостно парил где-то под потолком, а теперь из него выкачали весь воздух. Плечи поникают, лицо бледнеет, и он изо всех сил старается не показывать, что уход друга причиняет ему много боли. Наверное, он выглядит слишком жалко, потому что Чанбин вдруг делает к нему шаг и заключает в свои крепкие медвежьи объятия. Такое происходит впервые за все время, поэтому первую секунду Феликс не знает как реагировать, но потом благодарно утыкается носом в плечо друга и обнимает его в ответ. Хотя на самом деле ему кажется, что это больше похоже на попытку намертво вцепиться в Чанбина и не отпускать ни при каких обстоятельствах. Но тот не возражает, поэтому Феликс успокаивается и даже немного ослабляет свою хватку.       Они стоят так минут пять, не говоря друг другу ни слова. Со отстраняется первым. Он делает попытку шагнуть назад, но Феликс не поддается и продолжает его обнимать. Чанбин печально вздыхает и обхватывает лицо парня ладонями, поворачивает к себе. Смотрит долго. Глаза его наполнены грустью и от этого Феликсу физически больно.       — Я вернусь завтра, — обещает Со.       — А если нет? — с трудом выдавливает из себя Ли.       — Обещаю, что завтра я снова вернусь, — друг говорит твердо, не оставляя ни малейших сомнений в своей честности. — Разве я когда-то нарушал свои обещания?       — Нет.       — Тогда до завтра.       Чанбин убирает ладони, напоследок ероша осветленные волосы Ликса, которые уже успели порядочно отрасти у корней, а потом осторожно отводит от себя руки парня.       — Завтра я снова буду ждать тебя здесь, — уголки губ трогает едва заметная улыбка, но в глазах стынет тоска.       Феликс чувствует себя виноватым. У Чанбина есть и другие дела, а он вынужден приходить сюда каждый вечер, чтобы скрасить его одиночество. Был бы Ликс не таким эгоистом, то давно бы отпустил Со от себя, прекратив черпать в нем спокойствие, которое было так ему необходимо. Но стоит только подумать о бесконечных одиноких вечерах, как сердце сжимается и ладони холодеют. Ну уж нет. Он ещё не готов вернуться к прежней жизни.       Как бы там ни было, Ли не хочет, чтобы Чанбин сильно за него переживал, да и слабым ребенком казаться не хочет, поэтому воодушевленно улыбается и машет рукой.       — До завтра, Бинни.       Дверь за другом закрывается, и Феликс остаётся один. Теперь он остро чувствует темноту за окном. Он ненавидит ночь. В это время он всегда чувствует себя таким беззащитным, таким никчёмным, таким жалким. Все страхи оживают вместе с заходом солнца, подкрадываясь к нему со всех сторон, скаля острые зубы и плотоядно облизываясь.       Феликс спешит в ванную. Стараясь думать о завтрашнем дне и новой встрече с Чанбином, он быстро принимает душ, чистит зубы и, кутаясь в махровый халат, почти бежит в спальню. Он не выключает свет, не собираясь давать темноте ни единого шанса и ещё долго лежит без сна, терзаемый непонятной тревогой. Наконец, два часа спустя, утомленный, он засыпает, но последнее о чем он думает- это ярко-красная помада ведущей новостей, так похожая на свежую кровь.

***

      Утро превращается в настоящее спасение. Феликса всю ночь мучают кошмары. Он оказывается или в ярко освещенном помещении, где от сильного света и белизны стен у него режет глаза, а незнакомые голоса звучат отовсюду, проникая в его голову болезненными ядовитыми иглами, или лежит в полнейшей темноте, задыхаясь от вони жженой резины и металлического запаха крови.       Парень рывком садится в кровати, весь вспотевший, и тревожно озирается по сторонам — боится, что все ещё находится в кошмаре. Но за окном добродушно светит солнце, в комнате тихо, поэтому Феликс облегчённо выдыхает. Это всего лишь плохой сон.       Но настроение оказывается испорчено. Хорошая погода не радует, кофе, купленный в любимой кофейне, оказывается слишком горьким, проезжающие мимо машины слишком громко сигналят, люди слишком громко смеются, а дети слишком громко плачут. В конце концов Феликс не выдерживает и заходит в супермаркет, чтобы накупить на вечер вкусняшек. Он целенаправленно идёт к полкам с батончиками и шоколадом. Чанбин, конечно, его отругает, ведь в последний раз, когда они вдвоем наелись сладостей, потом весь день мучились от боли в животе. Но Ли отгоняет эту мысль, ведь сахар — лучшее средство поднять себе настроение до прихода друга. Он берет несколько батончиков, две плитки шоколада, пакетик мармеладных мишек, пачку «Орео» и останавливается у стеллажа с напитками. Рука тянется к привычной «Кока-Коле», но в последний момент приходит мысль, а не взять ли безкалорийную? Чанбин над ним обязательно посмеётся и скажет, что «Кока-Колой Зиро» ситуацию уже не исправить, но по крайней мере смягчится и не будет сильно ругаться.       — Потянуло на сладенькое?       Феликс вздрагивает. По коже тут же разбегаются испуганные мурашки, ведь он сразу узнает этот вкрадчивый насмешливый голос. Парень оборачивается. За его спиной стоит Хенджин и довольно щурится, посылая Феликсу ехидную улыбку. Он как всегда одет в дорогие брендовые шмотки, отросшие черные волосы тщательно уложены, а аромат его парфюма бьёт в нос за несколько шагов. Странно, что Ли сразу его не почувствовал.       — И тебе привет, Хенджин, — парень пытается держаться спокойно, но в уме уже прикидывает возможные пути отхода. — Давненько тебя не было видно. Я думал, ты уехал из города.       — Уехал? Я? — Хенджин встаёт рядом и делает вид, что увлеченно рассматривает газировку. — С чего бы мне уезжать? Мне и здесь хорошо.       — Понятно, — Феликс тоже возвращает взгляд к полкам и хватает первое, что видит. Ему сейчас совершенно наплевать, колу он взял или что-то другое, главное отделаться от Хвана. — Ну ладно. Я пойду.       — Уже? Разве ты не хочешь подольше пообщаться со старым другом?       Хенджин снова смотрит на него, на этот раз без тени улыбки, а в глазах явно читается осуждение. Феликсу становится не по себе. Он делает шаг назад, спотыкается, но всё-таки чудом удерживается на ногах. Интересно, если бросить корзину прямо здесь и выбежать из магазина, не оборачиваясь, его посчитают сумасшедшим?       — Ты снова проведешь этот вечер с Чанбином? — Хван молчит всего пару мгновений, прекрасно понимая, что прав. — Когда же ты уже от него отстанешь? Присосался как пиявка! Может заживешь наконец своей собственной жизнью?       — Я его не держу, — тихо отвечает Феликс, сам не веря своим словам. Хенджин тоже это отчётливо понимает.       — Отпусти его. Хватит!       — Но я не могу! — Ли говорит громче, охваченный эмоциями. В первую очередь страхом, потому что и правда не может представить своей жизни без Чанбина.       — Ты просто трус, Феликс. Трус и лжец. Хочешь тебе кое-что напомню? — Хенджин подходит ближе, быстро сокращая расстояние между ними. — Если ты без него не можешь, то почему же ты хотел себя убить? А?       Феликс дёргается, как от удара. Хенджин несёт какой-то бред. Это просто не может быть правдой. Но зачем это Хвану? Пытается его запугать? Какая у него истинная цель?       — Зачем ты это делаешь, Хенджин? — удивляется Ли, искреннее не понимая. — Убить себя? Да ты, похоже, бредишь. Придумай что-то более правдоподобное.       — Малыш Ликси такой смешной, — ухмыляется Хван и становится похож на безумца Джокера из фильмов о Бэтмене. — Неужели ты позабыл, как в порыве отчаяния резал себе вены?       Феликс хочет рассмеяться от абсурдности этого заявления, но неожиданно перед глазами мелькает нечеткая картинка. Он сидит на полу, упираясь спиной в кровать, а рядом с ним растекаются две лужи крови.       — Нет, — шепчет Ли, качая головой.       — Ты так жалок. Даже с жизнью не можешь свести счёты. Почему ты выжил? Чтобы мучить Чанбина? Чтобы продолжать и дальше шарахаться от людей? Ты как никчемное насекомое, ползаешь туда-сюда. Мерзость.       Феликс переводит взгляд на свои запястья. Чистая и гладкая кожа начинает зудеть и на ней появляются длинные порезы. Они кажутся просто лёгкими царапинами, но потом становятся шире и глубже, и из них струится кровь. Ли сглатывает ставшую вязкой слюну, пятится, бросает корзину с продуктами и остервенело пытается стереть кровь.       — Ну что? Вспоминаешь? — Хенджин продолжает ухмыляться.       — Хватит! — повышает голос Феликс, на секунду отвлекаясь от своих запястий. — Почему ты ко мне привязался?       — Ну что ты, Ликси-Пикси. Это ты привязался к нам. Ко мне и к Чанбину. Очнись уже! Прекрати за нас цепляться! Или может тебе стоит закончить начатое?       В руке протянутой Феликсу оказывается острый кусок стекла. Ли переводит взгляд с холодного лица Хенджина на его раскрытую ладонь, а потом на свои запястья. Они снова чистые, без единого шрама, без намека на то, что ещё пару секунд назад из них лилась кровь.       — Ну что же, давай! Сделай это ещё раз!       — Нет, — Ликс качает головой. — Нет! Уйди! Отстань от меня! Уходи!       Феликс садится, зажимает руками уши, зажмуривается и продолжает кричать. Все, чего он сейчас хочет — оказаться дома. Но голос Хенджина все равно впивается в его сознание. Насмешливый и жестокий, он не даёт ни единого шанса избавиться от пугающих сцен, вспыхивающих перед ним даже под закрытыми веками. Кровь. Он снова чувствует ее запах и к горлу начинает подкатывать тошнота.       — Молодой человек, с вами все в порядке?       Обеспокоенный женский голос проталкивается сквозь затихающий шепот Хенджина, шум в ушах и грохот бьющегося сердца. Феликс медленно открывает глаза, больше всего боясь наткнуться взглядом на Хвана с острым стеклом, лежащим на ладони. Но вместо этого видит перед собой невысокую женщину средних лет, смотрящую на него немного испуганно. Парень вскакивает, быстро оглядывается по сторонам — Хенджина и след простыл —смотрит на свои запястья, на которых нет ни намека на порезы, а потом просто срывается с места и со всех ног несётся к выходу из магазина.       Домой. Ему надо домой. Страх гонит его по улицам, заставляя бежать, несмотря на то, что лёгкие разрываются от боли и дышать становится все тяжелее и тяжелее. Ему хочется выкинуть из головы слова Хенджина. Хочется забыть кровавые сцены, которые рисовало его воображение. Или это всё-таки были воспоминания? Нет! Нельзя про это думать! Ему просто надо поскорее оказаться дома и дождаться Чанбина. Тогда с ним снова все будет хорошо.       К моменту, когда Феликс поднимается к себе на этаж, он едва держится на ногах. Грудь горит огнем, дыхание вырывается с хрипом, по лбу стекают крупные капли пота, но стоит ему заметить возле своей квартиры знакомую фигуру, как его охватывает небывалое облегчение.       — Чанбин, — шепчет он и просто валится мешком на пол.       Он не помнит, как оказывается дома. Приходит в себя только, когда друг настойчиво зовёт его по имени. В голосе слышится непритворное беспокойство и тревога. Феликс с трудом открывает глаза. Первые секунды ему сложно сфокусировать взгляд, поэтому он мало что понимает и даже успевает испугаться. Но потом зрение проясняется, и парень облегчённо вздыхает. Он полулежит на диване, а Чанбин стоит на коленях рядом и держит в руках стакан воды.       — Ликси, слава богу! Я уж думал… — дыхание Со перехватывает от эмоций и он просто пихает стакан Феликсу в руки. — Попей.       Парень делает осторожный глоток, но вскоре жадно выпивает всю воду, осознав, что на самом деле его давно мучает жажда. Протягивая стакан обратно, он говорит тихое «спасибо» и тут же замирает. Лицо Чанбина бледное, лишённое всех красок, а в глазах стоят слезы. Феликс моментально забывает обо всех своих заботах и скатывается с дивана, чтобы оказаться ближе к другу.       — Бинни, ты чего?       — Это ты чего? — бурчит Со, отворачиваясь. — Грохнулся в обморок посреди коридора. Что я должен был думать?       — Прости меня, — у Феликса дрожат губы и он чувствует, что в горле встаёт ком. — Я не хотел тебя пугать.       — Ну и что у тебя произошло? — Чанбин говорит в сторону, не желая поворачиваться.       — Хенджин, — односложно отвечает Ли. Как будто это все объясняет. Но друг все понимает.       — Опять тебя доставал?       — Он хочет, чтобы я тебя отпустил, — Феликс умалчивает про осколок стекла и изрезанные запястья.       Чанбин молчит. Ли нервно ёрзает рядом, не понимая, почему друг ничего не говорит. Ведь эта тишина не может быть согласием со словами Хенджина?       — Бинни, ты чего молчишь? — Феликс пытается говорить с улыбкой, но она быстро тает, когда Со поворачивается к нему.       — Ликс, — начинает друг, но парень его перебивает.       — Нет, — Феликс недоверчиво всматривается в печальное лицо, все ещё надеясь, что увидит на нем улыбку. Если не дать Чанбину договорить, то ничего не произойдёт. Все останется как прежде.       — Послушай, Хенджин прав…       — Нет, — Ли вскакивает на ноги, но тут же об этом жалеет. Продолжительный забег выкачал из него все силы и стоять он не может. Ноги подкашиваются, и он точно мог бы распластаться на полу, если бы не крепкие руки Чанбина. В другой бы раз он обязательно обрадовался поддержке друга, но сейчас он чувствует, что его предали, поэтому пытается отстраниться. Даже если из-за этого окажется на полу.       — Ликс, ты должен меня выслушать, — Чанбин держит крепко, пресекая все попытки Ли вывернуться и отойти. — Хенджин хочет как лучше.       — Лучше? Он первым нас оставил! Он нас бросил, помнишь? А теперь хочет, чтобы ушел и ты! Он не хочет, как лучше, он хочет, чтобы я остался один! Иначе он не просил бы отпустить тебя. Иначе он не ушел бы сам!       — Просто Хенджин, в отличие от меня, поступает намного разумнее. А я… Я слишком за тебя переживаю.       — И поэтому хочешь уйти?       — Я хочу уйти в первую очередь, ради тебя. Тебе так будет лучше, поверь мне.       — Нет, — твердо заявляет Ли. — Ты не можешь быть в этом уверен. Если ты уйдешь, я… Я не смогу без тебя, Чанбин. Правда. Пожалуйста, только не ты.       — Ликс, доверься мне, пожалуйста. Обещаю, ты не пожалеешь.       — Нет, — из глаз Феликса катятся слезы. Отчаяние переполняет его ледяным крошевом, в котором оказались погребены все остальные эмоции. — Ты же обещал! Обещал, что вернёшься!       — Я сдержал обещание, — кивает Со. — Я приходил каждый день. И пришел сегодня, как и говорил тебе вчера. Но завтра я не вернусь.       — Чанбин, пожалуйста… — Феликс чувствует, что у него выбили почву из-под ног. Он готов броситься на колени и умолять друга передумать. Его душат слезы, но он даже не понимает, что плачет, сосредоточенный только на том, чтобы заставить друга изменить решение.— Не уходи.       — Иди за мной.       Чанбин берет его за руку и уверенно тянет за собой в спальню. Феликс еле переставляет ноги, но всё-таки кое-как идёт следом. Они подходят к прикроватному столику. Его гладкую поверхность покрывает слой пыли, а в самом центре в зеркальной рамке стоит фотография. Со берет ее в руки и показывает парню.       — Она была сделана больше года назад, в самом конце лета. Помнишь?       Феликс кивает. Тогда они втроём — он, Чанбин и Хенджин — поехали на озеро, потому что в городе было невозможно находиться из-за жары. Им было так весело, что не хотелось возвращаться обратно. Яркое солнце, песчаный пляж, бирюзовая прохладная вода и они — счастливые и беззаботные. Фотография хорошо передавала их эмоции. Они счастливо улыбались и готовы были покорить весь мир.       — Ты же знаешь, что Хенджин тебя любит?       Феликс молчит. Эта тема слишком опасна. Внутри копошатся воспоминания, которые он не желает доставать из черного ящика своей жизни, которая давно потерпела крушение.       — Я знаю, что ты тогда услышал наш с ним разговор, — Чанбин смотрит на фотографию. — Поэтому зря ты его боишься. Хенджин никогда бы не причинил тебе вреда. Он любит тебя. — Со переводит взгляд на парня. — И я тебя тоже люблю.       У Феликса перехватывает дыхание. Чанбин впервые говорит это, глядя ему в глаза. На какое-то время счастье затмевает все его невзгоды, боль, обиды и горести. Даже комната как будто становится светлее, озаряемая светом, исходящим от слов Чанбина. Но радость быстро сменяется горькой правдой. Со с ним прощается. Это просто разрывает ему сердце, которое и без того, слишком изранено и гоняет кровь из последних сил.       — Бинни, пожалуйста… Пожалуйста, не уходи, — он ничего не может с собой поделать и слезы снова катятся по его щекам. — Останься еще на месяц, ну или хотя бы на неделю. Дай мне время. Обещаю, я не буду тебя держать.       — Хитрый, — усмехается Со, вытирая большими пальцами слезы Феликса. Он старается говорить весело и непринужденно, но глаза выдают то, что он пытается скрыть. Ему тоже очень больно. — Ты никогда не сможешь быть готов. Я только недавно это понял. Хенджин был прав, говоря, что ты слишком за нас цепляешься. Тебе давно пора прийти в себя. Поверь, это не конец.        Феликс не знает, что сказать. Сил на уговоры уже не осталось. Его охватывает неотвратимая безысходность. Теперь становится понятно, что Чанбин принял решение, от которого не собирается отступать, и это разбивает сердце.       — Эй, — Чанбин подходит очень близко. — Не грусти, ладно? И пообещай, что запомнишь это.        Феликс машинально кивает, соглашаясь, а потом, спохватившись, хочет спросить, что он должен запомнить, но не успевает, потому что Со неожиданно его целует. Губы Чанбина нетерпеливые и жадные, как будто он боится, что Ликса от него могут отнять в любую секунду. Ли так ошеломлён, что первые пару мгновений просто стоит как вкопанный, но быстро приходит в себя и, выдохнув тихое «Бинни», начинает отвечать с таким же пылом. Тело становится как будто невесомым, и Феликсу кажется, что он в любую секунду может воспарить над полом. Счастье, сладкой патокой разливается внутри, покалывает кисти рук и вызывает трепет. Ему хорошо. В нем словно пробуждается ото сна что-то ещё, чему он пока не может дать названия.       Феликс хотел бы, чтобы поцелуй длился вечно, но Чанбин отрывается от него, с сожалением делает небольшой шаг назад, и в то же мгновение раздается стук в дверь.       — Эй, голубки, пора уже расходиться! — доносится до них голос Хенджина.       Со кривится, как будто съел что-то кислое, но потом всё-таки улыбается Феликсу. Не говоря ни слова, он берет его за руку и ведёт к выходу из квартиры. Ли понимает, что пришла пора прощаться и лихорадочно пытается придумать предлог, чтобы задержать Чанбина. Как назло на ум ничего не приходит, а когда друг открывает дверь и Феликс видит Хенджина, то обессиленно опускает голову. Он проиграл.       — Попрощались? — Хван привычно ухмыляется.       — Угомонись, Джинни, — осаждает его Со. — В последние дни ты просто невыносим.       — Я устал ждать, — отвечает тот. — Идём?       Чанбин кивает. Он сжимает напоследок дрожащую руку Феликса, но не может удержаться и в итоге заключает парня в объятия.       — Все будет хорошо, слышишь? — шепчет он Ликсу на ухо. — Я тебя люблю, помни это.       Феликса бьёт мелкая дрожь. Язык не поворачивается, чтобы произнести хоть слово в ответ. Он до сих пор не может поверить, что на этом все закончится.       — Пора уходить.       Хенджин оказывается рядом и насильно оттаскивает Чанбина в сторону, несмотря на сопротивление Феликса. Со покорно отступает, печально глядя на Ли. Даже если они поступают правильно, все равно расставаться сейчас слишком больно.       — Ликси-Пикси, пора прощаться, — говорит Хенджин. — У меня тоже есть кое-что для тебя. Мое признание было бы намного эпичнее, если бы ты не услышал наш с Бинном разговор. Но раз уж ты знаешь, что я тебя люблю, то я хочу кое-что сделать на прощание.       Прежде чем Феликс успел сообразить, что собирается делать Хенджин, тот его целует. Быстро и легко, едва коснувшись губ. Совсем не так, как целовал недавно Чанбин. Ему неуютно, хоть поцелуй и длится всего пару мгновений. Феликс на самом деле тоже любит Хенджина, но вовсе не так, как Чанбина, поэтому, кроме негодования и смущения, он не чувствует никаких эмоций.       — Ты что это вытворяешь? — Со сердито пыхтит, испепеляя взглядом Хвана.       — Ну он же никому из нас за это время не дал ответа, — Хенджин с невозмутимым лицом отрывается от Ликса и подходит к Чанбину. — Так что нечего возмущаться. И вообще, нам пора уходить.       Хван уверен и неприклонен, и Феликс не решается с ним спорить, хотя чувствует, что мир вокруг начинает рушиться. Если Чанбин уйдет… если они оба уйдут, то что будет с ним? Обрывочные воспоминания кружатся в его голове, вспыхивая на мгновение и тут же угасая. Благодаря фотографии в спальне, парень вспоминает, что раньше Хенджин был другим, раньше он не вызывал никакого страха. И пусть теперь Феликс его побаивается, но все равно не хочет, чтобы он уходил.       Оба друга подходят к нему одновременно. Хенджин сгорает от нетерпения, это видно по тому, как он топчется на месте, желая поскорее уйти. Чанбин взволнован и немного боится, но все равно пытается улыбнуться Феликсу, чтобы его успокоить. Друг всегда был таким. Всегда переживал за него больше, чем за себя, и Ликс благодарен ему за это, и если бы у него было время, то обязательно отплатил бы той же монетой. Но времени больше нет.       — До встречи, Ликси-Пикси, — говорит Хенджин и тащит Со за собой, не желая затягивать прощание.       Феликс не может пошевелиться и просто провожает взглядом удаляющихся друзей. Неужели на этом все закончится? Неужели они и правда оставят его одного? Ноги подкашиваются и он падает на колени, прижимая руку к сердцу. Болит так, что кажется сейчас разорвется на сотню кусочков. Слезы застилают глаза, он больше ничего не видит, кроме света ламп в коридоре, и у него никак не получается сделать вдох. Горло только сильнее сжимает, как будто чья-то невидимая рука душит его, желая поскорее избавиться.       Кажется, Чанбин с Хенджином вернулись. Сквозь шум он слышит обеспокоенный голос Со и сердитый Хвана. Ему хочется ответить, хочется попросить прощения. Он вспоминает, что на самом деле виноват во всем сам. Если бы не он, все сейчас было бы по-другому.       Он снова чувствует запах крови и как будто ощущает ее на своих пальцах. Кровь все прибывает и прибывает. Она повсюду. Он почти в ней тонет, еле удерживая голову на поверхности. А потом кровавое море резко исчезает, и Феликс оказывается в темноте. Руки трясутся и болят от напряжения, но он продолжает тянуть тяжёлое тело на себя. Снова пахнет кровью. К ней примешивается запах жженой резины и мокрого асфальта — три самых ненавистных для него запаха. Он почти теряет сознание, но делает ещё один рывок.        Что происходит дальше он не видит, потому что погружается в полный мрак, в котором нет ничего кроме глухой пустоты. Он зависает в этом пространстве и чувствует, что здесь ему спокойно и хорошо. Нет никаких тревог и боли, нет ничего, что пугало бы его. Хочется здесь остаться.        Он почти растворяется в этом месте, но вдруг отчетливо слышит голос, полный страдания. Его зовёт Чанбин.        — Ликс, возвращайся.        Хочется ответить, но губы не слушаются. Они как будто резко отяжелели настолько, что стало невозможно ими шевелить. Слова застывают где-то в горле, не имея возможности вырваться наружу.       Внезапно раздается ещё один громкий голос:       — Эй, Ликси-Пикси. Я, конечно, понимаю, что выбор за тобой. Опять. Но если ты не вернёшься, я тебя сам придушу.        Звук пощёчины Феликс слышит раньше, чем к нему приходит боль. Она жжется и кусает его за щеку, растекаясь горячей лавой по коже. Теперь голоса друзей звучат где-то вдалеке, он едва может расслышать как сердится Чанбин и оправдывается Хенджин. Но сейчас это мало его волнует. Он сосредотачивается на боли, цепляясь за нее как за спасательный круг. В отличие от всего остального она действительно реальна и уж точно ему не снится. Он выстраивает из нее дорожку, ведущую наружу.       Шаг за шагом, он продирается сквозь тягучую темноту и наконец-то вдалеке появляется пятно света. Оно быстро движется ему навстречу, а вместе с ним пустоту заполняют разные звуки: смех, обрывки разговоров, плеск воды и ритмичная музыка. Феликсу вдруг становится страшно. Хочется вернуться обратно, туда, где темнота обволакивала его, скрывая от всего мира и избавляя от тревог и боли. Кажется, он сделал ошибку. В очередной раз. Но несмотря на желание, он стоит на месте, широко раскрытыми глазами глядя на пятно света, которое было уже совсем рядом.       Феликсу страшно. Но как сказал Хенджин, выбор за ним. И сейчас он выбирает двигаться вперёд. Была не была.       Он зажмуривает глаза и делает шаг навстречу свету.