Выбор за тобой

      Горячий летний воздух опалял кожу. Феликс валялся прямо на песке, на берегу озера и щурился от лучей приближающегося к горизонту солнца. Где-то через пару часов должно было стемнеть, но жара никак не хотела спадать, словно конец августа вдруг забыл, что он не июль.       Тело наполняла приятная усталость. Целый день он вместе с друзьями провел на озере, куда они приехали, спасаясь от городской жары. Оно находилось далеко, поэтому добираться до него пришлось почти два часа, но это того стоило. Место было просто изумительным. Берег желтел чистым песком, переходящим в лазурную воду, которая манила своей свежестью, вокруг росли деревья, скрывая озеро от посторонних глаз, а в траве у берега вовсю цвели белые кустики гортензий, наполняя воздух сладким ароматом.       Друзьям повезло, за весь день сюда наведывалась лишь одна небольшая компания, и то всего на час, поэтому это райское местечко было полностью в их распоряжении. Они много купались, брызгая в друг друга водой, прыгали с тарзанки, которую установил кто-то ещё пару лет назад, загорали, пили колу, подпевали песням, орущим из портативной колонки и много смеялись. Феликс безумно радовался такому отдыху, потому что между Хенджином и Чанбином наконец-то исчезла холодность, появившаяся совсем недавно.       Это лето выдалось напряжённым. С одной стороны все было как обычно, но с другой будто неуловимо изменилось. Феликс всегда чувствовал себя связующим звеном между Чанбином и Хенджином и прекрасно понимал, что если бы не он, эти двое никогда бы не подружились. Впрочем это было не так важно, потому что, когда они были втроем, то им не мешали разные характеры, несоприкасающиеся сферы интересов или противоположные вкусы — они просто во всем дополняли друг друга. Вместе им всегда было хорошо и за все время их дружбы, они даже ни разу не ссорились.       Но вместе с солнечным знойным июнем появились и первые проблемы. От Феликса не укрылось, как друзья все чаще начали обмениваться холодными взглядами, как будто ведя между собой молчаливый диалог, содержание которого знать ему было не положено. Все чаще Хенджин отвечал Чанбину в язвительной манере, хотя раньше никогда так не поступал по отношению к друзьям, общаясь в таком тоне только с особо надоедливыми людьми из толпы своих обожателей. Высокий и стройный Хван был красивым до рези в глазах и постоянно привлекал к себе внимание одним только своим появлением в общественных местах. Всеобщее обожание ему быстро надоедало, поэтому с посторонними он разговаривал отстранено и холодно, приберегая свое тепло для друзей. Теперь же Хенджин порой одаривал Чанбина таким ледяным взглядом или циничным замечанием, что Феликсу становилось не по себе, и он старался побыстрее сгладить ситуацию.       Чанбин в свою очередь тоже не оставался в стороне. Он не отвечал на колкие слова Хенджина и игнорировал стылые взгляды, но прекратил как либо ему помогать, даже если об этом его просил Феликс. Когда Хенджин перебрался в другую квартиру, и весь зарылся в коробках с вещами, то Чанбин не соизволил прийти, чтобы помочь с переездом. Когда у Хвана сломалась машина, он даже пальцем не пошевелил, чтобы ее посмотреть, хотя до этого часто чинил неисправности, избавляя Хенджина от трат на автосервис. И таких примеров за лето накопилось великое множество. Феликс иногда чувствовал себя между двух огней, совершенно не понимая, что случилось между друзьями. Но сегодняшний день снова все вернул на свои места.        Ли приподнялся на локте и посмотрел на друзей. Они до сих пор плескались в воде, дурачась, как маленькие дети. Они плавали наперегонки, брызгали водой друг другу в лицо, а потом бегали вдоль берега, крича и весело переругиваясь. Впервые за все лето, они что-то делали вдвоем, без посредничества Феликса. Это не могло не радовать. Ли не хотел, чтобы в их отношениях начался разлад, он слишком привык к их неразлучной троице, поэтому видя счастливые лица друзей, был счастлив и сам.       Он продолжил наблюдать за парнями, стараясь не поддаваться соблазну присоединиться к ним, предпочитая оставаться в стороне, чтобы они могли побыть вдвоем. Но как и следовало ожидать, о нем не могли забыть надолго.       — Ликс, иди к нам! — крикнул Чанбин. — Искупаемся напоследок и поедем домой.       — Не хочу! — Феликс замотал головой. Он только недавно обсох и не хотел снова мочить шорты и волосы.       — Ликси-Пикси, не заставляй применять силу! — Хенджин весело погрозил ему пальцем.       — Вам надо — вы и купайтесь! — крикнул друзьям Ли и снова откинулся назад, прикрывая глаза и тихо бубня себе под нос, — А мне и здесь хорошо.       Его лениво-разнеженное настроение длилось от силы секунд тридцать. Он вовремя услышал заговорческий шепот и резко поднял голову. Друзья уже вышли из воды и осторожно подкрадывались к нему, явно замышляя что-то недоброе.       — Вы что это задумали?       Феликс бросил на них подозрительный взгляд. Лица обоих были слишком хитрые, а после его слов друзья переглянулись, кивнули друг другу и одновременно бросились к лежащему на песке парню. И дураку было понятно, что могло за этим последовать, а Феликс дураком не был. Он с криком вскочил на ноги, и во всю прыть понёсся в сторону, не собираясь попадаться в руки двух злоумышленников.       Друзья с весёлым улюлюканьем помчались за ним следом. Феликс вопил во все горло, чтобы они оставили его в покое, но слышал в ответ только смех, который вряд ли мог означать то, что к его словам прислушаются. Возможно, он смог бы избежать своей незавидной участи, если бы не предательская ямка в песке, из-за которой он запнулся и потерял равновесие, упав навзничь и больно ударившись коленкой о плоский камень. Кожу тут же немилосердно зажгло и он громко охнул от неожиданности и боли.       Друзья уже были рядом и наперебой спрашивали, как он себя чувствует и где у него болит. Феликс сел, не обращая на них никакого внимания, и осмотрел красную ссадину на ноге. Она была не очень большая, но щипалась немилосердно и по-хорошему, ее следовало чем-нибудь обработать. Парень подул на ранку, избавляясь от налипших к ней песчинок, но это мало чем помогло. Тогда он попытался стряхнуть песок пальцами, но тут же поморщился от неприятных ощущений. Это точно было не самой лучшей затеей.       — Ликс, сильно болит? Может поедем к врачу?       Чанбин обеспокоенно поглядывал то на разбитое колено, то на лицо Феликса. Он всегда очень сильно за него беспокоился.       — Вот ещё, — возразил парень. — Подумаешь, небольшая царапина.       — Здесь поможет только одно, — Хенджин склонился над Ли, внимательно разглядывая ссадину, с выступившими на ее поверхности крохотными бисеринками крови.       — Что же?       И Феликс, и Чанбин заинтересованно уставились на Хвана, который продолжал с умным видом рассматривать колено.       — Как что? Ампутация, очевидно же.       На несколько секунд все трое замолчали. Был слышен лишь тихий плеск воды и шелест листьев, растущих неподалеку деревьев. Хенджин не выдержал первым. Он прижал руку ко рту и попытался скрыть смешок, но у него ничего получилось, поэтому он отбросил эту затею и в голос расхохотался. К нему присоединился Чанбин. Друзья смеялись, поглядывая то друг на друга, то на насупленного Феликса, недовольного таким розыгрышем и никак не могли остановиться.       — Вот ведь идиоты, — сердито пробубнил себе под нос Ли и поднялся, чтобы уйти. Пусть веселятся, а он лучше пойдет к машине, чтобы найти аптечку.       — Вот ты и попался, Ликси-Пикси, — Хенджин схватил его за руку. — Теперь уже никуда от нас не убежишь.       — А ведь мы хотели по-хорошему, — Чанбин вцепился во вторую руку. — Но ты сам сделал свой выбор.       — Ребят, пожалуйста, — жалобно принялся упрашивать Феликс, когда они потащили его к озеру. — Не надо, а?       Естественно никто к нему не прислушался и вскоре его окунули в воду. Следующие десять минут над озером разносился громкий смех, вперемешку с притворной руганью. Друзья устраивали соревнования по плаванию, в которых Феликс легко одержал победу, снова прыгали с тарзанки, стараясь поднять как можно больше брызг и даже успели покидаться в друг друга мокрым песком, как будто им на троих было не больше десяти лет.       В итоге все быстро устали и лениво стояли по грудь в воде, наблюдая за плывущими по небу облаками, которые заходящее солнце окрашивало в оранжево-розовый цвет.       — Феликс, кола ещё осталась или ты все выдул? — Хенджин нащупал в воде руку парня и подёргал его за пальцы, привлекая к себе внимание.       — Да там оставалось совсем немного, — начал оправдываться Ли. — Тем более в багажнике должна лежать ещё целая бутылка.       — Ладно, пойду принесу, — Хван снова взглянул на небо. — Пора возвращаться в город, а то придется всю дорогу ехать по темноте.       Феликс проводил Хенджина взглядом. Почему-то казалось, что в словах друга звучала грусть, как будто ему очень не хотелось отсюда уезжать. Но ведь сегодняшний день не последний. Они всегда могут снова вернуться на озеро, или поехать в сотню, а то и тысячу других мест. Они молоды и впереди вся время этого мира. Так стоило ли грустить из-за такого пустяка?       Ли вздохнул. Он не любил, когда друзья грустили, поэтому решил, что пока держатся жаркие дни, он обязательно предложит снова приехать на озеро. Им всем полезно иногда так расслабляться, отдыхая на природе от городского шума и забот.       Феликс повернулся к Чанбину, чтобы спросить,.чем он будет заниматься в следующие выходные, но того нигде не было видно. Парень завертелся на месте, ища друга взглядом, понимая, что тот не мог в одну секунду бесследно исчезнуть.       Сзади послышался плеск, но Ли даже не успел обернуться, как был схвачен в медвежьи объятия.       — Попался, — довольно произнес Чанбин ему на ухо.       Феликс замер. За сегодняшний день они столько раз касались друг друга, но именно сейчас, когда Хенджин оставил их вдвоем, ладони Чанбина на талии ощущались совершенно по-другому.       Со притянул его к себе ещё ближе и тихо произнес:       — Сегодня был очень хороший день.       Феликс молча кивнул, с трудом понимая смысл слов друга, потому что был полностью поглощен совершенно другим. Чанбин, кажется, непроизвольно двигал большим пальцем, рисуя круги на животе Ли. От этого даже в воде становилось слишком жарко и парень чувствовал, что его щеки уже горят огнем.       — Вернёмся сюда ещё?       Чанбин передвинул одну ладонь чуть выше, и Феликс вздрогнул, испугавшись, что тот почувствовал, как быстро стучало его сердце.       — Замёрз? — Со истолковал все по-своему. — Давай выходить, а то вдруг заболеешь.       Голос его был мягким и спокойным, даже безмятежным, но сам он не сделал попытки отодвинуться от Феликса и не убрал руки. В итоге они оба так и остались стоять в воде, словно приклеенные к друг другу, пока их не привел в себя громкий голос Хенджина.       — Эй, вы! А ну дуйте на берег! Нам надо собираться домой!       Феликс пришел в себя первым. Он быстро высвободился из объятий Чанбина и поспешил к Хенджину, который уже держал наготове полотенце. Ли благодарно улыбнулся, но в глаза смотреть побоялся. Ему было очень неловко, как будто Хван застал его за чем-то непристойным, поэтому он отошёл от друга подальше и принялся тщательно вытираться. На самом деле ему давно следовало признать, что изменились не только отношения между двумя друзьями, но и он уже не был прежним. Ли все чаще засматривался на Чанбина, когда тот не видел, все чаще старался держаться к нему поближе и по-дурацки улыбался, когда читал от него сообщения. Да и сегодняшняя реакция на прикосновения Со только доказывала, что все как-то неуловимо поменялось. Феликс украдкой посмотрел в сторону друзей и тяжело вздохнул, возвращаясь к реальности. Эти двое снова о чем-то спорили.       — Если начнёте ругаться, то я уеду без вас! — крикнул он, направляясь к машине. На самом деле угроза была смехотворной, ведь прав у него не было, да и водить он совершенно не умел. Зато точно знал, что друзья тут же позабудут свои распри и последуют за ним, ему даже не надо было оборачиваться, чтобы в этом удостовериться.       Десять минут спустя они уже выезжали на дорогу, направляясь обратно в город. Чанбин сидел за рулём, рядом с ним копошился в бардачке Хенджин, а Феликс, закутанный в тонкое покрывало устало растекся по заднему сиденью.        Стоило ему оказаться в машине, как его тут же начало клонить в сон. Только сейчас он понял, как сильно устал за целый день активного отдыха на природе. Глаза слипались, но он не хотел проспать всю дорогу, потому что боялся, что за это время друзья успеют наговорить друг другу гадостей. Между ними чувствовалось сильное напряжение, висящее в воздухе и заметное невооружённым глазом. По крайней мере, если он будет бодрствовать, то они не станут выяснять при нем отношения, а потом может и вовсе успокоятся.        Феликс зевнул, как и в детстве потерев глаза кулаком, чтобы отогнать сон, но это почти не помогло. Он только привлек внимание Хенджина, который заметил его ухищрения в зеркале заднего вида и повернулся к нему, строго глядя прямо в глаза.       — Ну и зачем борешься со сном? Спи уже. Мы доставим тебя в целости и сохранности.       — Ага, знаю я вас, — недовольно буркнул Феликс. — Как будто я слепой и не вижу, что вы в шаге от того, чтобы начать с друг другом собачиться.       Хенджин хохотнул и покачал головой.       — Мы не будем, правда.       — Поспи, Ликс, — Чанбин присоединился к уговорам. — Можешь за нас не беспокоиться.       — Ага, мы будем сидеть тихо, как мышки.       Кажется Феликс собирался что-то ответить, скорее всего возразить и заодно отчитать друзей за дурацкое поведение, но сон быстро одержал над ним верх и он просто отрубился, так ничего и не сказав.

***

      Он не знал сколько прошло времени, но когда открыл глаза, было уже темно. Судя по тому, что за окнами не было видно ярких рекламных щитов и вывесок, светящихся окон высоток и огней светофоров, то до города доехать они ещё не успели. Феликс готов был снова провалиться в сон, но услышал свое имя, сказанное тихим голосом Хенджина, и тут же навострил уши.       — Так ты решил всё-таки признаться Феликсу?       — Ничего я не решил, — Чанбин сердился, поэтому говорил отрывисто.       — Не забывай, что мы договорились, — теперь и в голосе Хенджина слышалась злость. — Ты же помнишь?       — Джинни, ты специально меня выводишь? Я же сказал, что не буду ему признаваться. Я тоже не хочу на него давить, как и ты.       — Тогда что это было на озере? Стоило оставить вас буквально на минуту, как ты тут же к нему прилип.       — Это вышло случайно, понятно? Что мне теперь, вообще к нему не прикасаться?       — Да! Не можешь держать свои руки при себе, тогда вообще к нему не подходи!       — Ты охренел? С чего бы это ты раскомандовался?       — Потому что я люблю его, и ты прекрасно это знаешь.       Феликс широко распахнул глаза. Ему было неловко из-за того, что он подслушивал разговор друзей, и вдвойне неловко, когда речь зашла о них с Чанбином. Но признание Хенджина оказалось таким неожиданным, что он вообще пожалел о том, что проснулся. Он никогда бы не подумал, что Хван испытывает к нему что-то помимо дружеских чувств.       — И что дальше? — не подозревая, что их подслушивают, Чанбин продолжил разговор. — Думаешь, мне легко, когда я узнаю, что ты ходил с ним в кино, когда я застрял на работе и не мог вырваться?       — Это был обычный поход в кино, ничего более, — принялся оправдываться Хенджин.       — Ага, и прощаясь у дома, обнимал ты его тоже как обычно, да?       Хенджин молчал, а Феликс вспомнил, что в тот вечер Хван и правда порывисто его обнял перед уходом. Наверное, они стояли так целую минуту, прежде чем разойтись. Друг был тогда каким-то грустным и Ли подумал, что ему просто нужна молчаливая поддержка, поэтому ни о чем не спрашивая, с радостью обнял его в ответ.       — Черт с тобой. Я тоже был не прав. 1:1.       — Придурок, это не игра!       — Я и сам знаю, понял?       — Я тоже его люблю и мне тоже тяжело, но мы с тобой договорились, что выбор за ним. Я признаю, что на озере не сдержался, но иногда не прикасаться к нему просто смерти подобно, и ты сам это прекрасно знаешь. Поэтому я не стал ничего говорить про ваш поход в кино, потому что хоть и тяжело это признавать, но я слишком хорошо понимаю твои чувства.       Феликс задыхался. Признание друга одновременно обрадовало его и испугало. Сердце мгновенно отреагировало, забившись о ребра как сумасшедшее, словно намереваясь выпрыгнуть наружу, прямо в руки Чанбина. Когда все это началось? Когда их дружба переросла во что-то большее? Когда от пристальных взглядов стало неловко, а от случайных прикосновений по коже начали разбегаться мурашки?       Он резко сел, сбрасывая с себя покрывало. Ему требовалось что-то сказать, иначе переполняющие эмоции просто разорвали бы его на сто тысяч частей.       — Ребят, — неуверенно начал он, но тут же мгновенно привлек к себе внимание. — Я все слышал.       — Феликс!       Хенджин и Чанбин обернулись к нему одновременно, удивлённые и немного испуганные.       — Я слышал ваши признания…       Все, что случилось дальше в памяти Феликса осталось лишь рваными кусками. Что-то помнил он сам, что-то потом рассказали полицейские, когда выстроили полную картину.       Сам момент аварии воскресал в воспоминаниях лишь яркой вспышкой света и взорвавшейся в голове болью, от которой он и потерял сознание. После этого образовалась зияющая черная дыра, оставившая ему только одну ужасную сцену, которую он наоборот не хотел помнить.       Каждый миллиметр его тела горел от мучительной боли, но он каким-то чудом оставался на ногах. Наверное, потому что ему надо было любым образом вытащить Чанбина из машины. Он бы сделал это сразу, но Со срывающимся хриплым голосом уговорил его сначала помочь Хенджину.       Феликс не помнил, как справился с Хваном, да и как он вытаскивал Чанбина в памяти осталось лишь частично. Но зато в мозг въелся запах жженой резины, мокрого асфальта и крови.        Кровь была повсюду. Она стекала по его лицу, капала из носа, сочилась из порезов на руках. Чанбин и вовсе был весь в крови, словно в ней искупался. Феликс помнил, как тяжело было тащить друга, как пальцы постоянно соскальзывали и ему казалось, что он не продвинулся ни на сантиметр. А через какое-то время его организм исчерпал все силы и Ли снова отключился.       Очнулся он уже в больнице. В палате было слишком светло, из-за чего глазам сразу же стало больно, да и чувствовал он себя так же отвратительно, поэтому почти сразу снова потерял сознание.       Следующее пробуждение оказалось вполне терпимым. На этот раз его окружал медперсонал, который радостно ему улыбался, поздравляя с возвращением. Он ничего не понимал. Он даже имя свое с трудом помнил, не говоря уже о недавних событиях. Но подсознательно все равно пытался разглядеть среди чужих лиц два знакомых. Хотя на тот момент, ещё не понимал, кого же он пытался найти.       Ему задали с десяток вопросов, справляясь о самочувствии и расспрашивая об аварии. В ответ он только недоуменно разглядывал белые халаты, старательно напрягая память, которая никак не хотела ему поддаваться. В конце концов он быстро выбился из сил, и от него отстали. А потом снова была пустота.       Понадобилось две недели, чтобы он вспомнил кто он такой и что с ним произошло. Когда воспоминания, хоть и не полностью, но всё-таки вернулись, первым делом он спросил о друзьях. Радостные лица врачей тут же помрачнели и на мгновение у Феликса перестало биться сердце. Он окаменел от страха, решив, что аварию друзья пережить не смогли. Но оказалось, что все не так плохо. И Чанбин и Хенджин были живы, хотя и находились в коме и ни разу не приходили в себя.       Феликс сразу же воспрял духом. Если очнулся он, значит и друзья обязательно к нему вернуться. Разве могло быть по-другому?       Окрылённый надеждой, он быстро шел на поправку. К нему несколько раз приходили из полиции, чтобы взять показания, и он честно рассказал, что помнил. Тогда он и узнал, что в их машину врезался «Фольксваген», водитель которого уснул за рулём. Отчасти им повезло, что за несколько мгновений до столкновения, мужчина проснулся и начал тормозить, поэтому удар получился не такой сильный, как мог бы быть.       Но настоящим героем этой аварии стал Феликс. Он не только сумел сам выбраться из машины, но и вытащил обоих своих друзей и тем самым спас их жизни. В старом «Фольксвагене», который после столкновении почти сцепился с их машиной, взорвался балон газа, и если бы не Ли, то все бы они сгорели в пожаре, который перекинулся на их «Хендай».       К Феликсу стали захаживать журналисты, которые мечтали взять у него интервью, но он отмахивался от всех, не желая ничего рассказывать. Ему вообще было наплевать на других людей, ведь больше всего он желал, чтобы друзья поскорее очнулись.       Время шло. Осень почти закончилась, Феликса уже давно выписали из больницы, а Чанбин и Хенджин продолжали находиться в коме. Надежда, которая придавала сил парню, пошатнулась. Прошло три месяца после аварии, а он все ещё был один. Ли регулярно наведывался в больницу, сидел у кровати то Хенджина, то Чанбина, часто плакал и просил их вернуться к нему. Врачи его успокаивали. Оба друга получили серьезные повреждения и это было просто настоящим чудом, что они вообще выжили. Феликсу советовали набраться терпения и ждать.       Но ждать оказалось так же больно, как и приходить в себя в ту ночь в машине.       Зимой у Ли появились первые кошмары, от которых он каждый раз просыпался в холодном поту, с застывшим криком на губах. Ему снова снилась авария. Каждую ночь он снова чувствовал ту раздирающую боль, задыхался от запаха крови и страха, что не успеет спасти друзей.       А потом как-то в конце зимы он вдруг отчетливо вспомнил подслушанный разговор. Вспомнил признание Хенджина, вспомнил признание Чанбина… а ещё вспомнил, как своими словами отвлек Со, сидящего за рулём, ведь в момент самой аварии друг смотрел именно на него. Если бы Феликс тогда не заговорил, то Чанбин точно смог бы избежать столкновения, потому что внимательно следил бы за дорогой.       Эта мысль окончательно лишила парня покоя. Он мало спал, полностью оборвал все связи с внешним миром и только и делал, что ежедневно наведывался в больницу, проверяя состояние друзей. Он потерял счёт тому, сколько раз плакал у их постелей, прося наконец-то очнуться и снова вернуться.к нему. Но на все его просьбы и мольбы ответ всегда был один и тот же. Тишина.       Незаметно пролетела весна, а за ней заканчивалось и лето. Мозг Феликса горел в агонии. Его разъедало чувство вины и добивало отчаяние. Даже врачи уже советовали принять действительность и смириться с тем, что друзья больше никогда не очнутся. Его называли героем, говорили, что он и без того сделал многое для спасения Чанбина и Хенджина, но от этих слов его воротило, ведь он-то знал правду. Знал, что если бы не он, то ничего бы не произошло.       А потом, в годовщину аварии умер Хенджин.       Феликса снова терзали кошмары, но сбежать от них помог телефонный звонок. Нашарив рукой на столике смартфон, парень ответил не глядя, чувствуя облегчение, что его сон прервался. Но следующие слова оставили после себя только выжженную землю — пустыню, где не осталось ничего живого.       — У Хенджина остановилось сердце…       Телефон выскользнул из трясущихся рук, и Феликсу потребовалось время, чтобы сделать вдох. Кислород болезненно наполнял лёгкие, словно парень дышал не воздухом, а стекловатой — каждый вдох — настоящее мучение. Даже слезы, текущие из глаз, не принесли никакого облегчения. Они были слишком горячими, как кровь, которая заливала его лицо в ту ночь.       Дрожь сотрясла его тело, и он не сразу понял, что это рыдания. Душа и сердце рвались на части, Феликс никак не мог смириться с утратой друга. Он хотел встать и отправиться в больницу. Он должен был убедиться, что не ослышался, что врачи ничего не перепутали, что, в конце концов, это не его очередной кошмар. Но ноги и руки его не слушались, Ли запутался в одеяле и просто упал на пол, случайно смахнув со столика стакан воды.       Осколки разбитого стакана напоминали его жизнь. Ещё недавно наполненная до краев кипучей энергией, сейчас она превратилась в жалкие ошмётки. Парень дрожащими пальцами подобрал один осколок и повертел его перед глазами. Интересно, после смерти смогут ли они снова встретиться? Все втроём. Если существовала следующая жизнь, то был ли шанс прожить ее снова вместе с друзьями?       Прошел год после аварии, а он единственный, кто остался. Сейчас ушел Хенджин, а потом настанет черед и Чанбина. Если этого времени им не хватило, чтобы очнуться, то надежды больше нет. И если смерть Хенджина выворачивает его наизнанку, то о смерти Чанбина даже не хочется думать. Это будет ещё в сто, нет, в миллион раз больнее.       Он зажал пальцами осколок стёкла и серьезно осмотрел свои запястья. Кажется, если резать вдоль, то шансов умереть должно быть больше. Внезапно его охватило безграничное спокойствие. Наверное, так и должно было быть, когда принимаешь правильное решение. Поэтому он смело вонзил осколок в кожу сначала на одной руке, а потом на второй, и прислонился спиной к кровати, повернув голову к столику. Посередине стояла зеркальная рамка с фотографией, где они втроём были счастливы и задорно улыбались. Он ещё в прошлом году распечатал их фото с чудом уцелевшего телефона, чтобы поставить рядом с кроватью. Ему нравилась эта фотография. Тогда им казалось, что у них впереди все время этого мира. Как же забавно все обернулось…       Парень вздохнул. Оказывается, умирать было вовсе не страшно, особенно, если думать, что смерть было единственным вариантом, чтобы снова встретиться с друзьями. Свой выбор он сделал.       Феликс закрыл глаза. Сознание постепенно угасало. Где-то вдалеке надрывался телефон, а в дверь кто-то барабанил. Наверное, снова буянили соседи. Но все это было уже не так важно. Точнее не важно. Совсем.

***

      — У тебя мозг совсем за год атрофировался? Ты что творишь, идиот?!       — По-твоему лучше сидеть сложа руки и пускать сопли?       — По-моему, лучше эти руки держать при себе, а не бить ими по лицу человека, который находится в коме!       — Ой, посмотрите на этого святошу! Я хотя бы что-то делаю!       — Ты дал Феликсу пощечину и угрожал придушить, недоумок!       — У меня свои методы! А ты хоть что-нибудь сделал?       Гневные слова друзей перекрывают пиканье приборов. Пи-пи-пи. Феликс с трудом понимает, что происходит, но голоса узнает мгновенно. Слишком хорошо помнит каждую интонацию, каждый тембр. Ему хочется позвать друзей, но тело пока не слушается. Ему даже не открыть глаза. Хотя бы немного. Все, что он пока может — просто лежать и слушать их спор. И монотонное пиканье приборов. Пи-пи-пи.       Пока друзья переругиваются, он ворошит свою память. Кажется, ему снился очень длинный сон, в котором над ним издевался Хенджин, а Чанбин каждый вечер успокаивал его одним лишь своим присутствием. Хотя в итоге, они оба его бросили. Разве настоящие друзья так поступают?       Феликс машинально хмурит брови и с удивлением понимает, что наконец-то вернулся контроль над телом. Он осторожно поднимает веки, сначала немного, оставив лишь узкие щелочки, чтобы оценить обстановку, а потом полностью открывает глаза, потому что понимает, что друзья на него не смотрят.       Чанбин сидит в инвалидной коляске, а Хенджин стоит неподалеку, держась за штатив с капельницей. Оба осунувшиеся, взъерошенные, с темными кругами под глазами, но явно не находятся на пороге смерти, потому как самозабвенно оскорбляют друг друга последними словами и по виду, вот-вот бросятся в драку. Возможно, если бы Феликс был чуточку более сердитым, то обязательно посмотрел бы на эпичное сражение двух калек, но сейчас он слишком рад видеть друзей живыми и в полном сознании. У него наготове миллион вопросов, но сначала он просто хочет поздороваться.       Он шевелит губами и пытается сказать «привет». Ничего не происходит, из горла вырывается лишь тихий клекот, который друзья даже не слышат. Да и куда уж там! Они слишком поглощены собой, чтобы обращать внимания на кого-то ещё. Скоро на звуки ссоры могут сбежаться врачи и момент будет окончательно испорчен.       Феликс снова пытается заговорить. На этот раз выходит чуть лучше. По крайней мере, шепот уже значительнее, чем что-то нечленораздельное. Тем временем Чанбин пытается встать на ноги, а Хенджин двигается к нему навстречу, угрожающе выкатив перед собой капельницу. Все это продолжает сопровождаться отборной бранью, которую Феликс, если честно, никогда раньше от них не слышал. В итоге парень делает последнее усилие и хрипло, но достаточно громко заявляет:       — Боже, да заткнитесь вы уже наконец!       Его неожиданные слова производят эффект разорвавшейся бомбы. Друзья одновременно поворачиваются к нему и мгновенно застывают с комичным удивлением на лице. Несмотря на грубость, Феликс им улыбается. Он бесконечно счастлив, что их история закончилась хорошо. Он ещё не совсем понимает, что же это был за сон, в котором они были втроем, как вообще оказался в больнице и почему жив Хенджин, если врачи сообщили, что он умер, но сейчас все это вторично. Главное, что друзья с ним рядом.       Он терпеливо ждёт от них какой-нибудь реакции, но они все так же стоят, не сводя с него изумлённых глаз. В конце концов он не выдерживает.       — Ну и куда вдруг пропала ваша болтливость? Неужели все слова закончились, потому что вы высказали их друг другу? Могли бы и для меня парочку оставить.       Он поджимает губы, но глаза искрятся от смеха, потому что Чанбин и Хенджин переглядываются, а Хван даже щипает себя за руку, чтобы проверить, не снится ли ему это все. И только спустя секунд десять до них наконец-то доходит. Феликс вернулся. Вернулся к ним так, как и они к нему. Этот бесконечный кошмар наконец-то закончился.       Пятью минутами позже Феликс начинает жалеть, что очнулся. Друзья почти задушили его в объятиях, а он слишком слаб, чтобы им сопротивляться. Первым неладное замечает Чанбин. Он всматривается в бледное лицо и понимает, что они с Хенджином перестарались. Со толкает друга в бок, и показывает на Феликса:       — Кажется, пыл надо поумерить, а то радоваться нам придется не долго.       Хенджин тут же все понимает и тоже отстраняется. Он ласково треплет Феликса за плечо, а потом вдруг отходит от койки и направляется к выходу.       — Позову-ка я врача, — отвечает он на недоуменные взгляды.       Феликс смотрит как за Хваном закрывается дверь палаты и только после этого поворачивается к Чанбину.       — Почему ты в коляске?       Ему страшно услышать ответ. А что если Со больше не сможет ходить? Забытое чувство вины вдруг просыпается в нем и начинает снова пускать свои ядовитые корни.       — Пф, пустяки! — весело подмигивает ему Чанбин. — Несмотря на то, что я целыми днями торчал в зале, но на поправку иду медленнее, чем тощая задница Хенджина. Если честно, меня это жутко бесит. Ноги ещё плохо слушаются, но врачи говорят, что ещё несколько дней и я смогу наконец-то вылезти из этого чертового кресла.       Феликса затапливает облегчение, смывая всю вину своими очищающими водами. Он нежно улыбается Чанбину. Ему хочется очень о многом рассказать и ещё более о многом спросить. Но слова никак не идут, поэтому он все смотрит и смотрит и никак не может наглядеться.       Со вдруг ухмыляется совсем по-мальчишески, кое-как вылезает из коляски, чтобы в следующее мгновение завалиться прямо на койку к Феликсу. Он смеётся и пыхтит, помогая изумлённому парню сдвинуться в сторону, а потом заключает его в свои крепкие объятия. В отличие от ещё слабых ног, руки его все так же полны силы. Чанбин заглядывает Феликсу прямо в глаза и как будто пытается найти в них ответ на ещё не заданный вопрос, а потом все же произносит вслух:       — Скажи мне, Ликс. Ты помнишь свой сон? Тот, где я приходил к тебе каждый вечер на протяжении месяца. Помнишь его?       Ли ошеломленно кивает. Откуда Чанбин про это знает?       — Хорошо, я на это надеялся. Тогда скажи, помнишь, что я говорил тебе в твоей спальне, перед тем как за мной пришел Хенджин.       — Ты сказал, — Феликс говорит медленно, боится ошибиться. — Сказал, что любишь меня.       — Правильно. А ещё? Что было ещё?       — Ты… Ты меня поцеловал и попросил это запомнить.       — Фух, — Со шутливо стирает несуществующий пот со своего лба. — А я то боялся, что ты все позабыл. Хотя я могу повторять это каждый день. Я люблю тебя, Ликс. Люблю так сильно, что буквально побывал на том свете и вернулся обратно. Я даже не знаю, что за чудо объединяет нас троих, но и я, и Хенджин слышали каждое твое слово на протяжении года. Каждый раз, когда ты к нам приходил, мы были рядом. Мы видели тебя, слышали, пытались успокоить, но по каким-то причинам не могли очнуться.       Феликс снова погружается в болезненные воспоминания. За этот год он так сильно настрадался, что на самом деле удивительно, как до сих пор дышит и не сошел с ума.       — В ночь годовщины с момента аварии сначала у Хенджина, а потом и у меня остановилось сердце. Какое-то время мы и правда были мертвы, но потом внезапно очнулись. Врачи чуть ли в обморок от шока не попадали. А дура медсестра кинулась звонить тебе, начав новости издалека. Я сразу почувствовал, что что-то не так и уговорил послать к тебе домой карету скорой помощи. Ну и напугал же ты нас, Ликс. До чёртиков напугал.       Чанбин зарывается носом в шею Феликса, тяжело выдыхает, а потом снова поднимает лицо и смотрит на парня. Щеки Ли покраснели, в глазах стоят слезы, слова тяжело даются, но он пытается объяснить все Чанбину.       — Я думал, что я окончательно вас потерял и винил во всем себя. Тогда для меня это было единственным выходом, и я думал, что сделал правильный выбор. Я больше не хотел страдать. Мне было так тяжело. Невыносимо тяжело.       Из глаз Феликса катятся слезы, но Чанбин быстро их смахивает и прижимает парня к себе.       — Ты совершил ужасную глупость, но главное, что все обошлось. Так что прекращай лить слезы и давай лучше вернёмся к твоему обещанию.       — Какому? — Феликс тихонько отстраняется, чтобы заглянуть в карие глаза.       — Ты обещал, что запомнишь мой поцелуй.       — Я запомнил.       — А ты помнишь, что тебя поцеловал и Хенджин?       — Что? — Феликс хмурится и усиленно роется в памяти. — Но он никогда меня не целовал.       — Уверен?       — Конечно, уж я бы точно не забыл, кто и когда меня целует.       — Выбор был за тобой, Ликс, — Чанбин как-то загадочно ему улыбается и тянется к парню. — Ты его сделал.       — Но я же ничего ещё не говорил, — возмущается Ли.       — Ещё как говорил. Каждый день на протяжении целого года, ты приходил ко мне в палату и рассказывал о том, что жалеешь, что не успел сказать, что выбор, который мы оставили за тобой, пал на меня. И даже в твоём коматозном сне, ты все равно выбрал меня. Опять.       Со легко касается губ Феликса своими, оставляя на них нежный поцелуй. Он быстро отстраняется, не собираясь больше поддаваться эмоциям. У них впереди ещё все время этого мира и миллион других поцелуев, которые каждый раз будут зажигать их сердца.

***

***       Горячий летний воздух опаляет кожу. Феликс валяется прямо на песке на берегу озера и щурится от лучей приближающегося к горизонту солнца. Где-то через пару часов должно стемнеть, но жара никак не хочет спадать, словно конец августа вдруг забывает, что он не июль.       Ли приподнимается на локте и смотрит на друзей. Они до сих пор плещутся в воде, дурачась, как маленькие дети. Они плавают наперегонки, брызгают водой друг другу в лицо, а потом бегают вдоль берега, крича и весело переругиваясь. Парень видит счастливые лица друзей и понимает, что счастлив сам.       Прошедший год изменил не многое. Они все так же дружат и даже, наконец, переступают через себя и выбираются на это озеро. Они решают, что глупо связывать свои страхи с этим прекрасным местом, поэтому сегодня целый день наслаждаются отдыхом на природе.       Феликсу иногда снятся кошмары, связанные с аварией, но он спокоен, потому что когда просыпается, то знает, что Чанбин рядом. Ли часто прокручивает в голове события своей жизни и понимает, что не жалеет о своем выборе. Выборе, который мог сделать только он.       Парень слышит, как друзья зовут его купаться и легко вскакивает с нагретого солнцем песка. С верхушек деревьев срывается лёгкий ветерок, приносящий с собой отголоски пения птиц. Пи-пи-пи.       Феликс улыбается. Его переполняет светлое счастье. Он идёт навстречу своему любимому человеку. С ними рядом их лучший друг. И у них есть все время этого мира.       Пи-пи-пи.