Голубой гибискус

Спустя десять лет…

Деви задумчиво вглядывалась в закатное солнце, уходящее за горизонт, пока оно ласкало небо огненно-красными языками. Облака, окрашенные в розоватые оттенки, дарили ощущение умиротворения. Она, казалось, была счастлива, крутя в руках цветок любимого голубого гибискуса. Когда прохладная мужская ладонь накрыла ее собственную, на лице расплылась влюбленная улыбка. Деви перевела взгляд немного в сторону, цепляясь за смоляные идеально уложенные волосы и острые скулы. Кристиан сидел, раскинувшись в кресле, сосредоточенно вчитываясь в очередную книгу. Его круглые очки немного сползли на нос и теперь в нем читалась строгость, которая придавала ему вид очень серьезного, властного мужчины. Впрочем, за стенами их дома он оставался именно таким. Она не сильно сжала его руку в ответ и, склонив голову на бок, любовалась сидящим рядом с ней Кристианом. Могла ли она представить, как все обернется? Думается, никогда. Ей вспомнилось, с чего началась эта долгая, наполненная болью и разрушением, метаниями и предательством, история. Что осталось от Деви, которая бежала навстречу к Раджу, а оказалась в сговоре с Рамом? Как она справилась со всем, чем испытывала ее судьба? И как ей удалось обмануть смерть? На сердце стало тяжело от накативших, словно морская волна, воспоминаний. Рам…она ощутила, как на глазах начало печь, и захотелось смахнуть то, что Деви так и не смогла отпустить. И вряд ли когда-нибудь сможет. Рам никогда не покидал ее мысли, поселившись там на целую вечность, и, навсегда связанный с ней. Он поклялся найти ее в другой жизни. Она верила ему, как и всегда безоговорочно и слепо, потому что доверяла больше, чем кому-либо на этом черством свете. — Эй, — Кристиан, кажется, заметил блестящие дорожки слез на щеках. — Госпожа моя, что произошло? Кто посмел обидеть тебя? Его шершавые пальцы нежно прошлись по мокрым местам, убирая остатки слез. Кристиан отложил в сторону книгу и сел перед ней, укладывая голову на ее колени. Это стало их ритуалом. Пока Деви пропускала жесткие черные волосы сквозь пальцы, Кристиан позволял ей чувствовать себя Госпожой его сердца в самом прямом значении. Его размеренное дыхание и руки, покоящиеся на бедрах, заставляли Деви успокаиваться и принимать прошлое. Хотя бы ненадолго, но позволить себе его отпустить. — Снова задумалась? — его бархатный голос звучал мягко. — Да, — она заботливо гладила Кристиана, благодаря Темную Матерь за возможность все же почувствовать любовь. Он поднял голову, серьезно посмотрев на Деви. — На твоих глазах слезы каждый раз, когда ты вспоминаешь о нем, — Кристиан горько вздохнул. — Рам был лучшим из тех, кого я знаю и знал. Он навсегда останется человеком, который ценой собственной жизни подарил ее мне, хотя я никогда не заслуживал этого. — Ты… — она попыталась перебить его, но Кристиан покачал головой. — Я уже не смогу отплатить ему тем же, однако в моих силах сделать все, чтобы он, глядя на нас, был спокоен. Рам Дубей — отважнейший и сильнейший брахман не только своего времени, но и далеко вперед, я уверен. Я всегда буду благодарен ему за тебя, за спасенную жизнь Индиры и Сарасвати. Он не заслужил подобной участи, однако и я не позволю просто забыть его имя. Деви смотрела на Кристиана, сидящего у ее ног, и ощущала, как горячие слезы застилали глаза. Она потянулась к нему, заключив в руки его лицо, целовала со всей нежностью, любовью и благодарностью, на которую была способна. Их поцелуй был с привкусом соли на губах, с трагическим прошлым, с надеждой на спокойное будущее, того, которого они действительно заслуживали слишком высокой, чудовищной ценой. — Спасибо тебе, — она гладила его по щеке, вновь касаясь губами. — Я не знаю, как бы справилась без тебя. Кристиан смотрел на нее так, словно она — самое дорогое, что было у него. В его взгляде читалось столь много, что можно было отыскать ответы на самые смелые вопросы, но главное — это сожаление, любовь и вера в лучшее. Она не предполагала, что сможет получить это он него; он не знал, что может быть счастлив. — Госпожа моего сердца. — Кристиан… — он коснулся ее руки, медленно целуя и поднимаясь вверх к плечу. — Не догонишь, не догонишь! Звонкий детский смех раздался по поместью эхом, и на улицу выбежала Индира, а за ней, удерживаясь за живот, Сарасвати. — Хватит, милая, я же уже не так молода, — Сарасвати впервые за долгие годы смеялась, даря свою искреннюю улыбку сидящим. — В ней бьет неиссякаемым ключом энергия, ты чувствуешь? Деви кивнула, мазнув взглядом на беснующуюся Индиру. — Она прекрасна, не правда ли? — Вся в мать, — Сарасвати тяжело вздохнула и, кажется, спрятала лицо. Все же прошлое красной линией отмечено на их судьбах, ему не под силу просто исчезнуть даже спустя столько лет. — Деви! Кристиан! — Индира бросилась в их объятия, словно после долгой разлуки. Держала крепко. — Вы представляете, я смогла всех опередить! — Ты — моя сладость, — Деви игриво потрепала ее за щеку, целуя в лоб. — Тетя Сарасвати уже не может так резво и долго бегать, может тебе стоит проведать Гибискуса? Индира перевела дыхание, а после хитро глянула на Кристиана. — О, нет! — он в защитном жесте поднял руки, но все знали, что это совершенно бесполезно, когда Индира чего-то требовала. — О, да! — та схватила Кристиана за руку и потащила на себя, — мы идем кататься верхом. Сарасвати заразительно рассмеялась, и Деви подхватила ее настрой, позволяя себе больше не думать о плохом. О том, по кому душа все еще скорбела. — Она его так любит, — прошептала восхищенно Сарасвати, занимая место Кристиана, и наблюдая за тем, как сладкая парочка дурачилась. — Ты права, он стал ей прекрасным отцом. Деви знала, что чувствовала Сарасвати и как тяжело та пережила смерть Радхи. Они оставались друг у друга, делясь скорбью и болью, исцеляли раны настолько, насколько это было возможно, и пытались радоваться будущему дню. И пока она смотрела, как Кристиан кружил в надежных объятия Индиру, пока она громко кричала от восторга, то ловила себя на мысли, что хотела бы видеть эту картину вечно. — Госпожа, — служанка низко поклонилась, извиняясь. — Прошу прощения, но вам доставили срочное письмо. — Можешь идти, — и когда та молча ушла, Деви внимательно рассмотрела конверт. Сердце замерло, увидев красную печать в форме головы тигра. Неужели, Дубеи? — Как он посмел написать тебе? — возмущенный тон Сарасвати отрезвил, вынуждая Деви перебороть страх и вскрыть письмо. Внутри лишь пару строк, написанных аккуратным размашистым почерком, таким похожим на почерк Рама. «Дивия и Кристиан Девган, с прискорбием сообщаю о смерти моей дорогой супруги Амриты Дубей. Она скончалась скоропостижно, не пережив вторые роды. Это большая утрата и трагедия для всей дюжины и меня лично. Я прошу вас, вместе с Индирой и Сарасвати, приехать в Индию как можно скорее. Верю в ваше благоразумие и понимание. Радж Дубей» Сарасвати громко выругалась, получив осуждающий взгляд Деви. Она с тревогой посмотрела на Кристиана, кивнув на письмо. Прочитав по ее губам «Дубей», он направил Индиру, кажется, к конюшням, пообещав скоро прийти. — Дай угадаю, жаждет встречи? С чего бы? — подошедший Кристиан часто дышал, переводя дух. — Он остался один, — Деви передала ему письмо, позволяя изучить. — Сыновья Дубеев всегда воспитывались в должных условиях и рамках, вокруг представителей детей дюжины. Он один не сможет этого сделать, и потому похоже на зов о помощи. — Пусть разбирается сам с тем, в чем виноват. Не за чем сюда приплетать Индиру. Она невинна, — Сарасвати с сожалением посмотрела в спину удаляющейся Индиры. — Я не позволю Раджу отобрать и ее у меня. Ее взгляд горел опасностью, говоря о том, как сильно она будет защищать свое. — Я согласен с тобой, Сара, — Кристиан сел на ступени, подставляя лицо прохладному ветру. — Дюжина не принесла вам ничего, кроме боли. Я не хочу, чтобы вы вновь переживали это. И пока Кристиан вел беседу с Сарасвати, Деви нервно крутила в руках письмо, размышляя. Темная Матерь звала ее, но не так, как маленькую Индиру. Та мучилась от постоянного зова. Жуткие мигрени все чаще терзали ее, видения становились ярче, мешая спать и учиться. Индира страдала с каждым годом больше, а Деви не знала, как ей помочь. Если переезд в Индию значил бы спасение для Индиры от раннего безумия, то ответ становился очевиден. — Мы поедем. Ее тон звучал категорично, так, будто решение не подлежало обсуждению. Повисло давящее молчание, и Деви ощутила на себе осуждающий и печальный взгляды. — Я сама не в восторге от этого, но Индире хуже. Ей нужна родная земля, кровь, иначе она сойдет с ума. Сарасвати, прошу, пойми, это — наш шанс оказаться в Индии на своих условиях. Деви попыталась дотронуться до нее, но та отстранилась, отказываясь, кажется, воспринимать сказанное. — Ты знаешь, — Кристиан посмотрел на Деви с невообразимым трауром в глазах. — Я всегда с тобой, но, если мы поедем — Индира останется там, а значит и ты. — Мы, Кристиан. Он ухмыльнулся. — Мы? Ваши слуги мне скорее в еду яд нальют, чем я проживу там спокойно хотя бы неделю. — Кристиан! — С тобой все будет в порядке, — внезапно Сарасвати обратилась к нему, едва коснувшись руки. — Моя связь с Богиней защитит нас так долго, как будет возможно. У Деви она тоже есть, и мы часть дюжины. Мы — это власть. Твой род уже не запятнан прошлым. Сансара очистила род и землю. У вас своя, новая жизнь. — Только если вместе с тобой, Сара, — Кристиан скрестил руки на груди, широко улыбнувшись. — Как скажешь, даттак, — она шутливо пихнула его в плечо. — Это будет увлекательная встреча, — прошептав себе под нос, Деви бросила взгляд на алое небо, на котором удивительным образом засияла первая звезда — символ удачи. И ей хотелось верить, что Рам одобрял их выбор. Сердце громко стучало, предчувствуя новую главу их жизни.

Как уходящее солнце всегда возвращалось утром, так и люди никогда не забывали своих родных краев даже, если они пытались когда-то вычеркнуть их из памяти.

Деви и Кристиан Девган прожили долгую счастливую, но сложную жизнь, воспитав не только Индиру, но и сына погибшего Кайраса Шарма.

Собственных детей они так и не нажили, сколько бы ни пытались. Однако они любили друг друга так сильно, что после смерти Деви Кристиан умер от тоски по любимой женщине ровно через месяц.

Сарасвати не выдержала долгого нахождения на родине, постепенно чувствуя, как из-за мрачных воспоминаний и тревоги рассудок покидал ее. Она отправилась в путешествие, откуда постоянно писала своей любимой племяннице Индире, навсегда оставив в ее жизни память о Радхе.

Видия не справилась с потерей дочери и нелюбовью второй. Однако она смогла стать хорошей бабушкой Индире, признав ошибки и оставив прошлое в прошлом. Видия наладила отношения с Девганами и была близка с Деви, получив ее прощение.

Имя Рама Дубей передавалась из поколения в поколение. У него не было потомков, но его душа все же обрела покой в ином мире, наконец-то выполнив когда-то данное Деви обещание. Возможно, Богиня подарила им возможность прожить вечность в объятиях друг друга.

Индира, позднее сбежавшая в родную Англию уже в зрелом возрасте, в десять лет стала жить в Индии. Девдас Дубей, мальчик девяти лет, был первым, кто приветливо подмигнул ей при встрече.