Голубой гибискус

— Совет состоится на рассвете. Пока оставлю тебя здесь, Дивия, — Доран громко захлопнул дверь, оставив Деви в покоях, наедине с собственным страхом. Что теперь будет? Она боялась представить. Из коридора слышались напряженные голоса, кажется, Кристиана и Дорана, обсуждавшие произошедшее. Деви приникла к дверям, стараясь расслышать суть разговора. — С трудом верю в ваше желание посетить Королеву без уведомления Совета в нынешней ситуации, генерал-губернатор, — тон Дорана сочился недоверием. Он казался на редкость проницательным. — Не вижу нужды ставить в известность Совет, когда ни я, ни моя жена больше к нему не причастны, — Деви представила, как Кристиан сложил руки на груди, смотря на Дорана с нескрываемой враждебностью. — С трудом понимаю, что произошло. Ваша обезумевшая Сарасвати врывается в наш экипаж, а вы стоите так, словно все в абсолютном порядке. Доран Басу, я вынужден расценивать это как попытку вмешательства в дела Англии и нарушение мира? — Боже, храни Королеву, — Деви могла поклясться, что Доран поднял руки в защитном жесте. — Ни о чем подобном не может идти и речи, но Совет состоится на рассвете, чтобы обсудить дальнейшее взаимодействие с Англией. Вы обязаны на нем присутствовать. То, что ваш экипаж так внезапно остановили для проверки, нелепая случайность. И прошу простить мою дорогую Сарасвати. В последнее время она сама не своя. Ее связь с Богиней слишком сильна, а потому отвечать за ее поступки сложновато. Кристиан тяжело вздохнул, наверняка кивнув. Он отчего-то решил дальше не спорить с Дораном, холодно попрощавшись. Когда в дверь постучали, Деви резко отпрянула, борясь с участившимся сердцебиением. Голова невозможно раскалывалась от внезапной мигрени, стискивавщей виски настолько сильно, что будто могла лопнуть. — Проходи, Кристиан, — с трудом пропищала она. Деви отчаянно хотела снять это напряжение, и лишь Рам мог ослабить ее боль. — Что с тобой? — Кристиан с волнением во взгляде направился к ней, но остановился, заметив вскинутую руку Деви. — Мне нужно в резиденцию Дубей, — она с опаской посмотрела вперед, пытаясь понять, насколько безумна ее просьба. Лицо Кристиана не дрогнуло. Казалось, он нацепил маску безразличия и отстраненности, и лишь его глаза выдавали беспокойство, смешанное со злостью. — Для чего? — его тон был раздраженным, сочившимся недовольством. — Тебе не хватило сегодняшнего напряжения, и ты хочешь посетить резиденцию Дубеев, чтобы окончательно подкрепить подозрения уважаемого Дорана Басу? А с Сарасвати ты хочешь встретиться на Совете? Она не в себе. Нужно уезжать, Деви. Я не собираюсь рисковать твоей жизнью. Деви с трудом воспринимала его слова, страшная мигрень сменялась видениями: мутные, неясные картинки, на которых мелькали знакомые силуэты. Их лиц не было видно от того, что вместо них зияла иссиня-черная пустота. Кровь широкими мазками отпечатывалась на ее собственных руках. Увиденное, постепенно взращивало внутри панику. — Кристиан, прошу, мне срочно нужно к Дубеям. Не важно, что будет дальше, — в глазах потемнело, и земля ушла из-под ног. Деви ощутила, как сильные мужские руки подхватили ее, не давая упасть. Становилось хуже. И он услышал ее. — Отправимся на твоем Гибискусе, — Кристиан больше ничего не сказал. Позволяя Деви опереться на плечо, он направился к конюшням. В видениях, что посылала Деви Темная Матерь, она предрекала гибель всей Индии. Показывала Деви обломки когда-то великой страны, и та сделать ничего не могла. И настанет день и час, когда палач восстановит справедливость. И будет кровавое солнце в зените. И дева бледноликая умоется кровью. Смертью будет пахнуть, но Жизнь победит.

***

Рам не мог найти себе места, пожираемый чувством вины. Его сердце неистово заходилось в тревоге. Он с трудом представлял, что ожидало Деви. Он попытался раскинуться в кресле, уставившись в потолок, и подумать, но каждая мысль, приходящая в голову, была хуже предыдущей. Броситься в резиденцию Де Клер он не мог, находясь под пристальным вниманием ищеек, что доложили бы все Дорану и, наверняка, Камалу. Рам никому теперь не доверял. Когда Радж ворвался в его покои тяжело дыша, Рам резко вскочил на ноги, встречая испуганный взгляд брата. — Рам… — его потерянный голос заставил судорожно выдохнуть. — Она умирает. Рам нахмурился, не понимая, но все же вопросов задавать не стал, бросившись за встревоженным Раджем. Пройдя покои, сад, а после комнаты слуг, он все же с трудом осознавал, куда ведет его Радж. — Радж, куда мы идем? — Она умирает, — он дрожал. — Радха умирает. И когда громкий женский возглас раздался в ночи, осознание ударило в голову так сильно, что Рам едва сдержался, чтобы не зажмуриться. Встреча в саду и поправившаяся Радха, постоянно державшая руки на животе. Рам отрицал то, во что верить не хотел, но теперь, глядя на потерявшегося Раджа и слыша крики, понимал. Радха была беременна, но определенно не на том сроке, чтобы ждать появления ребенка сейчас. И нарек Цогьял, чтобы вырваться из Сансары, нужно обладать верой в путь освобождения. Вера же рождается не сама собой, а вследствие причин и условий. Вера возникает, когда ты всем сердцем воспринимаешь непостоянство. Вера появляется, когда ты помнишь о причине и следствии.

***

— В чем дело? — повелительный тон Кристиана заставил слугу сжаться. — П-прошу прощения, господин, госпожа Де Клер, пускать в резиденцию не велено. — Вспомни с кем говоришь, бастард, я не побоюсь очистить мир от одного такого, как ты, если не впустишь. Деви ощущала опасность, исходящую от Кристиана. Она знала, что кольцо на его пальце усиливало чувства в несколько крат, однако перечить не хотела. Желание увидеть Рама, спастись от мигрени и видений перекрывало все остальное, и потому попасть внутрь стало единственным, чего она хотела. Кристиан достал из-за пазухи кинжал, приставив его к горлу слуги. — Ты думал, я шучу? — тот замахал головой, дрожал. — Открывай. Слуга удрученно распахнул ворота, пропуская Гибискуса, Деви и Кристиана. Лунный свет падал на их силуэты, и казалось, будто происходящее было не действительностью, а выдумкой. Безумной выдумкой. — Спасибо, — Деви, сидевшая позади, приникла головой к спине Кристиана, обнимая чуть крепче торс. Он ничего не ответил, подвел коня ко входу, помог спешиться и указал на двери. — Я лишь привез тебя, если можешь идти дальше самостоятельно, то поступай, как считаешь нужным. — На лице Кристиана отразилась внутренняя борьба. — Буду ждать здесь, но, если с тобой что-то случится, то я разберусь со всей дюжиной, наплевав на договоренности наших стран. Он развернулся, уходя к коновязи. Деви ухватилась за его руку, переплетая пальцы. Уловила встревоженный взгляд и мимолетную искру сожаления, что быстро затерялась за маской бесчувствия. — Единственный для кого там твоя жизнь хоть что-то стоит — это Рам, — Кристиан крепко сжал ее руку в ответ, быстро отпустив. — Постарайся вернуться скорее. Деви молча кивнула ему, поспешив навстречу Раму. Ей не терпелось его увидеть.

***

Сердце Рама словно остановилось на мгновения, когда он вышел из покоев с младенцем на руках. Следы крови ещё багровели на коже, но дитя спало глубоким сном, едва видимо подергивая губами то ли от недовольства, то ли от желания прильнуть к материнской груди. — Индира, — Рам трясущимися пальцами заботливо очертил маленькое личико, немного подтянув белую ткань простыни, стараясь закрыть ее от несуществующего света. — Ты родилась в печальное время, но…- его голос дрожал от переполнявших чувств. — Хвала Темной Матери, пусть тебя ждет счастливая жизнь. Рам покачивался из стороны в сторону, убаюкивая Индиру. Он ощущал слишком много, чтобы попытаться справиться хоть с одним из чувств. — Рам! — Радха будто из последних сил окликнула его, пытаясь вывести из оцепенения. — Прошу, забери ее! Рам дернулся, как от удара. Стоило войти в удаленные покои, и его накрыл удушающий запах крови. Радха уже не кричала, в отличие от голосивщего на ее груди свертка, медленно затихающего от ласковых поглаживаний матери. Смертельно бледной матери. Эта картина застыла в голове Рама. Он будто не заметил, как Радха приподнялась на постели, и теперь судорожно наклонился ближе. Ее руки подрагивали, когда она протянула окровавленного ребенка ему, игнорируя попытки Раджа забрать дитя. Повитуха отошла в угол комнаты, наверняка желая испариться и не быть свидетелем происходящего. — Убери свои лапы, — шикнула Радха, небрежно отбросив руку Раджа, не давая коснуться ребенка. — Я доверяю Индиру ему, а не тебе. Тебя ждет жена. — Позволь мне хотя бы подержать ее на мгновение, — его голос звучал до жути подавленно. Взгляд Радхи был словно лезвие, режущее по незажившей ране. Радж знал, что она права, а потому отвернулся, не выдержав напряжения, исходящего от неё. — Милый, — она заботливо, как всего лишь день назад, потянулась к Раму и ребенку. Лицо Радхи неумолимо теряло краски. Каждую секунду сил в ней оставалось всё меньше. — Заклинаю тебя быть ей опорой, поддержкой и растить в любви. Пусть ни одна змея не сможет сказать Индире дурного слова о ее происхождении. В ее жилах кровь ваших предков и моих, смешанная, она станет великой. У Рама болела душа. Как спасти ее, чем он мог помочь? И мог ли вообще? Он пытался вспомнить хоть какие-то уроки медицины и не находил решения. — Радха, ты сама сможешь сделать все, что говоришь. Рам, держа в руках вновь закричавшего ребенка, пытался обмануть себя самого о неизбежном исходе, чувствуя на себе прожигающий молящий взгляд Раджа. — Увы, дорогой, — она шептала, не пытаясь говорить громче. Ее голос был хриплым, с трудом различимым; лицо — изможденным и измученным. В глазах скопились слезы, а руки, что касались его, стали холоднее. — Темная Матерь хочет меня к себе, и я не в силах не подчиниться ей. Радха скользнула взглядом по недовольному лицу Индиры, развернула голову к Раджу. Она едва могла шевелить губами. Ее тело под темным покрывалом била мелкая судорога. Рам кожей чувствовал правдивость ее слов. Радха определенно испытывала мучительную боль, и боги уже не дадут ей оправиться. Ее дыхание сбилось и стало тяжелее. Рам прижал к себе, нареченную Индирой, девочку в попытке успокоить. Но он не мог успокоиться сам, обращаясь в монумент беспомощности, отчаяния и горя, наблюдавший, как Радха угасала. — Прошу, оставь нас, Рам, — просьба Радхи была такой…спокойной. Едва слышимой. Рам внял ей быстрее, чем осознал это. Стремительно покинул покои, позволяя некогда влюбленным остаться наедине. — Рам! — он встретил шокированный взгляд Деви, блуждавший от его лица к ребенку на руках. Деви застыла в длинном коридоре, прерывисто дышала, будто бежала. Рам ощутил ее сильное напряжение, исходящее от нее. Мигрень вновь мучала Деви. — Подойди-ка сюда, — шепотом, чтобы не разбудить только что уснувшего ребенка, он поманил ее пальцем, бережно приподнимая за подбородок ее лицо. Рам наклонился ближе, целуя в висок, чтобы уменьшить боль. Ему подумалось, что со стороны они казались сейчас настоящей семьей. — Что это за дитя? — Деви с интересом потянулась к ребенку. Он перевел дыхание подбирая слова. — …сейчас они в покоях, беседуют, — Рам кивнул головой в сторону закрытых дверей. В глазах Деви стояли слезы. — Могу ли я ее увидеть? — он поджал губы. Деви отступила чуть назад. — Хорошо… А как же Видия? Неужели у нее не возникнет вопросов? — Насколько я осведомлен, она в курсе происходящего, — Рам неопределенно повел плечами. — Твоя заслуга? — Деви скептически прищурилась. — Радха сама рассказала матери о беременности. Деви, такие тайны меня нисколько не касаются. Дела Басу — это дела Басу, и лезть в них я не вправе. Казалось, Деви хотела что-то произнести в ответ, но из покоев вышел Радж. Тень прежнего Раджа, по чьему лицу градом катились слезы. Он взглянул на Рама, будто едва находил в себе силы признать неизбежное. — Она… мертва, — Радж опустился на колени, закрывая лицо ладонями. Его скорбный плач эхом ударился о стены, разносясь тревожными звуками по всему коридору. — Радхи нет, Рам, она умерла. Деви никогда не видела такого живого чужого страдания. Высокомерная маска, идущая багажом к фамилии Дубей, которую носили все мужчины этого рода, разбилась в дребезги. Сердце сжалось не от собственной утраты, но от того, насколько искалеченным выглядел всегда сильный и непоколебимый Радж. Видеть это оказалось мучительным. — Что ты несешь? — Рам бережно передал Индиру в руки Деви, врываясь в покои. — Позаботься об Индире, увези. Деви быстро кивнула, кажется, решая не задавать вопросов. Радха лежала на кровати, ее глаза были закрыты, руки сложены, а грудь больше не вздымалась. Повитуха учтиво поклонилась и безмолвно вышла за двери, произнеся что-то сочувственное, но Раму было все равно. Его внимание было приковано к Радхе, на лице которой он видел умиротворение и покой. Она не проснулась, когда Рам подошел к изголовью и попытался воздействовать силой, что хранилась в нем. Рам коснулся ее руки, нащупывая пульс. Биения не ощущалось. Его сердце разрывалось на части от боли и сожаления о том, что так и не успел извиниться перед ней за годы холодного, отстраненного поведения. Не так Рам представлял конец, не так… Радха действительно была мертва и ни одна мантра не была в силах помочь ей. Рам со скорбью посмотрел на появившегося в дверях Раджа. Он едва держался на ногах, закрывая рот трясущейся ладонью. — Мне жаль, брат, но ты прав.

***

Деви прижимала к себе новорожденную Индиру, озиралась по сторонам, в надежде, что ни одна живая душа не увидит происходящее. Кристиан стоял на том же месте, нервно прокручивая в руках перстень. Он был сильно напряжен, но заметно расслабился, увидев Деви. — Быстрее, — Деви чувствовала на себе прищуренный взгляд голубых глаз. — Молю. Она произнесла это одними губами, и Кристиан отвязал коня, наскоро забрасывая узду тому на шею. Деви молилась, чтобы Индира не издала ни звука, позволив покинуть резиденцию тихо. Та словно услышала ее мысли. — Я не хочу знать, откуда это дитя, но надеюсь, ты не украла его из колыбели. Кристиан, держа в руках Индиру, помог Деви забраться. Бережно и аккуратно передал ребенка, усаживаясь сзади так, чтобы с обеих сторон его руки оберегали Деви и Индиру. — Не беспокойся. Знакомься — это Индира, она пока будет с нами, — Деви грустно улыбнулась. — Ее мать умерла при родах, а отец никогда не позволит ей жить в спокойствии. Когда вернемся домой, я все расскажу. — Рад познакомиться, Индира, — едва слышно произнес Кристиан. Он больше не смотрел на нее, словно опасался чего-то. — Надеюсь, Деви и вправду не украла тебя. — А то что? — Пришлось бы вновь решать твои проблемы, милая. Кристиан пришпорил коня, вынуждая того двигаться быстрее. До резиденции генерал-губернатора оставалось меньше получаса, а Деви во всю подбирала в голове вариации, при которых они могли бы сбежать уже с маленькой Индирой, если потребуется. Рам доверил ей ребенка, который был рожден от самых величественных родов — Басу и Дубей. Сила Индиры хоть и не ощущалась сейчас, все же со временем могла быть крайне разрушительной, и не было бы ей покоя в руках Видии или Раджа. Рам слишком хорошо понимал это, иначе никогда бы не лишил Дубеев и Басу наследницы. Деви посмотрела на ребенка, удивляясь, насколько прекрасны спящие дети. И все же будучи даже такой малюткой, Индира уже отличалась от всех детей, что приходилось наблюдать Деви. Слишком была идеальна и красива. — Индира, — Деви коснулась ее лба, начертив пальцами три параллельных линии между бровями, представляя их красными. Наклонившись, прошептала, — пусть Богиня благоволит тебе, а я помогу. Когда они прибыли в резиденцию, солнце уже вставало. Алые языки рассвета окутывали землю, будто покрывало, и в сердце Деви была тревога. Могло ли предзнаменование сбываться? Она опасалась узнать ответ. Гибискус недовольно заржал, в ответ на резкое торможение. Деви не услышала ругательства Кристиана за спиной, но уловила цепкий взгляд черных глаз прямо перед собой. Рэйтан. Как всегда. Будто слишком вовремя и будто уже не необходимо. Он бросил многозначительный взгляд на Индиру в руках Деви, сказав без малейшего удивления, немного скучающе: — Ты знаешь, что делать. Я буду внутри. Оставь ребенка и возвращайся к Дубеям вместе с Кристианом. Я позабочусь о ней. Рэйтан скрылся из виду в тоже мгновение. Кивнув пустоте, Деви уверенно шагнула в резиденцию, решительно настроенная спрятать Индиру в укромной, скрытой ото всех, кроме нее и Рэйтана, комнате. Массивная дверь появилась перед Деви почти сразу, как только она подумала о ней. Деви коснулась ручки, проходя внутрь. Она старалась отбросить мысли о том, как Индире никогда не познать любви матери, и что за судьба была ей уготована. И пока Деви крепко прижимала ее к сердцу, материнские инстинкты чутко отзывались на прикосновение. Вера рождается, когда следуешь за учителем и наставником. Вера рождается, когда переживаешь горе.

***

Рам стоял на коленях у алтаря Темной Матери и молился так, словно пытался искупить несуществующие страшные грехи, лежащие на его плечах. Он не хотел видеть лицо всех, кто окажется за его спиной спустя несколько мгновений, ведь именно Рам послал оставшихся в резиденции слуг привести всех, кто являлся светочами. Наблюдать лицо разгневанной Деви он не хотел даже в своем самом страшном сне. Уж слишком суровой она становилась. Когда все же за спиной послышались семенящие шаги, Рам уже знал, что светочи прибыли. — Господин, — голос Шанти был тверд, и Рам словил себя на мысли, что она служила ему лучше остальных, радуясь и горюя, оставалась рядом. — Знаю, Шанти, уже иду. — Как вам будет угодно, господин. — Спасибо, — последняя благодарность звучала ей в спину, и Рам обнаружил, что Шанти была недовольна, но умело это скрывала. Он быстро бросил взгляд на перстень, наполненный кровавыми отливами. — Темная Матерь, даруй нам силы сегодня, — он мучительно вздохнул. — Освободи детей своих и даруй свободу, молю тебя и заклинаю. Рам в последний раз мазнул взглядом по алтарю и ушел, прокручивая в мыслях последнее предрешение: Смертью будет пахнуть, но Жизнь победит.

***

Рам зашел в темную прохладную комнату, наполненную запахом ладана. Он чувствовал приближение смерти, ощущал каждой клеточкой своей кожи, что как только кровавое солнце окажется в зените — все будет кончено. Его взгляд устремился к Деви, стоящей в самом центре пятиконечной звезды, насыпанной из темно-синего песка. Сердце сжалось от безысходности. Лучше бы он никогда не начинал эту игру, в которой проиграл сам. Пусть Рам никогда бы не узнал тех чувств, что Деви открыла в нем. Могло ли стать ему лучше? Он не знал. На каждом конце находился светоч, как и было предречено: В кругу Сансары мы светочи: Рам — светоч телесного сердца. Деви — белый светоч. Сарасвати — светоч мягкого белого канала. Амрита — водяной светоч, освещающий даль. Кристиан — черный светоч разрушения. Он осмотрелся, встречаясь с враждебностью, сквозящей у каждого, кто находился в этом пространстве. Рам с сожалением посмотрел вперед, на нее, на ту, которую любил и с которой должен был прощаться. — Деви… Она покачала головой. — Предсказание сбывается, Рам, — Деви судорожно выдохнула, всматриваясь вверх и видя, как постепенно алые лучи проникали внутрь, — мы никак это не остановим, но можем попытаться выжить. Рам на секунду поймал себя на том, что здравомыслие Деви пробуждало в нем уверенность в правильности происходящего. Она была слишком сосредоточена и серьезна, словно видения, что преследовали его, она приняла спокойнее. — Объясните мне, что происходит! — очнувшаяся Амрита попыталась вырваться, но ее руки были прикованы к стулу. Рам знал, что она никогда не захочет играть со смертью в поддавки, а потому участвовать в этом не стала бы. — Вы хотя бы понимаете, что будет, когда Камал и Видия узнают об этом? А Радж? Как вы можете совершать что-то подобное без их участия? Он усмехнулся. — Амрита, сегодня свершится Сансара, побойся Богини вспоминать тех, кто предал нас. — О чем ты говоришь! — она громко шаркнула стулом по каменному полу. — Светочи! — Рам раскинул руками, будто приветствуя их, и, кажется, его личное безумие постепенно нарастало и поглощало разум. Сансара ускорялась, стоило ему лишь войти внутрь и ощутить этот прилив энергии. — Каждый из вас здесь не случайно. Он бросил взгляд на молчаливую Сарасвати. Наверняка она понимала куда больше Амриты, а потому стояла неподвижно. Кристиан напряженно наблюдал. Его взгляд был прикован к Деви. — Сансара начинается лишь тогда, когда все светочи соберутся воедино, — Рам окинул руками помещение, — и вот вы здесь. Я позвал вас в преддверии кровавого солнца в зените и так спешно, чтобы остальные члены дюжины не смогли прервать этот процесс. Видия, с которой я недавно имел честь беседовать, проговорилась мне о деталях сделки продажи Деви Кристиану. Его губы тронула ухмылка, а Деви резко вперилась в него взглядом. — Не Кристиан участвовал в этой сделке, а те, кто желали падения Индии в ближайшее время, но правда в том, что конец был предначертан еще задолго до появления Кристиана Девгана в нашей жизни, ведь так? Рам встретился с ехидными голубыми глазами. — Верно, уважаемый Рам Дубей, — Кристиан отбросил голову назад, ухмыляясь. — Продолжай. — О сделке я узнал случайно, и потому решил дать Кристиану выбор: принять свою погибель или избавиться от проклятия его перстня и покинуть Индию как можно скорее, чтобы помочь мне спасти нашу землю. — Что ты несешь! — лицо Амриты исказилось в злости. Проигнорировав ее, Рам продолжил: — Кристиан согласился на мои условия, и потому сегодня мы не только свершим первый круг Сансары. Но и избавим род Девганов, тринадцатой семьи Совета, к которому принадлежит Кристиан, от проклятия, а после он навсегда покинет Индию вместе с частью английских сил. Кристиан кивнул, пока Деви шокированно металась взглядом между ними. — Видия и Камал разработали план по продаже Деви Англии на самых выгодных условиях для Индии, однако Кристиан нарушил один главный пункт всей сделки, даже не догадываясь об этом, и потому дюжина была вынуждена справляться сама. Без обещаний Англии по освобождению их земель. — И что это за условие такое, Рам? — Деви словно резала взглядом, настолько она была напряжена. — Кристиан не должен был влюбить тебя в себя. — О чем ты говоришь? Что это за ерунда? — она деловито скрестила руки на груди. — Это моя любимая часть, — подал голос Кристиан, глухо рассмеявшись. — Ну же, расскажи. Рам перевел дыхание, опасаясь реакции Деви, но отступать он не привык, а потому последовал словам Кристиана. — Когда Кристиан только познакомился с тобой, он был галантен, не так ли? Когда вы мимолетно встречались на ночных конных прогулках, верно? Но отчего он изменился в мгновение ока, став жестоким? — Его кольцо, — Деви кивнула головой в сторону Кристиана. — Не одно лишь кольцо виновник произошедшего, Деви. Рам сцепил руки за спиной, медленно двигаясь к своему месту светоча. — Кольцо усугубило негативное проявление того, что Кристиан пытался тебе внушить и, — он запнулся, кажется, впервые в жизни, — некоторые вещи, совершенные им в процессе вашего брака, были не вынужденными, а обостренными в силу желания Темной Матери изжить с земель Индии семью, что она когда-то изгнала. Девганы. Ты должна была возненавидеть его, а не пытаться спасти. Он ощущал на себе прожигающий взгляд той, кто не заслужила этого обмана и манипуляций; той, что должна была прожить спокойную, размеренную жизнь с ним и не беспокоиться ни о чем. Рам больше всего в произошедшем винил себя, но, лишь недавно открыв для себя всю правду, попытался ее спасти, и все же не смог. — Что значит «Кристиан не должен был влюбить меня в себя»? — Почему ты спасла мою жизнь, Деви? — перебил Кристиан, склоняя голову на бок, всматриваясь в нее с таким интересом, что Раму захотелось стереть с его лица это удовлетворенное выражение. — Я…сделала то, что должна, — она перевела взгляд на руки, нервно теребя кольцо на пальце. — Разве, милая Деви? Тон Кристиан прозвучал игриво, и Рам до скрежета зубов сжал челюсть. Он не должен был так к ней обращаться. — Ты по этой причине провела меня через весь зал, где находились представители дюжины и так, чтобы никто не заметил? Неужели лишь по этой простой причине, ты решила исправить свою ошибку и не дать мне умереть? Отчего же ты тогда пришла ко мне после, перевязывая рану? Рам думал, что она и сама не хотела отвечать на посыпавшиеся Кристианом вопросы. — Хватит, — раздался эхом громкий возглас Рама. — Видия заключила сделку с Англией: Деви должна была выйти замуж за Кристиана и убить его, а не спасать и сочувствовать. Кристиан поступал так, как должен был, доводя Деви до состояния безысходности, чего я не одобряю и совершенно не хотел, но и сам узнал совсем недавно. Камал пытался усидеть на нескольких креслах: вступая в сговор со мной и Видией, наблюдая, какой из них скорее свершится. — То есть ты прощаешь все его поступки? — ее голос звучал враждебно. — Нет, Деви, я лишь говорю об их природе, а не о правильности. Он с сожалением посмотрел на оцепеневшую Деви, она едва держалась на ногах. — Но…почему ты так хотел, чтобы я убила тебя, Кристиан? Тот громко рассмеялся, в его глазах стояли злые слезы. — У меня никого не осталось, милая Деви, — он посмотрел вверх, прищуриваясь. — Я достиг высот, о которых мечтал, но ни одна из них не подарила мне того, что я смог увидеть в твоих глазах. Надежду и сострадание. Ты всегда верила в людей, пока я не убил в тебе это, и мне жаль. — Ты не убил, — стальным тоном ответила Деви, подходя к нему. — И я все еще могу спасти тебя. Она взглянула наверх, удостоверившись, что кровавое солнце взошло, протянула ему руку. — Отдай мне кольцо. — Деви, — Рам попытался ее остановить, но она взмахнула рукой, призывая верить ей. — Отдай мне кольцо, Кристиан.

***

Она смотрела на него с вызовом, ожидая отказа, однако в следующую секунду в ее раскрытой ладони лежал черный перстень. Он не обжигал, лишь немного обдавал жаром, но Деви знала — теперь у нее совсем не осталось времени. Комната наполнилась кровавым светом, погружая каждого светоча в свои объятия. У нее неистово билось сердце, но кожей ощущала незнакомую силу, а потому знала, что делать дальше. Деви, не замечавшая ранее, как на полу напротив каждого светоча лежали младшие клинки, уверенно направилась к Сарасвати. Она смотрела не испуганно, скорее, в ее глазах Деви читала безразличие. Знала ли она, что Радха мертва? Сложно было предугадать, но красные заплаканные глаза и абсолютная отстраненность говорила о том, что вести уже дошли до Сарасвати. Печаль разносилась по свету быстрее, чем радость. Деви подняла клинок, рукоять которого в кровавом солнечном свете отливала желтым оттенком: — Дай мне свою руку. Сарасвати, прошу, — та протянула ладонь, безразлично, отстраненно, холодно. Деви быстро сделала маленький надрез, из которого полилась кровь. Она торопливо подставила черный перстень, омывая его кровью первого светоча. Деви поспешно двигалась, молясь успеть до того, как разрыв перстня с Кристианом не погубит его. Она мазнула взглядом по нему, удостоверившись, что все в порядке, направилась к Амрите. В отличие от Сарасвати, та была настроена враждебно. Однако Деви, движимая словно иными силами, церемониться с ней не собиралась, и потому быстро схватила руку, делая надрез голубым клинком. Кровь оставалась на руках Деви, капала с перстня на пол, но это ее мало беспокоило. Когда она подошла к Раму, то ощутила внезапную неловкость, глядя прямо в его глаза. Он будто видел ее насквозь, проникая своим взглядом в ее суть и пытаясь там выискать то, чего она не могла осознать. Деви коснулась его щеки, а после придвинулась, невесомо целуя. Их поцелуй скомканный, будто прощальный, с привкусом пережитого прошлого и нового будущего. Совместного ли? Она боялась верить, но делала это со всей своей искренней любовью. В эту самую секунду ее не волновали другие. Ей было равнодушно, ведь человек, стоящий перед ней, являлся для нее едва ли не самым главным. И почему-то на сердце, при взгляде на него, притаилось саднящее чувство. — Сделай, что должна, Деви, — его хриплый голос разворошил воспоминания о самых первых их касаниях, навевая грусть. Рам протянул ей клинок, рукоять которого алела. И Деви послушно взяла ее в руки, двигаясь быстро и уверенно. Капли крови вновь омыли перстень. Кристиан покорно протянул руку. Его лицо было безразличным, и взгляд, которым он одарил Деви, оказался затуманенным. Когда перстень окропила кровь каждого светоча, Деви торопливо села в самом центре, положив его перед собой. Она потянулась к старшему клинку — Калидасе. Яркая белая рукоять выделялась в алом свете солнца, и Деви, не теряя ни минуты, окрасила перстень своей собственной кровью. Перед глазами замелькали видения. Они сменялись вихрем, не давая сосредоточиться ни на одном. В голове Деви нарастал знакомый шепот, в ушах звенело. Мигрень усиливалась, давила на виски с невозможной силой, и Деви ощутила, как из носа полилась кровь. Ее мутило, хотелось выть от того, насколько отвратительно она себя чувствовала. Деви видела, как светочи на своих местах склонили перед ней головы. Рам громко читал тантру, Сарасвати и Амрита повторяли за ним, Кристиан же молчаливо наблюдал за Деви. Его взгляд постепенно угасал, а лицо бледнело. Она не понимала, о чем он думал в это мгновение, но могла поклясться, что ни о чем хорошем. Однако осознание, что Деви могла его потерять, больно резало сердце, и потому она заставила себя подняться. И когда дикий шум в голове утих, Деви знала. Она услышала их.

***

— Дети мои, — она была везде и нигде, но Деви отчетливо слышала каждое слово, приятной мелодией раздававшиеся над ухом. — Ваша кровь смоет с земли страшный позор. Деви знала, что та говорила о Девганах, и потому решилась сделать дерзкий, непозволительный по статусу, шаг. — Темная Матерь, — Деви склонила голову перед пустотой, зная, что она наблюдала, — ты знаешь, кто я, и прошу тебя помочь нам избавить нашу землю от пролитой крови убитой части дюжины. Даруй прощение Кристиану Девгану и избавь его от мучений, что он носит в своем перстне. Деви услышала звонкий надменный смех, и лишь на секунду ощутила мнимое прикосновение к щеке. — Жертвуешь жизнью моего любимого сына, чтобы спасти жизнь нелюбимого? Она непонимающе уставилась в пустоту, пытаясь осознать слова Богини. — Я не жертвую, а хочу спасти его душу, потому что каждый заслуживает спасения хотя бы единожды. Он умирает. И когда перед Деви внезапно появилось ее лицо, она едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Та недовольно поджала губы, взяв ее за подбородок. Рассматривала. — Кто ты, чтобы решать, чья душа требует спасения? Деви с трудом проглотила возникший ком в горле и хрипло ответила, глядя в алые глаза напротив. — Всего лишь дитя твое, что просит спасти того, кто не заслуживает расплаты за грехи предков. Богиня повернула в сторону голову Деви, вынуждая посмотреть на Рама, стоящего рядом с Кристианом. Теперь она видела, как оба сидели на коленях, полуживые. Казалось, что из них вытянули жизнь, и держались они только силой чужой доброй воли. — Неужели ты сможешь выбрать, Дивия Девган…или все же Дубей? — ее тон недовольный, завлекающий и властный. Она ставила ее перед выбором, который та сделать не могла. — Я лишь хочу помочь, — ее голос дрогнул. — И быть счастливой рядом с тем, кого люблю. Деви перевела взгляд на Рама. Все его существо словно сочилось спокойствием и умиротворением. Он будто был готов к тому, о чем Деви еще не предполагала. Рам смотрел на них, и тяжело, размеренно дышал. — Но тот, кого ты любишь, не может существовать с тем, кому ты хочешь помочь, дорогая. Ведь приобретая, вы обязаны жертвовать, чтобы задобрить меня, иначе хаос, что несет в себе Сансара, поглотит, не дав жить дальше. Все живое погибнет в миг. Так готова ли ты отдать душу того, кого любишь, взамен на очищение другой? Взамен на то, что Сансара будет милосердна к вам, к вашему народу и миру? Знаешь ли ты цену освобождения целого рода и родной земли? Повисло давящее молчание, прежде, чем Темная Матерь вновь заговорила. — Твоя судьба извилиста, сложна и болезненна, и потому, исцеляя одного, ты исцеляешь себя и свой народ. Но есть и другой путь, — она распрямила руку, пальцем указывая на Рама, что с трудом поднялся, глядя прямо в глаза Деви. — Ты выбираешь любовь, и победит ли она все это, если для рождения шестого светоча нужна особенная жертва? — Шестой светоч  —  это светоч аргвани, промежуточного состояния после смерти и до следующего рождения, — словно мантру говорила Деви, смотрела, но не видела Рама. Она знала ответ на заданный вопрос, но отказывалась его принять. — Светоч знакомства с чистой страной. Она не хотела вновь терять, вновь быть несчастной. Возможно, она впервые в жизни стояла перед выбором, когда выбирать не хотела, и, глядя в зеленые глаза Рама, жаждала в них захлебнуться, чтобы определенно точно остаться в его судьбе навсегда. Деви падала. Стремительно рушилась ее внутренняя империя, которую она пыталась выстроить и сыграть в партию так, чтобы выиграть, но стоя сейчас рядом с Богиней она знала, что главный проигравший здесь — это она. — Верно, дитя мое, — холодное касание языка к кончику уха Деви заставило вздрогнуть. На плечи легли смертельно ледяные пальцы. — Что ты выберешь: любовь или долг? — Я не могу этого сделать… — Деви пыталась попятиться назад, но жесткая хватка не дала ей сделать и шага. — Я…не стану выбирать. — О, милая, — раскатистый хохот прошелся холодком по каждому позвонку, внушая Деви животный страх. — Я не предлагаю, а приказываю, и повторять вновь не буду. Каждый твой выбор — это цена одной или нескольких жизней, что ты должна принести в жертву. Принимай решение, Дивия. Она не знала, искренне не знала и не хотела знать, какой выбор должна была сделать, ведь Кристиан и Рам оказались слишком важными в ее жизни. Они стали ее частью, и принять решение в пользу одного, значило бы убить второго. Вот только осознание, что спасение Кристиана сможет завершить Сансару и спасти людей, не покидало мысли Деви, и глядя на Рама ей хотелось кричать от безысходности. Но даже слова она не могла выдавить из себя скорбь корнями, проросшую в ее душу. Рам словно понял ее, либо решил сам, не спрашивая разрешения, потому что в следующую секунду он покинул место светоча, приблизившись к Деви и Богине. Деви знала, что та следила за каждым движением и шагом. Она выжидала, когда предзнаменование сбудется и это было всего лишь делом нескольких мгновений прежде, чем свершится предначертанное. — Деви, — прошептал Рам, касаясь ее лица. На его же читалась любовь, такая, о которой она читала в книгах и мечтала, когда-то в детстве распластавшись на огромной кровати, — я безумно сильно люблю тебя, Дивия. Прошу прости меня, если сможешь. — Рам… — она прикрыла глаза, целуя его ладонь и ощущая ледяное дыхание в затылок. — Я люблю тебя. Тебе не за что извиняться. Она сочувственно посмотрела на него и слабо улыбнулась. — Я бы хотел, чтобы ты всегда улыбалась, и поскольку обещание, данное тебе я не успел выполнить, то клянусь, что в следующей жизни найду тебя, чего бы это ни стоило мне. Деви взволнованно вглядывалась в его лицо, пытаясь разгадать мотивы, но не находила за что уцепиться. — Берегите Индиру, — он обернулся к Кристиану, на что тот едва заметно кивнул. — Я всегда буду хранить тебя, Деви. Рам отстранился, взглянул на Темную Матерь. Деви не сразу осознала, что за эмоцию уловила в его глазах. И уже после того, как Рам вытащил Малаппурам Кати, протянув его не Деви, а той, кто находилась у нее за спиной, понимание будто гром ударило в голову. — Прошу тебя, позволь сделать этот выбор мне, я жажду этого. Холодные пальцы оттолкнули Деви в сторону, не позволяя приблизиться, и Богиня подошла к Раму сама. Она была невероятно высокой. От нее исходила сила, мощь, от осязания которой внутри застывал страх. Деви не осознавала происходящее. Двигалась заторможенно, словно в каком-то замедленном сне, пыталась подобраться к Раму ближе, но ее отталкивало назад. Она отдаленно слышала голоса, но с трудом разбирала о чем шла речь. — И правда готов, мое дорогое дитя, — покровительственным тоном ответила Богиня, касаясь его лица. — Ты жертвуешь собой ради нее? Высокая цена для любви. — Она заслужила жизнь больше, чем кто-либо. Я хочу подарить ей возможность быть счастливой. — Твоя жизнь в обмен на спасения тысячи жизней и исцеление черной души? В обмен на рождение нового светоча, что возникает от слияния всех других? Я никогда не ошибаюсь, и сейчас вижу, что выбор мой был верен. — Я доволен быть полезен и защитить свою землю от поглощения во мрак. Та молчала, будто и сама не хотела лишать жизни любимое ею дитя, но прежде, чем Деви смогла наконец прокричать хоть что-то, она полоснула Малаппурамом Кати по шее Рама. Деви с трудом осознала, что животный крик, раздавшийся по помещению, был ее собственным. Она хрипела, и кажется, вновь падала, подбежав и приникая к умирающему Раму. На его лице красовалась до боли родная ухмылка. — Будь счастлива в этой жизни и не горюй обо мне, я найду тебя в следующей. Его голос громко раздался в голове. — Рам… — Деви притянула его к груди. Ее истеричный, непрерывный плач, казалось, был слышен за пределами резиденции Дубеев. Деви не замечала, как происходящее вокруг вмиг сменилось. Кровавое солнце уже не было в зените, не проникало вглубь, оставляя алые лучи. Сарасвати стояла белее мела, по ее щекам молча текли слезы. Амрита громко всхлипывала, произнося молитвы. Деви не знала, застыло ли время или это остановилась ее жизнь, но боль, раздирающая ее на части, не угасала, становясь и пульсируя в груди сильнее. Она видела, как черный перстень, что принадлежал роду Девганов, рассыпался. И Темная Матерь, чей леденящий нутро холод больше не ощущался, больше не была рядом. Деви была вся в чужой крови, держа в руках того, о ком грезила и кого любила. Она чувствовала мучительную скорбь. Она тянула сердце на части, оставляя за собой лишь горькие воспоминания о том, что уже никогда не вернется. Деви будет вечно скучать по его легкой надменности в улыбке и блеску в глазах; по его запаху, что сводил ее с ума, и по касаниям, от которых она хотела утонуть в блаженстве. В ее душе ощущалась пустота, холод и отчаяние, которые никогда не дадут ей больше покоя. Она коснулась перстня Рама, и тот отозвался на прикосновение. Не обжигал, а дарил прохладу. Деви потянула украшение, снимая его и надевая на большой палец своей правой руки. Потемневший камень на мгновение стал светлее, а после вновь вернулся к родному оттенку. Слезы текли по ее щекам, смывая усталость и боль. Она ощущала, как внутри нее что-то пробудилось, что-то, что наполнило ее сердце решимостью и силой. Деви подняла глаза и встретилась со взглядами Сарасвати и Амриты, а после перевела его на Кристиана. Его решимость смешанная с невообразимой скорбью, с тоской и надеждой напоминали Деви, почему произошедшее сегодня никогда не должно быть забыто. Она ощущала, как нить судьбы, что связывала их, дернулась, словно проверяя, действительно ли их связь так сильна. Деви медленно встала, отпуская Рама и закрыв его застывшие глаза. Сжала перстень на своей руке так, что на ладони определенно остался отпечаток. Она знала, что Темная Матерь улыбалась, наблюдая за тем, как внутри ее дитя разрасталась сила, как желание испепелить предателей полыхало жарким огнем, как Сансара завершала свой бесконечный круг, очищая от грязи, перед этим умыв каждого светоча кровью. Судьба глубокими ранами на сердце каждого оставила свой след, предрекая новое начало.

Видия так и не оправилась от потери дочери, и осталась в Индии, помогая Раджу восстанавливать то, что рассыпалось слишком стремительно. Камал и Доран вернулись в свои резиденции на дальних краях Бенгалии. Попытки Раджа и Видии забрать Индиру не увенчались успехом, вмешавшись, Рейтан не позволил вернуть ребенка, позволив Деви и Кристиану вывезти ее в Англию.

Сарасвати отправилась с ними. На ее сердце толстым слоем отпечаталась скорбь, она больше не улыбалась.

Кайрас так и не сумел поговорить с Деви, пребывая на дальней границе Индии и будучи оторванным ото всех новостей.

Деви никогда не забывала Рама, но пыталась жить дальше. Кристиан был рядом. После снятия кольца и очищения рода, его жестокость постепенно уходила, подарив место чистым, теплым эмоциям. Он любил Деви и Индиру, окутывая их той заботой, о которой когда-то давно просил Рам.

Деви отпустила тяжелую обиду на всех из дюжины, но каждый впоследствии ответил за свои грехи. Ведь Сансара — это возмездие. Это кара за то, где хотя бы раз возникала несправедливость.

Деви не снились сны. Она мало улыбалась, но счастье, зародившееся у нее спустя несколько лет, постепенно крепло.

И Рам, обещавший найти ее после этой жизни, был намерен выполнить свой долг.

За каждым закатом, наступает рассвет. За болью — радость. За скорбью — покой. И лишь любовь заставляет сердце биться чаще, неистовее, даря каждый день желание жить.