Всё в твоих руках, Юрген

      Даже таким неярким дождливым утром, которое хотелось полностью проспать, Маркус был готов благодарить Юргена чем угодно за мягкое пробуждение, медленно доставшее его из пустого тёмного сна. Плавным движением руки Юрген забрался под его ночную рубашку, барабаня пальцами по животу, как по пианино. Открывать глаза не хотелось, но желание обернуться к утреннему ленивому Юргену и поглядеть на его сонное лицо выиграло. Он, наверное, снова будет полусонный, мягкий, с растрепанными кудрями… как воздушный шоколад.       Только успел Маркус подать признаки пробуждения, как Юрген прижался теснее, дыша вплотную в его тонкую кожу шеи. Так. Вот такого обычно не бывает. Маркус ахнул и вздрогнул, чувствуя, как настойчиво пальцы Юргена гладят его по остро торчащим тазовым костям и впадинам на бёдрах.       Не говоря ни слова, он схватил руки Юргена и опустил ниже, и этого действия было достаточно для полного пробуждения. Его лёгкое мычание от предвкушения прошибало на пот даже без касаний, и Маркус стыдливо зарылся носом в подушку, скрываясь от мыслей очень абстрактного содержания. Он всё ещё не привык к такому.       Обещание не восхищаться крупными музыкальными руками Юргена было одним из тех, которое Маркус всегда позволял себе нарушить. Каждый палец чувствовался в отдельности, становился горячее, так ещё и виртуозно изгибался, чуть-чуть сжимая, потом надавливая, и всё в какой-то волнообразной последовательности. Глубокое дыхание Юргена было как мёд на душу, сладкое и тягучее. Ноги Маркус рефлексивно дёрнулись в коленях, всё тело затрясло как при лихорадке. Да даже при лихорадке так не трясёт.       Разгоряченное под одеялом тело отзывалось импульсами, крови била в голову, сначала в затылок, потом по вискам. Это чарующее ощущение секундной потери сознания было не новым, но каждый раз скручивало и взрывало Маркуса. Всеми силами стараясь не издавать каких-либо звуков, он чуть ли не задыхался в самом приятном смысле, но что-то все-таки вырывалось из его груди, и от этого становилось по-особенному стыдно. Так приятно и неприятно стыдно. Больше приятно.       Вторую руку Юрген поднял к шее Маркуса, провёл по кадыку к подбородку, прислонил к губам, будто хотел закрыть ему рот, но такой грубости он никогда не выказывал — только погладил по нижней губе и щеке. За шею придвинул к себе чуть ближе и поцеловал ниже затылка очень нежно, что почти никак не вязалось с происходящим под одеялом. И от этого контраста Маркус очень терялся, в этом было свое отдельное наслаждение.       Юрген прижался ещё, сливаясь с ним полностью, выбивая из Маркуса остатки чистой совести. Тот задышал глубоко, впиваясь ногтями в предплечья Юргена. Уткнулся носом в его ладонь, больно кусая его пальцы и не желая слышать самого себя. Он и вправду не услышал — шум в ушах заглушил всё, вообще всё. Маркус выдал из себя что-то подозрительно похожее на: «Юрген-да-ты-ваще-» и хрипло задышал. Вдохи как-то сами собой вокализировались. Маркусу вообще не хотелось хоть как-то показывать, что он в восторге и, в общем-то, просыпался бы так каждый день.       Прижимая влажные и липкие ладони к животу Маркуса, Юрген уложил голову на его шею и глубоко вздохнул. Если бы он облизал свои пальцы, как в прошлый раз, Маркус бы наверняка заживо сгорел прямо здесь.       Приятная дрёма накрыла их огромным одеялом, и только через пару минут Юрген заговорил.       — Доброе утро, — теперь было странновато слышать это, но Маркус всё равно насладился низким шёпотом Юргена и только через пару секунд неспешно отозвался:       — Добрее некуда.       Торжествующе хихикнув, Юрген стиснул Маркуса в руках так по-медвежьи, что это заставило того немного растеряться. И от этого на душе становилось только теплее.       — Ты меня врасплох застал, — вздохнул Маркус, прикрывая глаза. Он пытался сделать свой голос привычно холодным и металлическим, но последние события подкосили его интонации нещадно. В груди отчаянно сжимало, а живот от наслаждения крутило.       — И ты меня, — интонацией улыбнулся Юрген, губами прижимаясь к его шее, даже не целуя толком, — во сне сказал, что меня любишь.       — Да? — неожиданно для себя искренне удивился Маркус, нервно потирая лоб. Он часто говорил во сне, но обычно это бывали несвязные фразы и слова, а тут целое признание в любви вышло.       — Ага… примерно вот так. — Юрген небольно укусил Маркуса за ухо и наигранно пылко прошептал: — Маркус… я так люблю тебя… очень… сильно… очень-очень…       — Именно с этими паузами? — ворчливо перебил его Маркус, но Юрген уже успел заметить, как он смутился.       — Верно. Мне… очень… понравилось…       Обычно Маркус не выражал любовь словами — повезёт, если вообще как-то её сможет выразить — поэтому хотя бы во сне Юрген смог услышать от него подобное. Он и вправду был доволен, хихикал загадочно и снова стучал пальцами по животу Маркуса.       — Ты на мне отрабатываешь фортепианные композиции? — спросил Маркус уже бодрее. Живот у него до сих пор приятно скручивало, как от нахождения на высоте.       Юрген только промычал в ответ что-то мелодичное и несколько раз коротко поцеловал его в щёку.       Время до начала рабочего дня ещё позволяло полежать подольше, но Маркус поднялся, вынужденно принял быстрый утренний душ и отправился варить кофе.       Разделившись на какое-то время с Юргеном по разным частям квартиры, Маркус вернулся к прежнему привычному тоскливому настрою, дождь на улице только подталкивал его к мрачным мыслям даже при условии до сих пор дрожащих от приятного перенапряжения ног. Он навис над туркой с кофе, лениво и медленно собрал волосы в низкий хвост. Не было ничего конкретного в его голове, только большая капля наслаждения от ментальной и физической близости с Юргеном среди океана однотипных тревожных дум.       — У меня рабочий день с третьего урока начинается… — Юрген, шаркая тапочками, зашел на кухню и задумчиво поглядел в окно, где внезапно выглянуло солнце. Маркус стоял к нему спиной, но все равно был уверен, что Юрген точно смотрит в окно.       — Ага, — только и ответил Маркус, молчать ему почему-то совсем не хотелось. От молчания точно бы случилось что-то плохое.       — Я вчера до твоего прихода купил такие вкусные пончики в новой кофейне неподалёку! — Юрген вернулся к своему привычному весёлому и активному настрою, у Маркуса даже вырвался добродушный смешок от такого контраста настроений за это утро. — А мы их ещё не съели! Это преступление.       Коробочка с пончиками хлопнула по столу. Юрген с довольным лицом раскрыл её и вытащил засахаренный пончик, выглядящий так, будто им можно уничтожить всю худобу Маркуса за один завтрак.       — Хочешь? — спросил Юрген с довольной улыбкой, смотря в спину Маркусу, который до сих пор не поворачивался к Юргену.       — Нет, я просто попью кофе, — устало отозвался Маркус, разливая кофе из турки по двум высоким чашкам с золотой каёмочкой.       Юрген пожал плечами и откусил пончик, опять деловито размахивая поясом халата. Он бесцельно кружил по кухне, напевая что-то знакомое.       — А кофе с чем делаешь? Сделай мне с молоком и сахаром.       — Не многовато тебе сахара будет? — обернулся Маркус к Юргену и поставил кружки на стол, следя, как Юрген демонстративно ест пончик.       — Завтра выходной, значит, можно, — сделал какой-то свой вывод Юрген. Он довольно облизал сахар на пальцах, Маркус краем глаза проследил за его действиями и сел за стол, смущённо почесав нос.       Ели почти молча, только Юрген шаркал тапочками, а шум в ушах Маркуса перекрывал его тихие радостные напевы с пончиком во рту. Дождь на улице успокоился, осталось солнце и приятный запах свежей листвы.       — Мы так и не включили граммофон, — вспомнил Юрген с сожалением, крутя в чашке остатки кофе.       — В следующий раз, — покачал головой Маркус, прислоняя кружку ко лбу, будто это могло спасти его от потока мыслей. — Обязательно.       Юрген убрал свою кружку в сторону, встал из-за стола и, проходя мимо Маркуса, мягко потрепал его по волосам.       В спальне к Маркусу снова пришло приятное ощущение безопасности. Он оглядел всю комнату, ища свою одежду и остальные вещи, которые оказались очень небрежно разбросаны по всем поверхностям — очень уж Маркус вчера устал.       — Слушай, Юрген, — неловко протянул Маркус, оглядывая свою водолазку. — Я водолазку свою случайно за тумбу уронил, она теперь вся пыльная и…       — Возьми мою! — мгновенно отозвался Юрген из ванной, и Маркус с облегченным вздохом открыл полный шкаф Юргена. — А за тумбочкой я сегодня приберусь!       — Да не обязательно…       Он достал из шкафа самую нейтральную по цвету водолазку — темно-синюю — и посмотрелся в зеркальную дверцу. В плечах сидела хорошо, а в остальном чуть-чуть топорщилась, все-таки рёбра и предплечья у Юргена шире.       Стиранная водолазка приятно пахла, и Маркус несколько раз понюхал её, прежде чем обуться и взять с крючка свою красную накидку. Заслышав шарканье тапочек, он было подумал, что Юрген ушел переодеваться, но тот вышел в коридор, как и был — в трусах, халате и лохматый. Он наконец-то завязал халат, намеренно заметно подкинув в сумку Маркуса виноградные карамельки (профдеформация, наверное — он эти карамельки обычно своим ученикам даёт за успехи на уроках) и наклонился к нему, чтобы поцеловать. Недолго думая, Маркус медленно ответил, ещё держа в руках накидку. Ноги у него снова приятно задрожали, холодными руками он погладил Юргена по плечам под халатом.       — Ты придёшь сегодня? — спросил Юрген обыденно, как будто был полностью уверен, что Маркус обязательно согласится.       — Не знаю, Юрген, — с сомнением покачал головой Маркус.       — Ты не забрал у меня свои забытые вещи. Расческу с пижамой и что-то ещё, кажется.       Маркус хлопнул себя по лбу сумкой, на губах расплылась неловкая улыбка, и Юрген в ответ тоже широко улыбнулся.       — Я очень хорошо подумаю, — покачал он головой, ещё раз наклоняясь к Юргену и коротко целуя в губы — расставаться с ним именно сейчас совсем не хотелось, — оставь уже мои вещи у себя, положи куда-нибудь на отдельную полочку.       — Прямо сейчас этим займусь, — довольно отозвался Юрген, задорно подмигнув Маркусу. — Тогда точно придешь.