Дамы сверху

Гонки эти вполне легальные. Заезды проводятся исключительно на автодромах и полигонах, по согласованию с руководством, с уведомлением всех нужных органов. Единственное, что там незаконно — это ставки. За, считай, подпольный тотализатор реальный срок получить можно — ну, если попадёшься, конечно. Что вряд ли: полиция становится слепа и глуха, когда с полезными людьми делишься. Так что то вполне безопасное развлечение для богатых мальчиков. Как выразился один странноватенький паренёк, «представление в вайбе "Форсажа"». То есть крутые тачки и байки, полуголые красотки (вот правда, даже в октябре) и бесконечные понты, как в тех фильмах. Но только все точно знают: с мигалками сюда не приедут. Эдакая игра в запретное получается. Ну, полуигра — тотализатор у них всё-таки нелегальный. Но в любом случае, Казуха не любит подобные развлечения. Она лучше перед телевизором на диване поваляется, дорамку какую-нибудь посмотрит. Но увы: Казуха — альфа, и у неё есть обязательства перед своим омегой. Как бы смешно это ни звучало. Ну, в их ситуации. Сонхва любому альфе фору даст. Он в своём дорогом костюме даже выглядит так, что хочется опустить глаза и начать оправдываться за что-нибудь. А уж как смотрит... будто насквозь просвечивает. Вот правда, Казуха даже поняла, почему его Рентгеном за глаза прозвали. Ей даже в голову не приходило, что её помощь понадобится такому омеге. Потому что в их паре яйца совсем не у неё. Во всех смыслах. Сонхва — богатый, красивый, успешный, умный и прирождённый лидер. А она — несостоявшаяся балерина (ахиллово сухожилие порвала, теперь с прыжками трудности), студентка Кей-артс (да, в школе танцев, но специальность — постановка, плюс теория, исследования и критика, — самое то сейчас для неё, после такой-то травмы), подрабатывает в одной балетной студии для детей, учит детей самым азам: в позиции правильно вставать, плие-батманы делать, и прочее такое, лёгкое даже для неё сейчас. От альфы у неё — только узел. Даже характер подкачал: омежий совсем. Конфликты она не любит, доказывать что-то кому-то и самоутверждаться ей не нравится, омег в постель пачками тащить не тянет (хотя вроде бы осеменитель, должна стремиться оплодотворить всех самок вокруг). Не альфа, а одно название. Наверное, поэтому Сонхва её и выбрал. Он любит секс, причём самый что ни на есть традиционный, со сцепкой, а вот быть ведомым — терпеть не может. Ему нужно направлять, доминировать, подчинять и так далее. Наличие узла и полное отсутствие амбиций — идеальный для него вариант. До вчерашнего дня это он был альфой в их отношениях, дарил подарки и водил по ресторанам, решал, куда они едут и что делают, оплачивал съемную квартиру — и ждал чисто омежьей заботы в ответ. Ну, там, чтобы когда он приходит с работы, на столе был тёплый ужин (можно из ближайшего кафе), а Казуха улыбалась, встречая, и спрашивала «как дела, милый?», целовала в щёчку, может, даже делала лёгкий массаж перед сном (когда у этого трудоголика завал на работе, он может за компьютером и четырнадцать часов, не разгибаясь, просидеть). Такие, в сущности, милые мелочи, которые Казухе и самой нравится делать. Большего от неё не требовали: для уборки есть клининг, а для готовки — куча ресторанов и служба доставки. Но вчера Сонхва сказал: милая, мне нужна твоя помощь. Очень-очень. Ну, пожалуйста. Оказалось, что он в своей гоночной тусовке выдавал себя за альфу. За Хвасона, своего брата-близнеца. Который, кстати, у него действительно есть. И да, Хвасон — альфа. Живёт на Чеджу и ни с кем особо не общается, рисует что-то — вебтуны, кажется, — чем и зарабатывает себе на жизнь. О нём и не знает почти никто, даже деловые партнёры господина Пака, отца Сонхвы, — они думают, что у него всего два сына: Сонхва и Сонхун. И Сонхва использовал этот факт, создавая себе альтернативную личность. С таким количеством самых что ни на есть настоящих документов легенда получалась очень правдоподобная. Было свидетельство о рождении, был айди, по которому легко пробивалось: человек ещё жив, была куча фотографий, где два совершенно одинаковых мальчика сидели или стояли рядом. И был запах, по которому не поймёшь, альфа или омега перед тобой. Потому что феромоны у Казухи оч-ч-чень стойкие и цепляются к чужой коже на раз-два. А уж если переспать... Сонхва пах как средняя омега, что спит с доминантным альфой, — или средний альфа, который встречается с доминантной омегой. А так как он на работе всегда носил маскировочный парфюм, и почти никто не знал, какой на самом деле запах у Пак Сонхвы, он мог спокойно врать: это отпечаток моей девушки. Ну да, доминантная она у меня. А вы что, завидуете? И прокатывало. Пока не нашёлся один сильно сомневающийся. А что это у тебя сен-железы удалены? Как у брата, да? А может, ты он и есть? И врёшь, что близнец? Так ведь, Пак Сонхва? Сонхва, конечно же, посмеялся в ответ — не дурак, знает, как правильно реагировать на провокации, — но понял: эту проблему надо срочно решать. И тут же придумал как: предъявить всем свою девушку-омегу. То есть Казуху. И не то чтобы она против, просто — зачем? Сонхва хуже ездить начнёт, если все узнают, что он — омега? И деловой репутации его ничего не угрожает: ну да, гоняет сын известного адвоката и молодой перспективный юрист на байке, так ведь не по улицам, штрафы собирая, — по полигону и в согласованное время. То есть закон не нарушает, а остальное — его личное дело. Пожалуй, это даже прибавило бы ему баллов: альфы хорошо понимают язык крутости. А что может быть круче жёстких гонок — и побед в них? И Казуха честно, искренне не понимает: почему её умный, расчётливый, проницательный и суперрациональный парень никак не может увидеть все плюсы правды. И даже изначальная ложь — ну, что он за брата себя выдавал, — расклада не меняет. Слишком легко всё объяснить: дескать, я просто понимал, что меня на трассу не пустят, скажут «омегам тут не место», поэтому и решил сыграть по вашим правилам. А теперь буду — по своим. Ну так что, мальчики, кому тут не слабо сделать омегу? Но нет, Сонхва упёрся. Сонхва хочет остаться для той тусовки альфой (и даже сам не может ответить, почему). Комплексы, похоже, и правда труднопреодолимая вещь. И отключающая мозги на раз-два. Ну да ладно, от Казухи не убудет. Тем более Сонхва пообещал «что угодно сделаю». Казуха, конечно, даже не представляет, что она может у него попросить (в смысле, такого, что бы Сонхва не подарил ей просто так), — но подобное обещание пригодится. Когда-нибудь. И Казуха начала готовиться... Чтобы сойти за омегу, надо постараться. И нет, дело не в члене. Он точно не вывернется (если и есть что у Казухи от альфы — то это самоконтроль), поэтому можно и шортики надеть (с ботфортами, в плюс десять с голыми ногами то ещё удовольствие щеголять). Общий запах у них давно смешался, так что сойдёт (ну, можно ещё немного мандариновой сладости добавить, Казуха ведь доминантной омегой должна быть, но это не проблема: это один из самых простых и распространённых ароматов, купить «корректировку» — раз плюнуть). А вот верхний запах... У неё-то сен-железы не удалены, а значит, её эмоции должны не только видеть и слышать, но и носом чуять. Можно, конечно, пластыри нацепить — но это там, Сонхва сказал, не принято. Придётся заморочиться. И нет, она не будет сен-железы удалять, они её вполне устраивают. Есть ведь и другие варианты. Мина рассказывала... *** Позади Марса на байке сидит девчонка, как положено, в шлеме. Но Юнхо уже может точно сказать: красотка. По ногам видит. В чёрных ботфортах. Настолько высоких, что почти до микрошортов достают. Так одеваются только очень уверенные в себе девушки. Которым нечего скрывать — и есть, что показать. Юнхо поспорить готов: лицо у девчонки как минимум очень симпатичное. Потому что у них здесь не Запад, где может откровенно одеться и толстуха, и уродина, — у них Корея, где вызывающие наряды прощают только девушкам с идеальной внешностью. Остальные столько о себе наслушаются, что в паранджу потом завернутся. Подружка Марса снимает шлем — и Юнхо убеждается: да, он не ошибся. Очень тонкие черты, такие... классически правильные. Чем-то эта девушка напоминает Джульетту-Хасси, хотя она не европейка, явно: и разрез глаз характерный, да и общее строение лица скорее азиатское. А ещё у неё очень милая улыбка. Хорошее сочетание. В Корее именно таких и считают богинями красоты. Шикарная девочка. И с Марсом очень красиво рядом смотрится. Интересно, почему он её не брал сюда? А-а-а, вот почему... Она явно нервничает, глядя, как Марс едет к старту: губы кусает, шею трёт, ворот бомбера своего теребит... Если она так реагирует, её лучше от гонок подальше держать — с ума же сойдёт, когда Марс опять на повороте ложиться начнёт. Или лихачить, как в прошлый раз, когда даже Юнхо испугался: а не вылетит ли этот придурок с трассы? На полной скорости? И ладно, если байк разобьёт, так ведь и сам поломаться может. Ну, как Ёхан в прошлом году... Но сегодня Марс едет на удивление осторожно и не агрессивно. Видать, девчонку свою жалеет. Но девчонка всё равно переживает. И когда Марс доезжает до финиша (предпоследним), опускает голову, от облегчения, и такой радостью сразу же от неё пахнуло... Юнхо мысленно усмехается: надеюсь, впечатлений ей до конца жизни хватило, и она больше сюда не сунется. Жаль будет такого гонщика, как Марс, терять... *** Сонхва ведёт носом по её шее. — Потрясающе... Как ты это сделала? — Замораживающие уколы под железы и вшитые в воротник искусственные ароматизаторы. У тебя очень распространённый запах, имитацию легко было найти. Я активировала нужные, когда куртку теребила. Так что не удивляйся, когда тебе скажут, что я сильно нервная. — Ты поэтому меня просила ехать поосторожнее? — усмехается Сонхва. — Ну да. Нужна же мне была причина, чтобы от куртки руки не отцеплять. И чтобы мне тут не рады были. Так что можешь спокойно меня больше никуда не брать. — Я тебя уже бояться начинаю, — смеётся Сонхва. — Это типичные омежьи штучки, — фыркает Казуха. — Даже странно, что ты о них не знаешь. — Ну, такой тебе омега достался, — усмехается Сонхва. Слишком жёстко и неприятно — значит, задело. Хотя он и строит из себя альфу по жизни, на самом деле очень болезненно воспринимает любые намёки на его нетипичность. О чём Казуха, естественно, знает, и потому целует его в щёку: — Ты у меня самый-самый лучший. Я тебя никому не отдам. — Ладно, поехали, — кивает Сонхва. И по сухому тону понятно: поцелуй не помог. Значит, придётся прибегать к более радикальным мерам. Эх... — Ну что же ты, детка? — ухмыляется она, глядя на пытающегося извиваться Сонхву. Растянутого на кровати (ну да, и привязанного к ней). — Совсем терпеть не можешь? Да-да, это тот самые радикальные меры. Когда Сонхва злится, что ему вновь напомнили о его нетипичности, — это может быть надолго. И дело даже не в обиде, а в старых и до сих пор больных мозолях. Его с детства пытались закатать в рамки нормального, по мнению общества, омеги, и делали это самым банальным способом — пристыжением. То есть псевдозаботливыми упрёками «ну что же ты какой? тебя ж замуж никто не возьмёт» и насмешками «да ты бракованный омега, вот и строишь из себя альфу». И хотя он уже давно вырос и всем доказал, что омеги далеко не всегда слабый пол, намёки на его нетипичость Сонхву до сих пор задевают. Даже от незнакомых. А уж если это кто-то из друзей или семьи... Или Казуха, как сегодня.... И почему-то, чтобы успокоиться, нужен жёсткий секс. Где доминировать будет совсем не он. Будто подсознательно рвётся доказать: я омега, омега, ОМЕГА! Настоящий! Хороший мальчик, послушный и сладкий, готовый что угодно от своей альфы принять. Приходится соответствовать. И не сказать чтобы это Казухе в тягость. Хотя она предпочитает нежный секс и более... ведомую позицию — ей даже нравится с проникновением: пальцами Сонхва может творить чудеса, да и членом орудует неплохо, — но и в роли доминантной альфы есть нечто... по-особому возбуждающее. Когда в твоей власти ТАКОЙ омега, сразу чувствуешь себя сильной и очень крутой. Альфой до мозга костей. Которая может любого нагнуть и поиметь — во всех смыслах. Потому узел начал завязываться сразу, от одного вида беспомощного Сонхвы. А ведь она даже в ванной вздрочнула, чтобы помучить его подольше. Но нет, не получится — вернее, тогда придётся мучить и себя. Слишком уж соблазнительно выглядит Сонхва сейчас, беззащитный, растянутый звёздочкой. Что ж... Казуха входит сразу, без подготовки. Всё равно он возбуждён, давно и сильно — запах выдал, ещё когда она ему петли на запястьях затягивала. Возбуждает его в таком состоянии грубость, очень. И чужая сила — Казуха хоть и выглядит хрупкой, но руки у неё крепкие, не хуже, чем у многих альф. И она даёт это почувствовать, сжимая его плечи до синяков. Уже завтра они потемнеют, и она будет ласково проходиться по ним пальцами, втирая мазь. А пока... Она всаживает сразу, без прелюдий. И берёт жёсткий темп. Усмехаясь: ты же хотел себя почувствовать, милый? Ну что ж... Надолго её не хватает, и уже минут через пять её выгибает в оргазме. Но Сонхве достаточно: лжесперма выстреливает из его члена, а узел тут же обхватывает тугим кольцом. Замок. Самый сильный и самый яркий из всех возможных оргазмов омег. И как просто обиженного Сонхву до этого довести... Казуха тихо смеётся, ложась на него, и целует его шею. Да, хотя она предпочитает нежный секс — но вот такой, грубый, где можно потешить свою альфийскую сущность, ей всё-таки тоже нравится. И с каждым разом почему-то всё больше. Может, стоит допускать оговорки почаще? И немножечко провоцировать его?