Дамы сверху

Хонджун всегда был омегой с характером. Сильным, дерзким, независимым и так далее. Многие ещё добавляли: выёбистым. И Йеджи — не вслух, конечно, мысленно — с этим соглашалась. Любит Хонджун доказывать, что суперкрутой и самый умный, очень любит. А уж как обожает с альфами письками мериться... Хочешь заставить Хонджуна что-то сделать — скажи: а вот Эн (имя любого альфы) может лучше. И всё, Хонджун наизнанку вывернется, чтобы доказать: да ни черта. Естественно, он ну никак не мог лечь под альфу. Из принципа. Потому что он не какая-то там текущая дырка, созданная для удовлетворения альфьих потребностей. Но вот загвоздка: природа-то требует. По крайней мере, в течки. Блокаторы — средство радикальное и с кучей побочек при длительном применении, поэтому врачи говорят: не больше двух течек подряд! максимум — трёх! Иначе ба-а-альшие проблемы с репродуктивной системой будут. И нечего фыркать «рожать не собираюсь», последствия — это не только бесплодие, но и навсегда похеренный гормональный фон, а это — проблемы со здоровьем. И эмоциональным состоянием тоже — знаешь, как сильно гормоны на него влияют? До эндогенной депрессии могут довести. Поэтому Хонджун поскрипел зубами — и согласился: ладно, не чаще, чем раз в год. И не больше двух течек подряд, и то при оч-ч-чень непреодолимых обстоятельствах. В остальное время... ну, как-нибудь. «Как-нибудь» изначально предполагало «с вибратором в заднице». Но после нескольких проведённых в одиночестве течек Хонджун взвыл. И понял: это не преувеличение, что омеге необходимы узел и живые альфа-феромоны, и даже сперма в заднице (или в переднице — у девчонок). Ты, конечно, можешь фыркать «это всё стереотипы, хотели омег на кухню загнать, вот и напридумывали всяких сказок, что без альфа-члена никуда» — но только между течками. Потому что в «весёлые» деньки тебя ка-а-ак согнёт... Сам на первый попавшийся узел прыгнешь. Физиология, сука такая, ну никак не желала подстраиваться под мировоззрение умного, самостоятельного и прогрессивного омеги, вполне способного обойтись без альфы. И пришлось Хонджуну идти на компромисс с собственной природой. И искать себе член с узлом. И в комплекте с альфа-феромонами (живыми, а не фарм-имитацией, которую чувствительный нос Хонджуна на раз-два определял — по крайней бедности оттенков. Они для него были как ванилин, который с натуральной ванилью ни за что не перепутаешь). Было очень, ОЧЕНЬ ограниченное число альф, которых Хонджун мог согласиться допустить до тела. И одним из них был Чан. С которым Хонджун познакомился в университете и даже подружился с ним. На фоне интереса к музыке: Чан учился на музыкальном, на продюсера и композитора, а Хонджуну нравилось на досуге писать песни. Они так часто зависали вдвоём в студии, что весь Кей-артс думал: они точно сейчас встречаться начнут. Но нет, не начали. Потому что Чан познакомился Йеджи. И у них как-то всё так быстро закрутилось... Уже на втором свидании она оказалась в его постели (вот правда, оказалась — она планировала разрешить ему только поцеловать себя, но почему-то не остановила, когда он ей под блузку полез и в ближайший мотель потащил). Через месяц Йеджи к нему переехала на правах официальной девушки. И вполне себя комфортно чувствовала в роли омеги... За исключением гона. Который у неё был два раза в год. Как и течки. Во время гона её раздражал запах Чана. Да и вообще любой альфий запах. Ей приходилось ехать в рут-отель и бросаться там на стены. Потому что искать омежку на недельку, просто чтобы использовать её как средство для разрядки… Омежья полусуть Йеджи вопила от возмущения. Об этом было просто противно думать — она ведь тоже знает, каково быть обезличенным секс-объектом, почти что куклой из секс-шопа. И решила: я лучше на стены побросаюсь, не помру. И вот где-то тут у Хонджуна родился «гениальный» план. Послушав пьяные жалобы Чана, что, вот, моя девушка мучается, а я ничего сделать не могу, Хонджун предложил: слушай, а давай я ей помогу, а? А она потом мне? Я же омега, мне тоже надо. Ладно, когда они пили, это понятно — все извилины алкоголь затопил, вот и несли бред на пару. Но о чём они думали, когда к Йеджи на следующий день пришли с этим охренительным предложением? Уже трезвые? Она же их чуть стулом не пришибла тогда, обоих. Потому что формулировка «знаешь, мы тут решили, давай ты будешь спать и с Хонджуном, ну, в гон и его течку» кра-а-айне фиговая была. Йеджи до сих пор передёргивает, как вспомнит. Но поуспокоившись, она подумала: а почему нет? Омега ей действительно нужна, а Хонджуна Чан сам, считай, предложил, так что даже если потом возникнут какие-то претензии, можно будет сказать: но, дорогой, это же была не моя идея! ты сам его привёл! Не самый плохой вариант для решения её, прямо скажем, проблемы. Потому что проводить гон в одиночестве, запертой в боксе рут-отеля... Ну, это как минимум неприятно. Так и началась её взаимопомощь с Хонджуном. Как говорится, ничего личного — только гон и течка. И безудержный секс в полусознании. — Ну, заходи, — говорит он с таким видом, будто ей одолжение делает. Хотя от него течкой уже несёт. Ещё немного — и будет извиваться и просить, чтобы Йеджи ему засадила поглубже. Но пока он повыделывается ещё немного. И вот честно, она по большому счёту ничего но имеет против Хонджуна — он классный парень и друг Чана, — но сейчас дико бесит. Прямо-таки тянет нагнуть его и всадить погрубее. Или схватить за волосы, чтобы встал на колени, и вставить по самые гланды. Или даже связать и оставить с вибратором в заднице — через полчаса скулить и умолять начнёт, чтобы его трахнули по-нормальному. Но, увы, не получится. Хонджун хотя невысокий и хрупкий на вид, на самом деле не слабак, совсем не слабак. И драться неплохо умеет, Чан как-то видео с его тренировок показывал. А Йеджи на пять сантиметров ниже и больше омега, чем альфа. У неё нет таких плотных и тугих мышц, как у Казухи: у той вроде бицепсы маленькие, незаметные, можно сказать, а как схватишь... вот честно, у неё будто стальные канаты под кожей. И сразу понимаешь: она не слабее многих альф. А Йеджи — нет. Она, как сказала когда-то Юна, омега с допфункциями. И это не было обидно, совсем — роль омеги Йеджи полностью устраивает. За исключением двух недель в год, когда гон накрывает. Но пренебрежение Хонджуна дико бесит. Она знала, что он выбрал её за слабость — под девчонкой-почти-омегой он не чувствует, будто его прогнули, наоборот, ему кажется: он делает одолжение, допуская до тела, — но можно это не так открыто демонстрировать?! Тем более что у них взаимовыгодное сотрудничество. Она нужна ему в течку так же, как и он ей — в гон. Но она старается сдерживаться и не показывать ему: ты — всего лишь тело с подходящим запахом, в которое я хочу член засунуть, — хотя именно так ей в горячке гона и кажется. Почему же Хонджун никогда не пытается вести себя нормально и каждый раз почти что прямо говорит ей: не обманывай себя, не я буду стонать под тобой, а похотливая сука, которую из меня моя блядская природа три раза в год делает. Поэтому не обольщайся. И она каждый раз молча проглатывает. Вернее проглатывала — потому что сейчас, глядя на презрительно поджатые губы Хонджуна, она думает: какого чёрта? Почему я позволяю ему унижать себя? А потом делать вид, будто всё окей? Я что, виновата, что у него какие-то там комплексы? Он сам предложил, сам задницу мне подставляет — и строит из себя оскорблённую невинность, словно его заставили. Так, может, хватит терпеть и проглатывать? И наконец-то показать ему, что стоит быть малость повежливее с той, кто тебя трахает? Один из плюсов её почти-омежести — от течки ей мозги не отключает, да и возбуждает так... контролируемо. Она вполне может справиться с этим, вспомнив что-нибудь неприятное. Например, тот полусгнивший труп собаки, на который они с Чаном как-то наткнулись, гуляя с Берри. Йеджи, как вспомнит, до сих пор блевать тянет. Тут член не то что падать, но и обратно втягиваться начнёт. Потому она смиренно дожидается, когда его скрутит так, что он терпеть не сможет. Игнорируя взгляд Хонджуна, непонимающий и злой. Ну да, обычно она сразу к делу приступает, как только он ёрзать начинает, а тут Йеджи сидит спокойно, кофе пьёт, дораму смотрит, словно и не замечает, что кто-то уже готов штаны снять и задницу подставить. А нечего было, милый, выпендриваться, мысленно ухмыляется Йеджи. Теперь придётся самому начинать. Наступив на свою гордость. Хонджун терпит ещё два часа. Кусая губы и сжимая кулаки. И вот наконец он пододвигается к ней, садится вплотную, ждёт ещё минут десять — явно рассчитывал, что уж этот-то намёк она не проигнорирует, — и целует. Сдаваясь. И вот теперь Йеджи себе позволяет всё. Она не только жёстко трахает Хонджуна (это ему в течку даже нравится), но и таки оставляет связанного с вибратором в заднице на пару часов (очень маленьким таким вибратором, такой после пары раз с узлом только раздражает). А ещё — заставляет себе отсасывать, говоря: не будешь, детка — уйду, дальше справляйся как хочешь. Прекрасно зная: Хонджун без неё загнётся. Есть у него одно забавное свойство: он может течку в одиночестве провести, если вокруг него даже намёка на альфий запах не будет. А если он уже надышался феромонами, да ещё его и трахнули пару раз... Он не выдержит. Не будет Йеджи — он выползет из квартиры и подставит задницу первому встречному. Что будет прямо-таки сокрушительный удар по его гордости. Поэтому он сосал. Неумело — то и дело зубы кожу на члене задевали, явно от недостатка опыта, — зато старательно. И согласился на секс перед зеркалом, и даже подчинялся её насмешливым «смотри» (ей хотелось, чтобы Хонджун видел себя, такого возбуждённого и жалкого). И чулки те надел, с поясом (а вот туфли на каблуках уже не смог — маловаты оказались, к тому же на шпильках он даже стоять не мог; но всё равно зрелище получилось что надо). Да и вообще вёл себя как примерный омежка, все желания Йеджи исполнял. — Будешь выделываться — в следующий раз всё будет ещё веселее, детка, — ухмыляется она на прощанье. — Поэтому веди себя повоспитаннее, и я снова деликатной буду. — Да пошла ты, — огрызается он мрачно. И взгляд у него такой, что сразу понятно: ему её убить хочется. — Окей, детка, — улыбается она. — Мне тут предложение от одной девчонки из студии, Рюджин поступило. Думаю, Чан поймёт, девчонок он вообще как соперниц не воспринимает, ну, ты же знаешь. — Вот да, Чан говорил, что две девчонки — это круто, даже если одна альфа. А уж если это омега и гамма, которую он трахает... — Он мне ещё до твоего зашибенного предложения найти кого-нибудь на гон предлагал, так что у меня проблем не будет. Поэтому месяц тебе на подумать, будем продолжать или нет. Молчание буду воспринимать за «ты свободна». И уходит, не дожидаясь его ответа. Почти уверенная: он позвонит. Потому что найти такие же варианты, как она — сложно. А просто альфам задницу подставлять — так Хонджун скорее сдохнет. От гордости удавится. А если всё-таки не позвонит... Ну, Рюджин и в самом деле ей предлагала. Она красивая, умная, самодостаточная — и нормальная, не будет сучить, как Хонджун. С ней можно стать друзьями с привилегиями — почему нет, если, как выяснилось, Чан действительно не против омег у Йеджи? Это явно будет... хм, эмоционально приятнее, чем с Хонджуном. Поэтому да, Йеджи, пожалуй, даже рада будет, если он не захочет больше с ней спать. А если всё-таки решит продолжить... Что ж, ему надо ко многому интересному морально приготовиться. Она далеко не все свои альфа-фантазии в жизнь воплотила...