Предел разума

Хуайсану снился сон. Знакомое ощущение головокружительной высоты и ветра в крыльях. Не его. Ворона. Это черный ворон, а не Хуайсан летел над полем битвы. Сражение уже закончилось, только лекари бродили между телами, ища тех, кому еще можно помочь, да сборщики трупов, для тех, кому помочь уже нельзя. Ворон летел дальше. Туда, где возле походного шатра виднелась массивная фигура воина. Родные до боли черты накрыла тень беспокойства. Хлопнули крылья. Воин вскочил на ноги, мгновенно обнажая сталь сабли. Всмотрелся в предрассветные тени, ловя по-человечески тоскливый взгляд ворона. "Дагэ!", – хотел позвать Хуайсан, но из горла вырвался только хриплый птичий крик. *** – Не знаю, я п-правда ничего не знаю! Прекратите! Хватит! Ууу... – Да неужели? – издевательски протянул надзиратель в бело-алых одеждах, – прожить всю жизнь в неприступной Нечистой Юдоли, и не знать ни об одном из секретных ходов? Как можно быть настолько ограниченным? – Даже если я что-то и знал, то уже давно позабыл. К тому же вы попали мне по голове, и оттуда все вылетело – пленник ответил с некоторой отчаянной дерзостью. Под глазом у него и правда находился синяк. Его запястье схватили и дернули. Звякнули цепи. От пронзительного визга заложило уши. Выкручивающий руку грузный мужчина поморщился и прошипел: – Веди себя хорошо, и больно не будет. – М-мой дагэ сильный, он всех вас накажет! Вы поплатитесь за... укгх... – Ну что за идиот, – проворчал Вэнь, отряхивая руку, будто прикоснувшись к чему-то мерзкому, – никто тебя тут не найдет. Не надейся. – Ну почему же, пусть надеется, – второй надзиратель, все это время стоявший в стороне, подошел ближе. Хлыст, висящий на поясе, качнулся в такт шагам, хищная ухмылка проступила на лице, – Я слышал, как славный Чифэн-цзунь привязан к своему брату. Пусть приходит. Кто знает, может в компании друг друга оба станут сговорчивее. Этот был высоким, с крючковатым орлиным носом. – Я... я боюсь он не придет, – Хуайсан тут же сменил жалкие угрозы на не менее жалкое нытье, начиная жаловаться своим мучителям,– у него всегда есть более важные дела. Дагэ считает что я бесполезный. Он постоянно выбрасывает мои рисунки, и вообще... Вэнь с хлыстом схватил его за подбородок, прерывая поток жалоб. Уловил промелькнувший в глазах юноши страх. Понял: больше всего Не Хуайсан боится не того, что за ним никто не придет, а подвести брата. Стать приманкой, слабым местом могучего зверя. Предателем. Затихший пленник снова всхлипнул: – Я расскажу вам все. Все, что знаю. Только отпустите. – Говори. Хуайсан быстро-быстро затараторил: – Возле лавки с мелочами по выходным продают весенние картинки. Я говорил, что иду за новой тушью, а сам продавал там свои работы. Дагэ совсем не дает мне денег после того случая. А мне они очень нужны. Вы бы видели тот наряд! Вышивка как живая! Цветы и птицы! Я ведь просто разок подсмотрел, как кузен с женой играют в "дождик и тучку". Уникальная натура. Его жена была сверху, к бедрам привязан нефритовый жезл и она вставляла его прямо... Мелькнул хлыст, и бессвязные сплетни сменились глухим стоном. Не Хуайсан обмяк, привалившись к стене, представляя собой весьма жалкое зрелище. Голова безвольно свесилась, лицо укрыла спутанная копна волос. Он казался ужасно маленьким и хрупким, особенно в сравнении с массивными цепями, тянущихся от конечностей и шеи к штырям в стене. Губы потрескались, а на бескровной коже под простой рубашкой проступали ссадины и царапины. – Снова отрубился? Ты ведь даже его не задел, – удивился широкий. – Слабак. Ядро едва сформировано. Более серьёзного допроса может и не пережить. Не стоило портить такое смазливое личико, – Вэнь покосился на соклановца с осуждением. – А то что? Неужели ты из этих, обрезанных, и имеешь на это личико свои планы? – Заткнись. Прошло уже несколько дней, а дело почти не сдвинулся с места. О, Не Хуайсан говорил, много и охотно, но в основном всякую чушь. Постоянно хныкал, жаловался на все вокруг и отвечал "я не знаю" даже на вопрос "как тебя зовут". То ли пленник и правда был глупцом, думающем только о новых тряпках и всяких пошлостях, то ли оказался более крепким орешком, чем выглядел. – Какой во всем этом смысл? Еще немного разговоров с этим парнем и я сам сойду с ума. Ну не знает и не знает, все равно он полезен только как способ приструнить Красного зверя. Зачем все эти сложности? Не сильнее ягненка, а обращаются с ним так, будто он может нас съесть. Тут широкий надзиратель был прав. Надзор был даже строже, чем за куда более сильными людьми. Хрупкий юноша прикован в самой отдаленной из камер, дежурить полагалось минимум по двое, никогда не оставаясь с пленником наедине, и даже жидкая похлебка тщательно проверялась на предмет неучтенных деталей. – Приказ поступил сверху, и не нам его обсуждать, – отрезал высокий, – вроде бы он как-то связан с неким информатором мятежных кланов. – Этот информатор сам не очень умен, раз связался с кем-то вроде него. Погоди, откуда это вообще известно? Небось, от того низкорослого прихвостня. Да наверняка он сам в этом замешан, а нас направил по ложному следу, чтобы спасти свою шкуру. Видел бы ты его: улыбается вроде вежливо, а как повернешься спиной – сразу холодок пробирает. – Держал бы ты язык за зубами. У стен тоже есть уши. Рано или поздно твоя болтливость еще аукнется. Голоса отдалялись, становясь все тише, перекликаясь с гулким эхом коридоров. Хуайсан пошевелился, ресницы дрогнули, но глаза так и не открылись. Он заранее знал что увидит: серый сумрак, развеиваемый лишь светом вечно горящих вэньских факелов, очертания каменных стен и потолка, металлический блеск кандалов. Соломенная подстилка ничуть не спасала от холода тут, глубоко под землей, вдали от лучей ласкового солнца. Караул находился за дверьми. Стояли тихо, но постаравшись можно было расслышать человеческое дыхание. Не спят. Все их предосторожности были излишни. Что он может им сделать? Ничего... Использовать "это" на людях, особенно настроенных настолько враждебно, было слишком сложно. Даже пытаться не стоит, только напрасно выдавая себя. А во всем остальном он и правда был бесполезен. Потрескавшиеся губы тронула улыбка, впрочем, быстро увянув. Так называемые "допросы" служили неплохим источником развлечения, как он подозревал, для обоих сторон. На самом деле ту историю про жену с нефритовым жезлом рассказал Хуайсану сам кузен, надеясь получить хоть какой совет, и перед тем взяв слово что про это никто не узнает. Но уж лучше выдать под пытками это, чем что-то правда важное. Хуайсан снова и снова прокручивал в голове события прошлого, пытаясь понять где же прокололся, с каких пор все покатилось по наклонной. Не мог. Будто каждый момент жизни был ступенькой, частью лестницы, неумолимо ведущей к концу. И он не мог пожалеть. Он делал то, что должен, и не изменил бы этого, даже будь ему дарован такой шанс. Так когда же началась эта история? *** – Дагэ! – Хуайсан ворвался, даже не постучавшись. Не Минцзюэ неловко застыл. Сейчас он был раздет до пояса, широкую грудь пересекали повязки, а пожилой клановый лекарь невозмутимо заканчивал наматывать бинты. В воздухе висел запах крови и целебных трав. – Почему я узнаю что ты ранен от чужих людей? А говорил что в порядке, – выпалил вторженец обвиняюще, вид у него был совершенно ошалелый. – Хуайсан, где твои манеры? И что бы ты смог сделать, даже узнав? Эта царапина уже почти зажила. – Если такому искусному заклинателю, как ты требуются перевязки, там наверняка не царапина, – младший Не почти кричал, а это был признак серьезности ситуации. О, он часто спорил из-за всяких пустяков, пуская в ход слезы, нытье и жалобы, а если не получалось надавить на жалость, запирался в комнате и долго дулся. Но повышать голос на других терпеть не мог, будто пытаясь так выделить себя среди вспыльчивых и несдержанных родственников. Но иногда эта схожесть вырывалась, особенно в моменты сильного волнения. Минцзюэ наконец завязал пояс, а Хуайсан втиснулся рядом. Обнял осторожно, боясь причинить боль. Засопел в плечо, втягивая воздух носом. Сквозь железо и горечь пробивался собственный запах дагэ. – Я волновался. – Знаю. Хуайсан, это война. Кто-то умирает. Кто-то больше никогда не встанет в строй. Те, кто не так силен и удачлив как я, – Минцзюэ даже улыбнулся, пытаясь подбодрить братца, испуганно побледневшего только от пары общих фраз. Но в глазах воина улыбки не было. И Хуайсан поймал этот взгляд, чертя в уме символы из странной книги, почти не надеясь на результат, и, к своему ужасу, осознал что тоже видит. Заживо сгорающие в вэньском пламени люди, крики, лязг оружия. Горы трупов, порой обезображенных до неузнаваемости. Каждый из них мог бы оказаться дагэ. Но нет, Чиффен Цзюнь отражает удар за ударом, тяжелая сабля летает в руках. Так Хуайсан, пожалуй, никогда не сможет. Спину прикрывает надежный соратник. До поры. Сзади раздается хрип и пустота ощущается почти физически. Враг разрублен, не успев вытащить из оседающего тела меч, вот только в последний момент во второй его руке что-то сверкает. На искаженном болью лице появляется злорадство... После применения техники виски сдавливала боль, дыхание сбилось. Осталось только надеяться, что его состояние будет списано на волнение. Хуайсан закрыл глаза. Сверху раздался голос брата: – Ты плачешь? – Нет, – ответил младший Не, и тут же понял что соврал. Его щеки влажные. Пытаясь отвлечься от слишком ярких образов, Хуайсан начал разглядывать содержимое стола. Письма, открытые и еще запечатанные, горсть бамбуковых капсул, которые обычно привязывают к почтовым голубям, какие-то схемы со стрелочками, списки. Отдельно простиралась большая карта, с кучей пометок киноварью и деревянными фигурками тонкой работы. Хуайсан был зол. Не на брата, на все сразу. Почему Вэни вдруг решили развязать войну? Почему его дагэ обязан в этом участвовать? И почему он сам, вообще никаким боком к этой вакханалии не причастный, вынужден день за днем проводить в тревожном ожидании? Он изо всех сил старался увлечься своими обычными занятиями, но все вокруг становилось серым. Серые скалы, серое небо, серые птицы, серые картины... Только одна мимолетная мысль была пронзительно алой: однажды брат может не вернуться. А еще был ворон. Черный. У него были крылья, несущие птицу туда, куда сам Хуайсан попасть не в силах. И блестящие глаза, сквозь которые можно хотя бы ненадолго заглянуть в мир огня и крови, мир, ставший теперь для дагэ реальностью. Это было страшно, но неведение еще страшнее. Младший Не довольно много времени потратил на приручение ворона, чтобы быть уверенным: где бы тот не летал, он всегда вернется домой. Вернется и покажет. Хуайсана злило то, насколько Минцзюэ беспечно относится к собственной жизни. Почему призрачный долг должен быть важнее? Он не понимал этого. Не понимал, но ничего не говорил. Попытайся возразить – и тебя просто погладят по голове, назвав юным и неопытным. Иногда казалось, что все эти люди, остервенело бросающиеся в бой, просто не умели ждать. А Хуайсан умел. Это все, что ему оставалось: ждать, пока дагэ не придет. А потом сделать вид, что все как раньше, что он сам ничуть не изменился. Что дома войны не существует. Мог ли он сделать что-то еще? Что, если бы Хуайсан был сильнее? Что, если бы это он стоял спина к спине с Минцзюэ на поле боя? Был бы брат горд? Неизвестно, ведь подобному не суждено сбыться. Он не воин. Он просто другой. Пожалуй, это к лучшему. Хуайсан присмотрелся к карте. Нанесенные на бумагу очертания смутно напоминали вид с высоты птичьего полета. Он даже начал считать игрушечные башенки. Одна, две, три, четыре... нескольких не хватало. Странное, царапающее несоответствие. Юноша осторожно спросил: – Что это? Минцзюэ был удивлен внезапным интересом обычно безразличного к таким вещам брата, но все же ответил: – Сторожевые башни Цишань Вэнь. Их расположение нам передал Мэн Яо, помнишь его? Он теперь отвечает за разведку. Мутноватый тип, как по мне, но Лань Сичень за него поручился. Да и справляется он правда неплохо. Хуайсан действительно помнил. Они встречались всего несколько раз, тут, в Нечистой Юдоли, но Мэн Яо успел произвести на него хорошее впечатление. Не сильно старше его самого, однако выглядящий так серьезно и ответственно, будто был ровесником дагэ. Но совсем не скучный. Он спросил Хуайсана про его картины, и смотрел на них не как на безделицы, а как на что-то важное. Выслушивал внимательно, лишь немного снисходительно, а потом рассказывал что-нибудь сам. Так, будто ему не все равно. Время их бесед летело слишком быстро. Ощущение было новым и пьянящим: иметь кого-то, с кем можно поговорить о своих увлечениях. Возможно, они смогут стать друзьями. Не сейчас, но позже, когда война закончится, он обязательно пригласит Мэн Яо в гости и покажет свою коллекцию вееров, и птичник, и самые удивительные уголки Нечистой Юдоли. Хуайсану нравился Мэн Яо, но даже такой дотошный и умный человек может ошибиться. Все же, далеко не у каждого есть возможность использовать воспоминания птиц. Мысль вспыхнула, заставив кровь бежать быстрее по жилам. А ведь он может помочь. Помочь дагэ, помочь Мэн Яо. Встать с братом спиной к спине. Не с оружием, но по-своему. Доказать, что кисть ничем не хуже сабли. И совершенно никаких рисков. Все должно быть в порядке, пока он не покидает Нечистую Юдоль. Главное правильно объяснить. Хуайсан взял несколько реалистичных фигурок башен и быстро, пока Минцзюэ не успел возмутиться, начал расставлять их по карте, в соответствии с тем, что успел запомнить. – Что ты творишь? – наконец среагировал глава Не, перехватывая руку младшего брата, – это тебе не игрушки! Хуайсан поморщился. Хватка оказалась даже слишком сильной. Он обиженно надул губы, и его сразу же отпустили. Поставил последнюю фигурку на ее место. Картина сразу стала правильной и цельной. И только после этого заговорил. *** Похоже, настало утро. А может и нет, понятие времени тут стиралось. По крайней мере, пришел новый посетитель. Явно высокого положения, судя по одеждам, простым, но из очень качественной ткани. Отрешенное лицо могло бы показаться красивым, если бы не леденящий холод глаз, будто их обладателю все равно, жив перед ним человек или мертв. Вокруг витал страх. Даже соклановцы Вэни старались стать как можно незаметнее. Вот только у Хуайсана возможности спрятаться не было. – Второй молодой господин Не, – голос был чуть хрипловатый, а тон ровный, будто они находились не в мрачных подземельях, а на светском приеме, – вам нужно ответить всего на один вопрос. Не Хуайсан уже готовился снова все отрицать или рассказывать байки, пусть злить такого человека ужасно не хотелось. Но тут перед его лицом развернули свиток. Бумага была плотной, чуть желтоватой. Но важно не это, а то, что было там изображено. – Вам знаком этот символ? Хуайсана будто поразило молнией. Он ожидал чего угодно, кроме замысловатого знака, напоминающего змею. И правда знакомого. Насколько нужно было быть самонадеянным глупцом, чтобы решить, что нигде не найдется ничего подобного, тем более у Вэней, славящихся своими уникальными исследованиями и беспринципностью? Но как? Как они связали это с ним? Не было никаких зацепок. Разве что... нет. Хуайсан не был каким-то параноиком, не способным доверять людям. Должно быть другое объяснение. Может, они просто проверяли каждого, и случайно наткнулись на него? У них нет доказательств, достаточно только не подавать виду. Поздно. Что-то выдало его. Может, участившееся дыхание, или взгляд, или то, как он отшатнулся назад. Других доказательств и не требовалось.