Предел разума

— А-Яо, что-то случилось? Лань Сичэнь, хоть и был постоянно занят восстановлением сожженных Облачных Глубин, продолжал беспокоиться о других сильнее, чем о самом себе. Мэн Яо, теперь Цзинь Гуанъяо, оставалось только неловко улыбнуться и произнести с тщательно выверенной печалью в голосе: — Всего лишь задумался, Цзеу-цзюнь. О том, что мне следовало раньше убить Вэнь Жоханя. Возможно тогда Не Хуайсан бы не пострадал. — Даже ты не можешь предусмотреть всего. Благодаря тебе его тирания завершилась, а это главное, — горячо возразил Лань Сичэнь, накрывая своей ладонью чужую. — Я всего лишь нанес последний удар. Множество людей приложили руку к падению Цишань Вэнь. Похвала была приятна. Что может быть лучше, чем по заслугам оцененные усилия? Хоть и всего одним человеком, зато самым важным. Но гордости показывать не следовало, даже перед ним. Цзинь Гуанъяо позволил себе только робкую улыбку, пряча в опущенных глазах промелькнувшее торжество. — Глава Не, похоже, так не считает. — Он со всеми такой, тебе не стоит принимать это на свой счет. Минцзюэ-сюн тебя не винит. И Хуайсан, я уверен, не стал бы. Минуту молчания прервали громкие шаги. За ними последовал раздраженный голос: — Ну что, закончили миловаться? — Мы как раз ждали тебя, Минцзюэ-сюн. — Я был занят, а иначе встретил бы вас раньше. Глава Не подозрительно осмотрел каждую деталь приемного зала. Гуанъяо задался вопросом: как давно он слушал их разговор? Ведь иногда Не Минцзюэ двигался куда тише, чем можно ожидать от человека его размеров. — Пойдемте, это место плохо подходит для встречи друзей. Цзинь Гуанъяо и Лань Сичэнь последовали за ним. Спина главы Не выглядела напряженной, плечи ссутулились, но он, похоже, сам не замечал этого. Троицу ждала каменная беседка. Слуги уже принесли угощение: жареные куски мяса, тушеные овощи, рис и несколько прохладных кувшинов вина. Аппетита, впрочем, ни у кого не было. Гуанъяо по привычке дернулся разлить вино, но Не Минцзюэ только махнул на него рукой: — Сиди уже, герой. Налил себе, протянул сосуд Сичэню. Тот его принял, но наполнил только пиалу Цзиня, свою оставив пустой. — Мин-сюн, ты должно быть забыл, но я не пью. — В прошлый раз ты так не говорил. — В прошлый раз я повел себя весьма неприлично. — Да ладно, всего-то… — Мин-сюн, — жалобно перебил его Сичэнь, и Минцзюэ не стал больше спорить. Гуанъяо с любопытством покосился на смущенного Ланя. (Какой просчет со стороны главы Не). Он достал из рукава флягу с самой обычной водой и протянул ее Сичэню: — Глава Лань, если вы не брезгуете… — Конечно нет! Как можно, а-Яо. Это так предусмотрительно с твоей стороны. Не Мицзюэ все это время сверлил его пристальным, тяжелым взглядом, и Цзинь Гуанъяо уже успел заподозрить главу Не в ревности. Но тот сумел его удивить. Даже ошарашить. — Что бы ты там себе не напридумывал, на тебя я не злюсь. Минцзюэ вцепился рукой в край стола так, что тот чуть не треснул, затем продолжил чуть тише, немного севшим голосом, но даже так в нем не слышалось ни капли доброжелательности: — Я только жалею, что не смог перерезать ему глотку лично. Мне надо поблагодарить тебя, Мэн… Цзинь Гуанъяо. За то, что это сделал ты. Глаза Яо расширились, он даже растерялся на миг, но быстро нашел, что ответить: — Для этого ничтожного большая честь получить похвалу от столь прославленного воина как вы, Чиффэн-цзунь. — Прекрати кокетничать, — нахмурился Не Минцзюэ. (Был ли ответ неверным?) — Какой из меня воин, если я даже собственную семью не могу защитить? — тут он внезапно столь сильно грохнул кулаком по столу, что расставленная снедь подпрыгнула, а несколько соусниц перевернулись. Соус живописными пятнами растекся по столешнице, перекрывая узор дерева. Лань Сичэнь вовремя подставил рукав, и летящие во все стороны брызги попали на него, а не на Гуанъяо. –Минцзюэ, — вздохнул он, с грустью рассматривая испорченную одежду, — в письме ты так и не ответил мне, что думаешь по поводу моего предложения. — Ты про песню? Ох уж эти певчие птички Лани. Да играй что хочешь, где хочешь. Только толку с этого все равно не будет. — Не скажи. Теперь я вижу, как сильно тебя угнетает это все. И война и… то, что произошло с твоим братом. Как друг я должен был заметить это раньше. Случись такая беда с Ванцзи и я… Стыдно признаться, но я даже рад что… Ох, что я говорю. Прости. Не Минцзюэ усмехнулся: — Опять ты сам себе что-то напридумывал. Не такая уж я и размазня. — Я совсем не это имел в виду, — еще больше смутился Лань Сичэнь, но, немного успокоившись, продолжил: — У меня и в мыслях не было сомневаться в твоей силе духа. Однако каждому требуется поддержка в трудные времена. К тому же, эта песня могла бы помочь не только тебе, но и Хуайсану. Не Минцзюэ, до этого демонстративно закатывавший глаза, встрепенулся и коротко бросил: — С этого места поподробнее. — Только вот, боюсь, в его случае одного этого будет недостаточно. Но способ может найтись. Стоит отправить его к нам, в Гусу Лань хорошо разбираются в душах, там должны найтись знающие люди… — Нет. — Но почему? — удивленно приподнял брови Лань Сичэнь, — он же раньше постоянно жил в Облачных Глубинах, и тебя это ни капли не волновало. — Раньше. Когда он мог мне писать, и даже делал это иногда. Он больше не покинет стен Цинхэ Не без меня. Пусть эти умельцы сами приезжают. — Если ты так боишься оставить Хуайсана, ничего не мешает тебе иногда навещать его. Но то, что я слышал, начинает вызывать беспокойство. — О, теперь в ход пошли еще и сплетни?! – Это уже нельзя назвать просто сплетнями. Лань немного заколебался, но все же сказал прямо: — О том, что твой брат безумец, причем буйный, уже говорят практически открыто. И в своем безумии он может причинить вред и тебе. Уверен, это последнее, чего хотел бы Не Хуайсан, будь он в сознании. Если где-то глубоко внутри он все еще способен воспринимать происходящее… Простил ли бы он нам то, что мы позволяем ему творить? Однако эти разумные, казалось бы, слова не возымели действия. Напротив, Не Минцзюэ вдруг совершенно взбеленился: вскочил на ноги, и, нависнув над Лань Сичэнем, заорал: — Так вот, к чему все идет?! Вы собираетесь попросту запереть его среди белых стен и своих правил! Уж в этом-то вы, Лани, действительно хороши! Вы не имеете права судить о том, чего он хотел бы! Лань Сичэнь, которого только что ударили по больному, возмущенно выдохнул. Весь этот спор доносился до Цзинь Гуанъяо уже издалека. Пока на него не смотрели, он аккуратно выскользнул из-за стола. Еда так и осталась нетронутой. Вот так, никем не замеченный, он отошел на безопасное расстояние. Не хотелось попасть под горячую руку главы Не. Лань Сичэнь знал Не Минцзюэ куда дольше и отлично умел усмирять его гнев. За него можно было не волноваться.