С уважением, твой супер-лучший друг Кайл.

Дым валит изо рта к потолку и рассеивается. Его охватывает спокойствие, и в доме Маршей все тихо. Часы, которые когда-то тикали как бомбы замедленного действия, превратились из круглых штуковин, висящих на стенах и щелкающих , щелкающих, щелкающих стрелками, в беззвучные маленькие цифровые штучки, свернутые в цифровые секции многоугольников электрического цвета. Нет ветра, который мог бы задеть ветки сосен о его окно, и спасибо отцу который имел фазу "переделай дом", их дом больше не скрипит и не издает стонущих звуков, когда наступаешь на определенные участки пола. Время приближается к половине третьего ночи. Хотя Рэнди обычно готовит еду в три часа ночи или делает еще какую-нибудь странную фигню, он потерял сознание, пьяный, на диване с тех пор, как Стэн вернулся домой после игры в футбол с друзьями в пять тридцать. В этот момент он не уверен, должен ли он благодарить дремлющий, агрессивный «алкоголизм» (конечно, он использует этот термин в широком смысле) своего отца или чувствовать что-то вроде утраты от того факта, что у него почти не было ни одного разговора с отцом в любом недавнем воспоминании. Часть его мозга хочет обвинить его во всем, попытаться гипотетически дать ему по яйцам и пожелать, чтобы он вырвался из его жизни, но он знает, что не сделает этого, и знает, что не может это сделать и в помине. Большинство правит меньшинством, а большинство этого не хочет. В любом случае, его гребаное сознание наложило вето на эту идею. Цифровые часы показывают «2:32», отражаясь у него в глазах большими отвратительно синими буквами. Еще рано. Или поздно, напоминает он себе в своем запутавшемся мозгу, потирая нос левой рукой. Та же самая его часть, которая хочет пинать и кричать на персонализированную версию алкоголизма своего отца, пытается подтолкнуть Стэна к мысли о том, что два часа ночи — это «рано» или «поздно», как о чем-то похожем на «стакан на половину полон» или «стакан наполовину пуст». Что-то вроде «стакан наполовину полон». Что бы это было? Будет ли «ранний» относиться к «пустому», потому что они имеют одинаковое отношение к друг другу, или «поздний» будет относиться к «пустому» из-за их общего негативного подтекста? Стэн, уставший и вялый во всех смыслах этого слова, подносит косяк к губам, вдыхает через диафрагму и закрывает глаза, позволяя дыму осесть всего на несколько секунд. Его следующий выдох будет медленным, смакуя вкусы и запахи. Он игнорирует небольшое количество дыма, который остаётся в его комнате, а не вытекает из окна, наблюдая, как его бледные кончики пальцев сжимают косяк, в отличие от его темной, монотонно затененной комнаты, а затем переводит взгляд на сторону кровати которая находится ближе всего к его прикроватному столику. Там, тяжело укутанная тенями, лежит фигура, свернувшись калачиком в одеялах из холодного, неподвижного воздуха Колорадо. Эта фигура, лежащая напротив Стэна, — его лучший друг Кайл. Он спит с восьми тридцати. У двух мальчиков были планы вместе делать домашнее задание или, может быть, посмотреть баскетбольные клипы на YouTube и заказать пиццу в три часа ночи, просто чтобы позлить взрослых в доме, но Кайл залез в кровать Стэна сразу после ужина и "скончался" нахер. Было бы ложью сказать, что Стэн не был разочарован провалом их планов, но он действительно не мог заставить себя винить его. Кайл привык к школьной жизни, и ему еще предстояло по-настоящему оторваться от строгого маминого графика. Иногда ему удавалось не спать до пяти утра, если в смеси был кофеин, но они вдвоем редко решались выпить это дерьмо, если только оно не было в форме высокопереработанного энергетического напитка. Обычно кофе в виде кофе никому из них не нравился, но это не мешало Кайлу пить его до почти кофеиновой зависимости всякий раз, когда приближался стрессовый тест. К счастью, до промежуточных экзаменов ещё далеко, и он еще не впал в полную панику. Где-то глубоко в животе начинается зуд, и Стэн подтягивает косяк обратно к губам, чтобы еще раз затянуться. Стэн вяло постукивает своим лбом об подоконник, а его колени нерешительно подтягиваются к груди. Учитывая, насколько дерьмовой его поза в настоящее время, когда он прислонился к окну, он был бы удивлен, если бы некоторое время после того, как он сместился из этого положения, у него не было бы небольшого искривления позвоночника. Стэн сосредотачивает свое легко мимолетное внимание на звуке, который он издаёт, когда вдыхает дым в легкие. Этот тянущий звук, который кто-то ожидал бы услышать в одном из тех дрянных фильмов, которые заставляют смотреть на уроках здоровья. Та же часть его, которая хочет пинать и кричать на персонализированную версию алкоголизма своего отца, и та же часть его, которая увязла в двух разных способах использования речи, хочет попытаться услышать его дыхание так отчёиливо, несколько возможным это бы было. Сможет, если прижмется ухом к чьей-то спине или груди. Он хочет слушать, и быть, и существовать, и создавать ритм со звуком собственного дыхания, как будто это совсем чужой человек. Несмотря на соблазн попробовать, он в конечном итоге этого не делает. Он обходит неудачу. Он теряется в тихих вдохах и выдохах своего тела, не заставляя себя слышать больше, но и не позволяя себе слышать меньше. Они становятся громче, рассинхронизируются, пока он не задается вопросом, прислушивается ли он вообще к собственному дыханию. Зуд снова ползет по всему организму, царапая печень и желудок, пока позвоночник не содрогнулся, а мозг не заставил взглянуть на Кайла. Стэна встречают с открытыми глазами. Он слышит шуршание ткани прежде, чем осознает, что Кайл пытается сесть. Мозг Стэна спешит уловить движения и звуки, но он слишком расслаблен, чтобы по-настоящему беспокоиться об отсутствии координации между звуком и собой. Он снова потирает нос левой рукой, осторожно зажав косяк между двумя пальцами. "Ты куришь?" — спрашивает Кайл хриплым от сна голосом. Стэн постукивает по стене ногтем большого пальца. Он отвечает: «Нет, я ем». Выражение лица Кайла остается пустым, его совершенно не забавляет непринужденная брань Стэна. Кайл эффективно блокирует её только выражением лица, но не это заставляет его нос сморщится. Еще одним щелчком по стены Стэн принимает взгляды друга и в ответ делает последнюю затяжку косяка. Он знает, что его заставят погасить это, и он собирается остановить поток приказов. "Чувак." «Я знаю. Я сейчас же отложу это». «Нет, чувак, это не…» Кайл обрывает себя как вкопанный, его правая рука поднимается, чтобы ущипнуть себя за переносицу, а глаза крепко зажмуриваются. Стэн не уверен, основан ли этот жест на усталости, раздражении, или же запах травки только начинает который только вдарил в его нос. Но у него нет сил, чтобы попытаться мысленно различить какой-либо из вариантов. "Остановись." Его руке требуется некоторое время, чтобы прислушаться к сигналам мозга, но ему удается потушить зажжённый конец косяка. Стэн не усведомлен тем, что дым дальше скапливается в его спальне, в результате чего воздух нагревается и становится густым, как туман. Однако он слишком поглощен сложностью и противоречивостью выражений лица своего друга, чтобы его это волновало. Наконец глаза Кайла открываются, и его рука медленно падает обратно на бок. Стэн изучает контраст своей кожи на темном фоне своей комнаты. "Можно попробовать?" "Попробовать что?" — спрашивает Стэн. «Закурить? Ладно, мне все равно. Делай это не принуждённо ведь ты мой гость». Стэн протягивает руку, чтобы передать косяк Кайлу, но останавливается, когда Кайл отшвыривает его руку. Он отшатывается. Не прошло и секунды, как Кайл осознает, что именно он сделал, и на его лице отражается понимание момента. — Подожди, нет, черт. Стэн наблюдает, как Кайл активно меняет свое решение, его рука переключается с недавно-отмахнувшегося-от-травки-в-руке-лучшего-друга, на более расслабленное, потянувшись за косяком опять. В замешательстве Стэн отшатывается еще сильнее к стене, поднимая косяк над головой. Спасать его во время их спора бесполезно, но он ничего не делает, чтобы остановить рефлекс. «Господи Иисусе, Кайл. Решай сам. Хочешь ты эту чертову штуку или нет?» «Я знаю, я…» И снова Кайл преждевременно останавливается в своей речи. Если бы свет был включен, он мог бы увидеть, как щеки Кайла покраснели от того что он не мог определиться заранее. — Просто… просто отдай это мне, черт возьми. «Хорошо, я знаю, что ты перфекционист, но я действительно думаю, что смогу сделать косяк более эффективно, чем ты». "Прошу прощения?" «Ты курил лишь только сигарету, и помнишь, как ты пытался ее потушить? Это сожгло чертову школу. Конечно, это было довольно классно, потому что какое-то время у нас не было школы, но я не об этом. ." «Эй! Ты тоже был там, засранец». Кайл тычет пальцем в грудину Стэна. «И это ты предложил нам их выбросить». «Я не имел в виду мусорный бак, полный растопки», - защищается Стэн, отводя от себя палец Кайла. Глаза Кайла расширяются, в них появляется огонь, который по-настоящему виден только тогда, когда он не верит и находится на грани гнева. Его рот приоткрыт, брови опущены, как будто его лучший друг только что обвинил его в убийстве. «Тогда почему мы курили рядом с мусорным баком!» В этот момент их лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга, и Кайл, похоже, ни в малейшей степени не собирается сдаваться. Его ноздри раздуваются от прилива эмоций, он упирается руками в кровать по обе стороны от ног Стэна, чтобы не упасть лицом вперед на грудь Стэна. В этот момент два мальчика просто смотрят друг на друга, погруженные в гнев и замешательство друг друга. Вокруг тишина. На заднем плане, где-то за копной рыжих волос Кайла, Стэн различает клубы дыма под потолком. Он рассеянно опускает косяк и держит его у окна, стараясь, чтобы в его комнате (и доме в целом) было как можно меньше дыма на этот раз. Кто он такой, чтобы думать, что курение внутри дома— хорошая идея? «Послушай, Стэн. Я просто хочу накуриться». Стэн ничего не говорит, его концентрация разрывается между мыслями о том, как его родители узнают, что он совершает набег на тайник своего отца, и шоком от того, что Кайл фактически отходит от своей лучшей попытки быть пай-мальчиком для своей идеальной маленькой семьи. Он удивляется самому себе, когда его мысли приобретают горький, почти ревнивый вид. Момент достигает пика, и он больше не может смотреть другу в глаза. Они оба отворачиваются друг от друга. Кайл отступает, как физически, так и эмоционально. "Извини." Извинения Кайла не заставляют Стэна что-либо говорить или вызывать у него какой-либо ответ. Воздух в комнате тяжелый; он наполнен эмоциональным напряжением и наркотиками. Почти как всегда, мальчики снова замолчали. «Я просто хотел… понимаешь. Кажется, тебе это нравится, так что…» Он просто слушает, замечая, как Кайл трет плечи противоположными руками. Он пятится назад, ему холодно, и он пытается ухватиться за соломинку в пустой чашке. Зуд возвращается, но вместо того, чтобы вновь оторваться от косяка Стэн остается неподвижным. Он все еще слишком зациклен на внезапном желании Кайла покурить травку. «Я имею в виду, я пойму, если ты не захочешь поделиться. В конце концов, это твоя травка, и я не хочу подталкивать тебя или что-то в этом роде, чтобы позволить мне... использовать ее. Но, хм. ...» Кайл переходит на бормотание, и Стэн, наконец, наблюдает за лицом своего друга, меняющимся в споре с самим собой. «...ты предложил однажды. Недавно. И я не жалею, что не попробовал тогда, потому что нам было тринадцать или около того, но я думал об этом, и мне вроде как хочется попробовать этого сейчас». Это неуверенность, которую он видит? Кайл боится отказа? Это не похоже на то, чтобы кто-то из них уклонялся от решения каких-либо проблем. Они оба были упрямыми с детства, но Стэну пришлось бы отдать Кайлу награду за то, что он самый упрямый из них. Однако той уверенности, которую он привык видеть, здесь нет. Стэн пытается найти собственный ответ. Недолго думая, Стэн приносит косяк обратно в свою комнату. Дым, хотя и является важным фактором, повлиявшим на то за что наказывают его рожители, но это больше не беспокоит его. Он решает разобраться с последствиями любого затянувшегося дыма, когда наступит утро, и его родители решают что-то с этим сделать. Ну, когда его мама решит что-то с этим сделать. — Ты уверен, чувак? Почти оскорбленный, Кайл принимает ответные меры. «Если бы я не был уверен, я бы не поднимал этот вопрос». Стэн может относиться уважительно к такому. Он осматривает косяк, все еще догорающий в его руке. Осталось не так уж и много, но он готов дать Кайлу несколько последних затяжек. Однако он не ставит свои деньги на то, чтобы Кайл продолжил "путешествие" после первой затяжки. Вот почему он не слишком волнуется. Он протягивает косяк Кайлу и говорит: «Тогда ладно». Тяжёлое выражение лица рыжего как рукой снимает , расслабленная волна облегчения струится из его расслабленного языка тела. Возникает лишь мгновенное колебание, хотя его легко отмахнуть от удачной поставленной паузы, и он тянется к косяку. Стэн отдергивает его в последний момент. Обиженная поза Кайла возвращается, брови сдвинуты вместе, глаза снова пылают. "Чувак!" — Прежде чем я отдам тебе это, — говорит Стэн, снова поднимая косяк над головой. «Мне нужно, чтобы ты торжественно поклялся, что не будешь винить меня, если в конечном итоге тебе это понравится, и ты итоге станешь плохим парнем курящим дурь». Кайл смотрит на Стэна с полным недоверием. — Да ладно, чувак. «Торжественно клянусь…» «Ты говоришь как Картман», — выпаливает Кайл, скривив верхнюю губу, демонстрируя зубы и защищаясь. Яд, едва слышимый и который можно принять за приступ плохо сдерживаемого гнева, выплевывается в вены Стэна. Почти автоматически Стэн фыркает со смехом. Его реакция, зудящая на глубине его живота, вызывает пожар где-то в глубине его мозга. Он знает, что это правда. Стэн отдает косяк отчаянным пальцам Кайла и наблюдает, как тот смотрит на косяк. Очевидно, что он никогда раньше этого не делал, не то чтобы это когда-либо было секретом. Он может только представить, как странно, должно быть, чувствовать себя таким образом нарушить данное самому себе обещание. Сверкающе чистое обещание может быть полностью разрушено за долю секунды, а глубина напряженного лица Кайла позволяет Стэну признать его внутреннюю борьбу. "Ты в этом уверен?" «Я уже говорил тебе, да», — говорит Кайл. Его большой палец касается материала косяка, и Стэн почти чувствует гладкую текстуру так же хорошо, как и Кайл. Он предполагает, что это сочувствие; человеческая штучка. Кайл подносит косяк к губам, медленно и полный обдумывания идеи поддаться этому странному желанию. Он спокойно отмахивается от этой идеи думая что это какая-то подростковая штучка и отчаянно пытается показать своим родителям средний палец. Его родители никогда не узнают, но ведь именно эта мысль имеет значение, верно? А потом оно у него во рту, и он вдыхает дым от горящих листьев, а Стэн просто наблюдает за ним. Это начинается с покалывания в диафрагме, где-то глубоко внутри него, прямо за грудью. Прежде чем он успевает напомнить себе, что нужно задержать дым в легких, Кайл снова выкашливает его. Он держит косяк подальше от себя, икает, отрывисто кашляет, его тело не привыкло к мысли о наличии в нем таких химикатов. Есть момент, когда Кайл уверен, что в конечном итоге его вырвет на все покрывало Стэна, но момент проходит, поскольку его тело заставляет вдыхать кислород. Густой воздух, напряжение невысказанных эмоций заставляют его с трудом выдыхать и еще несколько раз кашлять. Прикосновение шокирует его. Рука на его спине, наверняка просто пытающаяся успокоить его, чтобы он снова мог дышать, как нормальный человек, оказывается неожиданной и не позволяет ему сделать вдох. Он не замечает, что косяк уже не в его пальцах сначала, хотя, когда он достаточно успокаивается, чтобы проанализировать происходящее, он обнаруживает, что ему действительно наплевать, где был косяк. Синие цифры на циферблате показывают «2:48». Они все еще пугающе яркие в теперь уже тихой комнате, но к этому моменту глаза Стэна уже привыкли к сравнительному сопоставлению монохромности и всплесков электрически-неоновых цветов. Его рука не сдвинулась с места на спине Кайла, хотя он перестал кашлять девяносто секунд назад. Зуд от очередного затягивания косяка потянулся Стэну в живот, и он сделал еще одну затяжку (не обращая внимания на слюну от неправильного использования Кайла), прежде чем выдавить ее на кусок шлакоблока, который держал на подоконнике. Стэн пока позволил суставу остаться там. Его кайф все еще продолжался, что позволяло ему чувствовать себя неподвижным, а время шло вокруг него, как американские горки. Стэн был в центре всего этого, не двигаясь и греясь в свете отражения луны на снегу, ниспадающем в его комнату, чтобы осветить только самый раскрытый угол его кровати. Белая рубашка и лицо Кайла ловили и отражали синий свет часов, как будто он был снегом, а это была луна, а Стэн был его спальней, ловя отражение отражения. Все было очень тихо. Слишком тихо; Стэн не был уверен, выдержит ли он это или нет. Та же часть его, которая хочет пинать и кричать на персонализированную версию алкоголизма своего отца, и та же часть его, которая оказалась вовлеченной в два разных использования речи, и та же самая его часть, которая жаждет стать единым целым со своим собственным дыханием. , жаждет тишины, покоя и свободы, просто лежать. Но большинство правит меньшинством, а большинство не может молчать. "Ты в порядке?" — спрашивает он, прерывая тишину. Он почти съеживается от того что его голос ломается на этом моменте, зная, что это, вероятно, раздражает Кайла. Это раздражало его самого. Его горло сглатывает сожаление. "Я в порядке." И голос Кайла мягкий, шепот который достаточно громкий, чтобы быть криком в такой тихой комнате. Стэну это не раздражает уши, и Стэн не думает, что это раздражает и Кайла. Однако это подтверждение не заставило Стэна пошевелиться. Его рука все еще остается на спине Кайла. Ему так и хочется прижать ухо к тому месту, где находится его рука, чтобы услышать дыхание легких Кайла. Он жаждет услышать чистоту. "Ты в порядке?" Стэн путается в своих мыслях, застигнутый врасплох вопросом – его собственным вопросом, который ему задали. Он ничего не говорит около минуты. Цифровые часы показывают «2:50», углы света и тени прорезают пряди волос Кайла. Стэн говорит: «Я в порядке» и слушает резкий выдох Кайла в знак подтверждения. Не может быть, чтобы они двое не пахли травкой. Кайл почти не курил, но Стэн знает, что его собственного курения было достаточно, чтобы запах остался на всех поверхностях. Его попытки скрыть это были не более чем для видимости, и он это знает. Они оба делают. «Ты пахнешь травкой. Твоя мама сойдет с ума». Бледная рука Кайла тянется к полю его рубашки. Он почти нервничает и это видно по тому как он держится за ткань, возится с нею и проводит ею по бокам и кончикам пальцев. Он стягивает хлопчатобумажную рубашку вокруг кулака. «Я приму душ и переоденусь, прежде чем уйти, если ты не против». Настала очередь Стэна резко выдыхать. «Разве не будет немного подозрительно, если ты придешь домой в той же одежде, в которой уходил?» «Я принес сменную одежду на такой случай», — говорит Кайл. Он снова скручивает рубашку на кулаке, поднимает голову и смотрит на Стэна. Его глаза говорят с ним, но слишком тихо для какой-либо интерпретации. Они смотрят друг на друга, задаваясь вопросом, о чем они думают. Кажется, что этот момент никогда не пройдет, что противоречит взглядам, изучающим и соединяющимся на базовом человеческом уровне. Ребятам это напоминило об их дружбе. Кайл вспоминает дни детства. Стэну вспоминается обычный список вещей которые Кайл обычно пакует к нему на ночёвку. Стэн говорит: «Ты это спланировал». И Кайл говорит: «Да».