Вступление.
21 сентября 2023 г., 01:41
Минск. 19 июня 1941.
— Товарищи, умейте проигрывать! — Яшка дружелюбно хлопнул Антона по плечу. Тот, гулко вздохнув, вынул из-за уха последнюю папироску и положил ее на ящик из-под апельсинов, рядом с картами. Победитель воровато огляделся: во дворе все друг друга знают — не хватало еще потом от матери с отцом получить, постучал сигаретой о ящик, утрамбовывая табак, подкурил и сделал первую глубокую затяжку. — Хитрец, я так и знал, что он мухлюет! — Воскликнул Серый, который тасовал карты и не досчитался червовой дамы. — Ах, ты так? — Раньше, чем Яша успел начать оправдываться, Антон схватил его за нос и больно скрутил, — Даму отдавай, а то я и уши тебе оторву! — Тоха, отпусти, больно! — Зашипел парень, — Я же в шутку, не на деньги ведь играем, в самом деле! — Слезы заблестели в уголках черных глаз. — Все они — евреи такие, мне мать говорила, что с ними дружить — себе дороже! — Захохотал от собственного каламбура Поз, ранее молчавший, разряжая обстановку. Смех подхватили и остальные, зная, что в действительности Дима так не считает, да и не такая уж беда. Яша достал из рукава недостающую карту и протянул Позову — Вы новости последние слышали? — Заговорил он вдруг шепотом, — Отец говорит, грядет что-то страшное, — он поправил очки и весь как-то сжался, — Война, говорит, будет и у нас, фашисты уже близко… — Совсем тихо закончил парень. — Не может у нас быть войны! Не осмелится немец к нам сунуться! — Дима убрал колоду в карман и улыбнулся успокаивающе. — Мама говорит, что солдатам нашим вот-вот отпуска дадут, все в НКВД об этом только и говорят, — Антон опустил глаза, ведь солдатам отпуска дадут, а мама его — официантка в этом их банкетном зале, так и продолжит работать, совсем уже бледная стала. — Пусть попробуют только, мы им всем Союзом покажем, где их место, фашики чертовы! — Тихо, но уверенно сказал Серый, хватая Яшу за плечо, — Ты не дрейфь! Запугивания все это, думают — мы дураки! Фишелевичу стало спокойнее, а вот остальные задумались крепко, хоть и виду не подали: как бы ни было, а вот опасность евреи загодя чувствуют.
