Вещи-воспоминания

— Мне приснился сон, в котором я спустилась на первый этаж дома родителей в Лондоне и стояла у входной двери, ждала, когда придёт мама с работы. — Гермиона, свесила бледные ножки с тумбы у кровати. — Помню, как взглянула на часы, висящие на стене в прихожей, а там половина третьего ночи. Грейнджер повернула голову и встретилась глазами с совсем недавно спящим Драко. Он растерянно глядел на девушку, сидящую на тумбочке около его кровати, а она улыбалась, легко так, печально. Гриффиндорка вытянула руку и холодно коснулась его бледного нахмуренного лба, разгладила морщинку меж белёсых бровей большим пальцем. — Я проснулась и скоро поняла, что действительно стою у двери — жду. Я вдруг снова не маленькая девочка, ждущая родителей с работы. А мама с папой уже далеко от Лондона. Гермиона подпёрла голову рукой и грустно уставилась в пустую топку камина на противоположной от кровати стене. Долго смотрела, замерев, точно каменное изваяние. Её каштановые кудри были красиво уложены и закреплены на висках блестящими позолоченными заколкам. По стеклу когтистой лапой заскрёб филин. Малфой рывком поднялся и двумя широкими шагами преодолел расстояние от кровати до окна. Стоило ему сделать лишь небольшую щель, как сильный ветер распахнул окно настеж, и огромное ледяное облако заполнило всё пространство, бешено облепляя комнату снегом. Драко попытался воспротивиться сильному ветру, слепо вытянул руку вперёд в надежде дотянуться, закрыть окно, и выгнать бушующую стихию из своей комнаты, но филин, широко расправив крылья, накрыл его большой тяжёлой тенью... Драко прокручивал в голове этот сон уже в десятый раз за утро, и с каждым разом его картина становилась всё бледнее, подробности забывались, пока не остался только филин, снег и Грейнджер. Грейнджер, и её голос о чём-то. Дом её родителей в Лондоне, часы, камин... — Милый, подойди пожалуйста, — голос матери грубо вклинился в сознание Драко, и он вздрогнул, но послушно направился в комнату. Нарцисса стояла в гардеробной около раскрытого шкафа из тёмного дерева. Она вытянула руку вверх. — Помоги мне, пожалуйста, достать вон ту с верхней полки. Сын подошёл к шкафу и без труда вытащил круглую бархатную коробку. Там была шляпа: чёрная под стать платью Нарциссы, утонченная, выбранная со вкусом; бархатная тулья её благородно оттеняла чёрное изящное перо в окружении блестящих камней на полях, а из-под подола выглядывало тонкое ручной работы кружево. — Мы сегодня отправляемся к твоей тёте, — небрежно произнесла миссис Малфой, расправля перо на шляпе. — Она приглашает всю нашу семью на новоселье и хочет лично поздравить тебя с твоим восемнадцатилетием. Ты уж не серчай. Мы с папой знаем, что ты хотел отпраздновать дома как раньше, но, — мать издала такой звук, будто поперхнулась. Она кашлянула и продолжила. — Но пока это не представляется возможным. Повидаешься с тётей. Мы последний год идём врозь. Твои друзья тоже любезно согласились посетить пиршество. Я решила взять дело в свои руки и сама выслала им приглашения. Драко вообще забыл об этом волноваться, забыл даже о своём собственном дне рождения и не помнил о нём ровно до вчерашней ночи, когда в полночь волшебный календарь запел песенку «С днём рождения» голосом родителей. Нарциса посмотрела на Драко, ожидая какую-нибудь реакцию, но тот лишь безразлично кивнул, и она вернулась к своему отражению. — Там будут Винсент, Теодор. — женщина глубоко вздохнула, всё ещё не услышав ни слова от сына. — Блейз пообещал, что сделает всё возможное, чтобы прийти. Сам понимаешь. Она немного помолчала, а потом добавила чуть громче, чем всё предыдущее: — Пэнси тоже придёт. Я подумала, её присутствие не будет лишним. «Поперёк горла эта Пэнси», — подумал Драко, а вслух лишь саркастично усмехнулся и снова кивнул. Миссис Малфой не знала всего происходящего, и он был готов простить мать за эту её слепую бестактность. Нарцисса продолжила нежеланную тему: — Она неплохая девушка. Хорошо воспитана, горда. И плюс к этому чистокровна и имеет отменный вкус в одежде. Последнее она произнесла с неприкрытым восхищением и водрузила на голову шляпку. Восемнадцатое в жизни Драко пятое июня с самого утра не задалось, мягко говоря, выходило в самом деле так себе: небо было не по-летнему затянуто тучами, дождь моросил, а в воздухе висела совершенно отвратительная влажность. На лице и шее от неё постоянно ощущалось что-то неприятное, мокрое; волосы пушились и безнадежно торчали в разные стороны. После двадцати минут тщетной борьбы с ними перед зеркалом Малфой бросил эту затею. Подходило время отбытия. Семья собиралась в большом зале с камином. Драко в последний раз взглянул на себя в отражении: костюм идеально отглажен, блестит шёлковый воротничок рубашки, а выше — всё то же бледное, тонкое лицо, какие-то будто бы погасшие глаза. Парень круто развернулся и зашагал в зал. Веселиться не было никакого желания. Месяц назад он пережил настоящую магическую войну, в которой участвовал непосредственно. Победа Тёмного лорда была предсказуема и произошла незамедлительно после смерти Поттера. И с этого момента изменилось всё. Даже воздух казался совершенно другим, как и мысли в голове. Исчезла тлеющая лучинка надежды на то, что всё снова станет как раньше. Грейнджер не сдавалась до последнего, заставляя его не предавать веру в счастливый для них финал. Гермиона погибла поздно вечером 3 мая в больнице Святого Мунго. Хотя нет: её смерть наступила намного раньше, ещё во время ожесточенной битвы за Хогвартс. Грейнджер госпитализировали для того, чтобы в последствие восстановления привлечь к ответственности за мятеж. Амбридж мечтала запереть её пожизненно в тюрьму Азкабан, а, может, и вовсе приговорить к поцелую дементора — черт её знает. Да уже и не важно. В такой подавленности в свой день рождения Драко ещё ни разу не был. И этот сон, яркий и правдивый, не давал покоя. И Грейнджер в нём, такая реальная, почти осязаемая. На лбу только от одного воспоминания будто до сих пор ощущалась её прохладная нежная ладонь, взгляд пристальный, почти насквозь. — Милый, мы ждём, — пролепетала над ухом мать. Малфой обнаружил себя, стоящим напротив камина с гостью летучего пороха в руке, поднятой в воздух. Парень, наконец, растерянно швырнул горсть в топку. — Имение Лестрейндж. Едва он добрался до нужного места, как камин бесцеремонно выплюнул его на пол перед чьими-то чёрными кожаными туфлями. Беллатриса стала поднимать племянника на ноги, но тщетно — был тяжеловат для неё — и он вскоре сам встал на ноги, отряхивая костюм от налипшей золы. — Мы ожидали, что с каминной сетью нашего нового дома пока будут проблемы, но ты скоро привыкнешь, — произнесла она, заботливо поправляя пиджак. Прямо следом за Драко из камина вывалилась Нарцисса, а через несколько секунд Люциус. Оба они, так же как и сын, были немного выбиты из равновесия, но удержались на ногах. — Белла, что с вашим камином? Ужас какой, — достаточно деликатно возмутилась миссис Малфой. — Вот так приземление, — тихо заворчал за её спиной отец. Он поправился, вышел вперёд, взял своячину за руку и вежливо склонился в знак приветствия. — Доброе утро, Белла. — Я почтена твоим присутствием, Люциус, — холодно заметила Лестрейндж. — Я думала, ты на службе. — Ты верно отметила. Но я посчитал своей обязанностью быть на дне рождения сына. — тут мужчина осмотрелся по сторонам. — И, признаюсь честно, меня одолевало любопытство. — Близкая и преданная служба Тёмному лорду на протяжении долгих лет рано или поздно окупается, — ухмыльнулась Беллатриса и прошла вперёд. — Рудольфус в своем кабинете, он скоро присоединится к нам. Пройдёмте. С первых минут нахождения в имении, внутренняя обстановка дома уже впечатляла: стены благородного бордового цвета с позолотой были украшены изящными бра; в большом зале с камином с высокого потолка свисала исполинская люстра с канделябрами; полы, обитые паркетом из тёмного дерева, налакированно переливались; диваны, кушетки, пуфы в цвет стен; шкафы со всяким волшебным инвентарём, статуэтками и дорогой посудой из драгоценных металлов. Сейчас на люстре не горели свечи, но Драко был уверен: при теплом свете живого огня все эти золото, бордо и дерево заиграют по-другому — ещё лучше и великолепнее. Все четверо перешагнули порог большого, с длинным, покрытым жаккардовой бордово-золотой скатертью столом посередине, торжественно украшенным багряными цветами зале. В высоких стрельчатых окнах виднелось серое пасмурное небо. — Драко, выбирай любое место, — произнесла Беллатриса, за что Малфой был ей крайне благодарен. Сейчас он ни коим образом не был настроен на праздник, поэтому совсем не хотел садиться в самый центр, как это было все остальные годы, кроме последнего, ранее. Хотя и понимал, что избежать излишнего внимания к своей персоне сегодня у него не получится. Драко выбрал второе по счёту с левого края место, обращённое лицом к широченному окну. После того, как именинник уселся, стали усаживаться все остальные: Нарцисса села по правую руку от сына, Беллатриса по левую, но скоро ей пришлось отойти, чтобы принять новых прибывших; Люциус приземлился на стул рядом с женой, а во главе стола заняли место для Рудольфуса Лестрейнджа, что на данный момент, по словам жены, был у себя в кабинете. Через несколько минут двери в зал распахнулись, и на ковёр ступили трое: Винсент Крэбб, Теодор Нотт и, конечно, важно вышагивающая в их главе Пэнси Паркинсон. Драко удержался, чтобы не скорчить рожу от досады (он изо всех сил надеялся, что школьная подружка не явится, хоть это и было очень маловероятно) — настолько он был не рад её видеть. На девушке было длинное тёмно-зеленое платье с высоким разрезом на левом бедре и весьма закрытым верхом — по крайней мере не бросалось в глаза — и туфли на высоком каблуке, скорее всего чёрные или в цвет платья, почти скрытые под подолом. Малфой заметил, как мать вытянула голову, оценивающе разглядывая Пэнси, но очень скоро потеряла к ней интерес и вернулась к беседе с мужем. Драко натянуто улыбнулся школьным товарищам. — С днём рождения, дружище, — хлопнул друга по плечу Винсент. — Блейз просил передать, что будет позже. — Произнёс Теодор над ухом парня. — Хотел послать тебе письмо, но подумал, что у тебя не будет времени прочесть. Именинник вежливо обменялся рукопожатиями со всеми прибывшими. Пэнси, однако, не сказала Малфою-младшему ни слова — только сухо поздоровалась со старшими — чему парень был очень рад. Не сложно было догадаться, что она наверняка решила выделиться и сказать всё, что хочет, на произнесении торжественного тоста, как только несколько капель красного вина коснется дна её бокала. Но тогда Драко будет занят другими. Паркинсон осела на место через стул от Крэбба и, наконец, расслабила плечи, немного сгорбившись, будто бы посчитала себя скрывшейся от глаз присутствующих. Теодор сел между Пэнси и Винсентом. Последней в зал вернулась Беллатриса. Она вошла, закрыла за собой большие двери и щёлкнула пальцами. Тут на пустой скатерти вдруг материализовались столовые приборы, золотые кубки, посуда с самыми разнообразными закусками, три одноголовых канделябра с горящими свечами и полотенца. Драко вздрогнул и убрал руки со стола, когда перед ним возникла пустая тарелка, нож с вилкой и салфетка. Все за столом оживились, зазвенели столовыми приборами, поднялся небольшой шум. Лестрейндж в считанные секунды прекратила его, зазвенев вилкой по пустому бокалу. — Дорогие присутствующие, все мы здесь собрались по случаю двух очень важных событий — дня рождения моего дорого племянника и нашего... С первых же слов Малфой потерял всякий интерес к её торжественной речи. Он быстро пробежался оценивающим взглядом по лицам сидящих на противоположной стороне стола: Пэнси наигранно заинтересованно внимала голосу Беллатрисы, вытянув шею; Теодор постоянно смотрел вниз на свои колени, будто там лежала раскрытая книга или письмо, а Крэбб внимательно слушал женщину и согласно кивал каждые несколько слов. — ... ещё большего успеха. Я горжусь тобой, Драко, — завершила, улыбаясь, Лестрейндж. — В этом доме тебе всегда будут рады. Она клюнула племянника в скулу и передала ему в руки маленькую тяжёлую коробку. Все подняли бокалы для закрепления её слов. На очереди была мама за ней — отец и остальные. Драко сгрудил кучку небольших подарочных коробок и свёртков на пустующий стул рядом с отцом. Скука беспощадно одолевала, но парень смиренно принимал всё происходящее как данное. Он схватил бутылку красного вина, откупорил и плеснул в свой бокал немного больше, чем нужно, залпом осушил его и принялся за мясную закуску. Уж не знал Малфой, кто хозяйничал на кухне нового особняка Лестрейндж, но был готов признать, что мясо они готовили отменно. Дождь за окном то усиливался то стихал, небо было то белым то тёмно-серым — в общем непостоянным — но тучи были неизменно плотными и густыми. Все за столом отвлеклись на светскую беседу, и всеобщее внимание к Драко, наконец, ослабло. Он неторопливо жевал содержимое своей тарелки, краем уха прислушиваясь к разговорам вокруг. Вскоре после начала трапезы к ним присоединился Рудольфус. — Все эти отчёты так утомляют, — устало проскрипел он жене. — После смерти Поттера дела, конечно, стали идти легче, но мы до сих пор вынуждены расхлёбывать последствия. За месяц мы так и не успели провести все запланированные заседания судов, а уже стольких посадили. Азкабан битком. Говорят, такого ещё никогда не было. А ведь многие до сих пор находятся в розыске. — Затянется ещё на год как минимум, прежде, чем всё устаканится. Я была вчера в министерстве — аки муравейник. Такой беспорядок. — Это точно. — Ещё снова этот переполох на прошлой неделе на уровне зала суда, — тише заговорила Беллатриса. — С тем рыжим? Как его там? — Да. При побеге из министерства его сестры и братьев. Их отец ещё находился в составе Ордена феникса и сейчас тщательно скрывается, но, мне кажется, он до сих пор находится где-то в Англии. Драко напряг слух. — Мятежники, — проворчал Рудольфус громче. — Всех под трибунал. Власть уже полностью захвачена, поэтому их трепыхания не имеют никакого смысла. Охрана была незамедлительно усилена, так что, думаю, больше побегов не предвидится. Надо будет — из-под земли эту рыжую голову достану, чёрт бы его побрал. Малфой задумался. Значит, Уизли на свободе... — Драко, — вдруг произнесла Беллатриса, и парень вздрогнул. — Главой отдела магического правопорядка было решено предложить тебе работу в министерстве. Но если желаешь доучиться ещё год, то тебе предоставят место на Слизерине. — Я, конечно, хотела бы, чтобы ты доучился и сдал экзамены, — вмешалась Нарцисса. — Но решать тебе. Подумай до начала учебного года. Малфой молча кивнул. Перспектива снова, как и пару месяцев назад, работать в этом гадюшнике, напичканном охраной и сворой Пожирателей смерти, под предводительством Корбана Яксли его ни капли не радовала. Не бывать дома по несколько недель, носится по всей Англии, приносить отчёты — это всё, очевидно, являлось представлением Люциуса об идеальной работе. Всё-таки в кое-каких областях они с отцом были совершенно разными. Драко тяжело вздохнул, обмозговав предложение тёти. По ее словам в министерстве сейчас творится полный бардак. Ему даже начало казаться, что ещё один год в Хогвартсе — куда более лучший вариант, чем работа там в неспокойное послевоенное время. Голова загудела. Скоро разговоры вокруг вернулись в обычное русло и совершенно перестали интересовать Малфоя. Он вернулся к своей тарелке, в которой по щелчку пальцев Лестрейндж появилось горячее. — Я отойду в уборную, — проговорил Драко и встал из-за стола. — Прямо по коридору и два раза налево. В тот момент, когда парень прикрыл за собой двери, окна в особняке затряслись от раската грома, такого сильного, что он подскочил на месте. — Инсендио. Факелы на стенах полыхнули тёплым оранжевым пламенем, освещая тёмный коридор. Малфой прошел вперёд, повернул налево около высокого окна, оказавшись в ещё одном коридоре и толкнул первую дверь. Какая-то гостевая: высокая кровать с балдахином, красный или бордовый — в полумраке не было видно — торшер на высокой резной деревянной ножке, стол на противоположной стороне от камина и зеркало в прямоугольной раме — в общем-то ничего особенного. Драко аккуратно закрыл дверь и открыл следущую — уборная. Он подошёл к раковине и плеснул в лицо холодной водой. За окном бесновала гроза, безжалостно хлестала по стёклам, шипела по козырьку. Однако больше никаких лишних звуков. Малфой прикрыл глаза, уперевшись руками в раковину, и на него тут же напала страшная сонливость. Парень целенаправленно устремился на выход из особняка, чтобы подышать мокрым дождливым воздухом. Невежливо будет не удержаться от того, чтобы прилечь в зале на диване и уснуть, пока все остальные празднуют. Главный вход, а вернее, выход, найти было не сложно. Драко беззвучно вышел на крыльцо. Ковёр, ведущий к двери, приглушал шаги Драко, делал их мягкими и незаметными. Судя по округе, поместье находилось на каком-то отшибе — вокруг только сад да лес. Виноградник ползет по изгороди, размытая дорожка, отделённая от сада низкой стеной боскета, разделяла его на две секции: пейзажный розарий и часть для отдыха на свежем воздухе, заполненная групповыми посадками кругло подстриженных кустов. Сейчас под мутной и плотной стеной ливня всё это выглядело несколько непривлекательным. Драко сунул руки в карманы и уставился вперёд, туда, где над мокрой тропинкой уныло нависали лапы цветущих кустов фиолетовых гортензий. То, что парень увидел, заставило его пошатнуться. Он вперился взглядом в то место, где пронеслась знакомая тонкая фигура. Грейнджер встала посреди тропинки и вытянула вперёд руку. Не медля, Малфой слепо зашлёпал по мокрому газону, сквозь грязь и лужи. Ливень безжалостно хлестал его по плечам и макушке, и уже через несколько секунд костюм его потяжелел, пропитанный водой. Но, когда парень дошёл до места, обнаружил себя в абсолютном одиночестве. Он потерянно обвёл взглядом территорию, заозирался по сторонам — никого. Вода стекала за ушами, по лицу, шее; подошвы его ботинок утопли в мокрой грязи. Драко сглотнул большой липкий ком, вставший в горле и быстро зашагал обратно в поместье. — Драко, где ты был так долго? — весело воскликнула Нарцисса за столом, услышав, как распахнулись двери в зал, но улыбка быстро сползла с её лица. — Ты был на улице? Зачем? Что произошло? Женщина встала со своего места и подбежала к сыну. — Ты погляди, промок до нитки. — мать посмотрела в лицо Драко и прочесала пальцами его мокрые волосы. — Милый, ты очень бледный. Ты плохо себя чувствуешь? Парень не смог вымолвить и слова. Мысли его то и дело возвращались на несколько минут назад. — Варди, — позвала Белатрисса, и рядом с её стулом возник домовой эльф. Он сложил перед собой свои крошечные ручонки, взволнованно переминаясь с ноги на ногу. — Да, хозяйка, — пропищал домовик. — Проводи мистера Малфоя в комнату. — Да. — Варди смиренно зашагал в сторону Драко, опустив нос и длиннющие уши, и прошёл вперёд. — Следуйте, пожалуйста, за Варди, мистер Малфой.