Вещи-воспоминания

Невероятно огромная лужа у холмика напротив больших дубовых дверей преградил путь к замку перед Драко, запамятовавшего, в какой стороне была сухая тропинка вдоль леса, по которой он пришёл на отработку Ухода за магическими существами у лесничего Хагрида. Тот заставил его убирать остатки печени дракона для соплохвостов, любезно разбросанные Поттером и Уизли после того, как они узнали, что Драко останется убираться после занятия за то, что насмерть хлопнул несчастного ракообразного какой-то девчонки третьекурсницы, и она до того расстроилась, что расплакалась. «Вот уж трагедия.» Драко представил как сморщился бы нос отца, увидь он, как его сын копается в ведре с драконьей печенью, и громко хохотнул, после чего Хагрид похвалил его за позитивный настрой и отпустил на следующий урок. Погода при этом была отвратная. Малфой потёр ожог на указательном пальце, полученный от сполохвоста за то, что бездумно сунул руку в корзину. — Ай, чёрт! — зашипел он, поскользнувшись, и услышал очень знакомые смешки, доносящиеся откуда-то сверху. Драко раздражённо сощурился и задрал голову. На его удивление увидел он совсем не Поттера с Уизли, а Грейнджер. Девушка расположилась в оконном проёме на втором этаже и подпёрла голову рукой. Вид у неё был самый что ни на есть безразличный. — Я то думаю, почему глаза слепит. — слизеринец улыбнулся уголком рта и показательно выставил руку козырьком. — А тут ты. Ни одни мускул на лице девушки не дрогнул. Прямо-таки каменная леди. На шее её что-то ярко отражало свет, исходящий от белого, плотно затянутого облаками неба. Что-то похожее на зеркало или большую натёртую до блеска монету. — Эти двое смылись, чтобы я подумал, будто это ты надо мной смеялась? Потрясающее благородство. — Ничего мы не смывались! — рыжая голова Рона возникла в окне рядом с Гермионой, а за ним и Поттер. — У меня всё хорошо со слухом, Уизли, — проставил точку Драко, взял сумку подмышкой и зашагал по скользкой траве вдоль лужи к замку. Нога парня соскользнула, и он громко плюхнулся на спину. В момент соприкосновения с мокрой лужайкой Малфой вскочил на кровати. Он тотчас же вспомнил, как оказался на улице, вернулся обратно в особняк, а потом Беллатриса приказала домовому эльфу проводить его в комнату. Судя по всему, сон Драко не длился слишком долго. За окном до сих пор лил дождь, но уже не такой сильный, а сумерки ещё не успели начать опускаться. Немного придя в себя, слизеринец вспомнил про недавно увиденный сон. Ему всего два раза в жизни снились воспоминания, давно забытые, незначительные, не играющие никакой роли, — и именно сегодня был второй. Малфой тут же вспомнил, с каким паршивым настроением возвращался обратно в замок в мокрой мантии с налипшими на неё листьями и иголками, выскребал всю перемену частички драконьей печени из-под ногтей в раковине туалета и опоздал на следующий урок, что был у Снегга, после чего декан вычел пять очков у Слизерина за столь вопиющее опоздание его лучшего ученика. Что тогда было настоящей трагедией, сейчас не имело абсолютно никакого смысла. Не увидь Драко этот сон, он бы уже, вероятно, и не вспомнил об этом никогда. Подсознание способно подкидывать порой самые неожиданные вещи. Там была Грейнджер. Ещё совсем девчушка, серьёзная и гордая. Какова она и была в тот день. Она злилась на Малфоя за его поведение на занятии по Уходу за магическими существами, что вёл этот болван Хагрид. Гермиона в принципе всегда злилась на несносного слизеринца. Драко помрачнел. Он крепко зажмурился от жжения в носу и на всякий случай прижал ладони к глазам, чтобы не позволить слезам сорваться с ресниц. Что, если снова придёт мать, чтобы проверить его состояние, а он сидит и ноет, потому что поддался сопливым школьным воспоминаниям? «Ты смешон, Малфой.» Парень подорвался с места, схватил уже сухой пиджак со стула рядом с кроватью и облегчённо вздохнул, нащупав волшебную палочку во внутреннем кармане. Тихим полумраком наполняло комнату пасмурное ветренное небо. Драко поднял палочку на уровень груди: — Инсендио. И тут же вспыхнули два настенных канделябра. Комната была большой, но витиеватость резьбы на мебели, сложность орнаментов барельефов и столь заметный переизбыток роскоши создавали впечатление некой переполненности пространства. Было почти сложно дышать. Хотелось распахнуть настежь окна, чтобы ветер, что бесновал снаружи, внёс в атмосферу комнаты немного простора. Судя по звукам за дверью, в коридоре никого не было. Почему-то Малфоя не радовала перспектива нарваться на кого-нибудь из родителей и отвечать на, по сути, вполне логичные вопросы о его исчезновении и внезапном ухудшении самочувствия. Сейчас Драко вообще казалось, будто всё, что произошло на улице, ему просто приснилось, но всё ещё мокрые носки в ботинках говорили об обратном. Может, он просто сошёл с ума? Наверное, так было бы даже лучше. Малфой высунулся из комнаты. В левую сторону тянулся длинный загнутый коридор, а справа в конце большая винтовая лестница, ведущая к верхушке одной из главных башен. Драко вышел на лестницу, бесцельно глянул сквозь неё вниз, а потом задрал голову и ахнул: огромный стеклянный купол, похожий на гигантскую паутину, накрывал башню сверху. Не долго думая, парень взбежал по лестнице и без сил замер на самом верху, переводя дыхание. Здесь было светло и прохладно. Шарлахово-красные и зелёные листья виноградника ползли по «паутине», дождевая вода наотмашь хлестала и змеилась по скруглённому стеклу, скатываясь вниз, и шумела, отдаваясь гулким эхом в длинном коридоре, соединяющем две одинаковые массивные винтовые лестницы. В высоких окнах зеленели еловые верхушки леса под серым пасмурным небом. Драко даже ненадолго забыл обо всём — настолько его впечатлило это место. Он зашагал к другой лестнице и перевесился через перила. — Драко, ты где? — послышался голос Нарциссы, и парень замер на месте, подпитанный сильнейшим желанием ещё хоть немного побыть здесь в одиночестве, боясь издать хоть какой-то звук. Шаги матери, удаляющиеся от его комнаты на втором этаже, утонули в водном шуме, и Драко тихо подошёл к большому центральному окну. Оно было настолько широким, что, раскинь Малфой руки в стороны, смог бы едва дотянуться до его краёв кончиками пальцев, и настолько высоким, что наполовину превышало его немалый рост. Парень прикрыл глаза. И в этот момент что-то зазвучало, тихо, не навязчиво, размыто, будто бы он поймал некую радиоволну с помехами. Что-то совершенно не похожее на шипение дождя по стеклянному куполу. — Драко... Вздрогнул как ошпаренный. Он испуганно заозирался по сторонам — никого. — Драко. И на этот раз волосы на его голове зашевелились от ужаса, по рукам побежали мурашки, дыхание перехватило, и сердце бешено забилось в груди, точно птица в клетке, со стуком и неистовым грохотом. Малфой, до того напуганный, что секунду назад боялся даже пошевелиться, сломя голову, рванул вниз по лестнице. Просто сошёл с ума.

***

— Благодарим за тёплый приём, Белла, — произнесла Нарцисса, стоя у камина в поместье Лестрейндж вместе с сыном и мужем. — Мы будем рады ещё как-нибудь к вам заглянуть. Миссис Малфой аккуратно коснулась плеча Драко, судя по внешнему виду которого, можно было подумать, что его разум совершенно отсутствует там, где находится тело. Парень растерянно захлопал ресницами. — Да, — заговорил он неестественно высоким голосом, а потом прочистил горло и продолжил: — Спасибо за всё. Что-то вдруг привлекло его внимание. Какой-то яркий золотой блеск в коридоре с лестницей. Драко сощурился и разглядел высокую мужскую фигуру в чёрном костюме при тусклом свете свечи. Спустя всего секунду, он узнал в ней школьного товарища Блейза Забини. Парень зябко переминался с ноги на ногу около лестницы. Малфой скоро понял, что это был за блеск — с шеи слизеринца грузно свисал золотой медальон. Мужчина — Рудольфус Лестрейндж — показался на лестнице и жестом подозвал Забини к себе, и они оба исчезли наверху. Драко подозрительно нахмурился, но не успел сделать и шагу в сторону, как мать подтолкнула его к камину. Их тройку замыкал Люциус. Теодор, Винсент и Пэнси, покинули поместье вчера поздно вечером после окончания празднования. Забини, подошедший как раз в тот момент когда Драко наслаждался видом открывающимся с башни, и Паркинсон твёрдо настроены доучиться год в школе, вероятно, потому что работу в министерстве им никто не предлагал. Кребб заранее отказался от продления срока обучения в Хогвартсе и после исполнения восемнадцати лет пошёл по стопам отца, вступив в ряды Пожирателей смерти вскоре после победы Воландеморта в битве за Хогвартс. А Нотт и вовсе ещё не определился с тем, чем собирается заниматься с начала нового учебного года, даже не пытался оправдываться, отвечал односложно. Но для Драко это было более чем ожидаемо. За всё то время, что они с ним знакомы, Теодор не раз проявлял скрытность. Наверняка этому не было какой-то определённой причины, он просто был таким сам по себе в связи с издержками отцовского воспитания или обстоятельствами раннего детства. Малфой предполагал, что Нотт закончит обучение, но и не исключал возможность того, что он решит работать бок о бок с отцом. Этой ночью Драко до того плохо спал, что наутро не смог разобрать, спал ли он вообще на самом деле. До самого восхода мелко шёл дождь, а после облака рассеялись, и солнце стало пробиваться в окно. Когда в комнате начало стремительно светать, Малфой больше не смог сомкнуть глаз. Он заставил себя немного почитать найденную в стенном шкафу книгу и просидел так до самого завтрака. Снов никаких парень не видел. Возможно, оно и к лучшему. После всего пережитого за день не сложно было предположить, что бы ему приснилось. Парень передёрнул плечами. По прибытии в родные пенаты Драко невольно подался в глубокие размышления. Он уселся в нагретое июньским солнцем плетёное кресло на террасе, выходящей в сад, и подставил бледное лицо тёплым утренним лучам. Беспокойство и напряжение очень скоро покинули его. Сад по летнему благоухал густой яркой листвой, лёгкий ветерок нежно сдувал тонкие струйки журчащего вдалеке фонтана, небо было чистым, приторно лазурным, и ничего не нарушало тишину кроме прерывистого щебетания птиц. Мысли Драко вернулись к насущным вопросам. Идея доучиться год в школе теперь казалась самой логичной и верной. Стремление стать министром магии угасло в нём ещё на четвертом курсе, а уж работать бок о бок к людьми, ставшими для него до тошноты отвратительными, и вовсе не было никакого желания. Парень прикрыл глаза. Кем бы Малфой вообще хотел теперь стать? Наверное, он бы просто хотел играть в шахматы. Грейнджер рассказывала, что у маглов шахматы считаются самым настоящим видом спорта. Однако шахматы у них весьма скучноваты: неподвижные фигурки, которые мало того, что не бьют друг друга и не разговаривают, так их ещё и передвигать нужно самостоятельно. У маглов всё скучное: взять, например, фотографии, которые не движутся. Как же они могут постоянно стоять на одном месте и не шевелиться? Вот уж странность. Драко вздрогнул. Даже несмотря на жаркую погоду, по спине его пробежали мурашки, пальцы вмиг похолодели. Грейнджер. Слишком много её было за последние дни. Малфою так сильно хотелось не думать об этом, но он просто не мог. Какое-то наваждение, навязчивая до колик мысль. Стоит Малфою двинуться с места и пуститься в бег, как она скоро начинает его догонять. И он так боится её. Так боится, что не в силах стоять на месте, словно иначе произойдёт что-то ужасное... — Милый, ты обгоришь. Драко испуганно подпрыгнул в кресле и посмотрел через плечо. Нарцисса стояла между двух высоких белых распашных дверей со стёклами, ведущих на террасу. Она уже успела переодеться: на ней было тонкое белое платье с рукавами-фонариками и молочного цвета кардиган; ноги её были босые. — Ты забыл, что было в прошлый раз, когда ты уснул на солнце? — Я не спал, — отмахнулся Драко. Он бросил взгляд на свои порозовевшие колени и тут же отодвинул кресло в тень. — Просто дремал. — Только что прибыла почта. — женщина шагнула к Малфою, держа в руках достаточно большой свёрток. — Подписано для тебя. Она передала его сыну, и он, аккуратно приняв его, бережно развернул прилагающееся письмо: «Уважаемый мистер Малфой, не упускаю возможности поздравить вас с восемнадцатилетием. Преподношу вам свои самые лучшие пожелания.» А внизу мелко подписано: «14. 6. 47.» Драко сразу напрягся, но тут же быстро сложил бумажку в несколько раз и засунул в карман шорт, будто точно знал, что матери это видеть не обязательно. Парень принялся за свёрток, надорвал упаковку и достал оттуда увесистую «Стандартную книгу заклинаний. 7 курс» Миранды Гуссокл и — Малфой ахнул — шахматный набор. — От кого это? — От однокурсника, — тут же соврал Драко и приоткрыл коробку, чтобы мать, присевшая на соседнее кресло, не видела. Он вдруг осознал, что было весьма опрометчиво открывать подарок при ней. Нужно было подняться к себе. Шахматы отнюдь не волшебные, магловские, фигурки на двух игроков: белые и красные, невероятно красивые, деревянные, блестящие. Сердце Малфоя болезненно затрепетало. Парень отложил набор за спину и взглянул на книгу. Он сам не знал почему, но теперь был уверен в том, что должен вернуться в Хогвартс.