Часть 5. Случайный сухой закон
25 сентября 2023 г., 16:31
Прошло две недели. Пионов нет. Есть основания полагать, что они здесь не водятся. Ещё одна хорошая новость…
С моей подачи соревнования в духе Лескова вошли в моду. Эх. Нужно было про волейбол им рассказать. Или про прыжки через быка. Или про игру в каменный мяч, как у ацтеков.
Вообще всё было не так плохо, как я думала. Блюда из многократно переработанной вепрятины оказались даже съедобными. Спать сидя оказалось не так уж и сложно. К шуму я быстро привыкла. Меня даже не задирал особо никто. Только с гигиеной была беда. Купальня была, но уединиться в ней было почти невозможно, так как использовалась она исключительно как место для свиданий интимного плана. А постоянно ходить в утяжке — несладко. И рискованно — бинты могли прийти в негодность.
Девы-администраторы не раз намекали, что не против уединиться со мной, но я решительно и вежливо всех посылала. Даже придумала слезливую историю, что на земле у меня осталась безответная любовь и только ей я верен и верным буду, пока печаль моя свежа. Девы впечатлились. А потом, не видя во мне угрозы своему естеству, активировали протокол «лучшие подруги» и стали вести себя естественно и непринуждённо. Что меня вполне устраивало. У них можно было много чего вызнать. Если в начале выслушать тонну сплетен и весьма интимных подробностей, конечно.
У поэта тоже удалось узнать много полезного, но далеко не всё, что хотелось бы знать. Например, меня очень заинтересовали его слова, что здесь давно не появлялось новых умерших в бою. Насколько давно? Почему? Ведь войны случаются. И в потасовках, наверняка, гибнет немало… Внятного ответа на эти вопросы я так и не получила, как ни старалась.
Раздумывая, какое бы развлечение ещё подбросить суровым воинам, я смотрела на очередной поединок. Девам развлечения придумывать было не с руки — предложила им как-то раз поиграть в ручеёк, получила недоумение на грани обиды. Скажите, пожалуйста. Они на службе. Конечно, дамы вкалывают, джентльмены развлекаются. А в среднем, все при деле. Пришлось смиренно приносить извинения потом.
А без телефона хоть плачь. Мне скучно. У меня, видимо, была гаджето- и социальносетевая зависимость. Недиагностированная. Вялотекущая. А теперь обострившаяся так, что хоть на стену лезь. Или волком вой. Впрочем, здесь волком лучше не выть. От греха.
Ску-чно.
— А есть ли здесь прекрасный сад, где можно прогуляться, наслаждаясь пеньем птиц и ароматом цветов, о достопочтимый поэт? — спросила я, старательно подбирая слова.
— Зачем, Золотое пламя? Зачем, друг мой, хочешь ты в сад? — ответствовал он, явно прикалываясь. По-литературному это называется — «мягко подтрунивая». Ага.
— Ответ на сей вопрос был заключён в моём вопросе, о поэт! — улыбнулась я, стараясь не позволить вымученной улыбке походить на оскал.
— О, как неосторожно! Пойдём же в сад, дышать и наслаждаться!
«Не-е-е-ет, в таком настроении я с ним никуда не пойду».
— А, впрочем, ну его, этот сад. Лучше почитай мне что-нибудь своё!
Сработало безотказно.
***
Прошёл ещё месяц. Пришла мне в голову сомнительная идея. И так она меня захватила, что я решила её осуществить. И совершенно зря. Это стало понятно почти сразу. И нет бы всё отыграть. Ну… или хотя бы попытаться? Подбросила я поэту мысль о том, что неплохо бы устроить месячник трезвости. Ну ЗОЖ, порядочек навести, потомиться сладостным ожиданием… Выпивки. Все дела. А он, пассионарий, взял и донёс её до высшего руководства этого колхоза. Да так славно расписал все её преимущества, что в тот же день всё спиртное на год было обращено в родниковую воду. Да, не на месяц, а на целый год… И начался вой и скрежет зубовный, несмотря на то, что это из другой конфессии… А заклятие, как водится, не имело обратного действия. Пара-пара-пам. Как в «Ералаше». Поэт, надо отдать ему должное, на меня стрелки переводить посчитал делом недостойным мужа и с честью терпел всеобщее неодобрение и порицание. Даже по морде пару раз получил. От особо несчастных. Ну похмелье-то нешуточное, видать… Пришлось и мне соответствовать. Я сидела, сжав голову руками, уставившись в стол и изображая муки, а сама мысленно ругала себя за недальновидность, когда над самым ухом сочувственно раздалось… — Совсем плохо тебе, парень, да? Ну вроде как. Но от руки, похлопавшей по плечу, теперь ещё и больно. Плечу. — Ы-ы-ым, — согласно промычала в ответ я. — Ничего, скоро пройдёт. Это дольше недели не протянется, я думаю, — а ведь искренне пытается утешить. И делает вид, что сам как огурчик. — Ы-ы-ым!.. — в моём мычании теперь явственно слышалось отчаяние. Целая неделя, жуть… — Да ладно, не помрём, — это шутка. Я уже выясняла. Снова осталась одна. Через несколько часов всеобщих стонов и блуждания, все разбрелись спать. «Отличное решение», — похвалила их мысленно я и отправилась в купальню, где быстренько ополоснулась. А потом с наслаждением завалилась спать. Оказалось, здесь есть кровати. И даже подушки с одеялами. Пусть и своеобразные. «Ура, я ложусь спать чистая, лёжа и в тишине! Как мало нужно для счастья...»***
Следующее утро началось с того, что администраторы отказались выполнять возложенную на них миссию чистки, уборки и так далее. С формулировкой «Долой эксплуатацию!», то есть «Либо все вместе, либо никак! И не сачковать!». Их требования, конечно, были разумны. Поэтому стихийный субботник в этом колхозе имени понятно кого был организован общими усилиями. Даже непосредственное руководство внесло посильный вклад: раздавало всем тормозящим ускоряющего волшебного пенделя и координировало работу всех сформированных групп. Короче, выполняло самую важную и трудоёмкую работу. Похмелье исцелилось само собой — в полночь. Все были приятно удивлены. Уворачиваться от волшебных пинков стало ещё комфортнее. А параллельно что-то делать или делать вид, что делаешь уборку. Завалы разгребли, стал виден пол. Открыли окна, проветрили, убрали паутину с окон. Стало значительно свежее и ярче. Из окна потянуло запахом того самого сада. Что интересно, туалет в здании, как оказалось, напрочь отсутствовал за ненадобностью, что так же порождало разные вопросы. Зато не пришлось работать напрямую с… Угу. После работы все потянулись в сад, как заключённый темницы тянется на свет после многолетнего заключения. Праздника людям и нелюдям хотелось, ага. Хоть воздухом вышли подышать. — Здесь так чудесно! Последний раз я гулял здесь больше восьмисот лет назад! Как я мог забыть, как здесь хорошо! Спасибо, спасибо тебе, друг мой! Не держи на меня зла за ту глупую шутку! — На меня напрыгнули сзади с объятиями и повалили в траву. Вставать я не стала, развалившись на траве. Вот. Я лежу в косплейном костюме. На траве. Под солнышком, пусть и непосюсторонним… Вокруг меня, э-э-э… Фансервис! Назовём это так! Погружение! Ура! Ура?.. Смотреть на восторженные лица старых как чья-то подмышка существ и понимать, что восторг этот вызван обычным, привычным солнышком и зелёной лужайкой, — и правда забавно. А потом мне пришла в голову мысль искупаться в местном озере прямо в одежде… И мой пример оказался заразителен… И всё было здорово…. Но это было, как водится, только начало.***
Год без пьянки — серьёзное испытание. Для матёрого алкаша, естественно. Когда был наведён порядок, помыта посуда, разобраны завалы, вымыты и расчёсаны волосы, сделаны другие общественно-полезные дела и даже облагорожен сад, всех опять атаковала скука. Ску-чно. Эх. — А почему к нам так мало новеньких поступает? — громко задал кто-то интересующий меня вопрос. Я навострила уши. Да, объясните всем. Как так-то? — Потому что-потому! — мрачно ответило руководство в получасовой запутанной речи, явно по старой привычке надеясь, что все пьяны и это прокатит. Не прокатило. Пришлось объяснять кратко и по существу. Застряло, значит, между тремя мирами критическое количество душ, не отнесённых ни к одному из вариантов посмертия. Почему? А кто знает, давно это было. И копилось это количество с давних времён. А как накопилось, — так и засорился местный душепровод. Вот такая грустная история в журнале «Ералаш». А я почему-то проскочила, в качестве статистической погрешности. — Так давайте разбираться! — вскричали несколько голосов. Как можно? Из-за засорившегося душепровода души достойных попадают не в то посмертие, все, без разбору! Как можно так? Пришлось разбираться, конечно. Подняли старые мнемо-архивы. И выяснили, что дело встало за весьма любопытными персонажами. Храбрыми воинами, умершими в бою и с мечом в руке, но в любовных играх предпочитавшими мужей, что делало их души неликвидными, и не менее храбрыми воительницами, виноватыми в том, что они женщины. В общем, вопрос сложный. Тут думать надо. В моей голове сразу возникли образы боевого римского… папуаса с мечом и прекрасной амазонки на коне и с луком. А вопрос ведь не так-то и прост: формально условия соблюдены, но есть маленькое «но». Это как положить самую мелкую из ходящих в стране монет, на которую ничего не купить, на стол размером с дом и спросить, есть ли на столе деньги? И есть, и нет. И что же выбрать? Решено было голосовать, да здравствует демократия в отдельно взятом колхозе. И даже женскую часть его допустили к голосованию, ну надо же. Большинством голосов было принято закрыть глаза на маленькие несоответствия и все эти души, и мужские, и женские, пригласить в достойное и выстраданное ими посмертие. — Да будет так! Будем же снисходительны и приветливы! Тут и началось.
