Часть 6. Сексуальная революция
26 сентября 2023 г., 16:31
Ик!.. Да… Коньяк во фляжке, заботливо всунутой мне в потайное отделение рюкзака на кануне фестиваля любимым братом, — это вещь. Спасибо, пригодился. Очень пригодился. А я ещё брать отказывалась. Говорила, что на входе металлоискатель не пропустит… У продвинутых алкопроносцев всё рассчитано так, что и комар носа не подточит… Ик!.. Не то, что какой-то металлоискатель.
Главное, почему на мой земной коньяк не подействовал спровоцированный мной волшебный сухой закон?.. Да ну и ладно. Выпить — это не роскошь, учитывая масштабы проблемы… а необходимость, да-да.
Сразу после того скоропалительного и необдуманного… Короче, после очень плохого решения всех и каждого из застрявших душ без экзаменов принять в… пионеры, казалось, что-то треснуло в воздухе и вспыхнуло, заискрившись голубым. В центре зала, отмытого и почищенного, а оттого особенно величественного, появилась группа растерянных мужчин и женщин, одетых в старинные доспехи и перемазанных грязью и кровью. На их лицах застыла ядрёная смесь эмоций. Они выглядели так, будто всё ещё выходили из состояния неестественного полусна, что было понятно. Но глаза горели ошалелым огнём. Как у последний раз ошибшегося электрика. Один раз ошибся, и ты… Ошибся. Как ни старо.
Эту композицию с интересом оглядывали столпившиеся вокруг старожилы. Ещё бы — столько новых рыл… Новых языков, способных рассказать ещё что-то, кроме порядком затёртых баек. Ушей, куда можно залить проверенные временем истории…
(«Песни и стихи ещё», — мрачно почесала в ухе я. До сих пор не смогла полностью отойти от одной особенно длинной и нудной поэмы, что звучала на творческом вечере верховного поэта. Он длился почти сутки!.. Как так-то?
Вообще вечер организовали ради борьбы со скукой. Но быстро решили, что лучше уж поскучать ещё. Но дослушать пришлось… Чтобы не обидеть тонкую поэтическую натуру, так её…)
…И, конечно, особенно старожилы были рады такому количеству новых носов, что можно разбить. И, что редкость, округлых плеч и высоких или не очень грудей, на которые можно покуситься.
Администраторы вышли к гостям и хором приветствовали их по заведённой форме. Отступлением от оной стало лишь упоминание о сухом законе.
Прибывшие реагировали на происходящее по-разному. Кто-то с интересом внимал словам дев, кто-то дико озирался, кто-то взывал к кому-то невидимому, воздев руки в молитве. Кто-то даже пытался строить девам глазки. А кто-то сразу пошёл проверять на устойчивость местные стены и пытаться отколупать с них позолоту. Зачем? А кто ж знает. Люди, во всей своей красе. И многообразии…
***
Сначала всё было как всегда. Ну, или почти как всегда. Первые сутки прошли мирно: новоприбывшие исцелились от ранений, представились, влились в беседы и кулачный мордобой, привели себя в относительный порядок, искупавшись в том же озере. Сочувственно смотрели на страдающих от отсутствия алкоголя в молоке местной козочки и вместе с нетерпением ждали конца срока сухого закона так, как маленькие дети ждут дня своего рождения. Кто-то из новеньких вспомнил про шахматы. Здесь их называли словом «сёги», как по мне, звучащим, как позаимствованное из японского. Местные радостно подхватили эту идею, помянули другие настольные игры. На время воцарилась весёлая и дружественная атмосфера. Пока один из гостей не сделал некое предложение интимного свойства одному конкретному бугаю. Причём предложение было сделано, как я поняла, без задней мысли и очень искренне. Гость, его звали Тиберий, вполне по-джентельменски приобнял свой объект интереса за плечи и деликатно прошептал ему это на ухо. И тотчас отлетел к противоположной стене, отнесённый туда ударом кулака в глаз. Голова гостя с хрустом врезалась в стену и раскололась пополам как спелый арбуз под громогласное «ЧТО-О-О?». И нецензурную брань, естественно. Конечно же, это слышал весь зал. Видели не все, но многие. Остальные притихли и обернулись уже потом. В самом факте смерти на бесконечном пиру не было ничего необычного — это было в порядке вещей. Всё равно ненадолго. Странным было то, что этому не предшествовал открытый конфликт. «Ну да, если бы они сначала поругались, начали обзываться, а потом полезли в драку… Блин, звучит так, будто случай на уроке физкультуры в начальной школе пересказываю… Как дети, ну правда! …то всё понятно: не рассчитали силу, завтра продолжат… Ну, или помирятся. А тут…» — размышляла я, рассматривая тело незадачливого гостя, лежащего в луже крови. Я сразу поняла, откуда ветер дует. А вот сидящие за столом недоумённо шептались и украдкой тыкали пальцами то в бугая, то в его жертву. — Что он тебе сказал? — Наконец, неуверенно пролепетал один, вероятно, самый любопытный. — Да он!.. Да я!.. Да какой же гад!.. Да я ему!.. — тот не мог подобрать слов, чтобы выразить свою ненависть и отвращение. Он долго стоял над мёртвым телом обидчика, злобно сжимая и разжимая кулаки, а затем сердито плюнул на тело и ушёл. С тех пор рядом с гостями он больше не садился и держался с ними подчёркнуто холодно. Пострадавший, как и полагается, воскрес. Сотоварищам он явно рассказал всё, как на духу. И они не менее явно встали на его сторону.***
…Вот, собственно, поэтому я и сидела, ещё три дня спустя, забившись в дальний уголок так, чтобы наблюдать и не бояться, что кто-то подойдёт со спины. И баюкала в руках братскую флягу с коньяком. «Это ж надо было додуматься до такого: невинный сухой закон в прологе — и разгул ЛГБТ-бандитизма с сексуальной революцией… В итоге», — с прискорбием думала я. «Ну откуда бы здесь взяться свободе ориентациеисповедания? Тут и до свободы слова ещё не дошло…» Через зал пролетел кувшин, хорошо, что пустой, и с грохотом разбился об стену, осыпав едва успевшую пригнуться меня черепками. Ещё секунда, и на его пути оказалась бы моя голова. «…И, скорее всего, не дойдёт».
