О побочных эффектах целомудрия (ОПЭЦ)

      Очередной перерыв. Скука…       — Так, что ещё устроим?.. Надо что делать-то уже. Даже в условиях всеобщей неопределённости. А то со скуки помрёшь, в совсем не приятном, жизнеутверждающем смысле слова…       «Существует и такой… Как выясняется. Эх, чуднА жизнь за гробом!.. Если он у меня вообще был — этого я не знаю. И вызнать пока, а может, и вообще никак. Помню, последние годы склонялась к мысли о кремировании-развеивании. И чтобы одели во что-нибудь удобное — на кой мне эти платья, так их? А ну как после смерти что-то есть… А оно и есть, как выяснилось! …так что же, всю оставшуюся вечность в этом нелепом наряде ходить?.. А, учитывая, что ещё накручивают в ритуальных агентствах на покойников — венчики-саваны-верёвки (ужас!) на руках и ногах, а их ещё и не всегда вспоминают развязать… Платки эксклюзивно для покойниц, ё-моё!.. Так подумать, мне, наверное, в каком-то смысле, повезло — умерла в косплейном костюме. Приличном, почти удобном… После потери груди сразу же в него обратно и переоделась. Родной уже почти, как-никак…»       — Хватит уже плакать о своей смерти! Какая разница-то?.. Ты всегда верила, что рано или поздно она наступит! Разница лишь в деталях, — хорошо говорить, когда тебя лично не касается.       «Да кто плачет-то?..»       — Детали решают всё… Зачастую.       Я в подробностях вспомнила, как выглядели покойники на похоронах, на которых мне довелось при жизни присутствовать. И попробовала показать.       — Э-э-э… Согласен, пожалуй, лучше так.       — Да. Только скучновато.       — Предложения?       — ЛитО!..       Сказано-сделано. Носило меня по юности в такие места, было дело. Кто знает, тот знает, как говорится.       По задумке объединение должно было просуществовать пару месяцев, а завершиться поэтическим конкурсом. Что по умолчанию всегда означает раздор *зачёркнуто* весёлое времяпрепровождение. А уж если придумать подходящую тему и поставить над всем этим правильного (нет) наставника…       Руководить, разумеется, пригласили местного верховного поэта — иначе никак. И сами записались для массовости. И как завертелось…

***

      Как показала практика, люди от бессмертных не отличаются почти ничем. По крайнем мере, по отношению к художественной литературе. Вернее, и те, и другие отличаются. В худшую сторону… Ожидаемо, но печально.       Поначалу примерный список тем для стихотворчества вышел компромиссным и нравился всем. Ну кто заподозрит что-то абстрактное вроде «За что люблю я край родной?» или «За что я уважаю *вставить имя*»? Или вот ещё: «Сегодня расцвели мои любимые цветы». Расслабься, беды ждать неоткуда… Эх, если бы.       Правила этих встреч были просты: нецензурная брань — в исключительных случаях, регламент — пока не устанут слушать.       Не было особенных сложностей и с пониманием — Всеобщий понимали все. Но алогизмы и неправильное использование слов, конечно, были исключением.       На первом же заседании меня пригласили что-нибудь прочесть. Ну как, пригласили всех. И правильно: чего записывались? Предъявите ваши доказательства, раз записались. Проблема в том, что стихов я не писала с подросткового возраста. А те, что писала, предъявлять здешней аудитории, несмотря даже на то, что это была относительно квалифицированная публика, кошмару подобно.       Да, можно было им прочитать Высоцкого. Или Окуджаву. Или… Или Пушкина, в конце концов. Авторских прав бы это не нарушило: это ведь не являлось попыткой приписать под великим произведением своё настоящее имя… А Дедлайна Орифлейма из Панема и вовсе никогда не существовало, так что…       В общем, вариантов было много. Но застигнутый приглашением продемонстрировать свой литературный талант врасплох Дедлайн, то есть, я, неожиданно выдал следующее:

— Мой товарищ, в смертельной агонии

Не зови понапрасну друзей.

Дай-ка лучше согрею ладони я

Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,

Ты не ранен, ты просто убит.

Дай на память сниму с тебя валенки.

Нам ещё наступать предстоит…

      …Это снискало оглушительный успех. Жаль, конечно, что не мой. А Иона Дегена. Но уж, что есть, то есть. Как мне в пятнадцать лет этого не хватало…       А на бис я уже сознательно прочла стишок из Стругацких про зверей, стоявших у двери. В общем, справилась неплохо. У меня, кажется, даже появилась парочка завистников. Эх…              Просуществовав пару недель, закончилось всё, как и ожидалось, ничем. Всё-таки литобъединения — зло. Во всех, ну или в большинстве вариаций. А вот кружок по интересам остался.

***

      Возвращение блудного величества прошло менее помпезно, чем можно было ожидать. Он просто появился в один день с утра и, не привлекая лишнего внимания, подсел к капитану. Мило потребовал объяснений, судя по всему. Я, сидевшая за столом дев (вообще эти названия стали последнее время довольно условными), сразу же мысленно попросила оказать алаверды любезность — уж очень было любопытно. Разрешение мне дали тоже мысленно, но при условии, что я позволю закрыть на это время моё собственное сознание от прослушки магией.       «…Дабы скрыть присутствие», — как мне объяснили. Предположим, что поняла.       Картинка, передаваемая не моими глазами, начала проявляться перед моим внутренним взором, наслаиваться на то, что видела я сама. Звук — тоже. Мне с непривычки стало дурно. Я аккуратно вылезла из-под руки дружелюбно, но с игнорируемым мной намёком приобнимавшей меня названной сестрицы. Осторожно сказав, что очень хочу прилечь, со всей возможной не вызывающей подозрений скоростью ломанулась к себе. В тишине комнаты было попроще. Я легла на спину, закрыла глаза и полностью погрузилась в видение.       «Что я пропустила?»       «Пока ничего достойного внимания — упражняемся в острословии. Это, вроде как, традиция. Понимаешь?»       «Традиция — пикироваться?»       «Именно!»       Очередное странное развлечение. Да, жаль существ, не знавших интернета да телевидения!.. У них, походу, на весь пантеон один председатель и был — грамотный. Его даже хвалили за это всем миром, кажется…       «Не один. Были и другие… Но ты права, грамотность — редкое явление здесь. Поэтому и с книгами не очень. Хотя библиотека где-то есть. Нужно нам туда наведаться, а то, как ты говоришь, со скуки помрём. Но не думаю, что тебе особенно понравится. Чего из зала сбежала-то?»       «Чуть не укачало от новых ощущений. Не могу в многозадачность как ты… Ну или пока не умею», — правда.       «Возможно, было бы не лишним научиться»       Наконец традиционная пикировка закончилась и разговор зашёл о насущном.       — Где тебя носило? И какая душевная хворь тебя сподвигла на запечатывание дворца? Что это могло дать?       — Страх, брат. Я и раньше чувствовал, что всё не так. Но не придавал тому большого значения. Души стали реже поступать, потом вообще перестали. Зима всё никак не начиналась… Кто-то даже пустил укоренившийся слух, что и не должно было, якобы, её быть… Что-то не так пошло… Пытался разобраться сам. Не вышло.       «Ходил истязать голову, судя по всему. Да вот только ничего ценного для него там не могло открыться. Расскажу потом, почему».       Интригует.       Он повернулся к сохранявшему невозмутимый вид собеседнику и с мольбой посмотрел ему прямо в глаза. Мне, непривычной к такому ракурсу, даже захотелось отодвинуться.       — Ты знаешь, что произошло? Из-за чего был нарушен заведённый порядок?       — Не знаю, а, кажется, догадываюсь. Но пока всего не скажу.       — В этот раз всё не так… Неужели и у вечного повторения бывает свой конец?.. Что там, что там будет?.. Страшит меня мысль об этом.       — Говоришь, как смертный. Самому не странно? — капитан Воробей явно насмешничал. — Может, застряли мы здесь. А может, изменится всё. Посмотрим, чего гадать?..       — Как можешь ты быть таким спокойным? Всё идёт кувырком, а тебе весело?..       Я вспомнила про хрестоматийное «А-а-а, мы всё умрём!» и рассмеялась вслух. Ещё бы «Что делать?» спросил… Раз на вопрос «Кто виноват?» пока ответ понятен, но не разглашается. Надеюсь…       «А что ещё остаётся-то?» — ехидно протянула я.       — А что ещё остаётся-то? — слово-в-слово повторили на том конце.       А и правда, что?..