Walk a Mile in Another’s Shoes

Изуку был готов принять Кацуки за своим обеденным столом, хотя бы потому, что знал, как бесполезно пытаться помешать Качану делать то, что он хочет. Однако он не стал приглашать еще четверых незваных гостей, расположившихся вокруг него с подносами. — Ну что, вы в восторге от спортивного фестиваля? — спросил Киришима, разгрызая удивительно острыми зубами корндог (вместе с палочкой). — Я в восторге от спортивного фестиваля. Он потянулся за картошкой фри. Кацуки прорычал: — Это мое, Дерьмоволосый. — Поборемся с тобой за картошку, — сказал Киришима, и они тут же отодвинули свои подносы, чтобы сцепить руки. Мина вскочила и встала над ними. — Я судья! Три, два, один, поехали! Кацуки и Киришима зарычали, на их шеях выступили вены, когда их руки сомкнулись. — Давай, Киришима! — крикнул Каминари. Он наклонился и притворно задышал. — Бакуго, у тебя что-то застряло в зубах. — Ничего подобного, — прорычал Кацуки. — Прекрати пытаться отвлечь меня, Спарки. — Я серьезно, — солгал Каминари. — Если ты думаешь, что я могу тебя отвлечь, то не значит ли это, что ты переживаешь из-за проигрыша? — Нет! Кацуки дернул шеей, отчего его хватка ослабла. Киришима прижал его руку к столу. Мина опустила свою руку. — Победитель: Киришима. — Это не считается! — прорычал Кацуки, переворачивая свой поднос и отправляя в полет картофель фри. — Реванш! Изуку подавил смех. Может, Каминари и не очень долго знал Кацуки, но он быстро разобрался в правильных провокациях. Вообще, Изуку нравились все новые друзья Кацуки. Приятно было видеть, что его темпераментный друг детства нашел еще одного соперника, которого уважал, и еще больше людей, которых не пугали его колючки. Но Изуку твердо решил не заводить новых друзей в Юэй. Не для того он в первый же день прогнал Тенью и Очако, чтобы потом втянуть их в другую группу друзей. Серо вздохнул и смахнул картошку со своей бутылки лимонада. — Клянусь, Мидория, мы единственные здравомыслящие люди в этой группе. Неа, не являюсь частью группы. Изуку сказал: — Думаю, я уже закончил свой обед и пойду. Он начал подниматься. Серо щелкнул пальцами. — Ты — кудере группы, так же как Бакуго — цундере. Изуку фыркнул от смеха. Он ничего не мог с собой поделать. Судя по небольшой ухмылке Серо, он заметил свою победу. — Кого ты называешь цундере? — пронзительно закричал Кацуки. Сзади Изуку послышались звуки взрывов и метания еды. Изуку продолжал уходить. У него не хватало духу на более жесткий отказ. Ему и так было больно от того, что Очако явно стала более сдержанной рядом с ним. Может быть, ему стоит начать избегать их, обедая вне кафетерия? Кацуки и сам справится, теперь у него больше друзей. Неплохо было бы начать держать дистанцию между собой и своим другом детства, чтобы надеяться, что Кацуки не запятнает себя связями, если Изуку сгинет в огне. На этой кислой ноте Изуку вернул поднос и направился к двери. Задумавшись, он наткнулся на мускулистую грудь. — Извините — сказал Изуку, поднимая глаза. — Ничего страшного, юный Мидория, — буркнул Всемогущий. — Вот, держи! Он нацарапал свой автограф и бросил его. Какой интересный факт: герой писал левой рукой. Изуку уставился на автограф в своих руках. Это было странно. Да, он хотел получить автограф по собственной инициативе, но Всемогущий не мог об этом знать. Неужели он просто так, наугад, раздавал людям автографы? Может быть, герой номер один был немного самолюбив?

***

Стоя перед классом, Айзава объявил: — Наш спортивный фестиваль — это самая большая возможность, которую вы можете получить. Остальные ученики оживленно заговорили. Опустив голову на парту, Изуку подавил зевок. В последнее время он плохо спал. Спортивный фестиваль был бессмысленным для шпиона. Скорее всего, Все за Одного приказал бы Изуку не высовываться. Когда он учился в средней школе, то мечтал о победе на спортивном фестивале Юэй. Прежний Изуку сходил бы с ума от желания победить, узнав, что в этом году медали будет вручать Всемогущий. У нынешнего Изуку были куда более серьезные заботы. Ясно, что Изуку должен был найти и спасти свою мать, пока не случилась еще одна неприятность, подобная U.S.J. Но как? Томура написал Изуку, что его мать перевели в новую прекрасную комнату. Судя по их последнему видеозвонку, предыдущая комната представляла собой бетонную камеру с ведром. Любое улучшение, даже если Изуку не доверял определению «хорошая», данному Томурой. Изуку написал ответное сообщение, спрашивая, можно ли ему навестить его. Он также придумал историю о том, что беспокоится об аллергии своей матери, и спросил, нет ли поблизости цветущих растений. У Инко не было аллергии. Изуку искал подсказки о местонахождении. Было бы очень полезно узнать, держат ли его мать в городе или нет. Если ему удастся выяснить местонахождение, то он сможет обратиться за помощью к героям. В другом конце комнаты Очако с криком подняла кулак вверх. Зажужжал телефон Изуку. Томура сказал: «Хорошие и плохие новости. Хорошая новость заключается в том, что я нашел для нас нового члена команды! Раз уж ты перешел на мою сторону, я решил, что надо собирать полноценную партию, а не просто одноразовую мелюзгу. Ты — вор, я — воин, а новый парень может быть магом или лучником, так что у нас будет правильный баланс в партии.» Глаз дернулся, и Изуку удивился, как, черт возьми, это можно считать хорошей новостью. Его враги множились. «Плохая новость: сэнсэй отменил план посещения, извини. Я навещу твою маму вместо тебя и спрошу, как она себя чувствует.» По позвоночнику Изуку пробежал холодок. О нет, неужели Все за Одного заметил, что Изуку выпытывает у него информацию? Он точно заметил! Ему следовало быть более деликатным! Он вцепился в свои волосы и застонал. Кацуки хлопнул Изуку по спине. — Что-то ты нервничаешь, задрот. Боишься, что я разобью тебя на спортивном фестивале? — Это такой большой шанс. Очень нервно, — уныло сказал Изуку. У него даже не нашлось слов, чтобы выразить, как мало его волнует спортивный фестиваль.

***

В то утро Изуку купил в магазине обед. Он пробрался в сад, чтобы поесть. Даже если бы он еще не решил избегать Кацуки и его друзей, сейчас ему особенно хотелось побыть одному. Он не мог выносить их веселую болтовню о спортивном фестивале и возможных стажировках, когда сам был вне себя от волнения. Несмотря на то, что он не использовал свою причуду, в животе у него запульсировало. Возможно, он не сможет удержаться от обеда. Заметив худого мужчину, прислонившегося к стене школы и пыхтящего, Изуку почуял неладное. — Яги-сан! С вами все в порядке? — Просто немного устал. Тошинори вытер кровь со рта. Взглянув на обед Изуку, он озабоченно посмотрел на него. — Почему ты обедаешь один? Если другие дети издеваются над тобой, то ты можешь сказать мне. — Нет, нет, все не так. Изуку сглотнул. — Все веселятся из-за спортивного фестиваля, а я получил тяжелое известие об отце. Я не могу сейчас находиться рядом со своим классом. — Ах… На лице Тошинори появилось сочувствие. Он сел на скамейку и похлопал по сиденью рядом с собой. — Хочешь поговорить об этом? Изуку определенно не хотел говорить о фальшивой болезни отца, для которой он еще не придумал достойного прикрытия. Но ему очень хотелось выплеснуть на кого-то свои сложные чувства. Уборщик должен был быть ниже уровня Все за Одного, поэтому Тошинори был самым близким к безопасности человеком, с которым можно было общаться. Изуку сел и открыл сумку, уставившись на неаппетитный магазинный бутерброд. — Я завидую всем, кто счастлив. Я ненавижу это чувство, и мне стыдно за него. Тошинори хмыкнул. — Небольшая ревность вполне объяснима. Герои не должны быть идеальными, и не позволяй никому говорить тебе обратное. Ты не виноват в своих чувствах, ты виноват только в том, как ты с ними справляешься. Изуку сглотнул. Ему отчаянно хотелось поговорить с человеком без причуды, даже если он не мог признаться в своем прежнем статусе. — Вы испытываете гордость за Аояму, что он стал героем без причуды? Или это вызывает у вас чувство зависти? Тошинори признался: — Для меня это сложное чувство, потому что я сам хотел стать героем, когда был подростком. Но у меня была другая мечта, и я так и не стал безпричудным героем, потому что считал это невозможным. Изуку выдохнул, радуясь, что встретил еще кого-то, кто чувствовал то же самое. — А теперь вы узнали, что это было возможно с самого начала. — Именно. Но я доволен тем, как сложилась моя жизнь. Взгляд Тошинори стал далеким. — Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы все равно выбрал этот путь. Я хочу увидеть, как юный Аояма добьется успеха в осуществлении моей давней мечты. Даже несмотря на свои сложные чувства, я все равно болею за него всем сердцем. Иногда я думаю, хотел бы он иметь причуду или считает, что миру нужен герой без причуды… но этот вопрос я должен задать ему. Изуку оторвал кусочек бутерброда, но не стал его есть. — Значит, даже если вы не стали героем, вы все равно счастливы? Изуку знал, что как бы ни сложилась его нынешняя ситуация, героем он вряд ли когда-нибудь станет. Ему хотелось верить, что он может отказаться от своей мечты, не испытывая вечной горечи. — Да, многие люди живут счастливой жизнью, не становясь героями. Но ты продемонстрировал большой потенциал, юный Мидория. Я считаю, что твоя мечта стоит того, чтобы ее осуществить. У Изуку свело желудок. От запаха мясного сэндвича его затошнило. Он положил его на место. — Спасибо. Несмотря на все усилия, его тон был скучным. Тошинори навис над ним. — Тебя что-то еще беспокоит? — Вы ничем не можете мне помочь. Изуку горько рассмеялся. — Сомневаюсь, что вы сможете дать мне совет по поиску человека. — Ты можешь быть удивлен, — сказал Тошинори. — Кого ты ищешь? Изуку пожалел, что сказал это. Он придумал ложь на ходу. — Просто женщину, с которой мой отец изменил моей маме. — Юный Мидория, мне очень жаль. Я не думаю, что конфликт с этой женщиной поможет тебе… — Она украла деньги у моей семьи. — О, Боже. Тошинори покачал головой. — Если ты назовешь мне имя, я смогу помочь. Ты удивишься, узнав, какими связями я обзавелся за эти годы. Уборщик в Юэй, вероятно, знал многих героев, которые когда-то были здесь студентами, но это были последние люди, которых Изуку мог привлечь к поискам своей матери. — Нет, как ты и сказал, я, наверное, должен оставить все как есть. Тошинори нахмурился. — Но твоя семья, должно быть, сейчас очень нуждается в деньгах, учитывая болезнь отца. — Американские власти занимаются этим делом. Сомневаюсь, что я могу что-то сделать. — Ты можешь сказать мне, если передумаешь. Я знаю сайт с ресурсами по розыску людей. Я нашел его полезным — мои друзья-герои говорят, что он помогает. Изуку решил, что это не повредит. — Спасибо. Тошинори записал адрес сайта в блокнот Изуку. Странно, но он писал правой рукой, хотя левой вытирал кровь со рта. Слова выглядели шаткими. На мгновение Изуку подумал, не маскирует ли Тошинори свой почерк. Но потом понял, что для этого не может быть никаких причин: многие люди — амбидекстры, а связь с Все за Одного сделала его параноиком. Прозвенел звонок. Изуку встал. — Мне пора на занятия. Тошинори нахмурил брови. — Ты почти ничего не ел. У тебя опять желудок болит? Изуку не мог позволить себе быть исключенным из Юэй за то, что его постоянно тошнит. — Я просто скучаю по маминой домашней кухне. Я поем позже. Перекинув рюкзак через плечо, он заколебался. — От разговора с вами мне стало легче. Спасибо. Тошинори улыбнулся и покрутил прядь волос. Этот жест почему-то показался Изуку немного знакомым. — Кстати, я слышал, что ты получил автограф от Всемогущего! Тебя это как-то ободрило? — Наверное. Изуку нахмурился. — Хотя, как оказалось, Всемогущий — это такой герой, который наугад бросает свой автограф людям, которые его не просили. Он более самолюбив, чем я ожидал. Тошинори упал, закашлявшись кровью. Изуку бросился к нему на помощь с криками: — Яги-сан! Я отведу вас к Исцеляющей Девочке, только держитесь.

***

Новая тюремная камера Инко больше походила на гостиничный номер. Здесь стояла двуспальная кровать с избытком подушек на лавандовом покрывале. В углу, напротив телевизора, стояло коричневое кожаное кресло. Шкаф был заполнен одеждой, взятой из дома. В ванной комнате имелась ванна с душем. Но дверь изнутри не имела ручки. В фальшивом окне виднелся лес, и Инко подозревала, что через зеркало на нее смотрят посторонние люди. Томура протянул Инко бумажный пакет. — Я вернулся с новой добычей. Она заглянула внутрь. Он собрал дюжину книг с ее домашней полки и ее любимый клубничный шампунь. Это была смесь сладости и насилия. Она заставила себя мягко и без тени тошноты улыбнуться. — Спасибо, Томура. Это очень мило. Томура почесал шею и хмыкнул. Инко достала лосьон для рук. — Вот, дай мне, — сказала она, протягивая руку. — Ты не должна, — пробормотал он. Но при этом он посмотрел в сторону, что означало, что он действительно не возражает. Когда Хисаши жил дома, Инко была очень чувствительна к его настроению и жестам. Эти же навыки она применила и для выживания в этой тюрьме. Инко осторожно нанесла лосьон на пересохшую кожу Томуры. — Ну вот, как новенький. Инко приняла свой лучший материнский тон. Она заметила, что Томура хорошо на это реагирует. Томура слегка покраснел. Он снова почесался, но потом остановился. Когда они только познакомились, Инко была в ужасе от этого злодея с отрубленными руками. Теперь он больше не носил этих рук рядом с ней. Инко подозревала, что Томура похож на ежа: снаружи шипастый, а внутри очень мягкий. Она почти чувствовала себя виноватой за то, что манипулировала им, но чувство вины было еще одной эмоцией, от которой она научилась отказываться, пока терпела жестокого мужа. Выживание было превыше всего. Томура положил телефон на обеденный стол. — Ты можешь снять короткое видео и отправить его Второму игроку. Только не говори Сэнсэю. — Конечно, нет, — сказала Инко. Она быстро догадалась, что ей лучше даже не пытаться манипулировать Все за Одного. Это не сработает, а за его усмешкой совершенно не скрывается милосердие. Улыбаясь в камеру, Инко храбрилась перед сыном. И она молилась, чтобы он понял, что она хочет ему сказать.

***

Изуку поставил телефон на режим «Не беспокоить» и положил его на колено. Он поглядывал на него каждые несколько секунд, боясь пропустить какое-нибудь сообщение. Он боялся, что у Всех за Одного найдется, что сказать по поводу его попытки увидеться с матерью. Вместо этого на экране появилось сообщение с незнакомого номера. Томура Шигараки со служебного телефона. «Я не смог позволить тебе встретиться с мамой, но она записала для тебя видео. Я пришлю нашего нового Игрока-3, чтобы он вручил его тебе лично, чтобы Сэнсэй не узнал. Удалите это сообщение после получения и никогда не включайте видео на своем телефоне, потому что у него есть причуда, которая может считывать данные с телефона, когда ты находишься рядом с ним. Можешь ли ты в ближайшее время встретиться с Игроком 3 за воротами Юэй?» «Спасибо! Большое спасибо!» — ответил Изуку. «Я сейчас прийду.» После этого Изуку удалил свое сообщение от Томуры, как удалял все сообщения, связанные с его неохотной шпионской работой. Он не хотел быть пойманным из-за такой глупости, как конфискация учителем его телефона после того, как он воспользовался им на уроке. Стоп, а как выглядел новый друг Томуры? Черт, Изуку не мог спросить, потому что уже удалил сообщение. В панике он продолжал быть небрежным. Он должен был прекратить совершать подобные ошибки. Оставалось надеяться, что все, кто связан с Томурой, будут отличительны. Застонав, Изуку схватился за живот. Он поднял руку. — Мистер Айзава, мне нехорошо. Нахмурившись, Айзава отвернулся от доски. — Поторопись, иди в медпункт, пока тебя снова не стошнило. Кто-нибудь может пойти с Мидорией? Проблемы с желудком для Изуку оставались удобным предлогом, чтобы уйти с урока. Он встал. — Я буду в порядке. К сожалению, мальчик с наполовину красными, наполовину белыми волосами поднял руку. — Я отведу его. Разве его не звали Шото Тодороки? Это разрушило план Изуку направиться прямо к воротам. Набравшись напускной искренности, он пробормотал слова благодарности. Шото предложил Изуку руку, и они пошли по коридору. Покачав головой, Изуку сказал: — Не нужно. Я не настолько болен. Меня не вырвет на тебя, ха-ха. От Шото исходила нервная энергия, что контрастировало с его обычным спокойным поведением на уроках. Он сглотнул. — Похоже, у тебя много побочных эффектов от причуды. — Я в порядке, — решительно заявил Изуку. Шото вздрогнул. — Это может быть опасно — злоупотреблять своей причудой. Очень, очень, очень опасно. Люди умирали. Что-то в печальном, отстраненном акценте на последнем слове не оставляло сомнений в том, что Шото знал кого-то, кого постигла такая печальная участь. Изуку вздохнул. — Моя причуда просто вызывает у меня легкую тошноту. Не стоит беспокоиться. Пока они шли, Шото бросал на Изуку быстрые, пугливые взгляды. — В школе тебя тошнит каждый день. Тебя неоднократно рвало… — Один раз, но это случилось только один раз. — Я подслушал, как тебя тошнило в школьном туалете, Мидория. Я не хочу вмешиваться, но я очень беспокоюсь. Ты становишься все бледнее и бледнее с каждым днем. У тебя проблемы с концентрацией на уроках. Пару раз ты засыпал за партой. Шото перечислил все симптомы на пальцах. — Слушай, я провел небольшое исследование на тему чрезмерного использования причуд… по личным причинам. Иногда детское тело с трудом справляется с причудами, но с возрастом оно становится более устойчивым, и тело укрепляется. Переутомление усугубляет проблему. Эксперты утверждают, что при сильных побочных эффектах следует на время прекратить использование причуды. Ты обращался к консультанту по причудам или к врачу? При других обстоятельствах Изуку было бы любопытно узнать, что за исследования проводит Шото и почему эта тема кажется ему такой личной. Однако сейчас у Изуку было слишком много собственных проблем, чтобы заботиться о чужих. Его причуда была не единственным источником его болезни. И Изуку не мог допустить, чтобы кто-то заметил, что с ним что-то не так. То, что Шото так внимательно наблюдал за ним, очень настораживало. А что, если Шото, искренне желая помочь, обратится к учителям со своими опасениями? К сожалению, Изуку снова придется проявить жестокость по отношению к ни в чем не повинному человеку. Остановившись, Изуку оскалил зубы. — Это твоя тактика, чтобы избавиться от соперников, Тодороки? Ты хочешь, чтобы я отказался от участия в соревнованиях, чтобы я не мог угрожать твоему лидерству в классе? Я ожидал такой грязной тактики от сына Старателя. О твоем отце ходят всякие неприятные слухи. Ты мне противен. Держись от меня подальше, или я расскажу всем в классе, что ты из себя представляешь. Все это было неправдой. Изуку мог сказать, что Шото искренне беспокоится о нем. У Старателя не было больше скандалов, чем обычные мусорные разговоры, которые все известные герои получают в сети, но Изуку надеялся, что оскорбление отца Шото перечеркнет все его достоинства. В идеале Шото должен был решить, что Изуку — ничтожество, и перестать заботиться о его помощи. Но вместо того, чтобы разозлиться, Шото выглядел так, будто мог заплакать. — Я знаю, что стать героем очень важно для тебя. На людей с сильными причудами оказывается сильное давление, чтобы они занимались героизмом. Но во время наших практических занятий ты мог бы использовать вспомогательные средства, как Аояма. Ты не должен продолжать так травмировать свое тело. Нельзя стать героем, если ты мертв! Бывали даже люди, которые сгорали заживо после чрезмерного использования причуды. Пожалуйста, я хочу помочь тебе. Пальцы Шото впились в шрам на его лице. В уголке его глаза появилась слеза. Изуку тяжело вздохнул, не зная, что ответить. Вряд ли он мог признать, что не его причуда была источником его стресса. Больше всего на свете Изуку хотелось утешить Шото. Каждый инстинкт в его теле кричал в этом направлении. Но Изуку не мог позволить себе сблизиться с человеком, который и так его подозревает. Он должен был довести свой поступок до конца. — Оставьте меня в покое! — закричал Изуку и бросился бежать по коридору. Пробежав половину школы, сердце Изуку заколотилось. Это было отвратительно. Он почувствовал тошноту, на этот раз настоящую. Что же ему делать? Прежде всего, Изуку нужно было получить послание матери. Все остальные заботы он отложил на потом. Изуку открыл дверь в лазарет без стука. Судя по прошлому опыту, Исцеляющая Девочка плохо слышала. Изуку проскочил мимо нее и спрятался за одной из занавесок на кровати. Когда она отвернулась, он выбрался через окно. Затем он покинул школу. Долговязый черноволосый молодой человек прислонился к стене возле Юэй. Большую часть его лица покрывали пятна мозолистой фиолетовой кожи и швы, а глаза были обведены, как «енотовые глаза». Уши и нос были проколоты в нескольких местах. Он был одет в черные джинсы и футболку с надписью «Rot in Hell Endeawhore». Будучи фанатом героев, Изуку знал, что таких футболок было выпущено всего несколько штук, прежде чем юристы Старателя обрушили на них молот закона. Это были очень ценные коллекционные вещи, которые, впрочем, искали только антифанаты. Только друг Томуры мог выглядеть таким эджлордом. Изуку трусцой подбежал к нему и нацепил на лицо улыбку. — Извините. Кажется, у нас есть общий друг. Мужчина сравнил лицо Изуку с фотографией на своем телефоне, затем хмыкнул. — У меня нет друзей, особенно с Руки Распада. Скажем так, у нас есть общая цель. Я помогу вам двоим убить Всемогущего, а вы поможете мне убить Старателя. Изуку ни одна из этих целей не интересовала, но он сохранял улыбку на лице. — Как тебя зовут? — Можешь звать меня Даби. Он сказал это нарочито загадочно. Так он еще больше походил на эйджелорда. — Посылка? Даби сунул флешку в руки Изуку. — Передай своему приятелю, что я больше не буду выполнять для него поручения, пока он не даст мне что-нибудь взамен. Затем Даби, ссутулившись, удалился. Угроза, нависшая над Старателем, вызывала опасения, но Изуку полагал, что герой номер два сможет о себе позаботиться. Ему едва удавалось держаться на плаву. Он не мог позволить себе предупредить Старателя. Кроме того, Изуку нечего было сказать ему, кроме того, что злодей хочет его убить, — обычное дело для топового героя. Убрав флешку, Изуку развернулся. Возле входных ворот стоял Шото Тодороки. Изуку неловко закричал. — Какого черта ты здесь делаешь? Шото сделал шаг назад. — Я шел за тобой. Я боялся, что ты не пойдешь в лазарет, и ты не пошел. Ты притворился, а сам вылез через окно. Встав на цыпочки, Шото заглянул за Изуку. — Тот человек, которого ты встретил… Готов поклясться, что я его уже где-то видел. Пот пропитал воротник Изуку. Вероятно, Шото видел Даби в каком-то списке злодеев или в досье на врагов его отца. Если Шото поймет, что Изуку разговаривал со злодеем, то он будет обречен. Изуку быстро соврал: — Я встретил его в группе поддержки людей, чьи тела пострадали из-за их причуд. Он придумал эту историю на ходу, основываясь на шрамах Даби и необходимости уверить Шото в том, что его собственная причуда с лазером под контролем. — Он мой куратор в группе. Я подумал о том, что ты сказал, и попросил у него совета. Поскольку Изуку не мог избавиться от Шото, ведя себя как придурок, ему оставалось только сменить тактику и заверить одноклассника в том, что ему помогут. — О, я рад, — безэмоционально ответил Шото. Изуку уже успел понять, что Шото редко проявляет эмоции на лице, но легкая полоска инея, пробежавшая по его волосам, означала, что он счастлив. Это тронуло Изуку, и ему стало немного совестно, что незнакомый человек так заботится о его благополучии. И все же Изуку пришлось продолжать лгать. — Я собираюсь поговорить с мистером Айзавой о том, как не злоупотреблять причудой. Изуку надеялся, что Шото согласится с этим без разговора с учителем. Изуку нужно было лучше скрывать свои нервы. Надеюсь, он начнет привыкать жить под постоянным страхом смерти матери. — Думаю, это будет к лучшему, — искренне сказал Шото. Его доверчивость заставила Изуку почувствовать себя еще более виноватым. Очень быстро и неловко Шото похлопал Изуку по плечу. — Прости, что я был так резок, — сказал Изуку. — Ты можешь меня простить? — Конечно! Я многое знаю о том давлении, которое испытывают молодые студенты-герои. Обучение людей с сильными причудами начинается с раннего возраста, и оно может быть… жестоким. Шото опустил глаза. Возможно, он говорил о себе, но у Изуку возникло сильное подозрение, что он думает о том безымянном человеке, который сгорел заживо. Изуку прочистил горло. — Могу я попросить еще об одной услуге? У моего куратора в группе поддержки причуд непростое прошлое. Вспомнив о собственном отце, Изуку придумал ложь. — Он в бегах от жестокого отца. Пожалуйста, никому о нем не рассказывай. — О. Оооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо. Боже мой. Теперь все понятно. Шото побледнел. — Понятно. Конечно, я не скажу ни слова. Обещаю. Изуку не был уверен, что именно увидел Шото, но подозревал, что это не так. Неважно, лишь бы оправдание сработало. — Спасибо. От Шото исходило ледяное излучение, и воздух вокруг него стал холодным. Изуку не знал, что это означает: счастье или какую-то другую эмоцию? Шото спросил: — Могу я познакомиться с твоим другом? — Что? Нет, конечно, нет! Я только что сказал тебе, что он держит свою личность в тайне! Взгляд Шото горел напряжением. — Ты можешь сказать ему, что я хотел бы с ним встретиться? Скажи ему, что я хотел бы помочь ему с его отцом. — Что? Я не понимаю, зачем ему помощь подростка. Изуку нахмурился. Был ли Шото каким-то навязчивым святым, который должен был помогать каждому встречному? Или за этим скрывается что-то другое? Шото переминался с ноги на ногу. — Ты можешь хотя бы спросить его? Скажи ему мое имя. Изуку вытер губы. — Он не самый большой поклонник Старателя. Не думаю, что услышать твое имя поможет. Это была первая правдивая вещь, которую он сказал за весь разговор. — Я знаю. Но, пожалуйста, все равно передай ему. — Конечно, если ты настаиваешь. Изуку не собирался этого делать. Позже он соврет, что Даби его не интересовал. — Спасибо. Шото смахнул со лба замерзший локон. — Я излучаю лед, не так ли? Прости. Это очень тяжело. Мне нужно прилечь. Он ушел. Изуку в замешательстве смотрел вслед однокласснику, и у него было плохое предчувствие, что неприятности еще не закончились.

***

Игра в больного дала Изуку повод пропустить школу. Он не решился смотреть видеозапись, полученную от матери, в общественном месте. Придя домой, он запер дверь и окно своей спальни. Все постеры и фигурки Всемогущего смотрели на него из всех уголков комнаты. Обычно его успокаивал этот товар. Теперь же он чувствовал себя отвратительно и виновато. Изуку снял все до последнего предмета и спрятал его в неиспользуемой спальне матери. Затем он сел за стол и подключил флешку к компьютеру. На видеозаписи Инко Мидория сидела на кровати. В комнате были обычные белые стены, а окно было явно фальшивым. Никаких явных подсказок о ее местонахождении не было. Она очень натянуто улыбалась. В уголках ее глаз заблестели слезы. — Надеюсь, с тобой все в порядке, Изуку. Пожалуйста, обязательно поешь и не используй свою причуду, когда у тебя болит живот. У меня все хорошо. Моя новая комната очень милая. Томура был очень добр ко мне. Он принес мне рамен на ужин. Сюда больше никто не приходит, поэтому никто меня не беспокоит. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Пожалуйста, знай, что я всегда люблю тебя, несмотря ни на что. Она разрыдалась. Махнув рукой в сторону камеры, она сказала: — Нет, не останавливай запись, я должна закончить. Не волнуйся обо мне и особенно не волнуйся о своем отце, хорошо? Не нужно ничего делать, чтобы помочь ему. Видео закончилось. — Мама! Изуку заплакал, протягивая руки к темному экрану, словно желая, чтобы она вернулась. Он рухнул на стол и зарыдал. После того как он выплакался достаточно сильно, чтобы залить пол, Изуку вытер лицо, высморкался и снова включил видео. На этот раз он слушал более внимательно. Он по-прежнему не знал, где держат его мать. Скорее всего, она и сама не знала, да и не смогла бы ничего рассказать, если бы Томура слушал. Он не мог понять, почему мать так часто упоминает его отца. Конечно, Изуку не волновало, что тот тоже находится под угрозой. Важно было только спасение матери. Самым ранним воспоминанием Изуку было то, как отец прижал мать за горло к стене и закричал, что «безпричудное отродье» должно быть бастардом, потому что у него никогда не будет ребенка без причуды. Изуку подбежал. Он помнил, как мама сквозь слезы кричала ему, чтобы он не подходил. Что было потом, он не помнил. Изуку долгое время винил себя в том, что отец решил, что мать обманула его и причинил ей боль из-за его безпричудности. Он никогда не говорил об этом с матерью. Инко, похоже, считала, что Изуку совсем забыл об оскорблениях Хисаши. Изуку был счастлив поддерживать эту добрую ложь. Может быть, мама считала Изуку таким же глупым ребенком, который гонится за одобрением отца, потому что думает, что это единственный способ обезопасить себя и мать. Это объясняло, почему она все время пыталась внушить ему, что отказаться от Хисаши — это нормально. Но Изуку уже знал это. Ему нужно было найти и спасти только одного человека. Изуку заглянул на сайт, который дал ему Тошинори. В течение нескольких часов он просматривал бесполезную информацию о поиске людей. В конце концов он нашел программу, предназначенную для анализа звуков. Постукивая ногой по полу, Изуку ждал, пока программа установится, а затем проанализирует видеоклип. По очень слабому, почти неразличимому автомобильному гудку на заднем плане программа с вероятностью 85% определила, что видео было снято в городе. Вот это было полезно. Изуку уже почти начал улыбаться, как на его телефоне высветилось сообщение. Отправитель: Все за Одного. Изуку выронил телефон. Его сердце забилось со скоростью километра в минуту. Он не мог избавиться от ощущения, что Все за Одного каким-то образом видел, что он сделал. В сообщении было только название ресторана и время проведения вечера. Это был приказ короля преступного мира.

***

Изуку приехал в ресторан на полчаса раньше. Оглядев безупречно белые столы и люстру над головой, он порадовался, что надел костюм и зачесал назад волосы. Его единственный в мире костюм, красный с черными полосками, все еще оставлял ощущение недоодетости в месте, где мужчины носили смокинги, а женщины — длинные элегантные платья. Официант проводил Изуку в отдельную комнату в задней части ресторана, обращаясь с ним как с королевским гостем. Наполнив хрустальный бокал Изуку ледяной водой и положив на стол меню без цен, официант удалился. Изуку был единственным человеком, сидящим за длинным столом из черного дерева, за которым могло бы разместиться с десяток человек. Сиденья имели круглые спинки и розовые подушки. Серые стены напоминали сталь. Сверху на вазу с фиолетовыми гвоздиками светился светильник в форме коробки. На каждой фарфоровой тарелке лежала салфетка, сложенная в виде цветка. Картина на стене казалась странно неуместной в этой элегантности: на ней был изображен мультяшный король демонов. Ноги дрожали, и Изуку подумал, не умрет ли он в этой комнате. Это казалось вполне возможным, если Все за Одного поймет, что он натворил в U.S.J. Но, конечно, злодей не стал бы совершать убийство в ресторане, где он явно был завсегдатаем. Изуку глубоко вздохнул. Паника не принесет пользы ни ему, ни его матери. К тому времени, как прошло полчаса, Изуку дважды побрызгался дезодорантом и вспотел в своем костюме. Все за Одного прибыл точно по расписанию. На нем был черный костюм. Без маски на его лице виднелись отвратительные шрамы. Вспомнив красивого мужчину, который приходил к нему, когда он был в детском саду, Изуку задумался, что же произошло, что нанесло ему такие страшные увечья. Все за Одного сел во главе стола. — О, Боже, этот твой костюм просто отвратителен. Красный цвет не сочетается с зелеными волосами. Ты похож на светофор. Я, наверное, плохо тебе плачу… Я вообще тебе не плачу, да? — Вы видите мой костюм? — Изуку проговорился. Он покраснел, как помидор. — Мне очень жаль, Сэнсэй. Просто я предполагал, что вы используете причуду инфракрасного зрения, но это не позволит вам видеть цвет. Подождите, у вас есть причуда, позволяющая видеть сквозь экраны? Вы наблюдаете за мной через камеру в потолочном светильнике? — Ты заметил мою причуду и камеру. Все за Одного улыбнулся. — Да, это верно. А другие камеры ты заметил?» Изуку пискнул: — У вас есть одна, спрятанная в пуговице на рукаве. — Отлично, — промурлыкал Все для Одного. — Сегодня мы празднуем твое спасение Томуры в U.S.J., так что ужин за мой счет. Изуку взял меню и зарылся в него носом, чтобы скрыть выражение своего лица. Все за Одного ничего не заподозрил. Изуку был в безопасности. Так почему же он все еще чувствовал себя беспокойно? Может быть, Все за Одного говорил издевательским тоном или у Изуку просто паранойя? В любом случае, он должен был сохранять покер-фейс. Изуку выбрал мисо-суп и салат, чтобы не нагружать желудок. Официант принял их заказы, практически поклонился Все за Одного, а затем удалился. Злодей заговорил: — Ты продемонстрировал впечатляющую универсальность своей причуды. Как бы ты использовал маскировочную причуду? — В смысле, чтобы сражаться? — Для чего угодно. Проанализируй, как следует. Изуку сглотнул. Ему было не по себе, когда он помогал злодею. Что, если его анализ будет использован, чтобы причинить вред людям или помочь Все за Одного справиться с украденными причудами? Но это было самое мягкое из того, что мог попросить Все за Одного. По крайней мере, это не было причудой одного из его одноклассников. — Для начала, это будет зависеть от того, как быстро меняются цвета. Может ли моя гипотетическая причуда повлиять и на мою одежду? Обсуждение продолжалось минут пятнадцать. После того как принесли ужин, Все за Одного продолжил предлагать Изуку причуды для анализа. Злодей заказал огромный редкий стейк. Все за Одного тоже вносил свои идеи. В итоге набралось два десятка причуд — от сильных до слабых. Вопреки здравому смыслу, Изуку начал понемногу веселиться. Когда Все за Одного проглотил последний кусок стейка и вытер губы салфеткой, он спросил: — А как насчет передаваемой причуды, которая накапливает энергию? Изуку сосредоточенно наморщил лоб. — Под передаваемостью ты подразумеваешь, что причуду можно передать кому-то другому? Как у вас, Сенсей? — Да, как у меня, только каждый обладатель может передать причуду другому человеку только один раз. Изуку непроизвольно постучал ногой, размышляя. — Мы говорим о способности, которая обычно увеличивает силу, скорость и выносливость? — Да, в первом поколении это было именно так. — Но со временем она может увеличиваться в геометрической прогрессии. Я понимаю. Изуку пробормотал: — В конце концов, причуда может достичь такого уровня, что ни одно человеческое тело не сможет с ней справиться, если только не найдется способ остановить накопление энергии причуды — есть ли такой способ? — Насколько я знаю, нет. — Со временем это приведет к беспрецедентному уровню силы, скорости, ловкости и прочности. Пользователь будет практически неуязвим… Изуку резко остановился. — Мы говорим о причуде Всемогущего? У Всемогущего есть передаваемая причуда? — Ого, очень хорошо, — сказал Все за Одного, но голос его был не совсем радостным. Изуку опустил взгляд на свою пустую тарелку. — Мне очень жаль, Сенсей. Я не должен был ничего говорить, Сенсей. При других обстоятельствах он бы обрадовался новой порции знаний о Всемогущем, но сейчас он не чувствовал ничего, кроме ужаса. — Нет, нет, ты не сделал ничего плохого, молодой человек. Мне просто напомнил, что я должен быть осторожен в своих словах рядом с тобой. Ты очень умный. Изуку сглотнул. Он не хотел, чтобы Все за Одного стали относиться к нему еще более настороженно. Несмотря на то, что его сжигало любопытство, он пожалел, что сказал хоть что-то. Оглядываясь назад, он должен был больше сдерживаться во время сеанса анализа. Еще больший интерес со стороны Все за Одного не помог бы ему. Ему просто нужно было потянуть время, пока не удастся выяснить, где держат его мать. И все же, затронув тему, вызывавшую у него кошмары, Изуку не смог удержаться от еще одного вопроса. — Если вам нужна причуда Всемогущего, значит ли это, что вы не хотите его смерти? — Какой проницательный ребенок. Даже без глаз Все за Одного производил впечатление горящего взгляда. Изуку почувствовал, как его придавило к сиденью. Он был рад, что ел легко. Злодей продолжал: — Всемогущий, конечно, умрет, но только после того, как передаст свои способности. Попытка Томуры в U.S.J. была искренней, но я не ожидал, что он добьется успеха. — Оу, — пробормотал Изуку. Возможно, это объясняло, почему Все за Одного не слишком внимательно изучал неудачу того инцидента. Все за Одного продолжал: — Поскольку в день U.S.J. Всемогущий все равно был занят делами героя, меня не особенно волнует, что ты передал мои планы героям. Возможно, это даже к лучшему, ведь было бы неловко, если бы Томура дебютировал в роли злодея, попросив автограф у Сотриголовы. Вилка Изуку с грохотом упала на пол. Цвет исчез с его лица. — Вы… знаете? — Да, конечно, я знаю о том, что Томура покупает товары Сотриголовы. Все за Одного засмеялся. — Этот глупый мальчишка думает, что я не замечу списания средств с моей кредитной карты, если он воспользуется услугами онлайн-платежей. Или ты имел в виду свое маленькое милое предательство? Изуку задрожал на своем месте. Все это было одной большой игрой, злодей играл с ним. Все за Одного наслаждался этим. Изуку ничего не оставалось делать, кроме как ждать, когда упадет молот. — Я решил не обращать внимания на твою ошибку в свете того, как интересно ты использовал свою причуду. Не успел Изуку почувствовать облегчение, как Все за Одного добавил: — Но тебе все равно нужно наказание, а Томуре — дебют в роли злодея, поэтому я решил убить того ученика, который займет первое место на спортивном фестивале. Разве твой друг детства не фаворит на победу? Изуку застыл в ужасе. Он очень, очень старался не заплакать, но все же одна слезинка вырвалась из его глаз и брызнула на безупречно белую скатерть. Словно делая вид, что впервые думает об этом, Все за Одного сказал: — Но если бы ты занял первое место, то я не стал бы убивать своего шпиона. Все за Одного протянул руку через стол и погладил бледную щеку Изуку. — Сделай все возможное, чтобы победить! Я дам тебе одну подсказку: газовый лазер.

***

ВРЕМЯ ОМАКЭ! Омаке: Истинная причина гнева Всех за Одного Все за Одного: По крайней мере, в AU без " Папы Все за Одного» никто не тратит мои с трудом заработанные преступным путем деньги на атрибутику Всемогущего. Томура: Изуку показал мне, как можно заказать еще больше товаров Сотриголовы. Сэнсэй, я исчерпал лимит на своей кредитке, не могли бы вы выдать мне новую? Все за Одного: Клянусь, скрытая причуда этого мальчика Мидории — тратить мои деньги на товары для героев. # Омаке: С точки зрения Тошинори Всемогущий: Раз уж юный Мидория сказал моему альтер-эго, что хочет автограф, то я, конечно, дам ему его. Тогда я ему наконец-то понравлюсь. Изуку: Дать мне автограф без моей просьбы? Всемогущий какой-то высокомерный. ПОЧЕМУ НИЧЕГО, ЧТОБЫ Я НЕ СДЕЛАЛ, НЕ ПРИВЕЛО ДАДМАЙТ К ЭТОМУ ФИКУ? # Омаке: Преемник фанбоя Все для Одного: Я отправляю тебя в U.S.J.-. Томура: Чтобы получить автограф Сотриголовы! Все за Одного: Чтобы убить Всемогущего. Томура: Это вторичная цель миссии. Даже после многих лет промывки мозгов эти проклятые гены фанатов героя Шимуры сохранились. # Омаке: Дружбы не избежать Изуку: Мне нужно избавиться от Тодороки, поэтому я оскорблю его отца. Шото: А, так ты тоже ненавидишь Старателя! Мы с тобой отлично поладим. Изуку: Я ненавижу тебя. Оставь меня в покое. Шото: Эта враждебность одноклассника так напоминает мне моего старшего брата. Я чувствую интуитивную связь. Изуку: (Шипит.) Шото: Твое шипение, как у енота, только усиливает мое желание подружиться с тобой. Ненависть — это то, как мы, Тодороки, выражаем свою любовь. Теперь ты никогда от меня не избавишься! # Омаке: Неуместное беспокойство Изуку: Теперь, когда ты заметил во мне что-то необычное, ты собираешься рассказать об этом учителям? Шото: Взрослые были бесполезны для меня всю мою жизнь. Изуку: То же самое, я просто проверял.