Walk a Mile in Another’s Shoes

Когда Изуку и Кацуки вышли на арену, Кацуки заговорил: — Ты знаешь, какой у нас номер боя? Это бой номер 500! Ну, это зависит от того, считать ли поединки по армрестлингу и те случаи, когда взрослый прерывал нас прямо перед тем, как я, несомненно, собирался победить. Я решил не считать их, чтобы спортивный фестиваль стал нашим 500-м боем. Изуку хмыкнул. Кацуки улыбнулся и сказал: — Это еще лучше! Сейчас у нас 250 побед великого меня и 250 побед тебя! Это будет наш решающий бой. Сегодня мы окончательно определим, кто из нас сильнее. Это будет наша последняя битва как соперников. Изуку вздрогнул под ненавидящими взглядами толпы. Зрители зашипели. Звук был на грани между вздохом и освистыванием. Кацуки помахал рукой перед лицом Изуку. — Эй, да ладно, что случилось? Разве ты тоже не рад? В голосе Кацуки прозвучала нотка раздражения. — Лучше бы ты не думал о пустяках во время нашей большой битвы. Изуку скрипнул зубами. Кацуки не понимал. Они были в совершенно разных жанрах. Кацуки наслаждался битвой сёнэн-соперников, а Изуку был заперт в ужастике. Изуку снова и снова видел мертвые, изуродованные тела своей мамы и друга детства. Он представлял себе, как они оба будут выглядеть, если их воскресить в виде неживых ужасов. Его руки тряслись. Его уже один раз вырвало в туалете перед матчем. Желудок грозил сделать это снова. Когда Изуку и Катуски столкнулись лицом к лицу, толпа загудела от восторга. С трибун доносились крики: — Вперед, Взрывной Мальчик! Бакуго, Бакуго, Бакуго! Побеждай! Победи его! Уничтожь его! Зрители нашли лазейку в правилах Сущего Мика: они не могли освистывать Изуку, но могли поддерживать его противника. Кацуки развернулся и крикнул в толпу: — Да заткнитесь вы все! Не болейте за меня, если вы хотите, чтобы кто-то другой проиграл! Это честный бой! Мне не нужен дешевый фаворитизм, чтобы победить! Свое заявление он завершил взрывом. Зрители захлопали и зааплодировали в ответ на это заявление. Обернувшись, Кацуки с ухмылкой сказал: — Вот видишь, я им сказал. Если тебя это беспокоит, то можешь расслабиться. Неважно, что думают эти придурки. — О, отлично, ты только что выставил себя героем, а меня злодеем, — прорычал Изуку. Отчасти это было правдой, но он не хотел обвинять. Это было всего лишь начало его уловки. По крайней мере, он так не думал. Он всегда был средним актером, умеющим держать лицо, но не умеющим изображать более сложные эмоции. Ему нужно было привести себя в эмоциональное состояние, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Улыбка Кацуки ослабла. — Я и не пытался этого делать. Эй, с тобой все в порядке? Ты сегодня как-то не так себя ведешь. Учитель, отложи матч, нам нужно поговорить… Крик — Старт! — эхом разнесся по стадиону. Изуку выстрелил из своего лазера, пока Кацуки еще говорил, намереваясь нанести ранний удар. Увы, Кацуки уклонился в сторону, вызвав взрыв. Земля задрожала, когда Изуку побежал в сторону. Обычно в этот момент он искал бы, куда бы отразить лазеры, но он был сосредоточен на более важной задаче. Сжав губы в усмешку, он крикнул: — Кому, черт возьми, нужна твоя битва с соперником, Качан? Я сильнее тебя, и я уже доказал это на полосе препятствий. Ты не сможешь противостоять мне без противогаза. — Мусорная болтовня, да? Кацуки выпустил еще один взрыв, разорвавший арену. — На меня это не подействует! Но в его голосе не было ни радости, ни уверенности. Пот стекал по его лбу на маску. — Ты знаешь, что я прав, Качан. Даже когда мы были в детском саду, ты всегда говорил, а не делал. Ты достиг своего пика в начальной школе. Но даже тогда ты боялся, что не сможешь оправдать возложенные на тебя надежды. Ты всегда знал, что ты ненастоящий герой. Кацуки побледнел и перестал двигаться. Он прошептал: — Я сказал тебе об этом по секрету. Его голос повысился. — Ты обещал мне, что мои страхи не соответствуют действительности, ты, дерьмовый ботаник! Изуку разбежался, выпустив еще один тонкий голубой лазер в спину Кацуки, просто чтобы держать его в напряжении. — Я вел себя с тобой как друг только потому, что все учителя ожидали, что я буду тебя контролировать. Терпеть тебя было очень неприятно. Сейчас ты, наверное, уже понял, что твои опасения были верны. Ты не можешь соответствовать стандартам Юэй. Я уже превзошел тебя. Меня не волнует борьба твоих так называемых соперников. Гнев был притворным, но в то же время настоящим. Я переживаю худшее время в своей жизни, а ты даже не замечаешь этого, Качан. Ты слишком занят своими новыми друзьями и новой школой. Единственный раз, когда ты поинтересовался, как поживает моя мама в Америке, ты хотел узнать, может ли она отправить тебе по почте твое любимое печенье. Ты всегда был таким эгоцентриком. Кацуки позволил лазеру поразить себя. Он даже не пытался уклониться. Его спина ударилась о цементный пол. Кацуки прорычал: — Гооооооооооооооооооооооооооовнюк! Изуку закричал: — Ты сражаешься не в полную силу, и тебе все равно не победить! Если ты победишь меня в противогазе, то это будет фальшивка! Затем он рассмеялся. Это была пренебрежительная усмешка, нарочито рассчитанная на то, что Кацуки ненавидел больше всего на свете: когда кто-то смотрел на него свысока. — Ну и ладно! Кацуки сорвал с себя маску и швырнул ее за пределы ринга. — Мне не нужны читы, чтобы уничтожить тебя! С губ Изуку сорвался крошечный вздох облегчения. На этом все было кончено. Он победил. У Изуку было много планов борьбы с другом детства, но вырубить Кацуки газом было единственным верным способом победить. Правда, ему пришлось бы подкорректировать свой коктейль, чтобы в нем не было угарного газа (он легко воспламеняется), а было больше хлороформа, но, несмотря на название лазера, сделать это было несложно. Угроза Айзавы вынести Изуку с Фестиваля спорта на больничных носилках, если он снова применит свой газ, уже не имела значения, потому что это был финальный матч. Изуку с самого начала знал, что он должен сказать, чтобы Кацуки сорвался. Они слишком хорошо знали друг друга, как два человека, которые были вместе с дошкольного возраста. Кацуки рассказал Изуку обо всех своих неуверенностях, и Изуку даже представить себе не мог, что использует их против друга детства. Но когда ставки были так высоки, Изуку не мог оправдать себя тем, что не использовал все до последнего оружия. Была ли это слеза на лице Каччана? Не может быть. Должно быть, это крупные капли пота. Качан никогда не плакал. От этого фальшивая ухмылка чуть не слетела с лица Изуку. Но он должен был продержаться еще немного. Он должен был покончить с этим. За те полсекунды, что Изуку колебался, Кацуки уже двигался. Изуку активировал свой газовый лазер. Красноватый свет заполнил воздух. Изуку ожидал, что Кацуки попытается отступить от газа, а затем атаковать взрывами с расстояния. Это была единственная логичная стратегия, хотя она и не сработала бы. Изуку проверил быстродействующий характер своего концентрированного газа, чтобы убедиться в этом. Вместо этого Кацуки бросился вперед. Изуку тоже выстрелил синим лазером, но был застигнут врасплох и промахнулся. Кацуки схватил Изуку за пояс. — Если я не получу вспомогательное оборудование, то и ты не получишь! Из уст Изуку потекли нечленораздельные слова: — Подожди, я не могу контролировать газ без пояса, это опасно, прости, пожалуйста, Качан. — Заткнись! Я победил! — закричал Кацуки, когда он взорвал пояс. Первым боль почувствовал Изуку, еще до того, как он осознал, что воздух наполнен тяжелым газом. У него не было запаха. Это был чистый угарный газ. Он не чувствовал нижней части своего тела, кроме туманного сильного жара. О нет, этого не может быть. В каждом раунде он так тщательно рассчитывал свой газовый коктейль, но такое количество может оказаться смертельным! Сам Изуку был частично неуязвим, но если бы он потерял контроль, то мог бы убить Кацуки! В течение одной секунды Изуку пытался и не смог справиться с газом. По его лицу скатилась слеза. Сильно концентрированный угарный газ ударил в искры Кацуки и взорвался. — Отойди от меня, Качан! — взмолился Изуку, когда пылающий свет поглотил его зрение. Затем Изуку не знал ничего, кроме криков агонии, когда его плоть сгорала.

***

Цементос создал вокруг арены мощный щит, но он не смог поставить его между двумя мальчиками. Они были слишком плотно прижаты друг к другу. Первый взрыв потряс ринг. В воздухе поплыл ужасающий запах горящих людей. Газ продолжал подниматься, и Цементос задыхался, когда он превратился в башню пламени. Цементос завыл во всю мощь своих легких: — Я не могу блокировать взрыв! Они могут погибнуть! СОТРИГОЛОВА, ТЫ МНЕ НУЖЕН! ПОМОГИТЕ!

***

Разбив стекло будки, Айзава выпрыгнул наружу. Шарф зацепился за столб, и он ринулся вниз, уже активируя свою причуду. На мгновение Айзава испугался, что он опоздал, но газ и искры утихли. Он приземлился на землю рядом с двумя мальчиками. Кацуки лежал лицом вверх, глаза его были стеклянными, а передняя часть тела страшно обожжена. Изуку упал на бок. Ожоги ползли по его рукам и шее. От его середины поднимался дым. Ожоги были не только от взрыва. Без пояса лазер Изуку прожигал его кожу. С болью в сердце Айзава снова активировал Стирание. Оглянувшись через плечо, Айзава крикнул: — Немедленно позовите сюда Исцеляющую Девочку! Кажется, они оба нокаутировали друг друга. Это ничья. — Нет, — прохрипел Изуку. Один зеленый глаз приоткрылся. Другой был слишком ушиблен и залеплен грязью. Его пальцы скреблись по цементу, ногти трескались. К своему ужасу, Айзава понял, что тяжелораненый мальчик пытается встать. Айзава подбежал к нему. — Стой! Матч окончен! За все годы преподавания он никогда не видел ученика, который бы так сильно хотел выиграть спортивный фестиваль. Изуку зашипел, как дикий зверь, и выстрелил в Айзаву лазером. Это было так неожиданно, что Айзава не успел активировать свою причуду. Он уклонился в сторону, и прядь его волос сгорела. С нечеловеческим стоном Изуку поднялся на ноги. По его торсу стекала кровь. Под обрывками униформы не было видно ни одной целой кожи, только красное месиво. В его волосах плясали искры. Его руки висели безвольно, как у зомби. Айзава схватил мальчика за плечи: — Это еще не конец… я еще стою… пожалуйста, я не проиграл… Айзава схватил мальчика и поймал его. — Ты победил! Ты можешь остановиться, Мидория. Ты победил. Он прижал ребенка к себе, пока толпа освистывала и проклинала победителя спортивного фестиваля.

***

Весь мир Изуку был раскален до бела от боли. Он не чувствовал ни рук, ни ног. Концы его нервов не возвращали ничего, кроме крика. Он не был уверен, стоит он или лежит, но продолжал бороться за то, чтобы двигаться, чтобы встать. Все за Одного не соглашались на ничью. Изуку пришлось встать. Что-то стягивало его. Привязывает его? Или держит его? Да, это были руки, державшие его. На мгновение он подумал, что его держит мать, но руки были слишком большими и мускулистыми. Вдалеке кто-то сказал ему, что он победил. Изуку всхлипнул. Все было кончено. Он спас всех. Наконец он позволил себе упасть в эти объятия. — Я победил, Все за… — когда сознание Изуку угасло, у него хватило ума не произносить имя Все за одного. — Все для тебя, мама…

***

Церемония награждения победителей Фестиваля спорта Юэй прошла в убогой обстановке. Победители, занявшие первое и второе места, были слишком травмированы, чтобы присутствовать на церемонии. Тенья побежал в больницу к старшему брату. Только Фумикаге стоял на пьедестале почета, чтобы получить медаль за третье место. Толпа почти полностью была выгнана за освистывание. Оставшаяся горстка людей и семья Фумикагэ лишь слабо зааплодировали, когда Всемогущий надел медаль ему на шею. Всемогущий быстро и растерянно обнял Фумикаге, а затем взмыл в небо. Во время фестиваля он консультировался со своей командой юристов по поводу выявления всех сторон, причастных к обвинению Изуку Мидории в отравлении зрителей и подаче иска за клевету. Он приехал слишком поздно, чтобы увидеть окончание финального матча, а после церемонии награждения сразу же уехал, чтобы продолжить давать указания своим адвокатам. Лишь немногие репортеры потрудились остаться на церемонии награждения. Они были слишком заняты, стоя у входа в больницу. Спортивный фестиваль, который начался с шумом, закончился с хныканьем.

***

Сидя в затемненной комнате, поскольку темнота не влияла на него, Все за Одного использовал свою причуду, чтобы обрабатывать информацию непосредственно с обоих экранов телевизоров перед ним. Он увеличил скорость и с помощью другой причуды убрал звуки взрывов, чтобы он мог подслушать слова Изуку Мидории и Кацуки Бакуго. После того как был показан ролик, в котором Цементос кричал от ужаса перед лицом смерти своих учеников, новости переключились на двух репортеров, обсуждавших, стоило ли дисквалифицировать Изуку Мидорию за то, что он чуть не убил своего противника. Все за Одного покачал головой и выключил телевизор. Он пробормотал: — Очевидно, что ответственность за взрыв лежит на другом мальчике. Но люди всегда обвиняют злодея… в чем ты, Изуку Мидория, убедился на собственном опыте. Нажав кнопку, Все за Одного вызвал Курогири. — Вы можете прекратить наблюдение за резиденцией Бакуго. Сегодня мы никого не будем похищать. Все за Одного прекрасно понимал, что если Изуку Мидория проиграет на спортивном фестивале, то мальчик все расскажет героям. Он уже приготовил пешки, чтобы похитить родителей мальчика Бакуго и с их помощью заманить Бакуго на смерть. Даже если бы этот план провалился, он был уверен, что сможет хотя бы гарантировать смерть родителей. Он имел в виду и родителей Бакуго, и Инко Мидории. Он мог попросить своего шпиона предать друга детства, чтобы посмотреть, как тот поступит, но, скорее всего, он убил бы мать независимо от того, какой выбор сделал бы мальчик. Ведь если Изуку Мидория даже не смог выиграть у этих отпрысков-героев, жалко недоиспользующих свои причуды, то он не стоил того, чтобы превращаться в злодея. Все за Одного полностью ожидал, что умный ребенок будет продолжать бороться с ним на каждом шагу. Изуку Мидория, скорее всего, продолжал бы саботировать планы Все за Одного. Но если его удастся переделать в злодея, то из него получится замечательный злодей. Речь, которую произнес Мидория, чтобы сломить своего одноклассника в финале, была лучшей речью злодея, которую Все за Одного слышал за последние несколько десятилетий. Парень немного напоминал ему самого себя в подростковом возрасте. Он уже включил Изуку в список своих запасных преемников. Все за Одного сдержит свое обещание и не станет никого убивать после победы Изуку на Спортивном фестивале, потому что сейчас ненависть Изуку лучше направить на массы, несправедливо нападающие на него. Изуку был умным мальчиком. Он бы понял, что в его затруднительном положении отчасти виноват Все за Одного. Но если бы Все за Одного и зажег спичку, он не создал общество, которое так легко ополчилось бы на ребенка за неправильную причуду. Чем больше Изуку видел несправедливость мира, тем больше он начинал ненавидеть героев. Насвистывая, Изуку отправил сообщение в свой любимый ресторан, чтобы договориться об ужине в честь победы на спортивном фестивале. В конце концов, мальчик Мидория только что потерял своего лучшего друга и был ненавидим всей Японией. Больше праздновать ему было не с кем.

***

В другой комнате того же здания Инко Мидория упала в обморок. Томура навис над ней, не зная, что делать, и не решаясь прикоснуться к ней, но в конце концов ушел, чтобы позвать на помощь Курогири.

***

Изуку проснулся от поцелуя в лоб и покалывания по всему телу. Над ним, нахмурившись, возвышалась Исцеляющая Девочка. — Мне пришлось исцелять тебя дважды, — обвиняюще сказала она. — Качан? прошептал Изуку. — Мне пришлось исцелить его только один раз. Ты получил самые серьезные повреждения. Ожоги оставят шрам на твоей груди. Она ткнула пальцем в его бинты, заставив его вздрогнуть. — Если бы Сотриголва вовремя не спустился вниз, ты мог бы и не выжить. Я не бог! Я не могу регенерировать конечности и уж точно не могу регенерировать весь твой чертов торс. — Мне очень жаль. Из глаз Изуку потекли слезы. Он испытывал облегчение, боль и огромную усталость. Исцеляющая Девочка, похоже, не ожидала такой реакции. Она сделала шаг назад и прочистила горло. — Я не обнаружила никаких необратимых повреждений ядом. Тебя тошнит не из-за этого. — Я все время говорю людям, что это не так, — простонал Изуку. Его беспокойство по поводу шпионажа было совершенно несвойственно ему, и он только недавно понял, как производить газ. — Однако твоя причуда может быть опасна для твоего тела, если ты будешь продолжать использовать ее бездумно. Ты меня слушаешь? — Угу, — ответил Изуку. Он слушал, но не думал, что это имеет значение, поскольку Все за Одного продолжал использовать его без устали. — Во время финального матча ты потерял контроль и начал производить концентрированный угарный газ? Изуку кивнул. — Надеюсь, что да! Исцеляющая Девочка фыркнула. — Нужно быть сумасшедшим, чтобы намеренно создавать горючий газ прямо рядом со взрывом. Вот почему нужно тренировать свои способности, прежде чем использовать их в бою. Почему ты не сказал своим учителям, что можешь переключиться на газовый лазер? — Я не понимал до недавнего времени. — Мы могли бы подобрать тебе более совершенное вспомогательное оборудование, чтобы ты мог лучше контролировать его. Исцеляющая Девочка хмыкнула. — Я знаю, что вы, ученики, думаете, что Спортивный фестиваль очень важен, но это всего лишь соревнования. Ваша жизнь не закончится, если вы проиграете! Изуку, раскачиваясь взад-вперед, истерически смеялся, пока Исцеляющая Девочка не начала выглядеть обеспокоенной. Она показала на его живот. — Смеховые газы? Изуку взял себя в руки. — Кажется, у меня шок. Мне нужно прилечь. Исцеляющая Девочка кивнула и ушла. Только тогда Изуку заметил цветы на прикроватной тумбочке — букет из синих горечавок, настурций, бледно-оранжевых мокриц и пальмовых листьев. Открытка была адресована «дядей». Другими словами, Все за Одного. Полуистерический юмор Изуку улетучился. На столе также лежала коробка. Изуку медленно открыл ее, боясь, что там окажется чья-то отрубленная голова. Вместо этого там оказался серый костюм его размера. Открытка сверху приглашала его через два дня в дорогой ресторан на крыше на празднование. Изуку хотелось только одного — упасть обратно в свою постель и проспать целый год. Но ему снова приказали танцевать для кукловода, да еще и пригласить на помощь Курогири.

***

ВРЕМЯ ОМАКЕ! Изуку: Нееееет! Я должен стоять! Айзава: Все в порядке, малыш, ты уже выиграл спортивный фестиваль. Изуку: Я знаю! Я не уйду, пока не получу объятий Всемогущего! Мне обещали, что вместе с медалью я получу объятия Всемогущего, и сама смерть не остановит меня.