Walk a Mile in Another’s Shoes

Пока Изуку был ошеломлен, Шото быстро рассказал историю о браке его родителей, шраме на лице и своем решении не использовать огненную сторону. Изуку заикался: — Но ведь не использовать половину своей причуды может… Он резко оборвал себя. Шото был одним из главных претендентов на победу в Спортивном фестивале. Если он планировал заблокировать половину своей силы, то было бы безответственно со стороны Изуку отговаривать его от этого. Какой бы психологический ущерб это ни нанесло Шото, это все же лучше, чем погибнуть. А если Изуку не выиграет спортивный фестиваль, то кто-то умрет. Изуку слабо закончил: — …Какое отношение это имеет к твоему брату? Шото сглотнул. — У моего старшего брата была сильная огненная причуда, но тело было приспособлено для льда. Это результат эгоцентричного евгенического эксперимента моего отца. Тоя был первой попыткой моего отца превзойти Всемогущего, но его тело не смогло справиться с его собственной причудой. Во время тренировки он загорелся и умер. — Мне очень жаль, — сказал Изуку. Теперь он понял, почему Шото не мог смотреть на то, как Изуку ранит свое тело лазерной причудой. — Потеря твоей семьи… Я не могу себе этого представить. Мне очень жаль. Постойте, если твой брат мертв, то как он может быть Даб… моим наставником? Глаза Шото, прежде темные от теней его прошлого, начали искриться энтузиазмом. — Очевидно, он инсценировал свою смерть! Поверьте, если бы ты хоть раз встретился с моим отцом, ты бы понял, зачем кому-то притворяться мертвым, чтобы уйти от него. Шото достал из-за спины папку. — Я собрал все улики. Во-первых, фотография Тои Тодороки. Этот парень действительно любит теории заговора, да? Изуку посмотрел на фотографию мальчика с белыми волосами. — Не думаю, что он так уж похож на моего наставника. У них волосы разного цвета. — Очевидно, он их красит, — пренебрежительно сказал Шото. — Из-за шрамов его трудно узнать в лицо, но форма их голов очень похожа. Видишь, я сделал анализ в Приложении «А». У твоего наставника тоже есть причуда, которую он не может контролировать. Это огненная причуда, верно? — Хм-м-м, — сказал Изуку. Он понятия не имел, что может быть причудой Даби. Должен ли он отрицать это? А вдруг он окажется не прав, не будет ли это еще более подозрительно? — Я не могу разглашать частную информацию с наших групповых встреч. — Можешь не рассказывать, я знаю, — сказал Шото. — Я заметил, что воздух вокруг него немного теплее. Это признак другого пользователя огня. — О, — сказал Изуку, радуясь, что не солгал и не попался. Он отложил эту информацию в памяти. Шото продолжил: — У твоего наставника была футболка, на которой он осуждал Старателя. Он сбежал от жестокого отца. Все сходится! А вот про жестокого отца я просто выдумал. То, что у Даби была причуда, которая вредила его телу, я догадался по его шрамам, но все остальное — полная ерунда. Изуку сказал: — В мире полно плохих отцов. У меня тоже есть такой, но я не думаю, что я — любовный ребенок Старателя. Он очень слабо засмеялся. Шото рванулся вперед и сжал руки Изуку. — Пожалуйста, позволь мне хоть раз встретиться с твоим наставником. — Ни в коем случае, — сказал Изуку. Нет, Изуку не собирался рассказывать злодею, что ученик-герой принял его за умершего старшего брата. В лучшем случае Даби лопнет от смеха. В худшем случае Все за Одного может предположить, что они могут использовать это, чтобы украсть редкую и ценную причуду Шото. — Пожалуйста! Шото крепко ухватился за него. — Это будет значить все для моей семьи. Моя семья скучает по нему. Моя мама винит себя. Если она сможет снова увидеть Тою, то, возможно, окончательно поправится. Вот только все это было основано на лжи. Желудок Изуку скрутило. — Прости, но я уверен, что мой наставник — не твой брат. Судя по тому, что он доверительно рассказывал мне во время наших встреч, его семейное происхождение совершенно иное. Шото не отпускал руки Изуку. — Если бы Тоя скрывался от нашего отца, то, конечно, он бы изменил свою историю. — Послушай, если твой брат был жив и не приходил к твоей семье, значит, он не хочет, чтобы его нашли. — Может быть, Тоя не знает, как сильно мама скучает по нему и плачет из-за его смерти. Пожалуйста, если я выиграю тебя в спортивном фестивале, то позволь мне встретиться со старшим братом! — Зачем мне давать тебе еще больший стимул победить меня? — закричал Изуку. Бороться с удивительной причудой Шото и так было непросто. Вряд ли ему поможет то, что его противник так разгорячился перед битвой. — Как насчет этого? Если ты проиграешь мне, то я разрешу тебе встретиться с кем захочешь. Шото в шоке отшатнулся, наконец, выпустив руки Изуку. -Ты хочешь, чтобы я отказался от победы? Прежний Изуку пришел бы в ужас от такого предположения. Новый же Изуку не мог позволить себе никаких угрызений совести. Он скрестил руки. — Вот именно. Если ты хочешь встретиться со своим братом, то проиграй мне. — А как же моя потребность доказать отцу, что я могу победить, используя только свой лед? Шото нахмурился. — Подожди, разве я не могу просто последовать за тобой в следующий раз, когда ты встретишься с моим братом? — Нет! — взвизгнул Изуку. Как шпион, он не мог позволить себе, чтобы студент-герой следовал за ним, пока он встречается со злодеями. — Хорошо, я выясню, является ли мой наставник твоим старшим братом. Если нет, то ты оставишь его в покое. — Я помогу тебе узнать правду, — сказал Шото. — Нет! — Если я выиграю у тебя в нашем поединке, то ты позволишь мне сопровождать тебя. Если нет, то я позволю тебе поговорить со старшим братом наедине, а сам буду помогать в расследовании из тени. Идзуку закричал: — Я повторяю тебе, что не собираюсь давать тебе дополнительный стимул для победы надо мной! Твоя сила и так поразительна. — Ты считаешь, что моя причуда удивительна? Шото покраснел. — Но это же проклятие… Изуку вспылил. — Я не хочу слышать это от человека с самой удивительной способностью в классе! Я знаю, что ты многое пережил в прошлом из-за своей причуды, но отсутствие силы — это тоже страдание! Шото тихо сказал: — Интересно, так ли чувствовал себя мой старший брат… Мне нужно больше понять его, чтобы воссоединить его с семьей… Я подумаю над твоими словами. Спасибо. Прозвучал сигнал окончания обеденного перерыва, позволив Изуку уйти. Его желудок слишком сильно болел, чтобы есть.

***

Цементос стоял рядом с трубой, выходящей за пределы стадиона, и сузившимися глазами следил за тем, как он создает квадратную арену для поединков один на один. Даже в таком нервном состоянии Изуку не мог не быть немного очарованным такой классной причудой. Цементос даже добавил логотип Юэй. Внимание Изуку вернулось к экрану, когда Полночь объявила результаты матчей. Инстинктивно его взгляд остановился на имени Кацуки. Они находились в противоположных скобках, что означало больше шансов на то, что кто-то другой первым победит его друга детства. Изуку надеялся на такой исход. Он не боялся этого поединка, более того, у него была идея, как его выиграть, но он очень, очень не хотел использовать именно эту тактику. В первом же поединке Изуку должен был сразиться с Аоямой. Изуку вздрогнул. Это был не идеальный вариант. С тех пор как было заявления Все за Одного, Изуку составлял в своих блокнотах подробные планы, как противостоять причудам каждого члена Класса 1-А. Но у Аоямы не было причуды, и, судя по кавалерийскому бою, он приобрел новое вспомогательное оборудование для этого соревнования. Во время обеденного перерыва Идзуку быстро продумал, как победить Аояму с его нынешним снаряжением, но вполне возможно, что для каждого поединка он будет использовать другое снаряжение. В этом и заключалось преимущество героя без причуд: он мог быстро менять свои способности в зависимости от обстоятельств. Если бы не предрассудки, то, по мнению Изуку, уже было бы много героев без причуд. Аояма толкнул его в плечо. — Как судьбоносно, что бывшие союзники стали врагами! Que le meilleur gagne. Другими словами, как ты сказал, пусть победит лучший. — Да, — оцепенело сказал Изуку. Если победит сильнейший, Аояма умрет, и Изуку не должен был допустить этого. Аояма надвинул на глаза темный козырек. Вот вам и тактика с бомбой-вспышкой. Руки и ноги Аоямы были обмотаны темной тканью, чтобы скрыть точные детали его вспомогательного оборудования, но по выпуклостям Изуку понял, что он приобрел что-то новое. Кроме того, Аояма закрыл рот фильтром, чтобы блокировать еще один угарный лазер. Это определенно была не лучшая пара. Пот стекал по лицу Изуку, когда он выходил на ринг. Сущий Мик крикнул: — Первый матч проводит звезда, которая доминирует в этом соревновании, Изуку Мидория! Из толпы поднялся рев освистывания. Стадион поредел из-за того, что люди ушли, опасаясь радиации, но те, кто остался, похоже, были полны решимости компенсировать свою малочисленность громкостью голосов. — Ничего подобного, — резко сказал Сущий Мик Из толпы поднялось скандирование: «Злодей! Злодей! Злодей!» Плечи Изуку сгорбились. Он думал, что пришел подготовленным к этому. Он знал, что на его стратегию будут смотреть свысока, хотя и не предполагал, что реакция будет настолько сильной. Но эта ненависть была на совершенно другом уровне. Они кричали «злодей», как будто это было оскорбление. Сущий Мик кричал: — Это ребенок! Пятнадцатилетний мальчик, который не сделал ничего плохого! Вам должно быть стыдно за себя. Все, кто будет освистывать, будут выведены со стадиона. В ответ кто-то бросил в Изуку банку. Этот человек целился лучше других — Изуку пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под удар. Сотрудники Юэй двинулись вперед, чтобы выполнить угрозу Сущиго Мика, выпроводив со стадиона множество буйных людей. Какофония нарастала, когда люди протестовали против своего прогона. Над шумом Сущий Мик кричал: — Юга Аояма — первый беспиричудный студент Юэй и президент класса. Но никто не слушал. Даже голос диктора Сущего Мика был едва слышен в этом хаосе. Изуку взглянул на своего одноклассника. Губы Аоямы были плоскими, а глаза пылали. Аояма злился из-за того, что его дебют в качестве первого героя без причуды был испорчен? В этом была и вина Изуку. Закрыв глаза, Изуку пожелал, чтобы этот матч поскорее закончился.

***

Сидя в кабинете Незу, Тошинори навязчиво постукивал пальцем по колену. Его глаза были прикованы к экрану телевизора, на котором показывали спортивный фестиваль. С каждым бу морщины на его лице становились все глубже. Он сказал: — Раздача воздушных фильтров и противогазов среди студентов кажется несправедливой по отношению к юному Мидории. Вы лишили его одного из самых сильных оружий. Незу из-за стола ответил: — Это было сделано ради Мидории, как и ради других студентов. Он отравляется своим собственным газом, когда использует его. Тот факт, что он может оставаться на ногах только благодаря многократному воздействию, вызывает беспокойство. Я видел, как многие молодые ученики-герои наносили себе увечья из-за стремления к победе. Полагаю, что Айзава вполне серьезно собирался привязать Мидорию к носилкам и унести в больницу, если он еще раз попытается использовать угарный лазер. — Может быть, это и неплохая идея, — пробормотал Тошинори. — Конечно, было бы несправедливо по отношению к юному Мидории дисквалифицировать только его, но вы не думали о том, чтобы закрыть спортивный фестиваль? Я знаю, что другие студенты будут разочарованы, но это… — он жестом указал на телевизор, — выглядит очень, очень плохо. Я очень беспокоюсь за будущее юного Мидории. — Я тоже. Даже если мы выгоним всю аудиторию, мы ничего не сможем сделать с теми, кто смотрит и комментирует в Интернете. Незу поднял лапу ко лбу — нехарактерный жест усталости. — Но сейчас, если мы исключим Мидорию или закроем спортивный фестиваль, мы сделаем все еще хуже для него. На Юэй подан иск за то, что она допустила облучение наших зрителей. Так называемые пострадавшие подняли на телевидении огромную шумиху. Это полная ерунда. Мы легко выиграем суд. Но если Спортивный фестиваль закончится досрочно, это будет выглядеть как признание вины. Независимо от правды, мы проиграем в суде общественного мнения. Карьера героя Мидории будет закончена. — Судебные иски? Тошинори нахмурился. — Всегда найдутся мошенники, желающие извлечь выгоду, но это произошло слишком быстро. Похоже, что кто-то, имеющий влияние на СМИ, дергает за ниточки. — Эта мысль приходила мне в голову. Юэй уже становился мишенью для злодеев, которые использовали репортеров, чтобы проникнуть к нам. Возможно, кто-то пытается очернить нашу репутацию, а Мидория выступает в качестве невинного причинного фактора. Дрожащие руки Тошинори обхватили колени. — Мне это кажется неестественным. В прошлом многие ученики побеждали на спортивных фестивалях с гораздо более грязной тактикой и получали одобрение. Многие любят мрачных антигероев. Неужели все это безумие связано с паранойей по поводу радиации? Незу вздохнул. — Отчасти это так. Но проблема не только в тактике, которую использовал Мидория, а в том, что все его бои были скучными. В первом раунде он победил, медленно прогуливаясь по полосе препятствий, в то время как все остальные лежали на земле. Во втором раунде он победил, спрятавшись. Как ты сказал, люди любят сильных мудаков, но только если они ведут себя интересно. Люди стали ожидать от героев не только защиты, но и развлечения. Самый большой грех, который может совершить герой, — это быть скучным. Тошинори покачал головой. Он пробормотал, скорее для себя: — Это не то общество, которое я хотел построить, и не тот героизм, к которому я стремился. — Я надеялся, что Мидория сможет создать образ антигероя в поединках один на один, но при нынешнем настроении толпы, возможно, уже слишком поздно. Чем дольше это будет продолжаться, тем больше негативного внимания будет приковано к нему. Ему нужно исчезнуть с глаз долой, и пусть кто-нибудь другой станет центром внимания Спортивного фестиваля. Взгляд Незу стал отрешенным и печальным. — На данный момент лучшее, что может сделать этот бедный мальчик, чтобы спасти свою карьеру героя, — это проиграть.

***

Инко сидела, держа глаза ближе к экрану телевизора, чем рекомендовали врачи. Она сжимала носовой платок до тех пор, пока он не начал рваться в руках. Увидев, как толпа освистывает ее сына, она была так зла, что не могла даже плакать. Томура сидел на диване рядом с ней, пролистывая телефон. Он ворчал. — Ты бы видела, что люди говорят об Игроке-2 в Интернете. — Я бы не хотела, — слабо сказала Инко. Ее нервы не выдержали. Томура рассказал ей о том, как много ставок зависит от поединка ее сына. — Так уж устроен мир. Если у тебя не та причуда, то ты не сможешь даже нормально жить в обществе, не говоря уже о том, чтобы стать героем. Томура говорил об этом совершенно серьезно. Он похлопал Инко по плечу. — Игрок-2 все еще на нашей стороне. Может, оно и к лучшему, если он проиграет, чтобы покончить с первым убийством. Я много лет сопротивлялся, когда Сэнсэй говорил мне, что надо поскорее разложить кого-нибудь, но мне стало легче, когда я покончил с этим. Сэнсэй был прав. Сэнсэй всегда прав. Инко вздрогнула. Она не хотела сейчас утешать Томуру, не хотела, чтобы он прикасался к ней, но не смела этого допустить. Томура был единственным человеком, который проявлял к ней хоть какое-то сочувствие. Ей нужно было продолжать заставлять его видеть в ней человека, надеясь, что однажды он засомневается, стоит ли Все за Одного отдавать приказ о ее смерти. Сын дал ей возможность пообщаться с Томурой, и самое меньшее, что она могла сделать, — это воспользоваться ею в полной мере. Инко хотела выжить, но ей хотелось сказать сыну, что все в порядке, если ему придется ее отпустить. Она не хотела бы жертвовать жизнью ребенка вместо себя, особенно если этот ребенок окажется другом детства ее сына, которого она любила как племянника. Но если Кацуки займет первое место на Спортивном фестивале, то такой выбор уничтожит ее добродушного мальчика. Поэтому Инко еще крепче сжимала платок и молилась: Пожалуйста, выиграй, Изуку.

***

Аояма прыгнул в сторону Изуку, ракеты на его ногах активировались. Изуку, уже приготовившись, метнулся в сторону и активировал свой лазер. Вместо того чтобы уклониться, Аояма поднял руки. В его ладонях вспыхнуло зеркало. Лазер отскочил от него. Изуку едва успел отпрыгнуть в сторону. Отраженный лазер зашипел в том месте, где были его ноги. Впервые за время спортивного фестиваля на его губах заиграла искренняя улыбка. — Отличный ход. — Мерси, — пробормотал Аояма, наклонив голову. В толпе розововолосая девушка вскочила на ноги и зааплодировала. — Это мои детки! Вперед, Аояма! Если он не хотел проиграть, то Изуку лучше не давать Аояме времени продемонстрировать все свое новое снаряжение. Да и желудок не выдержал бы затянувшегося поединка. Пришлось применить другую грязную тактику. Изуку активировал электромагнитный импульсный лазер. В ответ на это оборудование на руках Аоямы зашипело и умерло. В этом и заключалась слабость героя, полагающегося на вспомогательное оборудование. Мечта Аоямы стать первым героем без причуды имела большую ценность для Изуку как для бывшего беспричудного человека. И Изуку должен был стать тем, кто разобьет эту прекрасную мечту вдребезги. Изуку был мелодраматичен и жалел себя. Мечта Аоямы стать героем закончилась не из-за того, что он занял шестнадцатое место на спортивном фестивале. Он уже прошел путь дальше, чем большинство учеников. Просто, если бы Изуку играл в эту игру, он бы с удовольствием позволил Аояме продемонстрировать все свои способности, а не переходить сразу к Электромагнитному Импульсному Лазеру. Но поскольку для него это было нечто большее, чем просто соревнование, ему нужно было закончить матч как можно быстрее. Не давая Аояме времени опомниться, Изуку сделал выпад вперед и обхватил мальчика за талию. С расстояния Аояма мог отражать его лазеры, поэтому Изуку пришлось вступить в ближний бой. Вместо того чтобы попытаться убежать, Аояма схватил Изуку за спину. Аояма повернул свое тело так, что оказался позади Изуку, а пупочный лазер был направлен в сторону от него. Затем из рук Аоямы вырвались захватные крюки и обхватили Изуку. Должно быть, именно они были причиной того, что под его одеждой образовалась громоздкость. Эти более примитивные устройства не полагались на электронику. — Попался, — прошептал Аояма. В этот момент Изуку понял, что ему следовало меньше думать о мечте противника, а больше — о том, чтобы не проиграть. Аояма перевернул Изуку вверх ногами, собираясь впечатать его голову в твердую землю. В кабинке, из которой за боем наблюдали Сущий Мик и Айзава, поблескивало стекло. У Изуку не было времени просчитывать траекторию — он мог только действовать. Его лазер прожег веревки вокруг него и отскочил от стеклянного окна. Аояма вскрикнул, когда лазер прошел достаточно близко, чтобы подпалить его челку. Не прямое попадание. Но достаточно, чтобы ослабить хватку. Изуку приземлился не на голову, а на спину. Удар потряс его тело. Ослепленный солнцем, Изуку снова выстрелил из лазера, не глядя и не обращая внимания на боль в животе. И это хорошо — он успел проскочить сквозь канаты, прежде чем они смогли схватить его снова. Когда над ним нависла расплывчатая фигура Аоямы, Изуку выстрелил из лазера прямо в глазной щиток противника. Лазер отскочил и упал на землю, как и планировалось. От удара разлетелись пыль и обломки. Огромный кусок бетона ударил Аояму в середину тела. В животе у Изуку заурчало. Он не знал, сможет ли он выпустить еще один лазер. Он должен был победить здесь и сейчас. Изуку схватил падающего Аояму за руку и повалил его с арены. Полночь крикнула: — Аояма за линией. Изуку опустился на колени, задыхаясь и чуть не плача от облегчения. Пошатываясь, он поднялся на ноги и протянул руку помощи. — Ты был великолепен, Аояма. Я думал, что все кончено после того, как я отключил твое оборудование, но ты не сдавался. Хороший поединок. И… мне жаль, что все мои личные проблемы омрачили нашу битву. Ты заслуживал большего внимания. Аояма принял поднятую руку. — Non, non, это я тебе сочувствую. Неспортивное поведение этой толпы так меня возмутило, что я почти не хотел тебя побеждать. Он окинул взглядом притихшие трибуны. Под угрозой Сущего Мика зрители больше не освистывали его. Но они и не ликовали, как это обычно происходило после каждого матча. В воздухе висела мрачная тишина. Аояма вздохнул и похлопал Изуку по плечу. — Mon ami, я беспокоюсь за тебя.

***

После матча Изуку разыскал Очако в приемной. Он наклеил на лицо фальшивую улыбку. — Я слышал, что ты — первый соперник Кацуки. Мы с ним дружим с детства. Если хочешь, я могу дать тебе стратегию, как его победить. Он протянул свой блокнот. — Пожалуйста, выслушай меня. Температура в комнате упала так резко, что Изуку оглянулся, чтобы убедиться, что Шото Тодороки не вошел. Сузив глаза, Очако сказал: — Учитывая, что ты дружишь с Бакуго и мимолетно знаком со мной, странно, что ты предлагаешь мне помощь. Изуку зашелестел блокнотом. — Я рыцарь? — Ты предпочел бы встретиться в финале со мной, а не с Бакуго. Ты хочешь, чтобы я победила, потому что считаешь меня слабее. Изуку поморщился. Она была права, но не по той причине, по которой она думала. Изуку понимал Качана так, как могут понимать только два человека, которые были вместе с дошкольного возраста. Он точно знал, как победить в этой схватке. Изуку даже не нужно было ломать запястья Кацуки, когда он точно знал, как сломать разум своего друга. Но если он зайдет так далеко, их дружба может никогда не восстановиться. И вот Изуку отчаянно пытался найти кого-нибудь другого, кто побил бы Кацуки вместо него. Это был не самый лучший момент, и он знал это. В заключение Очако сказал: — Однажды ты сказал мне, что героям не нужна помощь, так что, полагаю, то, что ты предложил ее мне, доказывает, насколько никчемной и жалкой ты меня считаешь. — Нет, я не это имел в виду, клянусь… Ты уверена, что не хочешь хотя бы посмотреть? Изуку протянул свой блокнот. Очако не сделала никакого движения, чтобы взять его. Выражение ее лица было нейтральным, а тон — ледяным. — Во время кавалерийского боя Бакуго хвастался, что в финале между вами будет самая потрясающая битва соперников. Видно, что он очень переживает за тебя и высокого мнения о твоих способностях. Он искренне болеет за то, чтобы ты вышел в финал. Я думаю, что тебе стоит больше дорожить дружбой с ним и сосредоточиться на помощи ему, а не мне. Тем более что я не думаю, что мы когда-нибудь станем друзьями. Проклятье. Никогда еще Изуку не получал такого вежливого, но в то же время жестокого оскорбления. Когда такой милый человек, как Очако, говорит тебе, что ты мудак, это значит, что это правда. Повесив голову, Изуку убрал блокнот. — Я понял. Я больше не буду тебя беспокоить. Прости, что назвал тебя слабачкой в первый день учебы. Это была неправда, и, кроме того, ты не дала мне провалиться на вступительном экзамене, так что я не имел права говорить тебе такое. У меня был плохой день, и я незаслуженно сорвал его на тебе. Я обещаю, что говорю это не для того, чтобы убедить тебя взять мои конспекты. Мне действительно очень жаль. Он повернулся и быстро ушел.

***

Стратегия Очако Урараки против Кацуки была ничуть не хуже той, что предложил бы ей Изуку. Она боролась до самого конца. Несмотря на поражение, этим поединком можно было гордиться. Изуку жалел, что они так и не смогли подружиться. Этот поединок также доказал, что Кацуки умел бороться, когда на него оказывалось давление. Он был смертельно опасным противником. Изуку все еще верил, что у него есть хорошие шансы победить друга детства, но он не мог принять риск поражения. Он должен был быть уверен. Неважно, что ему придется сделать для победы. Вдалеке Изуку наблюдал, как Шото сражается с девочкой из класса 1-Б, у которой вместо волос были растения. Он тут же вызвал волну льда, чтобы заморозить ее. Изуку внимательно проанализировал, как тело Шото покрылось слоем инея, когда он использовал свою причуду. В следующем матче его соперником будет Шото.

***

Когда Сущий Мик давал вступительное слово на поединке Тодороки против Мидории, на стадионе воцарилась полная тишина. Две трети зрителей ушли или были выведены, и угроза дальнейшего изгнания заглушила крики. Вместо этого сотни полных ненависти глаз устремились на Изуку. Он вспотел под этим давлением. Он смутно различал лица людей в первом ряду, их хмурые лица были искажены нечеловеческим отвращением. Убийственная тишина была еще хуже, чем освистывание. Изуку почувствовал себя пауком, запертым под стеклянным стаканом, на которого смотрит арахнофоб. Ненависть висела в воздухе так густо, что у него заныли руки. Им не нужно было кричать ему «злодей». Он знал, что они думают, по тому, как они смотрят на него, словно он даже не человек. Шото слабо улыбнулся Изуку, прежде чем надеть маску. От этого Изуку стало еще тошнее. Люди, которые были самыми добрыми по отношению к нему, оказались теми самыми людьми, которых он должен был сокрушить. Как только матч начался, Шото направил на Изуку волну льда. Увидев прошлый матч, Изуку уже бежал в сторону. Опасно обогнув края ринга, он отскочил от льда и направил свой лазер в середину тела Шото. Шото подбросил еще одну ледяную стену в качестве щита. Это, по крайней мере, дало Изуку достаточно времени, чтобы отбежать в центр ринга. От сильного холода у него дрожали ноги. Шото тоже дрожал. Слой инея стекал по его волосам на руку. Если бы он использовал свою огненную половину, то мог бы согреться. Но он уже поклялся этого не делать. Изуку боялся, что случится с Шото, если он и дальше будет отказываться от этой половины своей силы. В то же время Изуку видел слабое место, которым можно воспользоваться. Слишком быстро, чтобы Изуку успел подготовиться, Шото выпустил еще одну волну льда. На этот раз Изуку не смог полностью уклониться, чтобы не быть выброшенным за пределы кольца. Он прожег в центре дыру, достаточную для того, чтобы просунуть в нее свое тело. Холодные стены обступили его с двух сторон, пронизывая до костей. Толпа ликовала. Они хотели увидеть, как Изуку падет. Толпа жаждала крови. Шото поднял руку, собираясь послать еще одну волну льда. Кончики его пальцев покрылись инеем. Его рука дрожала. Он быстро подул на пальцы, а затем возобновил атаку. В этот момент у Изуку было достаточно времени, чтобы вывернуться изо льда и соскользнуть вниз по другой стороне. Несколько ледяных сосулек облепили его волосы. Толпа разочарованно вздохнула. Изуку хотел сказать Шото, что его сила — это его собственная сила. Он хотел указать на лицемерие, с которым Шото пытается спасти Изуку от причуды, повредившей его тело, и при этом совершенно не заботится о собственном здоровье. Изуку был, пожалуй, единственным человеком, которого Шото мог бы выслушать в этом вопросе. Поскольку Шото поделился с ним своим прошлым, поскольку Шото увидел в Изуку призрак своего старшего брата, это ставило Изуку в уникальное положение, чтобы достучаться до своего одноклассника. Изуку мог стать героем Шото. Шото был хорошим человеком. Сейчас Изуку не мог позволить себе быть хорошим человеком. Изуку опустился на колени, схватившись за живот от притворной боли. Он нарочно выпустил очень маленький кусочек света из своего живота, как будто перестал контролировать свой лазер. Он закричал: — Больно! Я весь горю. Он выбрал эти слова, прекрасно зная, что они подействуют на Шото, чей старший брат сгорел заживо. В одно мгновение Шото опустил руку и, разбив свой собственный лед, побежал к Изуку. Сущий Мик крикнул: — Ты можешь продолжать, Мидория? Ты должен сказать слова, если тебе нужно сдаться. Обхватив себя руками, Изуку застонал. Он внимательно следил за приближающейся тенью Шото. Легко плача, он заставил слезы падать из глаз и замерзать на щеках. Откинув голову, Изуку прошептал: — Жжет… кажется, я умираю… пожалуйста… помогите мне… Шото протянул руки для объятий. — Все будет хорошо, я обещаю. Он оглянулся через плечо. — Кто-нибудь, позовите Исцеляющую девочку! Кого волнует эта драка? Разве вы не видите, что ему больно? Как только Шото отвернул голову, Изуку выпрямился и ударил противника в живот. Когда Шото упал, Изуку на всякий случай ударил его по шее сзади. Толпа зашумела. Одинокий мужчина сзади вскочил на ноги и закричал: — БУ! БУ! МНЕ ВСЕ РАВНО, ЕСЛИ ВЫ МЕНЯ ВЫГОНИТЕ! БУ БУ БУ БУ! Сущий Мик сказал: — Это была тактика. Матч выигрывает Мидория! Помните, грязная тактика разрешена! Но Сущий Мик звучал неуверенно. Ему было трудно защищать это. К тому же он не понимал всей жестокости поступка Изуку, потому что не знал о прошлом Шото. Изуку мог бы помочь Шото. Вместо этого он обратил травму своего одноклассника против него самого, чтобы победить. Он был в полной мере тем злодеем, за которого его принимали зрители.

***

Изуку заранее спланировал свой бой с Теньей Иидой. В своих блокнотах он намечал поединки с каждым представителем класса 1-А, даже с теми, кто, по его мнению, вряд ли дойдет до последнего раунда. Он собрал информацию и по классу 1-Б, уделяя внимание самым сильным представителям. На общее изучение у него не было времени, и все равно никто из них не прошел дальше первого раунда. Однако Тенья был сложным противником из-за своей скорости. Изуку знал, что Тенья попытается выбить его с ринга прежде, чем он успеет как следует побороться. Его первоначальная контратака предполагала использование лазерной бомбы, но он был вынужден применить ее раньше времени. Теперь ему ничего не оставалось, как нацелиться на двигатели на ногах Тении — более злонамеренный план, требующий сократить расстояние между ними. Изуку предпочел бы не рисковать, чтобы не пострадать перед финалом. Просматривая в последний раз свои записи, Изуку заметил Полночь, прислонившуюся к стене стадиона. Она шипела в телефон: — Ты уже знаешь, какой это был злодей? О, боги. Как там Тенсей? Черт возьми, простите. Если ты уверен, что Тенсей не скоро выйдет из операционной, то, думаю, не стоит пока говорить младшему Ииде — он только что вышел на ринг для участия в полуфинальном матче. Тенья достаточно часто хвастался своим старшим братом, чтобы Изуку узнал это имя. Глаза Изуку сузились. Увидев, что Изуку смотрит на него, Полночь повесила трубку. Она притворилась натянутой улыбкой и жестом пригласила его на ринг. Сердце Изуку заколотилось, когда он снова ступил на безмолвную арену с холодными глазами, устремленными на него. Он должен был попытаться. Если уж на то пошло, то хотя бы во время поединка он сможет выбить Тенью из равновесия. Оказавшись лицом к лицу с Теней, Изуку наполнил свой голос слащавым сочувствием. — Ничего, что ты здесь, а твой старший брат в больнице? Тенья побледнел. — Что мой брат? Не обращая внимания на то, что Полночь машет ему рукой, чтобы он остановился, Изуку задыхается. — Ты не знал? Я слышал, что он в критическом состоянии и, возможно, не проживет и часа. Я полагал, что ты поспешишь к нему на помощь. Теня повернулся лицом к Полночи. — Я прошу прощения, но я должен сдаться. Оглянувшись через плечо, он крикнул: — Спасибо, что рассказал мне о моем брате, Мидория. Выдохнув воздух, он бросился прочь. Плечи Полночи поникли, но она постаралась говорить бодро. — Матч за Мидорией! В животе Изуку поселилось неприятное чувство вины. Ужасно неприятно было слышать, как Тенья благодарит его. Почему хорошие люди считают, что все остальные тоже хорошие? Всем, кроме Теньи, было ясно, что Изуку рассказал плохие новости, чтобы нанести вред своему противнику. Однако Изуку искренне надеялся, что брат Теньи выживет. Из толпы раздалось еще одно вызывающее «бу». Изуку поплелся прочь с арены. Они не могли ненавидеть его больше, чем он сам.

***

В комнате ожидания Изуку получил сообщение с неизвестного номера. Оно гласило: — Это директор Незу. Я долго думал, говорить ли вам об этом, но считаю, что ты имеете право знать. В настоящее время ты являешься источником очень негативного внимания со стороны СМИ, настолько, что тебе не стоит сейчас вводить свое имя в гугл. Я знаю, что это несправедливо, но репутация имеет огромное значение для потенциального героя, даже большее, чем та компетентность, которую ты уже продемонстрировал. Финальный матч — это твой последний шанс создать яркий и интересный матч. Я прилагаю подробный план того, как вы можете создать себе имидж темного героя или антигероя… Изуку удалил оставшуюся часть сообщения, не читая его. Он знал, что директор был прав. Но Изуку не мог позволить себе спасать свою репутацию, когда он пытался спасти жизнь Кацуки. Даже если он расскажет учителям правду, они не смогут защитить Кацуки. На стороне Все за Одного был телепортатор. И герои не смогли бы вовремя найти Инко и спасти ее. Существовал вполне реальный шанс, что Изуку увидит смерть обоих важных для него людей, если попытается спасти их обоих. Если Все за Одного хочет устроить развлекательное шоу, то Изуку ничего не остается, как танцевать под вальс злодея. Изуку мысленно представлял себе самодовольную ухмылку на покрытых шрамами губах. Изуку не пытался добиться одобрения публики — ему нужно было убедить Все за Одного, что он достоин остаться. Это означало, что он должен не только победить, но и сделать это как злодей. Или как мудак. Текст натолкнул Изуку на идею. Он сел и начал писать письмо. Возможно, он сможет спрятать его где-нибудь так, что Кацуки найдет его только в том случае, если Изуку умрет. Тогда Кацуки поймет, почему. Дорогой Качан, Помнишь тот день, когда ты упал в реку, а я пытался помочь тебе подняться, но ты разозлился? Мы дрались до тех пор, пока оба не упали и не смогли встать. После этого ты рассказал мне о своей неуверенности и о том, что все считают, будто ты должен преуспеть из-за своей причуды, и я был счастлив, что ты доверился мне настолько, чтобы открыть… Изуку остановился и начал сначала. Злодей забрал мою маму. Думаю, ты бы простил меня, если бы знал об этом. Я знаю, что ты любишь ее, как и я. Ты постоянно приставал ко мне, чтобы я обменялся мамами. Ты даже предлагал мне в обмен свою карточку " Всемогущий». Только фанат может понять масштаб этого… Это была ужасная идея. Изуку не мог рисковать письмом, которое может быть найдено не тем человеком раньше времени. Это был бы такой глупый способ потерять все. Он разорвал бумагу на мелкие клочки, а затем сжег их быстрой лазерной вспышкой. Поднявшись на ноги, Изуку направился на финальный матч Спортивного фестиваля.

***

ВРЕМЯ ОМАКЭ! Омаке: Дружба с Аоямой закончилась Изуку: Аояма, я не могу позволить себе проиграть этот матч, поэтому я собираюсь шантажировать тебя твоим самым темным секретом. На самом деле ты не француз, а только притворяешься им. Ты — франкофил, эквивалент засранца. Аояма: Неееееееет! Прекратите говорить! Я сдаюсь! # Омаке: Альтернативный бой Теньи Изуку: Может, я придумаю ложь о том, что член семьи Теньи ранен, чтобы выбить его из колеи. Эй, твой брат в больнице! Тенья: Мидория, большое спасибо, что рассказал мне о том, что Пятно напало на моего брата. Изуку: Опять моя ложь оказалась верной? Сначала Даби в роли Тои, теперь это? Неужели у меня есть скрытая причуда пророчества? ВСЕ ЗА ОДНОГО ПОДАВИТСЯ ВИНОГРАДОМ. Сработало?