Фейерверк на Завтрак

Дверь в «Дом Кофе» открывается, Юнги снова видит на пороге Его. Как всегда, мужчина выглядит просто безупречно, — дизайнерский костюм по фигуре, наброшённое, но не застёгнутое кашемировое пальто, идеально уложенные блестящие волосы тёмно-каштанового цвета. Вот сейчас он подойдёт к кассе, обдав Мина ароматом изысканного парфюма, и скажет приятным, хорошо поставленным голосом: — Двойной эспрессо с собой, пожалуйста. А потом он лучезарно улыбнётся, расплатившись картой, и покинет здание кофейни, оставив Юнги в состояние лёгкого ступора. Впрочем, как и всегда. Этого постоянного посетителя зовут Чон Сокджин. Юнги узнал его имя случайно, когда как-то пробивал его кофе и проводил картой по банковскому терминалу. Чон Сокджин. Имя такое же красивое, как и сам он. Когда у Юнги утренние смены, а это обычно два или три раза в неделю, он всегда ждёт Сокджина с нетерпением. Тот обычно приходит в 8-50, заказывает двойной эспрессо или капучино стандарт. Всегда с собой. Из чего Юнги сделал вывод, что идеальный Чон Сокджин работает в бизнес центре, который находится по соседству от «Дома Кофе». Офисные работники часто начинают свой день в 9 утра. Юнги представляет, как Сокджин едет в лифте на верхний этаж и отпивает горячий кофе через специальное отверстие в пластиковой крышке, как он приходит в свой офис, ставит кофе на стол и снимает своё пальто. Почему-то Мин предполагает, что Чон Сокджин — начальник или, по крайней мере, менеджер среднего звена. Мужчина всегда одет с иголочки, и, хотя Юнги не разбирается в брендах, но сразу видно, что и костюмы, и обувь у Сокджина дорогие. Как и его одеколон, как и его часы. — Почему бы тебе не заговорить с ним? — удивляется Чонгук, — Сколько он уже ходит к тебе за кофе, хён? — Не ко мне, а в кафе, — поправляет лучшего друга Юнги, — Семь месяцев, две недели и три дня. Чонгук смотрит на Мина, но ничего не говорит. Он знает, Юнги из тех, кому требуется время, чтобы собраться с духом. И, возможно, он так и не соберётся. — Он не из моей лиги, Гука, — с лёгкой грустью произносит Мин, — или, точнее сказать, я не из его. Подумай сам: двадцатисемилетний бариста, который уже достиг своего потолка карьеры, с квартирой на окраине и подержанным авто, невысокий и невзрачный, и, словно сошедший с экрана, богатый красавчик, которому под стать какая-нибудь звезда кино или айдол. Уж точно не я. — Ты недооцениваешь себя, хён, — Чонгук не знает, как ему следует ответить и как убедить друга в том, что он тоже достоин любви. Мин Юнги считает себя «маленьким человеком». И дело совсем не в росте. В этом нет и никакого самоуничижения, даже комплекса неполноценности нет. Юнги-реалист, он всё прекрасно осознаёт и, как он думает, оценивает ситуацию трезво и реалистично. Он не глуп, он наблюдателен, он склонен к анализу и всё про себя знает. У Юнги был только отец. Мама Мина умерла, когда мальчику было два года. Он помнил её только по рассказам отца, которых тот ему рассказывал великое множество. Отец воспитал сына сам и даже никогда не подумывал жениться снова. Он был неисправимым романтиком и говорил сыну, что уже встретил свою настоящую любовь, — маму Юнги. А настоящая любовь в жизни бывает только одна. Мин Сонхи был прекрасным отцом, — он проводил с Юнги много времени, заботился о нём и, хотя жили они не богато, Юнги ни в чём не нуждался. Языком любви его отца было делить всё своё свободное время с сыном. Он читал маленькому Юнги сказки и книги о приключениях, водил его в парк и на каток. Они даже ездили в небольшие путешествия, — только по Корее, но отец умел сделать эти вылазки почти волшебными. Он много читал и рассказывал сыну об истории и географии, о культуре и о многом другом. Они мечтали поехать вместе в Стокгольм, в город, на крыше одного из домов которого жил Карлсон, любимый книжный герой Юнги в детстве. Этот город сам по себе представлялся Юнги сказочным. Мысленно он видел себя и отца там, на рождественской ярмарке или в Музее Астрид Линдгрен. После школы Юнги поступил на страноведение. Ему очень нравилось учиться там. Отцу как-то удалось найти денег на его обучение. Но вскоре жизнь, увы, внесла свои коррективы. Отец Юнги тяжело заболел. Парню пришлось бросить учёбу и пойти работать, — на лечение были нужны деньги. Несколько лет отец боролся с болезнью, а потом, видимо, устал бороться. Его не стало, когда Юнги было двадцать два. Получать образование было уже поздно. Да, и не было на это средств у Мина. Всё, что у него было, это долги, небольшая квартира в спальном районе Сеула и оставшийся от отца Хёндай. Юнги пришёл работать в «Дом Кофе» шесть лет назад и теперь был здесь единственным бессменным работником. В основном, в баристы шли студенты и те, кому была нужна временная работа. Следовательно, в кофейне была большая текучка кадров. Управляющий, Чхве Хонджун, относился к Юнги хорошо, как и владелец «Дома Кофе». Но иногда Мин задумывался, было ли это потому что они считали его ценным работником или потому что Юнги по натуре был безотказным человеком. Он безропотно соглашался обучать новичков в свой обед, работать сверхурочно и по праздникам. Также он мог подменить любого и даже не выказать особого недовольства. Мин Юнги был одинок. Не то чтобы у него совсем не было своей жизни. У него был свой дом, машина и кот, а это уже больше, чем у многих. У него была работа и лучший друг Чонгук. У Юнги не было лишь семьи и любимого человека. И хотя он не был склонен к драме и излишнему пессимизму, но надежда на личное счастье понемногу улетучивалась. Робкий Юнги редко проявлял инициативу, а когда это происходило, то ему либо отказывали, либо всё ограничивалось парой свиданий. В итоге, Мин просто стал ждать удобного момента или кого-то, кто проявит инициативу сам. А в последние семь месяцев всеми его мыслями овладел почти незнакомый Чон Сокджин. Когда Юнги было уже неловко рассказывать Чонгуку о Сокджине и тайно вздыхать по нему в его присутствии, Мин делал это в компании своего кота. — Ты даже не представляешь, Нури, как он прекрасен, — Юнги накладывает корм в миску чёрного, довольного компактного кота с блестящей шёрсткой, — Настоящий принц. — Мяу, — говорит Нури, что, скорее всего, значит: принц, принц, ты только корм побыстрее накладывай. Юнги же понимает кота по-своему: — Вот именно, он самый лучший, и я уверен, он прекрасен и душой, а не только лицом, — я видел, как он придерживал дверь перед другими и вежливо кланялся. Да и с обслуживающим персоналом он тоже всегда очень учтив. Это уже о многом говорит. Для мечтательного Юнги, чьё сердце жаждало любви, Сокджин был идеальным предметом грёз. Но, конечно, проявить инициативу в сторону такого парня Мин не решался. Однажды судьба сжалилась над ним и предоставила ему шанс. В тот вечер Юнги немного задержался. Он отработал вечернюю смену в кофейне, убрал вместе с напарником помещение, вымыл кофе-машину после рабочего дня. Потом Ёнбок ушёл домой, а Мин, который вообще-то тоже собирался уходить, вспомнил, что они так и не выполнили просьбу управляющего и не пересчитали оставшиеся бутылки с сиропом в кладовой. Юнги вздохнул и отправился на склад. В целом, это не заняло у него много времени. Он пересчитал все виды сиропов для кофе, записал в блокнот и потом отправил фото страницы Хонджуну. Именно он занимался закупками. У Мина был свой ключ, так как он работал каждый день и вообще был самым надёжным работником. Юнги обошёл кафе ещё раз, поплотнее закрыл кран в туалете, отключил электроприборы и выключил везде свет. Накинув пальто и замотав шарф, он взял свой рюкзак, вышел и запер дверь. Было около десяти вечера, возможно, начало одиннадцатого. Мысленно Юнги уже был дома. Он мечтал о тёплой ванне и окончании вечера за книгой, которую начал недавно читать. На улице, где находится кафе, было довольно пусто. Несмотря на то, что это центр, лишь несколько случайных прохожих пробегали то тут, то там. Начинал накрапывать дождь. У Юнги не было зонта, и он ускорил шаг, чтобы успеть побыстрее дойти до метро. Мин решил пойти через двор и собирался свернуть в переулок. Ещё на подходе он услышал, как там кто-то разговаривал на повышенных тонах. Говорящих было двое или трое. А потом всё произошло слишком быстро. Юнги свернул в переулок и увидел, как двое молодых мужчин докапываются до третьего. Его лица Мин не видел, потому что тот стоял к нему спиной, но фигура показалась ему знакомой. Увидев Юнги, один из парней, толкнул того, чьё лицо Мин не мог видеть, и выхватил у него сумку из рук. Пострадавший упал, а те двое тут же принялись бежать прочь. Юнги подбежал к человеку на асфальте и сразу узнал Сокджина. — Боже… — только и смог вымолвить он, когда понял, что тот потерял сознание при ударе. Юнги проверил пульс Сокджина и быстро осмотрел его. У того на виске была кровь, и Мин, превозмогая панику, вытащил свой телефон и принялся дрожащими руками набирать номер службы спасения. Скорая помощь, к счастью, приехала очень быстро. — Вы не можете поехать с нами, — строго сказал Юнги парамедик, который контролировал, чтобы санитары аккуратно внесли носилки с Сокджином в карету скорой помощи. — Я… я — его жених, — вырвалось у Юнги первое, что пришло в голову. Парамедик бросил на Мина быстрый взгляд и кивнул, разрешая ехать с ними. В больнице Сокджина тут же повезли в операционную. Юнги велели подождать в коридоре. Мин не знал, стоит ли ему остаться или уйти. С одной стороны, он волновался за Сокджина. С другой, он был ему совсем чужим человеком и, очевидно, что если сейчас придёт кто-то из родных и близких Чона, то правда очень быстро выплывет наружу. Юнги всё же решил немного подождать. А потом в приёмный покой одновременно вышел врач из операционной и буквально ворвалась семья Сокджина. Это была шумная толпа людей разного возраста. Его родители, дедушка и бабушка, два брата и сестра, по всей видимости. Все они бросились к врачу, слегка оттерев Юнги к стене. — Что с ним? Это серьёзно? Он будет жить? — затараторила женщина, судя по возрасту, мать Чона. — Где он? — это был вопрос от предположительно дедушки. — К нему можно? — спросил тот, кто, видимо, являлся отцом. — О, нет, о, нет, — запричитала пожилая женщина, очевидно, бабушка. Один из двух парней начал поглаживать бабушку по плечу. Девушка-подросток от волнения вцепилась в руку матери. — С ним всё будет хорошо, — уверил семью Сокджина врач, — но пока он без сознания. — А вы кто? — наконец, заметил Юнги другой парень, видимо, брат. — Это его жених, — произнёс доктор, удивляясь, что семья не знает близкого человека их внука, сына и брата, — И он спас ему жизнь. Если б он не вызвал скорую так быстро после удара об асфальт, то было бы уже поздно. Юнги поднимает руку, желая возразить, но тут все шестеро обступают его, начинают говорить вразнобой. Из всех этих слов Мин лишь вычленяет: — Мы давно не общались с Сокджином… мы не знали, что у него есть жених. — Спас жизнь! Надо же! — Добро пожаловать в семью! Всё происходит слишком быстро. И вот так Юнги становится женихом Чон Сокджина. Во всяком случае, в глазах его семьи.