Правильно

Ни он, ни она наверняка не смогли бы сказать, как, в принципе, это началось. С чего. С какого взгляда. Или фразы? Просто в какой-то момент все стало настолько очевидным, причем для обоих, что оставалось только два пути: сопротивляться и страдать, или принять и наслаждаться этим «нечто». Так, в одно октябрьское утро по Хогвартсу пронеслась буря: Гермиона Грейнджер и Драко Малфой встречаются! Феномен, который многим хотелось разгадать. Казалось, еще немного и об этом напишут в «Пророке». Ну, конечно! Золотая девочка и героиня войны сошлась со своим заклятым врагом, чистокровным бывшим Пожирателем смерти. Да, семью Малфоев оправдали. Кроме Люциуса, который отбывал свой положенный срок в Азкабане. Но репутация - вещь такая. Один раз замарав ее, сложно потом отмыться. И это было видно сразу, по прибытии в Хогвартс. Гермиона замечала, что даже слизеринцы обходили Драко стороной. Многие косились на него, шептались за спиной. Прямо в глаза никто не решался говорить. Они стали общаться с первого дня. Не прямо в лоб, а неспеша. Все началось с простых приветственных кивков. После — совместной работы на уроках. Разбор домашнего задания, совместные проекты… Они достаточно сблизились за первые недели сентября. И Гермиона думала, что все это останется позади, когда прибыла известная ей с первого курса троица слизеринцев — Теодор Нотт, Блейз Забини и Пенси Паркинсон. Грейнджер думала, что их общение с Малфоем сведется к минимуму. Друзья оживили Драко. Они вчетвером обедали, сидели вместе на парах, общались во внутреннем дворике школы во время перерывов. И гриффиндорка, смотря на их своеобразный квартет лишь улыбалась, вспоминая Гарри и Рона, и проведенные, пусть и не безмятежные, но веселые деньки в Хогвартсе в качестве Золотого трио. Но Малфой не оборвал их общение. Было бы сложно сделать это полностью, ведь вернувшимся после войны на последний год обучения студентам была выделена своя общая башня, в которой они жили, несмотря на разницу в факультетах. Так было проще. Учителям, по крайней мере. Их правда было немного, всего двадцать человек с новоприбывшими. И жизнь в такой обстановке все равно сталкивала их вместе. Но дело было в другом. И Малфой, по прошествии времени, мог спокойно признаться в этом сам себе. Когда небо заволокли мерзкие молочные низкие облака, предвещавшие снег, а камины не прерывали свою работу ни на час, их с Гермионой отношения были в самом расцвете. И слизеринец не хотел, чтобы хоть что-то этому мешало. Он смерял Нотта убийственным взглядом, стоило тому в своей привычной саркастичной манере отпускать Грейнджер комментарии, когда она проводила с ними время, пытался не слушать неутихающие шепотки за спиной и… старался. Салазар всех пожри! Он и правда старался ради того, что между ними было. Что росло с каждым днем и крепло от откровенных разговоров, головокружительных поцелуев и безмятежных часов уютной тишины в объятиях друг друга. Как говорил Забини, это было ему несвойственно. Пенси хихикала, Нотт ухмылялся, а Драко лишь закатывал глаза. А то он был не в курсе. В стиле Малфоя было брать нахрапом, разом, расправляться со своими желаниями в кратчайшие сроки, чтобы не поддаваться раздирающему чувству внутри. Но к Грейнджер он в начале боялся даже прикоснуться. С приближением Рождества, которое они собирались провести порознь, такой проблемы не стояло, но в сентябре даже мысль взять ее за руку вызывала страх. Страх быть отвергнутым. Гермиона чувствовала примерно то же самое. И это казалось обоим самым странным. Она не кидалась в омут с головой, всегда могла оценить ситуацию трезво. Он был любителем авантюр и хорошо мог читать людей. Но отражения собственных эмоций они друг в друге в начале и не разглядели. Однако время шло, и они упорно преодолевали собственные страхи и чужие пересуды. Причем неизвестно, что давалось сложнее. Кому-то пара месяцев могла показаться слишком коротким сроком, но парень и девушка чувствовали одинаковое нетерпение. Словно слишком много времени было потрачено впустую и сейчас хотелось наверстать, да побольше. Однако было кое-что. То, что мешало Малфою стать самим собой и взять уже сдавшуюся цель разом, окончательно и бесповоротно. Гребаное слово в голове, которое, как говорил Тео, портило Драко весь кайф. Правильно. Он хотел, чтобы все было правильно. По-особенному. Долгие объятия перед камином с Грейнджер казались такими. Медленные поцелуи в библиотеке, когда домашнее задание благополучно забывалось, оставаясь недописанным. Страстные ласки и тихие стоны, которые прерывали их споры и давали толчок к чему-то новому. Все это казалось постепенным. Но правильным. Секс в стенах школы чародейства и волшебства был для Драко Малфоя заданием со звездочкой. Не то, чтобы не было никаких возможностей. Но когда ты в отношениях, где все хочешь сделать «правильно» и по-особенному, что попало — не подойдет. Не хотелось затаскивать свою девушку в пыльную нишу и брать то, что ему бы с радостью дали. Не в первый раз точно. И, казалось бы, в тот вечер он уподобился Грейнджер, все обдумал и просчитал. Победа Слизерина в матче против Когтеврана. Приближение рождественских каникул. Алкоголь в подвалах родного факультета. Идеальная смесь для бурной вечеринки, на которую Нотт и Забини смылись сразу после заката. Но он остался. Остался, чтобы провести с ней время, поваляться в спальне, заверенный друзьями, что они не собираются переться чёрте куда пьяные, и комната полностью в распоряжении Малфоя. Не то, чтобы секс стал идеей фикс и первым пунктом в списке дел на тот вечер. Но да. Он подходил под определение слова, засевшего в его голове. После ужина Грейнджер зашла к себе, переоделась, захватила даже заметки по проекту, который пара бурно обсуждала, пока поднималась в башню. В обнимку они валялись на кровати, тихо переговариваясь и наслаждаясь теплом, исходящим от камина. Их ноги были переплетены, Гермиона удобно устроилась на плече, Драко же неосознанно вырисовывал только ему понятные узоры на оголенном плече девушки. Время перевалило за полночь. Тишина между ними давно перестала быть напряженной. В такие моменты каждый из них погружался в собственные мысли без опаски провалиться в бездну отчаяния, что раньше захватывала обоих, стоило только окунуться в воспоминания. Но, слушая треск поленьев в камине, Малфой признавал — рядом с ней он давно не вспоминал прошлое. Радовался каждому такому дню. Отпустили даже кошмары. Теперь они приходили лишь редкими ночами, когда выдавался крайне паршивый день. Когда какой-нибудь идиот считал себя самым умным и нес очередной бред о войне, или же Скитер вылазила из своей норы и строчила очередную мерзость, марая его фамилию. Почувствовав легкое касание к подбородку, Драко опустил голову и встретился с сонным взглядом Грейнджер, которая, судя по всему, успела задремать на несколько минут. Уголок его рта дернулся, но он послушно наклонился и легко коснулся ее губ своими. От ленивого легкого движения что-то сжималось в груди. От того, как ее ладонь скользнула с подбородка ниже, по шее, на его грудь, обтянутую футболкой. От того, как пальцы сжимали ткань, а девушка тянулась сильнее, углубляя поцелуй. В такие моменты голова медленно, но верно пустела рядом с ней. К черту фамилию, к черту всех этих идиотов! Была она, которая его простила, которая его принимала и понимала. Которая ластилась, как кошка, и для которой хотелось сделать все правильно. Пресловутое слово… Тихий шорох одеял и чуть сбитое дыхание оглашали комнату. Малфой, не ставивший секс в цель под номером один, но понимающий, что лучшего момента могло не сложиться до его возвращения с каникул, слегка растерянно смотрел на окончательно проснувшуюся гриффиндорку, которая оторвалась от губ блондина и покрывала короткими поцелуями линию подбородка и щеки. — Проснулась?.. — Не могла же я просто так уснуть и прозевать такой момент, — фыркнув, прошептала девушка в ответ. Пока губы хозяйничали на уже знакомой ей территории, пальцы легко касались его груди и плеч, заставляя напрячься даже от таких невинных прикосновений. — Нам не обязательно делать это прямо сейчас, — чуть напряженно произнес блондин и, видел Салазар, как сложно ему это было сказать. Грейнджер с каждым днем проникала все глубже, под кожу, откуда ее уже невозможно было выскрести ничем и никем. Она была рядом наяву, она приходила во сне. Сколько раз после их споров, жарких поцелуев и ласк он отправлялся либо в ледяной душ, либо просто дрочить, давая волю воображению, было и не счесть. Но в голове всегда билось одно: не время. Не хотел спугнуть поначалу, боялся, что она его оттолкнет, отвергнет, а после… Медленно и постепенно. Правильно. В желании показать, что она особенная. В желании дать ей возможность самой решить, а не полагаться на его бушующие гормоны. Вот только он забыл одну маленькую деталь… Девушка слегка отстранилась и растерянно взглянула на Малфоя. Приоткрытый рот и чуть сдвинутые брови выдавали завладевшее ею смятение. И эта реакция уже удивила блондина. — Ты не хочешь? — все так же шепотом спросила она, чуть повернув голову. Драко же напряженно выдохнул, тряхнув совсем забитой головой. Он ничего не понимал. Особенно, как объяснить девушке, что занимала все его мысли и желания, что ее вопрос был совершенно неуместен по отношению к нему и полувставшему лишь от одного поцелуя члену. — Издеваешься, Грейнджер? — уголок его губ дернулся, но уже больше в привычной усмешке, которая в самые неподходящие моменты девушку просто бесила. Как и сейчас. — Тогда, если ты хочешь, почему просто… не поцелуешь меня? — и сказано это было отнюдь не с нежностью. Скорее раздражением, о котором говорил вздернутый подбородок и легкий прищур карих глаз. И в ее словах было что-то гениальное. Потому что ведь… Это было ее слово. Опрокинув одним движением шатенку на спину, Драко вновь впился в ее губы, проникая языком и находя ответ в ее движениях. Одной рукой Малфой упирался в матрас, второй нетерпеливо скользнул под ткань простой майки. Пальцы прошлись по линии ребер, выше, достигли ткани лифчика. Он почувствовал судорожный нетерпеливый вздох девушки и улыбнулся. Когда-то он и подумать не мог, что Гермиона Грейнджер, Золотая девочка, будет жадной до ласк. Однако шатенка всегда хотела всего и сразу. Нетерпеливо зарывалась пальцами в его волосы, молчаливо умоляя продолжить. И сладко стонала в губы, когда он сминал ее грудь. Она потянула ткань его футболки из пижамных штанов вверх, желая избавить парня от ненужного предмета одежды. Хотелось кожа к коже. Только так. Причем действительно давно, это был не случайный порыв. Приподнявшись, Малфой с радостью исполнил ее желание, чувствуя теплые пальцы, очерчивающие линии нескольких шрамов на груди. Подарок чертового Поттера, от которого все никак не доходили руки избавиться. Мышцы напрягались под неловкими касаниями девушки, а когда она, приподнявшись на локте, коснулась губами ключицы, Драко шумно выдохнул. Зарывшись пальцами в растрепавшиеся каштановые волосы, он наклонился и вновь поцеловал ее. Быстро перекатившись, парень с удовольствием наблюдал за ее легкой растерянностью и румянцем на щеках, когда она устроилась верхом и ощутила его эрекцию. Встретившись с его насмешливым взглядом, девушка чуть сжала губы и с присущей ей гриффиндорской смелостью стянула с себя майку, отбросив ткань в сторону. Они не заходили настолько далеко. В страхе быть застуканными, позволяли себе ласки сквозь одежду. И видеть ее полуобнаженной, сидящей сверху, наблюдать, как она с интересом рассматривает его… Это забирало весь воздух из легких. Хотелось большего. Но хотелось и остановить этот момент. Растянуть его. Малфой сел, придерживая девушку под ягодицы и не отводя взгляда. Легкое касание к губам, поцелуй в шею. Он услышал ее судорожный взволнованный вздох, протянул руки ей за спину и нащупал застежку лифчика, от которого просто мечтал избавиться. Но действовал медленно. Растягивал удовольствие, дразнил. Неизвестно, кого больше. Да и плевать. Он знал, им обоим будет хорошо. Уверен, что с ней не может быть иначе. Когда застежка щелкнула, Драко покрывал ее кожу поцелуями, но не двигался, чувствуя, как Гермиона замерла. Дал ей возможность действовать дальше: дать разрешение, показать, что он не перешел границы и их желание и правда обоюдно. Ведь ощущения могут одолевать, туманить разум, а вот готовность действовать проясняла разум. Но он бы не настаивал. Малфой взял бы ровно столько, сколько она бы предложила. Однако, девушка завела пальцы под лямки бюстгальтера и мучительно медленно оголила грудь с затвердевшими сосками, к которым блондин не мог не прикоснуться губами. В ответ — новый судорожный вздох. Привычка вести себя тихо срабатывала уже на подсознательном уровне, несмотря на то, что они были одни. Но ему было хорошо. Этот звук приносил удовольствие и смелость. Касаться жестче, слегка прикусить чувствительную горошинку плоти во рту, вырывая первый тихий стон. Усмехнуться, устроить ладони на ягодицах, смять упругие полушария, прижать к паху сильнее. Чувствуя ее жар. Чувствуя боль от того, как член впивается в ткань штанов. Чувствуя потребность оказаться в ней. — Драко… — Гермиона тихо звала его. Шептала, зарываясь пальцами в волосы и слегка тянула, сжимая пряди. Он поддавался. Все, чего она захочет. Кожа к коже. Так, как хотелось чертовски давно. Охрененно от одного ощущения прикосновения затвердевших сосков к его груди. От тепла прильнувшей к нему девушки. От того, как она прижималась в ответном желании быть ближе, слиться воедино. Ее губы нашли его, и она взяла инициативу. Вторглась языком. Углубила поцелуй. Обвила его шею руками и делала то, от чего у него на секунду просто снесло башню и казалось, словно он вот-вот кончит прямо в штаны. С тихим стоном двигала бедрами, проезжаясь по твердому члену. И снова. — Блять! — выдохнул ей в губы, ловя на секунду обеспокоенный взгляд. Следила. Наблюдала за его реакцией. Хотела доставить удовольствие. Глупая. Неужели она не понимала?.. Хотя, и он, как оказалось, не всегда распознавал ее желания. А потому Малфой сжал пальцами ее бедра, направляя навстречу к себе и сам сделал неловкое из-за позы движение. — Грейнджер, — звук, больше похожий на рык, вырвался из груди, сливаясь с ее тихим и нетерпеливым: — Черт, — переходящим в стон. Она прикрыла глаза, слегка откидывая голову и поддалась. Послушалась. Еще и еще. А он целовал. Все, до чего только мог дотянуться. В голове просто пустота. Ни одной связной мысли. Глаза даже на секунду закрывать не хотелось. Он как мальчишка во время первого секса. Жадно разглядывал открывшиеся ему виды. Наблюдал за ее реакцией, уже зная некоторые чувствительные точки. Целовал в шею, замечая, что терпение подводит. На тонкой коже остался красный след, а через секунду зубами он прихватил кожу совсем рядом. Еще и еще. Зализывая место укуса, всасывая, лаская языком. Пока Грейнджер тихо стонала, тянула светлые пряди, причиняя легкую сладкую боль в ответ. В какой-то безумный момент, Гермиона отвела ладонь, провела пальцами вниз и неловко проникла под резинку пижамных штанов. Долбаная гриффиндорская смелость чаще всего приводила парня в недоумение в ее порывах, но в этот миг выбила к черту воздух из его легких. Пальцы сомкнулись на твердой плоти. Она смотрела на него, застывшего в один миг, уткнувшегося лбом в ее плечо, впитывала каждую реакцию, так же, как делал он. Жадно. С поистине грейнджеровским интересом. Возбуждая еще сильнее, Салазар бы его побрал. Большой палец прошелся по чувствительной головке, размазал выступившее семя. Пальцы образовали кольцо, оттянули кожу, проходясь по всей длине ствола, сжимаясь сильнее и вырывая его стон. — Как тебе нравится? — тихий полушепот-полустон сорвался с ее губ. Гермиона прикрыла ресницы, хаотично касаясь губами его лица в рваных поцелуях и ожидая ответа. Но Малфой мог лишь приподнять бедра, толкаясь ей навстречу и приспустить штаны, облегчая доступ. — Драко… И в тот момент, когда он почти был готов собрать мысли воедино и выдать связную речь, до его слуха донесся хохот. Знакомый, мать его, хохот! Она смотрела на него с ужасом. Тоже слышала, узнала голоса и понимала, что вот оно. То, чего оба так боялись столько раз. А ее пальцы все еще покоились на его члене… Драко же пытался соображать. У него была секунда на то, чтобы откинуться на спину, нащупать волшебную палочку под подушкой и бросить два невербальных, погружаясь во тьму. Ткань полога с тихим шелестом скрыла их от чужих глаз. На себя, по-честному, Малфою было плевать. Но пришлось бы избавляться от двух пьяных тел бывших друзей, если бы они увидели лишнее. Заглушающее получилось хлипким, словно фанера, но все же лучше, чем ничего. Гермиона, потянувшаяся за ним, все еще смотрела большими испуганными глазами, стараясь контролировать дыхание. Дверь скрипнула, впуская Нотта и Забини. Слизеринцы, которые, чертыхаясь и спотыкаясь, создавали много шума, однако, похоже, задернутый полог заметили, и на секунду воцарилась полная тишина. Севший Драко успокаивающе провел по щеке Гермионы ладонью и дотронулся до ее сжатых губ своими, чувствуя, как девушка выдохнула прямо ему в рот. Малфой осознал, как напряжение смешивается с новым электрическим зарядом возбуждения, прошедшим по телу. Черт возьми. Ситуация, выбившая его из колеи, при новых обстоятельствах заводила до невозможного. Особенно, когда девичья ладошка прошлась в слабом движении по его возбужденному члену. — Блять, мы же не должны были приходить, — прохрипел Нотт по ту сторону балдахина. «Да неужели?!» — подумалось Малфою. Приподняв бровь, он словно спрашивал у девушки разрешение на действия, про себя проклиная чертовых друзей. Гермиона закусила губу, вновь проходясь по вставшей плоти, усиливая хватку и стараясь больше не шевелиться. Все-таки балдахин и слабая невербальная заглушка — такая себе защита. Да, она могла быть смелой. Возбуждение давало ей ту черту характера, которой славились все гриффиндорцы. Однако этот случай был другим. — Как думаешь, прокатило? — продолжил Тео. — Ты про наш приход или?.. — еле связно проговорил Забини, но Драко старался абстрагироваться от их пьяного бреда. Свободной ладонью он притянул полуголую и не сопротивляющуюся девушку немного ближе, впиваясь в губы поцелуем и находя пальцами твердую горошинку соска. Грейнджер вздрогнула и задержала дыхание на миг, но, уловив ухмылку парня, лишь прикусила его нижнюю губу, не прекращая дрочить. — Или, — уверенно ответил Нотт. — Либо они там оба спят, — на эти слова усмехнулась девушка. Блондин в это время оторвался от ее рта и переключил свое внимание на шею. Завтра ей наверняка придется обращаться к Паркинсон за заживляющей мазью. Снова. Это были не первые засосы, оставляемые Малфоем. Однако каждый раз она краснела. Медленно. Тихо. Каждое движение сопровождалось прислушиванием к тому, что происходило за пределами их маленького мира, сосредоточенного в кольце этого полога. От того еще более волнующим казалось каждое касание. Каждый шорох. — Либо он со своим «правильно» вновь самоудовлетворялся в душе. Бах! Драко казалось, что кто-то уронил оркестр прямо посреди общежития. Парень пораженно замер, чувствуя, как замерла и Гермиона под его руками и губами. Щеки блондина начинали гореть. Нет. Точно придется избавляться от двух тел и объяснять, куда пропали эти два болтливых идиота. Закопает. Заживо, Салазар их дери. Гермиона слегка отстранилась от него и заглянула парню в глаза. Вряд ли в воцарившемся мраке можно было хоть что-то разглядеть таким образом, но Малфой надеялся, что его горящие щеки остались незамеченными. Оставьте ему хоть что-то от гордости. Тонкие пальцы накрыли его кулак, впечатанный в матрас. Грейнджер слегка потерлась своим носом об его, пробегаясь ладонью по напряженной мужской руке и переходя на не менее напряженные плечи. Ее губы вновь коснулись его, сначала легко, в просьбе раскрыться, а после увереннее. — Драко, — едва уловимо, на грани слуха, а ее рука на его члене продолжила движение. Это какая-то пытка. И главных палачей трое. Грейнджер, что продолжала ласкать его член, и два идиота, которые вечно прерывали ее. — Как будем проверять? — слова Нотта вновь заставили девушку замереть на секунду, но быстрый ответ Забини позволил ей более смело продолжить движения рукой и поцелуи: — Не вздумай, если хочешь жить. Малфой усмехнулся на слова мулата. Блейз порой казался прорицателем. Слишком уж отменно у него работало чутье и свою задницу он мог сберечь даже в самой безнадежной ситуации. Но сейчас блондина волновало, что их не будут тревожить. Неважно по какой причине. Значит они… могут продолжить? Но как далеко стоит зайти в этом случае? Внезапно на его плечо легла уверенная девичья ладонь и надавила, заставляя откинуться на спину. Удивленный, он подчинился и оперся локтями о матрас, не сводя взгляда с привставшей и поудобнее устраивавшейся девушки. Да, полог был плотным, практически скрывая ее выражение лица, но кое-что он все-таки разглядеть мог. И ему нравились манящие изгибы полуобнаженного тела. Ее медленные и осторожные движения. Закушенная губа. Ситуация походила на странный извращенный сон. Казалось, что он вот-вот проснется, держа ее в своих объятиях. Наверняка со стояком в штанах, но все же. Однако вот Гермиона вновь опускается к его паху, прислушиваясь к возне в комнате, среди которой можно различить ругательство грохнувшегося Тео, ее пальцы смыкаются на напряженном стволе, а в следующий миг Драко молится о том, чтобы это все было гребаной реальностью. Когда ее губы касаются головки. — Я вообще-то за друга переживаю, — голос Нотта Малфой слышит плохо. Виной тому его напряжение или интонация друга, не знает и знать не хочет. Язык Гермионы проходится по всей длине. Медленно. Слегка неуверенно. После возвращаясь к головке, которая погружается во влажность и глубину ее рта. Одна ее ладонь ласкает член, вторая покоится на его бедре. Девушка действует осторожно, он чувствует ее взгляд, понимает, что она прислушивается к его реакции, а потому тянет руку, переплетает с ней пальцы, откидываясь на подушку, а пальцами второй зарывается в растрепанные волосы. Сдерживает порыв толкнуться глубже, застонать от ощущений. Лишь сжимает губы и тяжело дышит, наслаждаясь даже ее неловкостью. Гермиона вбирает в себя больше, водит головой вверх и вниз, помогая себе рукой, сводя его с ума. Он хотел бы ее увидеть. Ее взгляд. Хотел бы, чтобы видела и она. Ведь так поняла бы, что ему нравится. Что последнее, чего он хочет, это чтобы она остановилась или усомнилась в себе. Но все, что Драко может, сдерживать порывы насадить ее на член, вбиться до конца, податься вверх бедрами, чтобы получить все и сразу. Он сжимает пальцы в ее волосах, чувствуя ее судорожный вздох. А в это время его долбаные друзья продолжали диалог за пределами полога, из которого он уже плохо улавливал информацию, чувствуя, что еще немного, и позорно спустит девушке прямо в рот. -… сами разберутся, — слышит Малфой голос Забини. Как же они заебали. Хочется послать друзей прямо сейчас, попросить, чтобы заткнулись к чертовой матери и не портили ему кайф. Ведь утром он планировал все-таки остаться в отношениях, а не искать возможность побороть стыд перед Гермионой. — Ну да, если только он не сорвется и не наделает глупостей, — слова Нотта он слышит плохо, чувствуя, как тело уже не подчиняется ему и ладонь в волосах Грейнджер все-таки усиливает нажим, а бедра слабо, но взлетают вверх. Девушка принимает это как хороший знак, чувствуя его напряжение и не останавливается, подключая язык и стараясь взять, как можно глубже. — Ничего с ними не случится. Грейнджер не маленькая девочка, если этот придурок налажает… — а дальше он не слышит, потому что понимает, что разрядка слишком близко. Он впивается пальцами в ее волосы, девушке, наверное, неприятно, но он предупредительно шепчет, оправдывая свой порыв: — Блять, я сейчас… — и если Драко надеялся, что она выпустит его из рта и закончит дело дрочкой, то глубоко ошибается. Потому что, похоже, в шатенке проснулось гребаное упрямство и гриффиндорская смелость. Она творит что-то нереальное, словно всасывая его плоть, от чего блондин срывается, толкаясь ей навстречу. Шум в ушах отрывает его от всего мира. Он чувствует прикосновения губ к его животу. Легкие, ласковые. Чувствует, как колотится сердце. А в голове точно пустота. Лишь через несколько секунд накрывает недоумение, почему Драко не чувствует ее тепло, что заставляет разлепить веки. Гермиона сидит примерно так же, как и до прихода слизеринцев, наблюдая за ним, словно наслаждаясь видом, хотя вряд ли могла толком что-то рассмотреть. Драко садится, тянется к ней, впиваясь в губы. Он не брезглив. Чувствует остатки собственного вкуса, стоит вторгнуться в ее рот языком и ощутить ответную ласку. Он старается вложить чувства в собственный поцелуй, проходясь пальцами по тонкой шее, прижимая ее ближе, чувствуя под ладонью ее бешеный пульс. И чем больше его отпускает, тем больше он вновь начинает слышать. Пьяные Забини и Нотт все никак не заткнутся. Слова понимает плохо. Не хочет понимать. Сейчас он хочет лишь эту девушку перед собой. И если не заняться с ней полноценным сексом, то дать ту разрядку, что получил он. Драко хочет, чтобы ей было хорошо. Чтобы она получила удовольствие. Вторая ладонь скользит ей за спину и прижимает ближе. Чувствует, как ее грудь прижимается к его. Поцелуй становится более диким, требовательным, но она отвечает со всей страстью, отчаянием. Зарываясь в его волосы на макушке, сжимая пальцами плечо. -… правильная девочка, — слышится голос Нотта. По венам растекается ток, его вновь накрывает желание, но даже сквозь собственное удовольствие, Малфой ощущает дикое раздражение. Хочется отдернуть полог и заткнуть обоих парней, а лучше - выставить вон и закончить начатое. Так, как он хочет. Мечтал. Представлял. Правильно. — Ставлю бутылку Огдена, что нашему пай-мальчику сегодня не перепало. Придурки. Малфой усмехается, понимая, что даже при таком раскладе получил этим вечером намного больше, чем позволяли обстоятельства. Однако еще не все, чего хотел в действительности. Драко тянет Грейнджер на себя, не успевая спиной соприкоснуться с простыней и подминает девичье тело под себя, чувствуя ее удивленный вздох. Пальцы спускаются с шеи к груди, щипают и оттягивают сосок, а парень наслаждается ее сбитым дыханием. Губами опускается к щеке, подбородку, ниже. Покрывая влажными поцелуями все, до чего может дотянуться. Желание довести ее до разрядки вклинивается в его мозг раскаленным железом. Он хочет знать, что довел ее до оргазма, что позаботился о ее удовольствии. Он. Впервые в том ключе. Не слишком откровенные ласки сквозь одежду, после которых требовался ледяной душ. Не невинные поцелуи. Что-то большее. Пальцы скользят от груди ниже, проходясь по животу едва ощутимыми прикосновениями и проводят в медленной ласке вдоль пижамных шорт. — Драко… — шепот, вновь почти на грани звука. Просящий, зовущий. Малфой находит губами ее ушко, прикусывая мочку, и шепчет в ответ: — Просто позволь мне. — Пожалуйста, — ее ладошка ложится на его щеку, и она смотрит прямо на него. Глаза в глаза. Практически ничего не разобрать, но почему-то именно в этот момент парня прошибает разряд. От откровения, близости и доверия. Дыхание замирает у обоих, когда кончики его пальцев проникают сначала под резинку шорт, а после и трусиков. Драко опускает руку медленно, будто бы готовясь к ее отступлению, но Грейнджер лишь тяжело дышит и смотрит. Ждет. Она чертовски мокрая. Первая мысль в голове блондина, когда он задевает клитор, Гермиона вздрагивает, а его пальцы двигаются дальше, проходясь по влажным складочкам. Немного дразнит, собирает влагу и массирует чувствительный бугорок. В ответ девушка лишь закусывает губу и запрокидывает голову, а Драко чувствует, как она напрягается под ним. Не прекращая движение, он опускается губами к ее шее, однако через миг девушка тянет его выше и буквально впивается в его губы. Тихий стон все-таки срывается с ее губ, когда парень проникает в нее двумя пальцами. Он чувствует, как ее плоть сжимается вокруг него и чувствует, что его член вновь окреп и вполне не против оказаться сейчас в тесной жаркой влажности ее тела. Но сейчас Драко старается не думать о себе. Его интересует лишь ее удовольствие. Ему нравится, как ее накрывает, стоит ему начать массировать клитор большим пальцем. Чертовски неудобно сквозь одежду, но прерваться нет силы и желания. Он продолжает терзать ее пальцами, с извращенным удовольствием наслаждаясь мокрыми приглушенными из-за одежды звуками, ее тихими стонами в губы и прерывающимся дыханием. Внезапно Драко чувствует, как она подается бедрами вверх, а после понимает, что девушка просто стянула с себя остатки одежды. Что она лежит полностью обнаженная в его постели и явно желает больше, чем ласки пальцами. — Грейнджер, — стонет уже Малфой, чувствуя настойчивую ладошку на своем бедре. Нетерпеливая. Безумная. Плевавшая на все границы, когда страсть затуманивает ей голову. Увлекающая за собой. Она протестующе выдыхает, стоит его пальцам покинуть ее лоно, но парень быстро стягивает с себя штаны окончательно, прислушиваясь к звукам в комнате. Судя по тому, что слышен был только храп слева от них, и никаких возмущений от соседа справа, оба слизеринца уже уснули. Стоило бы усилить заглушающее заклятие, но Грейнджер тянет его к себе, вовлекает в поцелуй, мягко касаясь щек и для Малфоя весь мир вновь может катиться в бездну. Особенно когда он медленно входит в нее, чувствуя, как она сжимает его внутри и пытается заглушить стоны ладошкой. Драко останавливается где-то на середине, позволяет им обоим привыкнуть. Подхватывает ее ногу, чуть меняя угол проникновения, приподнимая бедра и, по-мальчишески усмехнувшись, входит одним движением до конца. И снова. Еще раз. — Блять, какая ты тугая и влажная, — шепчет, не зная, слышит она его или нет. Плевать на заглушку. Плевать на Забини и Нотта. Плевать на гребаное правильно. Оно было в тот самый момент. В ней. Когда ощущались жар и влага. Когда ощущались собственное и ее напряжение, что пружиной скручивало обоих. Драко двигался, не переставая, но понимал, что к разрядке может прийти первым. Потому кладёт ладонь на ее лобок, а пальцами находит клитор, чувствуя, как Грейнджер дергается под ним. Она поворачивает голову, зажимая ладонями подушку и стонет в нее, не желая больше сдерживаться. Он чувствует, как приближается ее разрядка. Наклоняется ниже, не переставая ласкать клитор, целует подставленную шею, оставляя очередные красные отметины. Гермиона вцепляется в его плечи, притягивая парня к себе, отвечая тем же, вот только уже ногтями впиваясь больше неосознанно, в желании выплеснуть то, что вот-вот переполнит чашу через край. — Драко, я… И Драко чувствует. Как она сжимается вокруг его члена, как выгибается ее спина и замирает дыхание. Девушка замирает на своем пике, закусывая губу, а он продолжает двигаться, приходя к разрядке через десяток фрикций, изливаясь ей на бедра…

***

В гостиной только они вдвоем. Драко устало вытянулся в кресле, наблюдая, как его девушка выполняет очередное домашнее задание, которое сдавать только через неделю, но Грейнджер неисправима. Малфой скользит по ней взглядом, с усмешкой вспоминая день и минувшую ночь. Желание оторвать ее от дурацкой нумерологии завладевает им все сильнее, а усталость после адской вечерней тренировки будто смывает под волнами растущего от собственных мыслей возбуждения. Краем уха Драко слышит, как открывается портрет, а в узком коридоре слышны знакомые голоса. Грейнджер даже не реагирует на вновь пришедших. То ли слишком увлечена эссе, то ли просто все равно. Забини, Нотт и Паркинсон, смеясь над чем-то, вваливаются в гостиную, смеряя друга и его девушку взглядами. — Весь день тебя не видела, — тянет Паркинсон, усаживаясь напротив Драко. Блейз и Теодор занимают места на диване. — После обеда был на тренировке, — усмехается Малфой. Обязательных занятий не было, лишь факультативы, и он хотел сбросить напряжение на поле, а заодно и потренироваться перед предстоящим с красно-золотыми матчем. — Герм, а ты, — каким образом Паркинсон до сих пор не получила по шапке за дурацкое сокращение имени шатенки, не знал никто. Ведь Гермиону буквально воротило от этого, она вечно морщилась, но теперь принимала обращение слизеринки спокойно. Скорее всего это был ее своеобразный шаг навстречу. — Нумерология, — ответила гриффиндорка, даже не поднимая головы, перелистывая страницу учебника. — Какие вы скучные… — тянет Пэнс, а Драко усмехается. Ему спокойно, ему все нравится. Остальные его не волнуют, как и их мнение. Но Паркинсон и так в курсе. — Но Грейнджер права, — на эту фразу на брюнетку обращают внимание все. Даже Гермиона отрывается от писанины и поворачивается к серо-зеленому квартету. — А что? Вы видели расчеты по Зельеварению, которые надо завтра сдавать? Я до сих пор не уверена, что там все верно и мы не призовем какую-нибудь нечисть. На эту фразу по гостиной проносится тихий смех. Малфой смотрит на Грейнджер и встречает ее ответный взгляд. Девушка открыто улыбается ему, и он чувствует это. Чертово чувство, что распирает грудную клетку и адское спокойствие. А еще желание. Новое. Чтобы это никогда не кончалось. Долбаное правильно. — Поддерживаю, Пэнс, — произносит он и встает со своего места. — Я в душ, а после предлагаю проверить эту ересь на правильность. Начало там у всех должно быть одинаковым… Тео обреченно стонет, а Забини понимающе усмехается. Вот кто-кто из них не любил учиться, так это Нотт. И об этом знали абсолютно все. Вот только парень был не из одиночек, а потому, если за уроки брались все, то ему ничего не оставалось, как присоединиться к их «задрочерскому порыву» — как он выражался. Малфой хлопает друга по плечу и идет к лестнице, что ведет в спальни. Однако кое-что вспоминает и останавливается, по-хулигански усмехаясь. — Кстати, Тео, — их взгляды пересекаются, а блондин продолжает. — Ты мне вчера проиграл бутылку Огдена. Будь добр, не забудь. Нотт беспомощно хватает воздух ртом, Забини тихо хихикает, а красная как помидор Грейнджер резко отворачивается, наверняка проклиная длинный язык Малфоя. И лишь Пэнси непонимающе переводит на каждого взгляд. Драко усмехается и, перешагивая через ступеньку, поднимается к спальням. Гребаное правильно.