Those Who Chase the Sun

Все казалось слишком ярким. Слишком громко, слишком тесно и слишком много для Изуку, чей мир рухнул за десять минут. Тодороки позволил ему обдумать историю, которую он рассказал, но Мидория не знал, что думать. Он всегда уважал Старателя, несмотря на его далеко не самые приятные способы обращения с гражданскими и злодеями. Профессиональный герой номер два был причиной того, что он не боялся получить огненную причуду, когда был младше. Но, учитывая признание Тодороки Шото ‒ можно ли это вообще так назвать? ‒ которое тот вывалил на Изуку, в животе зеленоволосого сгустилось отвращение. Даже если он так и не получил огненную причуду своего отца, Мидория ненавидел себя за то, что поставил Про-Героя номер два на такой пьедестал, который позволял маленькому четырехлетнему ребенку вдохновляться им. Все было слишком громким. Изуку быстро понял, что именно его тяжелое дыхание было тем шумом, и ему пришлось быстро сосредоточиться на том, чтобы успокоиться, вытирая слезы, стекавшие по его щекам. Почему? Почему жизнь оказалась такой несправедливой? Почему каждый раз, когда Изуку удавалось найти что-то, что могло бы облегчить его жизнь, оно рушилось? Почему? Он мог слабо слышать, как кто-то называет его имя, и на мгновение зеленоволосый подумал, стоит ли выходить на бой. Зачем ему это делать, если он только что узнал, что мир не такой, каким казался? Воспоминание о том, как Тодороки смотрел на него – разные глаза, холодные, несмотря на очевидную мольбу о помощи, спрятанную внутри – вонзило в него когти, и Изуку изобразил решительное лицо, направляясь к входу в туннель. (Все было слишком ярким-слишком громким-слишком тесным-слишком громким-слишком ярким!..) Он на мгновение сжал кулак, прежде чем двинуться в зону боя. Зрители приветствовали его, когда он остановился лицом к лицу с Тодороки. Его одноклассник, похоже, даже не обратил на него внимания, слишком занят взглядом в толпу. Изуку проследил за взглядом своего одноклассника и замер, когда заметил того, на кого смотрел другой. Он снова перевел взгляд на Тодороки и на мгновение сжал кулаки, когда Полночь начала обратный отсчет. — Смотри на меня, Тодороки-кун, — осторожно предупредил Изуку, позволяя улыбке появиться на лице, когда Полночь прокричала «два». Тодороки приподнял бровь. Изуку знал, что, вероятно, пожалеет об этом, но ему нужно, чтобы его одноклассник сосредоточился на нем, и только на нем: — Ты не единственный, у кого был отвратительный отец с огненной причудой. — НАЧИНАЙТЕ!