Those Who Chase the Sun

Тодороки Нацуо родился первого июля, на три года позже старшей сестры и на пять – старшего брата. Исаму должен был присматривать за Тоей и Фуюми в зале ожидания – теперь, когда оба ребенка были достаточно взрослыми, чтобы не поднимать много шума во время ожидания своих родителей – больницы, и он был более чем способен контролировать любые случайные пожары или ледяные происшествия. Рыжеволосый пятилетний мальчик научился лучше контролировать свою причуду, в то время как его сестра только начала активно использовать свою. Исаму усмехнулся, когда Фуюми покрыла волосы Тои инеем, а мальчик заворчал на нее. Девчушка хихикала, играя с рыжими локонами, но бирюзовые глаза смягчились, когда встретились с серо-голубыми глазами его сестры. — Глупая Юми, — Тоя показал ей язык. Фуюми отразила его: — Сам такой! Исаму снова усмехнулся: — Будьте вежливее друг с другом. Они оба повернулись к нему с одинаковыми выражениями: — Нет! Исаму засмеялся, и услышал, как над ними хихикают еще несколько человек. Ах, молодость и счастье. (Исаму мог только пожелать, чтобы его детство было таким же.)

☀

Исаму часто повторял старые действия, бродил по форумам героев и общался с другими людьми на различных серверах, для которых ему приходилось создавать новую учетную запись. Всемогущий был горячей темой среди различных пользователей, обсуждавших его причуду и последние тейкдауны недавно назначенного Профессионала Номер Один. Тут и там он высказывал свое мнение, но в основном держал мысли при себе. Особенно когда речь шла о причуде Яги-сана. Во-первых, потому что он не имел права раскрывать тайну, которую никто не доверял Исаму, а во-вторых, Один За Всех и Все За Одного – это сложная история, которую публика не должна знать. И только когда он заметил свое имя – его настоящее имя, а не его Героя – ему стало любопытно. Судя по всему, один из пользователей просмотрел старые записи Спортивного Фестиваля и сравнил причуду Исаму со слишком похожей причудой Всемогущего. Не считая молний и прочего, которые были у зеленоволосого. (Мидория был чрезвычайно рад, что ему удалось скрыть свои дополнительные причуды под то, что это лишь способы применения Потока Энергии.) Он начал задыхаться, когда кто-то упомянул пейринги. Какого. Хуя. Могучая Пара, ЗеленоМогущий, ВсеМолниеносный, Супер дуэт, Таинственная двойка (потому что никто не знал, куда Исаму пошел после UA, и никто не знал настоящего имени Всемогущего), и Мидории захотелось умереть. Он знал, что его лицо стало ярко-красным. Исаму издал звук, который ну никак не мог принадлежать человеку, и ему пришлось выключить телефон, чтобы не смотреть в него. Что, черт возьми, не так с людьми?! Конечно, они не знали, как Исаму смотрел на этого человека – как на учителя/наставника/фигуру, на которую можно равняться, тем более, что Исаму пришел из будущего, где Всемогущего уважали и почитали даже больше, чем в настоящее время – но примет ли широкая общественность во внимание его собственные варианты? Черт, Исаму – (приемный) брат Энджи! Брат Профи Номер Два, у которого было открытое соперничество со Всемогущим (не то чтобы Исаму думал, что Яги-сан знал об этом) и который не взаимодействовал с Профи Номер Один, кроме как когда был в группе с остальными его друзьями. Исаму твердо решил не сообщать об этом Энджи. Не говоря уже о Шуне, Рей и Никушими. (О, ками, если бы они узнали... Исаму снова выключил свой телефон и вздрогнул от ужаса.)

☀

Мидория переживал один из своих обычных дней, когда ему пришло электронное письмо. Мужчина открыл его, глаза расширились, когда он узнал код, его разум мгновенно заменил цифры и символы словами, которыми они были. Его тело напряглось, когда он понял, о чем писал его учитель. Незу-сенсей по-прежнему оставался одним из самых умных существ на этой земле, поэтому неудивительно, что он смог выяснить, чем, а точнее, кем был Исаму. (Честно говоря, он был удивлен, что его приемные члены семьи за это время не попытались выследить его "отца". Или не попытались узнать больше о его прошлом. Он собирался обвинить в этом всю эту историю с путешествиями во времени.) Но, как бы то ни было, вернемся к информации, которую прислал ему его учитель – список абитуриентов на предстоящий год в UA – и было несколько лиц, из-за которых Исаму чуть не впал в паническую атаку. Сущий Мик, Полночь, Айзава-сенсей… ох, черт, это Иида Тенсей? Было поразительно видеть юные лица его учителей рядом с их анкетами. И Исаму был вынужден дать себе несколько минут, чтобы успокоиться и привести в порядок свои мысли. На данный момент саморазрушение не поможет. Через мгновение он получил еще одно электронное письмо с приглашением посмотреть вступительные экзамены от школьного совета UA. Скорее всего, Незу заставил их прислать его ему, поскольку его никогда раньше не приглашали. (Комиссии Героев, а впоследствии и школьному совету, не совсем нравилось, насколько сильно Исаму влиял на людей в "их" системе. Фактически, несколько членов Комиссии назвали его линчевателем. Когда Энджи услышал это, то очень разозлился.) Исаму пожал плечами, отправив быстрое сообщение по электронной почте, чтобы сообщить, что он будет присутствовать, затем поблагодарил своего учителя, обязательно сообщив Химере о своем присутствии, прежде чем помчаться к своим тетрадям, чтобы посмотреть, насколько сильно изменится ситуация, если он попробует еще кое-что изменить.

☀

Исаму стиснул зубы и спрятал руки в рукавах рубашки. Слишком многое изменилось на вступительном экзамене со времени его собственного, который был почти двенадцать лет назад. Исчезла возможность для детей с неяркими причудами попасть на факультет Героики UA, теперь все было похоже на то, через что проходил Изуку в будущем. Исаму остался в одной из комнат для просмотра, с нынешними учителями UA – за что он был чрезвычайно благодарен (было нельзя выходить из себя) – и Незу, который продолжал неторопливо потягивать чай на сиденье рядом с ним. — Видишь кого-нибудь, кто может тебя заинтересовать, Исаму-кун? Исаму пришлось заставить свое тело не напрягаться, когда его учитель заговорил. Химера легко уловил блуждающие глаза Исаму, переводившие взгляд с экрана на экран. Он вздохнул: — Есть кое-кто, кого я знаю… — «в будущем» так и осталось невысказанным, но демонстративно проигнорированно обоими, — у него нет яркой причуды, но он хороший… — «учитель» — ...парень, — закончил Исаму, его глаза все еще метались между экранами. Незу задумчиво промычал: — Значит, небоевая причуда. Исаму не нужно было смотреть на своего учителя, чтобы понять, что он перебирает всех претендентов в уме. — Он хорош, — пообещал Исаму, сузив глаза на темноволосого парня на тридцать восьмом экране. На лице подростка была написана паника, когда он крутил шестом, который ему удалось откуда-то подобрать. Зеленоволосый скорее почувствовал, чем увидел, что Незу смотрит на тот же экран, что и он. Пара учителей, стоявших рядом с ним и директором, вздрогнули и отошли от них. Исаму только покачал головой, когда Незу обнажил свою нетерпеливую звериную ухмылку, глядя на экран, находящийся перед ними. Он сделал еще один глоток чая: — Я понимаю, что ты имеешь в виду, Исаму-кун. — Не убивай его, Незу-сенсей.

☀

Айзава Шота неизбежно провалил вступительный экзамен. Исаму вздохнул, получив новости от своего учителя (разумеется, по электронной почте), и откинулся на спинку стула, чтобы посмотреть в потолок. Конечно, он знал, что это должно было случиться, из-за этого было и труднее, и легче сделать то, что он хотел. Черт тебя подери, Комиссия! Как они умудрились изменить ситуацию так, чтобы им было легче контролировать массы с помощью более ярких причуд. (Позволить людям без причуд отойти на второй план и подвергнуться остракизму за то, что они не могут контролировать. Позволить людям со "злодейскими" причудами быть уничтоженными обществом, которое они создали.) Исаму хотел сделать Айзаву Шоту героем. Не важно как.

☀

Исаму знал, что в этот день должно произойти что-то важное, просто не мог вспомнить, что именно. (Глупое путешествие во времени, влияющее на его воспоминания. Всякий раз, когда происходило что-то важное или существенное для линии времени, в которой он сейчас находился, большая часть его воспоминаний о будущем затуманивалась, поэтому он, по сути, делал все, что мог, чтобы сохранить все стабильным и счастливым, вслепую.) Поэтому, когда Исаму включил телевизор, проснувшись после долгой ночи (большую часть ночи он провел, преследуя преступников и в полицейском участке, чтобы забрать любое дело, которое они были хотели ему передать) и увидев хаос, который показывали в новостях, он замер. Расширив глаза от ужаса, он быстро надел костюм и выбежал за дверь. Люди убегали от катастрофы, но Исаму промчался мимо них, молния, которую испускала его причуда, легко заставляла людей избегать его. Ветер развевал его волосы назад, когда он мчался сквозь хаос, зеленые глаза сузились, глядя на пыльную бурю, окружавшую бой – и это было слишком хорошее слово, чтобы описать то, что происходило – который записывал вертолет, круживший вокруг него в небе. (Какого черта он не взял маску перед тем, как выйти из дома...) Злодей – он зашел слишком далеко, чтобы его можно было назвать преступником – говорил перед камерами монолог, но Исаму не позволил этому остановить его. Прыгая по воздуху с наручниками, он легко нокаутировал отвлеченного злодея. Его глаза расширились, когда он заметил Про-Героя, и помчался к Зип-Зап. Исаму попытался, но не смог сдержать слезы, когда заметил, в каком состоянии находится женщина. К сожалению, он знал, что было уже слишком поздно. Ему не удастся спасти ее. (Может быть, если бы у Исаму была способность к исцелению, возможно, он мог бы, но у него ее не было...) Он извинялся перед ней снова и снова: — Мне жаль, мне жаль, мне очень жаль… Глаза Зип-Зап слегка расширились, и она протянула руку, чтобы погладить его по щеке. — Чт...десь, — ее слова были невнятными, из уголка рта капала кровь. Исаму всхлипнул: — Мне очень, очень жаль. Твой сын. Ты никогда не увидишь, как он взрослеет. Он решит пойти в UA, только потому, что хотел узнать что-нибудь о тебе. Он попытается стать героем и я обещаю, однажды он станет великим героем, которым ты будешь гордиться, Зип-Зап. Зип-Зап выглядел озадаченным, как будто осознать его слова было для нее испытанием, но он знал, что у нее получилось, когда она поперхнулась кровью во рту, позволяя безмолвным слезам течь по ее щекам. — С-спаси... — Все в порядке, — успокоил ее Исаму, его зеленые глаза пролили еще больше слез, когда он схватил ее за руку, — Обещаю. Я присмотрю за Денки. Я обещаю вам. И Зип-Зап улыбнулась, еще раз сжав его руку своей, пока его грудь вздымалась от рыданий. Он почувствовал тот момент, когда ее рука ослабла, глаза потускнели, почувствовал, когда она ушла. Исаму рыдал, когда Каминари Хикари скончалась, не увидев мир, в котором ее семья будет процветать и меняться.

☀

Тодороки Шото родился через пару дней после смерти Зип-Зап, и хотя Энджи и Рей более чем понимали, что Исаму не обязательно быть там, он все равно позаботился о том, чтобы оказать поддержку своим брату и сестре. Тоя, возможно, был немного прилипчивым, пока Исаму был с ним и с братом и сестрой мальчика. Девятилетний мальчик и его семилетняя сестра, казалось, знали, что что-то не так с их дядей Исаму, и четырехлетний Нацуо, похоже, это уловил. Все время, пока их родители были в больнице, братья и сестра провели в приемной, подбадривая слегка расстроенного Мидорию. Большая часть подбадривания представляла собой противостояние причуд Тои и Нацуо, в то время как Фуюми ругала своих братьев за "драки". В итоге Исаму использовал Чёрный Кнут, чтобы окружить мальчиков маленькими коконами, что заставило Фуюми хихикать, пока Тоя и Нацуо жаловались на несправедливость. — Кажется, вам, соплякам, — Исаму улыбнулся, когда дети захихикали, — Стоит научиться хорошо себя вести. — Ты такой злой, дядя! — Нацуо надулся. Но Исаму только усмехнулся.

☀

Исаму охнул, когда ладонь преступника врезалась ему в плечо. Отвратительное ощущение слизи, покрывающей его левую руку появилось на мгновение, прежде чем погрузиться в кожу. — Что ты сделал!? — Исаму зарычал на ухмыляющегося преступника с именем Инк. Тот кашлянул: — Ничего смертельного, — усмехнулся он Икигаю, и Исаму решил, что тот заслужил удар под дых пятью процентами Одного За Всех. Инк пробормотал что-то о том, что у Икигая нет причуды, лежа на земле, когда Подпольный Профи надел наручники, подавляющие причуды, на запястья преступника. — Мне не нужна причуда, чтобы сражаться с такими идиотами, как ты, — огрызнулся Икигай на Инка, который ворчал себе под нос: — Все, что мне нужно – это чтобы ты сказал мне, какого черта ты со мной сделал. Инк рассмеялся со своего места на земле: — Ты облажался! — он хохотал, когда Икигай оторвал его от земли и заставил встать прямо, — Ты облажался, Икигай! Вот что получишь за то, что все портишь! Исаму напрягся. — Ты разрушил наши жизни, бросил нас в тюрьму, все испортил, — маниакально продолжал Инк, — Это то, чего ты заслуживаешь! Икигай нокаутировал его ударом по затылку.

☀

— Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо? — спросила Рей Исаму после семейного ужина в тот вечер. Энджи уже отвел Тою, Фуюми и Нацуо в машину, чтобы подготовить их к отъезду домой, а Рей держала на руках малыша Шото. Исаму усмехнулся, потирая затылок. — Я в порядке, Рей, честное слово, — сказал он успокаивающе. Ее серо-карие глаза сузились, и даже малыш Шото открыл свои двухцветные глазки, чтобы посмотреть на него. Исаму закатил глаза. — Хорошо, — смягчился он. — Завтра я пойду к врачу, ладно? Рей просияла: — Спасибо, Исаму. (Исаму скрыл дрожь, когда Малыш Шото просто закрыл глаза, будто довольный своей матерью. Ками, это было ужасно.) — Хорошо, хорошо, — Исаму покачал головой, — Иди домой, Рей. Энджи не сможет справиться с этими нарушителями спокойствия в одиночку. Женщина фыркнула, а он рассмеялся, когда та (наконец) вышла из его квартиры. Исаму весело покачал головой, закрыл дверь и повернулся, чтобы прибраться на кухне. Он остановился и посмотрел на свои руки, особенно на левую. Он был в порядке. С ним все было в порядке. (Ложьложьложьложьложь...) Исаму ходил по своей квартире, убирая ее, стараясь не думать об этом. На следующее утро он сделал, как сказал, и записался на прием в местной больнице, чтобы осмотреть свою руку. — Ох, — нерешительно сказал медбрат – мужчина со светлыми волосами и серыми глазами – нервно глядя на него. — Что значит это «ох»? — спросил Исаму, его тело напряглось, когда медбрат отпустил его руку. Он подошел к компьютеру, что-то напечатал и открыл фотографии, а также несколько письменных журналов. — Боюсь, я недостаточно квалифицирован, чтобы дать вам ответ, — извинился медбрат, вставая и коротко кланяясь Исаму. — Если вы меня извините на минутку, я могу пойти за кем-нибудь, кто сможет вам помочь? Исаму вздохнул, но кивнул, и медбрат помчался прочь так быстро, как только смог. У него начало возникать плохое предчувствие по этому поводу.

☀

Исаму вздохнул с трибуны стадиона Спортивного Фестиваля. Его перебинтованная левая рука была скрещена на груди с правой, на лице хмурое выражение, несмотря на то, что человек, ради которого он здесь, победил большую часть своих противников. Айзаве Шоте просто нужно было просто взглянуть на лучших студентов факультета Героики, чтобы победить их. Потому что все они полагались только на свои причуды. Он проверил уведомление на телефоне и закатил глаза, когда увидел уже заполненную форму предложения о стажировке для некоего Айзавы Шоты. Все, что нужно было сделать Исаму, это подписать его и указать Агентство, в котором он работал. (Внимание, спойлер: у Исаму было свое собственное агентство, которое оказалось филиалом Ассоциации Моэру Мори. Потому что по закону Агентство должно было откуда-то взяться.) — Хитрожопая крыса, — нежно проворчал Исаму, взглянув на мгновение вверх и увидев, как Айзава резко врезается в землю, моргая и вздрагивая. Он снова посмотрел на свой телефон и на мгновение вздохнул, прежде чем закончить форму и отправить ее Незу. Затем он положил устройство в карман, снова скрестил руки на груди и мрачно наблюдал, как Айзава в итоге занял восьмое место. Неплохо для подростка, который не проходил формальную боевую подготовку до двенадцати лет.

☀

Если и было что-то, что Айзава Шота знал о тайне Икигая, так это то, что человек в маске был таким же загадочным, как и человек под маской. Шота не ждал стажировки после своего ужасного провала на Спортивном Фестивале. Он ожидал сочувствующих взглядов – чего еще ему ожидать, если он лишал людей причуд? – и что отдел Героики будет избегать его за то, что он осмелился заявить о своих целях перед ними. Так что стажировка была совершенно неожиданной. Будучи первым учеником Общеобразовательного факультета, получившим предложение о стажировке (и его учитель, и директор разрешили это), Шота оказался в компании одного из самых странных людей, которых ему когда-либо приходилось встречать. (Его мать с радостью позволила ему пройти стажировку, одарив его широкой улыбкой, когда подписывала необходимые документы – документы, которые родители учеников Героики обычно подписывали в начале учебного года – и они оба проигнорировали графу, где должен был быть указан отец Шоты.) Мидория Исаму слишком отличался от нормальных людей, и Айзава хмурился всякий раз, когда мужчина одаривал его ослепительно невинной улыбкой или когда он хвалил причуду, из-за которой многие из его сверстников изолировались от него. Что хорошего было в Стирании? Как бы Шота ни хотел стать Про-Героем, он знал, что в роли одного из этих ослепляющих людей не проживет и дня. Черт возьми, он даже никогда не слышал о человеке, у которого стажировался! Иначе бы он точно не забыл его, с этой копной вьющихся, похожих на куст волос на голове, с забинтованной левой рукой и сумасшедшими веснушками, разбросанными по щекам и носу, которые кричали о том, как много солнца получил зеленоволосый мужчина, взрослея. Это означало, что у этого Мидории Исаму либо было небогатое детство и не было шансов уйти от солнца (но тогда это не объясняло, как ему удалось взять Шоту на стажировку), либо он вырос в богатом доме с множеством возможностей побегать, как типичный избалованный ребенок. (Тогда он не смог придумать ничего лучшего. Четырнадцать лет спустя Шота будет качать головой с недоверием и удивлением, поскольку один из его учеников в том году выглядел точно так же, как более молодая версия его наставника четырнадцатилетней давности. Те же зеленые глаза, которые ухмылялись ему, зная что-то, чего не знают другие, теперь лишь просто фанатели глубоко внутри, поскольку Мидория Изуку был единственным в классе из двадцати учеников, кто признал в Айзаве Шоте Про-Героя, Сотриголову.) Чего он не ожидал, так это человека, который сражался в основном без причуд и постоянно держал Шоту в напряжении, пока они спарринговались в течение недели стажировки. Мидория Исаму ни разу не показал свою причуду, танцуя вокруг парня в шуточной драке. — Почему бы тебе не использовать свою причуду? — спросил Шота на третий день, когда они оба сделали перерыв, чтобы выпить немного воды. Исаму – Шота был вынужден использовать имя этого человека в течение часа после того, как тот надрал ему задницу в шуточной драке. Ну и из-за того факта, что если парень пытался называть его «Мидория» или «Мидория-сенсей», то зеленоволосый просто не реагировал – промычал, постукивая пальцами по пластиковой бутылке, которую держал в руках: — А зачем? — тихо спросил он, зеленые глаза напряженно взглянули на Шоту, — С твоей причудой, мою использовать бесполезно. — Но это даст вам преимущество, даже если оно будет ненадолго, — утверждал Шота. Мягкая улыбка, которую ему подарил мужчина, заставила Айзаву пристально посмотреть на него. Интересно, что, черт возьми, не так с неизвестным Про-Героем? Исаму внезапно помрачнел, сбивая с толку Шоту. — Иногда нельзя полагаться на причуду в бою, — просто сказал мужчина. — Не было бы лучше, если бы ты использовал свою причуду против меня, чтобы я мог привыкнуть сражаться с другими? — возразил Шота, закатив глаза. — О, это план на сегодняшний вечер, — усмехнулся Исаму, пренебрежительно махнув рукой и игнорируя разинутый рот Шоты, — Я приучаю тебя сражаться с более крупными… — Шота нахмурился, глядя на свое гибкое тело по сравнению с более мускулистым телом Исаму, — Противниками, не имеющими физических особенностей. — Грубо, — нахмурился Шота и скрестил руки на груди. Мужчина просто улыбнулся ему своей странной улыбкой: — В любом случае, ты задумывался о том, каким героем хочешь быть? — спросил он. Шота закатил глаза: — У меня нет выбора, самый лучший путь – Подпольная Героика. Исмау, похоже, не удивился: — У каждого есть выбор, — просто сказал он, — Иногда некоторые варианты гораздо больше подходят людям, чем те, которые кажутся очевидными. Шота имел возможность увидеть краткое торжественное выражение на лице обычно беззаботного человека и нахмурился одновременно от любопытства и растерянности. Зеленоволосый мужчина покачал головой и улыбнулся: — В любом случае, нам пора вернуться к спаррингу, — поддразнил он, — Я не хочу, чтобы ты умер сегодня вечером. — Я умру прежде, чем мы перейдем к чему-то новому, — проворчал Шота себе под нос, присоединяясь к Про-Герою на спарринг-мате. Удивительно, но Исаму рассмеялся над его словами, а Шота на мгновение замер, почувствовав тепло в затылке от смущения. Он не хотел, чтобы мужчина это услышал. Он сделал вид, что ничего не произошло, когда они вернулись к спаррингу.

☀

Исаму наблюдал с трибуны, как Айзава разгромил соперников на своем втором Спортивном Фестивале. Самодовольная ухмылка появилась на его губах, когда студенты Героики выглядели напуганными Шотой, который выглядел гордым и почти таким же самодовольным, как Исаму, когда парень занял свое первое место на подиуме. Исаму аплодировал вместе с остальной (шокированной) публикой и широко улыбнулся Айзаве, когда подросток заметил его, его глаза расширились от шока, затем от счастья, а затем все эмоции сменились спокойной маской отстраненности. Уведомление телефона заставило Исаму взглянуть на эту штуку, и он ухмыльнулся, открыв электронное письмо с формой о продолжении стажировки у Айзавы Шоты из класса 2-B. (Конечно, он заполнил ее позже – проклятая Комиссия и их помешанность на документах – но сейчас он собирался насладиться моментом своего ученика и будущего учителя.)

☀

Честно говоря, если бы Исаму чуть не был убит одним из многочисленных приспешников Всех За Одного – он был застигнут врасплох, когда этот человек продемонстрировал вторую причуду, подайте на него в суд (пожалуйста, не надо) – он бы продолжал скрывать последствия причуды Инка. Его левую руку пришлось развязать, и, конечно, пока он был без сознания, у него не было возможности сказать медсестрам не делать этого. Это неизбежно означало, что его семья увидела чернильно-черное дерьмо, в которое превратилась его рука, и как оно медленно расползалось по остальному телу. Было неприятно, когда на него кричали за то, что он скрыл травму от своей семьи, когда он проснулся. Рей рыдала, Энджи пришлось уйти в другую комнату, чтобы не сработала пожарная сигнализация, Шун замер, и ему пришлось сесть на одно из кресел, чтобы не упасть, а Никушими только покачал головой, прежде чем покинуть больницу. — Почему ты не сказал мне/нам? — был частый вопрос его семьи в течение нескольких недель после того, как его выписали. У него не было ответа, который он мог бы им дать.

☀

Исаму сожалел, что сказал Айзаве, что он не сможет принять третьекурсника на свою последнюю стажировку в конце года. Чернила покрыли всю его левую сторону и добрались до правой стороны тела. Он все еще мог двигаться, пока через него все время проходил небольшой процент Одного За Всех, но без этой причуды Исаму уже давно был бы прикован к постели. Темноволосый парень прищурился, напоминая зеленоволосому мужчине о том, как Айзава пристально смотрит на студентов в будущем. — И ты никому не рассказал об этой опасной для жизни штуке? — Айзава усмехнулся, сидя на полу, — Неудивительно, что они на тебя злятся. — Что мне нужно было сказать? — Исаму вздохнул, прислонившись спиной к стене, сидя на одной из скамеек, стоящих по бокам спортзала, — Эй, ребята, меня поразила причуда, которая убивает людей в течение года, но благодаря моей причуде я могу продлить его примерно на три, вы рады это узнать? Айзава закатил глаза: — Ты знаешь, что я не это имею в виду, Исаму. Мужчина снова вздохнул: — Я знаю, мне очень жаль, — он откинулся назад и посмотрел на потолок, — Я просто не знал, как должен был сказать им, что умираю. Мы ничего не можем сделать, чтобы остановить это. Мне просто нужно было прожить еще несколько лет, и тогда я был бы более чем счастлив. Подросток просто уставился на него расчетливыми глазами: — Еще несколько лет? Зеленоволосый мужчина вздохнул из-за своей ошибки: — Теперь это не имеет значения, — он снова посмотрел на Айзаву, который поднял бровь, — Что сделано, то сделано и если моя семья ненавидит меня из-за этого, то пусть будет так. Он не упомянул, как душераздирающе было бы для него потерять некоторых из немногих людей, которые узнали его настоящего. Узнали, насколько на самом деле Исаму боялся этого мира. Что Мидория разрывал себя на части ради анализа причуд, что его причуда появилась поздно, то, как они помогли ему стать тем человеком, которым он является. Потерять их было бы все равно, что потерять часть себя. Но он не скажет им об этом. Они не заслуживали знать, как сильно потеря разрывает его на части. Они не заслужили его эгоизма.

☀

Казалось, время летело незаметно. Исаму приходилось записываться на прием в больницу для осмотра своего тела, и он продолжал обычные патрули так долго, как мог, пока его тело, наконец, не начало отключаться. Это началось в душе, мужчина не мог пошевелить пальцами рук или ног, позже вся его левая рука перестала на реагировать, а на следующий день он не смог встать с кровати, пока не включил Один За Всех на семь процентов. Ему потребовалось постепенно поднимать мощность каждый день, пока она не достигла пятнадцати процентов, чтобы наконец признать, что ему нужно уйти в отставку, прежде чем он совершит какую-нибудь глупость. Его коллеги в Подполье восприняли это хорошо – за исключением членов его семьи, которые не разговаривали с ним с того дня, как узнали – и немало людей были рады познакомиться с учеником Исаму. (Было так странно говорить и слышать, что Айзава был его учеником, а не наоборот. У Исаму были три года, чтобы привыкнуть к этому. Спойлер, он так и не успел.) В итоге Мидория спрятал большую часть своих вещей в сейф длительного хранения, где можно было добавить различные меры безопасности – три пароля, сканирование ДНК, головоломка, которую нужно было решить, и многое другое, что можно было разблокировать с помощью кода, который знал только он (и Незу, но, честно говоря, Химера знал все, так что было ли это таким сюрпризом?) – чтобы Исаму решил, что его вещи в безопасности. В конце концов он попал в палату длительного ухода, где провел большую часть этого времени, пытаясь не дать своему телу подвести его. Приходилось использовать двадцать процентов Одного За Всех, чтобы сохранять способность двигаться, пока его мозг крутился от скуки. Айзава навещал его, когда мог, но по мере того, как его карьера набирала обороты, недавний выпускник приходил все реже и реже. Исаму нравилось, когда Незу приходил в гости и играл с ним в шахматы, которые часто заканчивались ничьей, а не победами или поражениями, поскольку они болтали на самые разные темы. (Он, вероятно, умер бы в одиночестве, если бы не вмешательство его учителя, услышавшего, что Исаму приходится использовать сорок процентов Одного За Всех/Потока энергии, чтобы продолжать передвигаться.) Когда ему пришлось использовать пятьдесят процентов, он был удивлен, увидев Энджи, неловко стоящего в дверном проеме. С того момента, как Исаму видел его в последний раз, рыжий отрастил небольшую бороду, а его волосы стали длиннее. У его брата было больше шрамов, а рубашка с короткими рукавами помогала с гордостью демонстрировать их. — Энджи? — Исаму вздрогнул, когда его голос надломился, — Что ты здесь делаешь? Его брат выглядел нервным, Исаму никогда раньше не видел такого выражения на лице рыжего. — Я, э-э… — его брат закусил губу и оборвал себя. Исаму вздохнул: — Незу сказал тебе. Энджи кивнул, все еще сохраняя молчание, и Исаму знал, что он выглядит до смешного болезненным, но это было не то, о чем стоило умалчивать. (Чернила покрыли почти все его тело и расползлись по шее. Кожа стала черновато-серой. И он знал, что выглядит изнуренным. Темные мешки под глазами от бессонных ночей, когда он проводил время, пытаясь решить как можно больше дел настолько, насколько это возможно, и тусклые зеленые глаза, которые излучали, насколько он устал и безнадежен в ситуации, в которой оказался.) — Извини, что тебе приходится видеть меня таким, — пожал плечами Исаму, — Я не хотел, чтобы вы были здесь именно из-за этого… У него не было возможности закончить то, что он сказал, потому что его брат сделал три шага, необходимые, чтобы добраться до кровати Исаму, и обнял его. Объятия, по которым Мидория скучал больше всего, желая почувствовать защитное тепло брата, окутывающее его, и которые заставят его почувствовать, что все в порядке. — Мне очень жаль, — захныкал Исаму, закрыв глаза, когда ему удалось обнять брата в ответ, пытаясь держать рыжего как можно ближе и как можно дольше. Его брат судорожно вздохнул, и мужчине потребовалось мгновение, чтобы понять, что Энджи плачет. Рыжий слегка отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, водянистая бирюза встретилась с тусклой лесной зеленью. — Ты не должен извиняться, Исаму, — он прерывисто вздохнул, — Это мы должны. Мы оставили тебя… Исаму не нуждался в том, чтобы другой мужчина договаривал, он просто пожал плечами в ответ: — Это я виноват, что не сказал вам, ребята… — Мы должны были знать, что даже под Адским Пламенем… — Исаму просиял от каламбура на тему причуды его брата, заставившего Энджи слегка усмехнуться, — ...Ты не расскажешь нам о своей травме. Я должен был знать. Исаму поморщился: — Прости, Энджи. Его брат покачал головой, отпуская объятия и садясь на край кровати. — Хватит из… — …Извиняться, я знаю, — Исаму закатил глаза, а его брат рассмеялся. Старая шутка на короткое время заставила их обоих улыбнуться, — Как дети? — с нетерпением спросил мужчина, он скучал по ним с тех пор, как его семья исчезла из его жизни. Энджи на мгновение замер, его плечи напряглись, прежде чем расслабиться. — Они скучают по тебе, — он мягко улыбнулся Исаму, чья улыбка потускнела и превратилась во что-то более виноватое, — Тоя и Фуюми понимают, но Нацу продолжает спрашивать, почему ты не пришел… — Исаму вздрогнул и опустил взгляд, а его брат положил теплую руку на его, покрытую шрамами, возвращая внимание зеленого к рыжему, — И хотя Шото тебя не помнит, он видел фотографии и, несмотря на то, что он еще не так хорошо говорит, кажется, у него те же вопросы, что и у Нацу. Исаму вздохнул: — Мне очень жаль… — Энджи пристально посмотрел на него, и Исаму усмехнулся, — Извини. Энджи закатил глаза: — Сколько у тебя есть времени? Исаму вздохнул и посмотрел на свои черно-серые руки: — Мы не уверены на сто процентов. Я могу продолжать увеличивать силу своей причуды, чтобы поддерживать свое тело в рабочем состоянии, поэтому любые оценки сводятся на нет, но, основываясь на моих собственных догадках и на том факте, что в последнее время мне приходилось увеличивать мощность намного быстрее, я думаю, где-то еще месяц или около того? То есть на максимуме. Его брат напрягся. — Ты действительно не собирался нам говорить, — тихо сказал он. — Я не хотел ухудшать ситуацию, — признался Исаму, — Я уже случайно оттолкнул всех вас, когда прятал это, так что решил, что просто оставлю вас, ребята, в покое. Просто напишу пару писем, которые вы получите после моей смерти. Рука рыжего сжалась вокруг Исаму, и зеленый посмотрел на него. — Я расскажу Рей, — сказал Энджи, и Исаму замер. — Не надо! — вскрикнул он, — Она меня убьет! Его брат ухмыльнулся: — Это расплата за то, что чуть не умер, не сказав никому из нас. Исаму надулся.

☀

В конце концов Рей пришла и накричал на него за то, что он осмелился не сказать им, что он вот-вот умрет. Во второй раз она привела детей с Энджи, и Исаму снова увидел своих (приемных) племянницу и племянников. Тоя сильно вырос с тех пор, как Исаму видел его в последний раз. Двенадцатилетний мальчик был более чем счастлив снова увидеть своего дядю, даже если он уступил Нацуо и Фуюми первые объятия, и подождал, пока Шото познакомят с зеленым. Исаму ненавидел то, что Шото знакомился с ним, пока он был еще жив, но выглядел вот так. Мужчина едва мог двигаться, даже с пятьюдесятью пятью процентами Одного За Всех, а черновато-серая кожа, которую не скрывала его одежда, делала его еще более болезненным. Шото, как и его братья и сестры, посмотрел на черновато-серую кожу, но больше ничего не спрашивал. У трехлетнего мальчика не было шрама, который был у его шестнадцатилетней версии, и Исаму надеялся, что у этого Шото его не будет. Тоя был самым взволнованным из четырех детей, он знал Исаму дольше всех и почти подпрыгивал, показывая ему последний трюк, который он придумал с помощью своей причуды. — Однажды я стану таким же героем, как ты, — твердо сказал он, когда Исаму спросил, чем Тоя хочет заниматься после окончания средней школы. Мидория только улыбнулся и погладил своего крестника по рыжим волосам, в то время как Энджи издал насмешливый обиженный звук, заставивший четверых детей захихикать. В конце концов Рей удалось затащить Шуна и Никушими к нему, когда он уже использовал шестьдесят процентов, что удивило Исаму. Его друзья побледнели при виде него, но зеленоволосый не был так счастлив с тех пор, как Энджи и Рей пришли со своими детьми. Исаму раз за разом извинялся перед друзьями за то, что скрыл травму, но ни один из них не хотел этого, даже извиняясь за то, что не были рядом. (Мидория обязательно отправил электронное письмо с благодарностью Незу, который ответил поздравлением с налаживанием отношений с семьей.) Так что последний месяц Исаму провел счастливо, его семья приезжала в гости каждые несколько дней, чтобы провести с ними то немногое время, которое у него осталось. К концу месяца он использовал семьдесят восемь процентов и с каждым днем ​​быстро приближался к ста. Как только он достигнет сто процентов, Исаму позволит себе уйти. Если он пойдет дальше, то разрушит все, что было нехорошо. Было ли эгоистичным желание прожить в этой жизни еще немного? Остаться с семьей? Энджи, Рей, Шун, Никушими, Незу, Айзава, Тоя, Фуюми, Нацуо, Шото… Это была ирония, подумал он во время одного из своих последних разговоров с семьей, у него наконец-то появилось что-то, люди, ради которых он хотел жить, и теперь он умирал. Шун охотно рассказал Исаму о своих племянниках, Тенсее и Тенье, и о своем ребенке, который был с женой, о том, что он женился за это время. У Никушими тоже был ребенок, фиолетововолосый мужчина рискнул бы жизнью, но ни за что на свете не отказался бы от Хитоши. Исаму позаботился о том, чтобы его друзья не чувствовали себя виноватыми в том, что оставили его вне своей жизни в такие важные для них моменты. В конце концов, это была его вина, что бы они ни пытались сказать. Когда однажды он достиг девяноста процентов, Исаму понял, что ему пора уходить. Он сообщил об этом всем на случай, если они захотят приехать до его смерти. В конце концов, Тоя пришел вскоре после того, как в его школе закончился учебный день – Исаму позаботился о том, чтобы Энджи и Рей знали об этом – и они потратили время на то, чтобы обдумать причуду мальчика и возможные имена для его цели стать Профессиональным Героем. Все остальные присоединились позже. Рей привела остальных троих детей, Шун пришел после своего патруля, Никушими сумел встать пораньше, чтобы прийти в гости, прежде чем отправиться в патруль, а Энджи оказался последним после того, как Айзава заглянул, а Незу предложил остальным чай. И когда часы посещения закончились, Тоя, Фуюми, Нацуо и Шото попросили больше времени, но, к сожалению, им сказали «нет», и им пришлось попрощаться. Никушими и Айзава ушли первыми, им нужно было отправиться в свой патруль. Затем Шуну пришлось отправиться домой к жене. В конце концов Рей удалось вывести детей, но не без того, чтобы обнять Исаму перед тем, как они ушли. Тоя оставался дольше всех, слезы текли по его щекам, когда он уходил, и Энджи в конце концов последовал за своей семьей. А Исаму остался с Незу. — Пожалуйста, позаботьтесь о них, сенсей, — почти умолял Исаму своего учителя, с каждой секундой его лицо становилось все более черновато-серым. Незу мягко улыбнулся ему, проведя лапой по темно-зеленым вьющимся локонам: — Конечно, Исаму-кун. Твоя семья всегда будет иметь мою поддержку. Исаму вздохнул с облегчением, несмотря на то, что ему стало труднее двигаться: — Спасибо, сенсей. — Спасибо , Исаму-кун, — Незу похлопал его по руке, спрыгивая с кровати, — Мы оба знаем, что если бы ты не вошел в их жизнь, все было бы совсем по-другому. Исаму едва сумел усмехнуться, как ему хотелось. — Конечно, сенсей, — он посмотрел на потолок, — Если я увижу вас в другой жизни, возможно, я смогу рассказать вам, каково это – умереть, чтобы немного расширить ваши знания. Его учитель усмехнулся: — Я буду с нетерпением ждать этого, Исаму-кун. — Спокойной ночи, сенсей, — Исаму сумел повернуть голову и увидеть, как Химера выходит из его комнаты. Незу обернулся в дверях, его глаза мягкими глазами посмотрели на зеленку: — Прощай, мой ученик. Исаму улыбнулся и увидел, как Незу закрыл дверь и снова повернул голову к потолку. Он на мгновение задержал дыхание и, наконец, позволил Одному За Всех успокоиться под кожей. 100… 99… 86… 72… 59… 45.. 32… 19… 10… 5… 4... 3... 2... 1…. ...и Тодороки-Мидория Исаму исчез.