Those Who Chase the Sun

Изуку был дезориентирован. Казалось, всего лишь мгновение назад он закрыл глаза, приняв смерть, только для того, чтобы проснуться в лазарете стадиона Спортивного Фестиваля. Шторы вокруг него были закрыты, когда он сел. Стон сорвался с его губ, когда его охватила сильная головная боль, заставившая его зрение помутнеть, когда он яростно заморгал. — Осторожнее, дорогой, — сказал знакомый голос Исцеляющей Девочки с оттенком беспокойства в ее раздраженном голосе, — Ты был без сознания какое-то время. Я не знаю, о чем думает Незу каждый год, когда поощряет эти вещи! Изуку просто смотрел на свои руки. Почему они были такими маленькими? Почему все вокруг казалось намного больше, чем обычно? — Где... Когда я? — в отчаянии спросил Изуку, нахмурив брови и умоляюще глядя на женщину. Если его вопрос и удивил ее, то Исцеляющая Девочка этого не показала: — Сейчас 25 мая 2174 года. Изуку задохнулся и закашлялся, а на глаза навернулись слезы. Исцеляющая Девочка не задавала никаких вопросов – несмотря на растерянность, исходящую от нее, и которую он чувствовал – просто нежно потирала его спину, чтобы помочь ему вернуть хоть какой-то контроль. Это заняло у него некоторое время, но в конце концов Изуку снова смог нормально дышать. — Извините, — прошептал Изуку, его горло слишком болело, чтобы он мог даже подумать о том, чтобы поднять голос на более громкий уровень. — Все в порядке, — добродушно улыбнулась женщина, — Но теперь, когда ты успокоился, мне пришлось сделать операцию на твоих руках… — он моргнул, увидев знакомые шрамы, небольшая часть Изуку с облегчением увидела несколько других порезов и царапин, кроме его боя с Тодороки Шото: — ...Я не смогу исцелить их снова, и у тебя, скорее всего, время от времени будут хронические боли... — Спасибо, — улыбнулся ей Изуку, останавливая ее от продолжения. — Пожалуйста, дорогой, — сказала Выздоравливающая Девушка, — Но сейчас тебе захочется отдохнуть, особенно после операции. Изуку кивнул и снова лег. Через несколько мгновений он заснул.

☀

Спортивный Фестиваль почти закончился, когда Изуку вышел из лазарета и остановился в одном из укромных коридоров, где он мог видеть Кацуки, привязанного к столбу, с намордником на первом месте. Шото держал голову опущенной на втором месте, а Токоями – на третьем. Смутно он помнил что-то о том, что Иида мог занять третье место, но не мог вспомнить, почему мальчика сейчас там нет. У него было больше шансов на победу над Токоями, хотя бы из-за его скорости. Изуку снова сосредоточился, когда почувствовал знакомое пламя. Он не смотрел на мужчину, который подошел к нему сзади, даже когда остановился рядом с ним, чтобы посмотреть церемонию награждения. Всемогущий раздал медали и, несмотря ни на что, покраснел и отвел глаза, вспоминая названия пейрингов, и Старатель это уловил. Он поднял пылающую бровь. Изуку не ответил на молчаливый вопрос, игнорируя Про-Героя номер два, который наблюдал, как Кацуки бьется над его ограничителями. Перед ними была печальная сцена. — Черт возьми, — пробормотал он, прежде чем вздохнуть про себя. Комиссия действительно действовала не так тонко, как они думали. На этот раз Старатель посмотрел прямо на него: — Ты мне кое-кого напоминаешь… Изуку колебался, глядя на свои шрамы на руках. Он покачал головой. — Вы, должно быть, думаете о моем отце, — солгал он, — Он сейчас за границей, в Америке. Про-Герой Дракон. Старатель кивнул, отводя взгляд от Изуку. — Это… объяснило бы. Изуку стиснул зубы, но больше ничего не сказал. Он и Старатель наблюдали, как Кацуки пытался лишить себя первого места, но Всемогущий в конечном итоге просто набросил медаль на шею скованного мальчика. — Если вы меня извините, сэр, — Изуку коротко поклонился Герою, — Мне нужно уйти. Старатель еще раз осмотрел его, прежде чем снова повернуться к сцене перед ними. Приняв очевидное решение, Изуку сбежал, пока мог. Он не мог не взглянуть на свои руки во время ходьбы, с облегчением. От того, что несмотря на странность пребывания в более молодом теле, он видел, что на них нет чернил, усеяных веснушками под шрамами. Он оглянулся через плечо и посмотрел на Энджи. Грустный вздох покинул его грудь, когда он заставил себя продолжать двигаться вперед, к будущему.