we fell in love in kinktober

Олег всегда любил рассматривать Димины татуировки. В большинстве своём они красивые. Где-то, конечно, кривоватые, но он об этом никогда не расскажет, какие-то напоминают прошлые отношения, но все они — часть Димы. А Диму Олег любит. Не смотря на то, что с момента начала их отношений уже прошло какое-то время, и на то, что Олег изучил Димино тело вдоль и поперёк — руками, языком, губами, он всё ещё продолжал находить новые татуировки на чужом теле. Это приводило медиума в восторг и одновременно с этим вводило в какой-то транс. Олег правда мог часами изучать узоры на коже, водить по краям пальцами, иногда — языком, лукаво посматривая вверх. Матвеев в такие моменты всегда очаровательно смущался и отводил взгляд, как невинная девственница. Даже сейчас, будучи полностью голым, он всё равно смущается, когда Олег мажет губами по уже знаменитой татуировке «366», спускаясь ниже. Ещё ниже, мажет по животу, который каким-то чудом остался почти без вмешательства игл и краски, спускается поцелуями к паху и тут замирает, слегка хмурясь. Дима тоже замирает. Оба не дышат. Прямо на лобке, на более мягкой его части, таким же готическим шрифтом, как и татуировка на груди, было набито число. «21,5» и тире. Это что-то новое. — Когда ты успел её набить? — первое, что спрашивает Олег, погладив пальцем края татуировки. Он всё ещё не понимал её значение, но то, что она находилась в таком интересном месте, вызывало вопросы. — Пока ты был на испытании и в Самаре, — тихо отвечает Дима, и в этот раз взгляд не отводит. Ждёт, когда Олег поймёт, — Нравится? Шепс всё взгляд не может отвести. Татуировка интимная, даже не хочется представлять, как именно Дима её набивал. Явно не сам, он бы так развернуться не смог, значит, кто-то ему бил. Там. Нет, Олег не ревнует, хотя что-то похожее волной в нём поднялось, это скорее... Непонимание. Интерес. — Нравится, — на выдохе произносит Олег, прикасаясь к татуировке губами. Дима шумно сглатывает накопившуюся слюну, — Только что она значит, я так и не понял. Но красиво. Сам бил? — не спросить всё же не выходит. Матвеев улыбается немного криво, но искренне, и мотает головой удовлетворительно. Олег такой очаровательный в своей тяге к тому, чтобы всё знать. Диме хочется его удивить значением этой татуировки, поэтому он молчит, только пальцы в волосы вплетает, мягким движением тянет Олега ниже. Горячее дыхание опаляет головку, а после её же обволакивает не менее горячий, влажный рот. Дима прикрывает глаза и довольно стонет, пока Шепс насаживается ртом чуть глубже, губы смыкает вокруг ствола. Олег держит его за бёдра, удерживая на одном месте, чтобы толкнуться самому было невозможно, а Дима... Дима просто плавится от неторопливой ласки. — Олег... Олег, дай смазку, — шепчет Матвеев, дёргая за волосы отросшие наверх. Тот улыбается широко, облизывает губы, потом облизывает новую татуировку на лобке, вызывая смешок, и тянется к прикроватному столику за тюбиком смазки. — Ты щас хочешь? — спрашивает Шепс, большим пальцем поглаживая тату. Из-за расположения она постоянно привлекала его внимание. Как лазерная указка для кошки, ей богу. — Да, хочу. Ты можешь продолжать сосать, если хочешь, — Дима ноги сгибает в коленях, расставляя в стороны. Олег хочет. Олег хочет и, что самое главное, может. Поэтому он опускается ниже, устраивается между разведённых ног, открывая тюбик с характерным щелчком. Почему-то его самого от этого щелчка перетряхивает. Льёт смазку себе на пальцы, растирая между ними, чтобы согреть. Олег одновременно берёт в рот и кружит влажными пальцами вокруг входа, вызывая дрожь у Димы. Матвеев вновь волосы чужие сжимает в пальцах, мягко подталкивает взять глубже. Олег слушается, и вместе с этим палец внутрь проталкивает, осторожно, неспеша. За эти несколько месяцев, что они находились в отношениях, Олег довольно прилично прокачался в искусстве минета. Для него стало неожиданностью то, что ему понравится самому брать в рот, а не наслаждаться ласками от партнёра, как это было всегда. Когда Дима об этом узнал, то пошутил о том, что «у тебя просто нормального мужика не было, Олеж», а Олег тогда только улыбнулся, кивая. Оказалось, что Матвеев был прав — и правда нормального мужика не было. Никакого мужика, в общем-то, но это он предпочёл опустить. Но теперь есть Дима, и Диме Шепс готов сосать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Даже бесплатно. Ну, может быть, с перерывами на поесть. Олег добавляет второй палец, начиная осторожно подготавливать парня под себя. Горло расслабляет, насаживаясь глубже, и скользит вверх, всасывая головку, ласкает кончиком языка дырочку уретры, слизывая солоноватую каплю. Матвеев дёргается в его руках крупно, стонет, и Олегу приходится вторую руку положить на живот, придавливая к матрасу. — Блять... Олег, давай третий, — шепчет, прерываясь на вздох. Дыхание сбито, но он старается его выровнять. Ебучий Шепс со своим пристрастием к отсосу, — Давай... Я приму. В том, что Дима примет третий, Олег не сомневается. Слишком уж нравилось Матвееву распирающее чувство, когда в него проникают три, четыре пальца, трахают ритмично и быстро, а потом оставляют с пустотой внутри, которую срочно нужно чем-то заткнуть. Членом Олега, например. Толстым, тяжёлым, горячим от прилившей крови. С темной головкой, мягкой и аккуратной, которая поблескивала каплей предэякулята призывно. Диме хватило одного взгляда вниз, чтобы сжаться на пальцах Олега сильно, вызывая у него смешок. Не осуждающий, скорее, наоборот, понимающий. Олег наспех смазывает себя, добавляя смазки, и приставляет головку ко входу. — Олег, — зовёт его Дима, заставляя посмотреть на себя. — Ч-то..? — на выдохе спрашивает Шепс, мягко толкаясь внутрь. На пару секунд из мира выпадают оба, привыкая к этим ярким ощущениям и переживая это невероятно приятное чувство первого проникновения. Всё тело будто наполняется энергией. Диме кажется, что именно сейчас он по-настоящему счастлив. Да, будучи заполненным большим горячим членом своего парня, который подходит ему по всем параметрам. Он, сука, счастлив. — Знаешь, что значит эта татуировка? — Матвеев перехватывает запястье чужое, ведёт руку к низу живота, к татуировке. У Олега пальцы в смазке, он пачкает все вокруг, но это сейчас не важно. Важно то, как загораются у Шепса глаза, когда он касается татуировки вместе с осторожным толчком внутрь, который выбивает из них двоих тихий, но крайне довольный стон. — Ты... Нет. Нет, не знаю, — Олег поднимает глаза, смотрит на растрёпанного и красного от румянца Диму, который сжимает его запястье, не позволяя отвести руку. Кажется, он начинает догадываться. Блять, и если его догадка верна... — Это... размер, — Матвеев давит на запястье, заставляя Олега вжать руку в ту самую точку, — Толкнись, — не просьба, приказ. Хриплым от возбуждения голосом, с абсолютно потерянным лицом, но приказ, которого Олег не имеет права ослушаться. Он вжимает пальцы, толкается ещё раз и рот удивлённо открывает, распахивает глаза широко. Прямо под своей рукой он чувствует себя же. Блять. Это вообще не укладывалось ни в какие рамки, которые раньше знал Шепс, это пошло, это невероятно грязно, это пиздец возбуждает и это... Красиво. — Это твой размер, — продолжает Дима, облизывая пересохшие губы жадно. Олег стонет громко, сжав зубы. Какой же пиздец. Он второй рукой хватает Матвеева за бедро, начиная двигаться в быстром темпе, с каждым, сука, движением ощущая внутри себя же. Это, неожиданно для Шепса, возбуждает больше, чем должно было. — Блять, Дим, — стонет Олег, заворожённо глядя вниз, туда, где он пальцами давит, — Это пиздец. Блять, как же я тебя люблю, Дима-а... Они тонут в каком-то сладком безумии, которое топит их. Матвеев не замечал в Олеге пристрастий к таким же фетишам, как у него, но, оказывается, кое в чём они совпадали. Оба любили ощущение, когда Олег глубоко внутри, головкой упирается в простату плотно. Дима любил позу наездника именно из-за этого, потому что стимулировать себя получалось простыми движениями бёдрами. Обоим, как оказалось, нравится, когда Олег глубоко настолько, что через кожу видно. Кто-то из умных людей вроде бы говорил, что главное в этой жизни найти человека, с которым у вас совпадают больные фантазии. Кажется, Дима нашёл своего человека. — Как же хорошо... Ты так глубоко, пиздец, чувствуешь, да? Нра-авится, — нашёптывает Дима на ухо склонившемуся над ним Олегу. По крепкому телу пробегает дрожь, которую перенимает и Матвеев. Оба близко, и оба это знают, — Мне тоже нравится. А ещё больше мне нравится, что ты такой большой, что я не могу сжаться после тебя. И эта фраза ударяет Олега по затылку метафорически и буквально. Он почти рычит, вбивается рвано и через пару толчков замирает, кончая глубоко внутрь. Дима воет ему в унисон, доводя себя рукой, быстро и чётко. Его всё устраивает. Он на члене, он кончил, головка упирается в чувствительную после оргазма простату, гиперстимулируя, заставляя вздрагивать и сжиматься судорожно, не останавливаясь. Шепс шумно дышит в чужую шею, почти слюной капает, как животное. Оргазм оглушил его на несколько секунд, а после него первое, что он услышал, был тихий скулёж Димы, который с абсолютно довольным лицом продолжал сжимать его внутри. Каков пиздец. — Дим... Дима, тебе не больно? — тихо спрашивает Олег, целуя в плечо. Пальцами татуировку поглаживает, но больше не давит, только любуется. Двадцать один с половиной. Красивая татушка, вообще-то. Но сам факт того, что он настолько глубоко немного пугает. — Мне а-ху-ен-но, — отрывисто отвечает Матвеев, раскинув руки. Выйти из тёплого тела всё же пришлось, потому что член постепенно начал опадать, да и внутри было сыро из-за спермы и смазки. Не самое приятное чувство, особенно, когда всё потекло по бёдрам, стоило Диме встать с кровати на дрожащих ногах. Олега же подобный вид полностью устраивал. И вызывал странное желание слизать свою же сперму с поджарого бедра. — Слушай, а ты когда мой член успел измерить? — спрашивает вдруг Олег, заходя вслед за парнем в душевую кабинку — Марьяна на таро нагадала, — с улыбкой отвечает Матвеев, посмотрев из-за плеча. Шепс тогда рассмеялся, не поверив, и стал допытываться. Но Дима ему не ответил, только пожал плечами. Пусть это будет его маленьким секретом.