Армор

Омега просыпается, чувствуя полностью расслабленное тело. Ему не снились кошмары, он сладко спал, отдыхая телом. Юнги смотрит на руку альфы, которой тот обнимает его за живот. Он лежит спиной к Чонгуку. Омега прикрывает глаза и с улыбкой прижимается к телу сзади сильнее. Он возится на кровати, удобнее укладываясь, и снова проваливается в сон. Они просыпаются поздно, ближе к полудню. До этого они по очереди просыпались и снова засыпали, не желая прерывать такую приятную близость. Юнги, привыкший обычно спать от силы пять часов, высыпается на две жизни вперед. Чонгук был прав: разница ощутимая. Тактильный контакт помогает расслабиться. Юнги окончательно проснулся и просто лежит в руках Чонгука с прикрытыми глазами, наслаждаясь каждой секундой. Кто бы мог подумать, что для тихого счастья будет достаточно вот так тепло касаться Чонгука. Юнги жмурит глаза. Он бы снова расплакался от эмоций. Но больше не хочет. Это даже вряд ли получится при желании. Чонгуку не нравятся видеть слезы Юнги. Он всегда спешит их стереть и сделать все, чтобы они быстрее закончились. Чонгук такой замечательный. Омега хочет показать альфе, что тот достоин того, чтобы его ценили. Чонгук заслуживает этого. — Кто-то меня усыпил, — слышится хриплый голос. Юнги поворачивается в руках Чонгука, чтобы посмотреть ему в глаза, улыбаясь. — Ни о чем не жалею, — омега жмурит носик. — Давно проснулся? — шепчет альфа. — Нет. Ты меня тоже усыпил. Чонгук тихо смеется. — Мы проспали половину дня. Со мной такое впервые. — Во сколько ты обычно встаешь? — спрашивает Юнги. Уже прикидывает, что точно рано. — Часов в шесть или семь, — Чонгук растягивает губы в улыбке. — Ужас. Часто я тоже. Когда надо на учебу, — Юнги тихо добавляет: — Хорошо, что мы сейчас свободны. — Планируешь меня забирать в сон надолго? — поднимает бровь. — Забирать себе надолго, — бормочет Юнги. Что за речи. Все влюбленные так себя ведут? Чонгук снова смеется, мотая головой. — Ты невозможен. — Не хочу вставать, — капризничает Юнги, играясь, снова обнимает, зарываясь носом в шею. — Давай еще так полежим. — Тебе так хорошо? — тихо спрашивает Чонгук. Юнги остается рядом и не спешит вылезать из кровати. — Очень, — бормочет Юнги. — Правда. Мне так хорошо… Юнги думает о том, когда ему в принципе было так спокойно и хорошо. Не вспоминает. И не погружается в размышления, потому что мысли могут уйти не в то русло. Главное, что Чонгук сейчас рядом. — Пытаюсь найти причину, чтобы нам встать, но не нахожу, — продолжает играться альфа. Они делают это по очереди. Юнги сразу поднимает голову, хмурясь: — Хочешь уйти? Чонгук поднимает бровь, улыбаясь. А Юнги не до шуток. — Не смешно, — говорит омега, насупившись. — Ты серьезно? Чонгук кладет руку на плечо Юнги, мягко прижимает ниже, переворачивая на спину, и нависает сверху. Смотрит на смену эмоций. Удивление, непонимание, ожидание. Юнги хлопает глазами, затихая. Чонгук, неторопливо рассматривая, медленно наклоняется, смотря на губы. Юнги прикрывает глаза, улыбаясь. Ему нравится такое начало утра. Поцелуи теперь его слабость. Омега через время их открывает и смотрит, как Чонгук продолжает нависать, широко улыбаясь. Ловит взгляд Юнги, а потом подмигивает. Он не собирался его целовать? — Ты такой милый, когда ждешь моих поцелуев. Черт. Юнги толкает ладонями Чонгука, альфа отстраняется, от души смеется, пока омега, смущенный, недовольно бурчит и хлопает альфу по плечу. Чонгук ловит его руку, смотрит в глаза и мягко ее целует. Юнги втягивает голову в плечи и зависает на улыбке напротив. Омега хотел однажды подурачиться с Чонгуком. И, оказывается, это очень весело. — Да ну тебя, — прячет улыбку Юнги и вылезает из кровати. Чонгук провожает взглядом. Омега идет в душ, а альфа мотает головой, тихо смеясь. Юнги такая очаровательная крошка. За завтраком Юнги просто любуется Чонгуком. Им не нужны слова, чтобы обмениваться признаниями. Чонгук в ответ иногда вскидывает бровь, флиртуя и смущая Юнги. — Послезавтра у меня конференция в другом городе, — говорит Чонгук. Юнги понимает правильно. — Ты надолго? Омега готов считать дни до новой встречи. — На один день. — М-м, — Юнги кивает. Он с Чонгуком стал проводить больше времени и от этой новости начинает тосковать. Юнги уже скучает. — У меня есть предложение, — интригует альфа, откидываясь на спинку стула, улыбаясь. Юнги оживляется. — Хочешь поехать со мной? — А можно? — сразу выпаливает удивленно. — Можно, — улыбается Чонгук. — И, предсказывая твой возможный вопрос: нет, ты мне не помешаешь. — Я согласен, — Юнги радуется, как ребенок. — Если Тэхен спросит, скажи, что я думал над ответом около семи часов и все-таки согласился. Чонгук бархатно смеется. — Я понял. Обязательно. — Отвезешь меня домой? — Юнги хочет, чтобы у Чонгука во время отпуска были дни, которые он бы смог провести наедине с собой. Работа с людьми наверняка выматывает, и поэтому всем нужно иногда отдыхать. — Конечно, — кивает Чонгук. — Во сколько? Юнги задумывается на несколько секунд: — Доедим и поедем? Чонгук улыбается: — Тогда я буду есть очень медленно. Юнги жмурит носик. Чонгук тоже бывает очень милым.

***

Пока Юнги раздевается, Тэхен стоит рядом, сложив руки на груди, и наблюдает за движениями друга. — Не бурчи, — говорит Юнги. — Я уже понял — если ты мне не пишешь, значит, тебе очень хорошо, — Тэхен кивает сам себе. — Да ведь? — Ну, — Юнги многозначительно улыбается и идет в комнату. — Понятно, — лыбится омега. — Как все прошло? — Ты спрашиваешь, потому что переживаешь или потому что тебя разрывает от интереса? — И то, и другое, — Тэхен плюхается на кровать друга. — Давай так. Я буду говорить, а ты будешь отвечать либо да, либо нет? — Как будто у меня есть выбор, — смеется Юнги, переодеваясь. — Чонгук уже придумал тебе какое-нибудь умилительное слово? — Не знаю, — пожимает плечами Юнги. — Мне больше нравится, когда он называет мое имя, — смущенно, а потом, немного подумав, добавляет: — «Маленький» подойдет? — О-о, сейчас стану лужей, — Тэхен пищит. — Не представляю, как Чонгук это говорит. Сколько его знаю, он всегда такой весь серьезный и молчаливый. Он выглядит при этом как влюбленный мальчишка? — Чонгук точно не мальчишка, — уверенно говорит Юнги. — Когда он меня так называет, то это выглядит скорее сексуально. Тэхен смеется. — Ну и еще становится очень тепло, — добавляет Юнги. — Уверен, что свою сексуальность Чонгук еще не использовал. Готовься, — наигранно обреченно говорит Тэхен. — Будет сложно это выдержать, гарантирую. — Как-нибудь справлюсь, — смущается омега. — Я перестал его выдерживать еще с момента, когда мы начали общаться. Он слишком невероятный. — Как у тебя с прикосновениями? — тихо интересуется Тэхен. — Мы прошли этот этап. — Ого, — Тэхен искренне удивляется. — Он был бережным? — Скорее, нежным, — Юнги вспоминает их первый поцелуй и готов сгореть прямо сейчас. Тэхен какое-то время молчит, находясь в ступоре. — Вау. — Мы поцеловались, — будничным тоном говорит Юнги. — Ага, — Тэхен даже внимания не обращает. — Он отдал тебе свою кровать? — Я не шучу, — Юнги мысленно ликует, это снова будет сюрпризом для Тэхена. Ким замолкает и смотрит в одну точку — на губы. А потом перед собой. Проходит около половины минуты. Юнги начинает тихо смеяться. — Ладно, — не моргая. Юнги выдыхает, садится рядом и тоже смотрит в одну точку. — Ладно, — вторит. — Боже, — Тэхен отмирает и резко поворачивается. — И как?! — Все еще нежно, — втягивает голову в плечи Юнги. — Я хочу плакать, — выносит свой вердикт омега. — Потому что мне так радостно, будто это со мной произошло. Юнги недовольно поднимает бровь. — В том плане, что будь я на твоем месте, а не чтобы меня Чонгук поцеловал, — дурачится Тэхен. — Заткнись, — говорит Юнги, закатывая глаза. — Даже мысленно. Тэхен растягивает широкую улыбку. — Ты такой милый, когда защищаешь его. Мин какое-то время молчит. — Знаешь, я с ним чувствую себя… защищенным? От самого себя. Того себя, которым я всегда был, — говорит тихо Юнги, переводя разговор на более важную для него тему. — Но я боюсь этого чувства. Не знаю, почему, правда. Оно хорошее, но будто что-то внутри меня его упрямо отвергает, не позволяя изменить устоявшееся отношение меня к себе. То, где я себя ненавижу. — Это пройдет. Дай себе время, — искренне говорит Тэхен. — Ты с этим справишься. И у тебя же есть Чонгук. — Вы с ним сговорились? — улыбается Юнги. — Он сказал мне то же самое. — Потому что это то, о чем стоит помнить в первую очередь. — Он уезжает на конференцию послезавтра, — решает поделиться. — И позвал меня с собой. Будет слишком нетактично все-таки поехать? — Если он позвал, — поднимает брови Тэхен. — Значит, все в порядке. Езжай, побудете вместе. Не теряй возможность, — Ким пожимает плечами, а потом хитро щурится: — Глядишь, увидишь настоящую сексуальность Чонгука в действии. — Хочется, — опускает взгляд Юнги. Улыбка сама появляется на лице. — С ума сойти, ты так спокойно об этом говоришь. И не краснеешь, — Тэхен нагибается, чтобы рассмотреть омегу. — А нет, краснеешь. — Да, — говорит обреченно, не отрицая. — Я переживаю насчет дальнейшего. Чонгук очень располагает к себе, и мне с ним стало так комфортно и спокойно. Но я боюсь, что между нами встанут мои страхи и ничего не выйдет… — Не поднимай себе заранее тревогу, — напоминает Тэхен. — Ты сам знаешь, как это работает. — Думаешь, у меня получится? — тихо говорит Юнги, заглядывая в глаза. — У вас, — поправляет Тэхен. — У вас получится, — улыбается. — Ну и у тебя, соответственно. «Мы. Не ты и я. Мы» слова Чонгука мелькают в мыслях. Юнги так нравится это мы. Так что он дает себе обещание его не забывать.

***

Из дома Чонгука они едут в аэропорт на такси. Юнги перебирает пальцами на коленях, задумчиво смотря в окно. Большая ладонь накрывает руки, привлекая внимание. — Первый раз полетишь на самолете? — Чонгук замечает состояние. — Да, — кивает Юнги, переводя взгляд на альфу. — Не то что бы очень переживаю, не знаю. Это страшно? — Нет, не страшно. Пожалуй, самое волнительное — это взлет и посадка. — Понятно, — Юнги смотрит на их руки. Чонгук будет рядом, и, если что, омега просто на него с головой залезет от страха. — Нам лететь полтора часа, не заметишь, как будем уже на месте, — подбадривает Чонгук. Мало успокаивает, если честно. Но Юнги теперь думает только о том, что он будет с Чонгуком рядом в номере и у них появится время, чтобы побыть вместе. Места в бизнес-классе Юнги удивляют конкретно. Первый полет теперь точно запомнится ему на всю жизнь. Чонгук удобно располагается и помогает Юнги. Омега, находясь все еще в прострации, во время взлета все-таки вцепляется в руку альфы и жмурит глаза. Чонгук гладит ее в ответ, наклоняется к Юнги и зовет. Тот открывает глаза. — Если не можешь поменять ситуацию, поменяй свое отношение к ней. — Легко сказать, — шепчет Юнги и повышает голос на последнем слове, когда самолет наклоняется в сторону. — Черт возьми, It’s such a problem! Чонгук не выдерживает и смеется. Юнги чересчур забавный, хотя ему и страшно, но не настолько, чтобы Чонгук начал сильно за него переживать. Поэтому альфа смеется, пытаясь разговорами его отвлечь. Пусть Юнги комментирует, это лучше, чем если бы он приклеился к креслу и мысленно читал молитвы кофейным зернам. — Чтоб меня перемололи на шот, Чонгук, где маховик времени, — на повышенных тонах, Юнги кажется краем сознания, что еще немного, и он оторвет альфе руку. Ему самому смешно от всей ситуации и своей реакции, поэтому он просто выдает все свои мысли вслух, видя, что и Чонгуку тоже смешно. Устроил шапито. — Знаешь, что делают кофейные зерна перед смертью? — Юнги вцепился в кресло, пока самолет делает виражи. — Молятся!! Омега негромко и немного истерично смеется, Чонгук смеется вместе с ним, не в силах на это не реагировать. Когда самолет выравнивает положение, набрав высоту, Юнги ждет какое-то время, привыкая, убеждаясь, что точно все закончилось. — Надо было тебя предупредить заранее, что мы полетим на самолете, — Чонгук улыбается глазами и забирается ладонью в волосы Юнги, убирая челку с белого лица. — Извини, моя ошибка. Омега выдыхает, практически сползая вниз с кресла, прикрывает глаза и начинает беззвучно смеяться, дергаясь. — Знаешь, так даже лучше, — он кладет ладонь на лицо, трет переносицу. — Было весело. — Точно, — Чонгук мотает головой. — Видеть такую новую сторону тебя очень интересно. — Все, занавес, — Юнги хлопает ладонями и расслабляется в кресле. — Антракт до начала посадки. Чонгук смотрит на омегу с улыбкой и просит принести что-нибудь сладкое, пока Юнги уходит в мысли, закрыв глаза. — Мороженое с миндалем в карамели, — слышит новый голос омега и открывает глаза. Вопросительно смотрит на Чонгука. — Тебе, — улыбается альфа. — Ты забыл мне сказать, что со стрессом, кроме тактильного контакта, хорошо борется сладкое, — у Юнги засветились глаза. Да, он слабый перед сладостями, и что? Стоит смириться с этим фактом… — Поэтому ты меня им кормишь? — И поэтому тоже, — отвечает альфа и смотрит в сияющие глазки с улыбкой. — Ты же у меня сладкоежка. Подмигивает. Вот Юнги, скорее, как мальчишка себя ведет, а не Чонгук. Весь смущенный и маленький. Боги. Это слово. — Ну все, — Юнги прячется в десерте. Чонгук больше не отвлекает, откидывается на спинку и тоже закрывает глаза. Поездка с Юнги намного лучше той, которая могла бы быть без него. Чонгук теперь в этом убеждается. Омега приносит в его жизнь краски. И сегодня Чонгук влюбился в Юнги еще больше. Когда услышал его смех и стал свидетелем забавного поведения. И все это они разделили на двоих. Во время посадки Юнги тараторит, что занавес открывается, смотрит в окно самолета, а, когда видит высоту, сразу об этом жалеет. Он постоянно спрашивает Чонгука, насколько надежные шасси и крылья самолета. Альфа отвечает, что вероятность катастрофы в воздухе намного меньше вероятности аварий на земле. Юнги это мало утешает. Когда они приземляются, омега в первых рядах выходит из самолета. И только когда оказывается на улице, выдыхает и мысленно целует землю. А потом сокрушается, что иногда такой дурной. Потом замечает широкую улыбку, которую Чонгук сдерживает, и сам улыбается, начиная тихо смеяться. — Надеюсь, до отеля мы поедем на машине, — омега заканчивает все это приключение шуткой. Так проще. — Да, — Чонгук подходит к нему, тянет к себе за плечи, обнимает и целует макушку. Юнги этого более чем достаточно, чтобы успокоиться и отпустить все мысли о полете. Номер оказывается просторным и очень комфортным. Юнги прикидывает, что он тоже стоит прилично, учитывая сервис, да и вообще все остальное. Отели с меньшими звездами выглядят узнаваемо. Здесь явно другой уровень. Юнги не хочет думать, откуда у Чонгука такие деньги. Возможно, ему оплатили все заранее. В любом случае, это совсем неважно. Юнги, скорее, просто удивляют все эти детали, потому что непривычно. Но очень приятно. Комфорт будет обеспечен. А это самое главное. Они заселились к десяти вечера, и Чонгук сказал, что конференция у него будет с утра. — Хочешь, мы прогуляемся по городу, когда я закончу? — спрашивает Чонгук, разбирая вещи. — Если ты только сильно не устанешь, — Юнги понимает, что день будет насыщенный, да и в принципе перелет и все остальное — хлопотно и насыщенно. — Это вряд ли, — Чонгук постоянно кидает взгляды на Юнги: тот устроился на большой кровати, скрестив ноги, и чувствует себя явно очень комфортно. Альфу это радует. — Я не первый раз в таком графике. Юнги думает, что ему бы хотелось посмотреть город. Он был бы не против просто посидеть с Чонгуком в каком-нибудь кафе. Или в номере. Здесь они будут наедине, в тишине и спокойствии. И смогут уделить друг другу много времени, действительно отдыхая. Юнги решает действовать по ситуации. — Тогда посмотрим, — омега пожимает плечами. — Мне главное быть с тобой. Остальное неважно. Чонгук тепло улыбается. — Хорошо, мой маленький, — ласковым голосом. — Хорошо, Чонгук, — Юнги прячется за челкой. Альфа поднимает бровь, улыбаясь уголком губ, и идет в душ. Омега падает на спину на кровать, закрывает глаза и громко выдыхает, улыбаясь. Как же ему спокойно и хорошо. Эти эмоции становятся все привычнее и все реже создают внутри диссонанс. Юнги учится их принимать, и, кажется, с каждой минутой, пока он рядом с Чонгуком, у него это получается все лучше и лучше. Юнги принимает душ тоже, они переодеваются. Омега ложится под одеяло и наблюдает, как Чонгук сосредоточенно что-то смотрит на ноутбуке. Иногда печатает. Юнги любуется. Чонгук такой красивый, когда работает. Сосредоточенный. Омега представляет, как Чонгук проводит конференцию. Или он на ней просто присутствует? Юнги робко улыбается. В любом случае, наблюдает за таким Чонгуком он впервые. Это зрелище завораживает. Юнги не видел Чонгука в работе. И сразу создается первое впечатление. Как ответственно и серьезно Чонгук относится к той области, в которой работает. Юнги обнаруживает, что у него слабость на умных мужчин. Скорее, потому, что Чонгук такой. Омега видит только его. И все в Чонгуке ему искренне нравится. Альфа намного опытнее Юнги: он имеет работу и статус, омега же просто пока учится и немного подрабатывает. Такая разница ощутима, и Юнги почему-то это так завораживает. Весь вот такой Чонгук. Омега задерживает дыхание. Он понимает, что прямо сейчас, видя перед собой работающего сосредоточенного Чонгука, чувствует себя защищенным. Альфа выглядит так, что на него можно положиться. В любой области. В том числе и в личной. Юнги осознает, насколько ему повезло. Омега нуждается во всем этом. У Чонгука так много качеств, которые для Юнги необходимы, которые способны научить его жить заново, подарить совершенно новые чувства, показать так много. Способны защищать и оберегать. «Бережно — это ты, Чонгук». Альфа поднимает взгляд и улыбается Юнги. Замечает с самого начала, что тот наблюдает за ним. Омега робко прячется за челкой, но взгляда не убирает. Чонгук возвращает внимание обратно экрану. Юнги продолжает любоваться. Скользит неторопливо по сосредоточенному лицу, красиво уложенным волосам, крупноватому носу, ниже к ключицам, которые слегка видны в моменты, когда Чонгук наклоняется ближе к ноутбуку, почему-то от этого смущается. Тело альфы подкачанное: грудь и спина большие, и все переходит в тонкую талию. Юнги разглядывает татуировки, вспоминает, как это делал в первый раз тогда, в баре. Приходит к выводу, что любоваться Чонгуком он начал практически сразу. Бедра у Чонгука тоже крепкие. Юнги надеется, что со стороны он не выглядит так, будто хочет съесть Чонгука взглядом. Он просто рассматривает детали, сам не особо осознавая этого. Потому что Чонгук теперь его. И все, на что падает взгляд — тоже. Юнги от этой мысли спокойно и тепло. Он вспоминает, как Чонгук нависал над ним. Вот эта широкая грудь была сверху, а он закрыл глаза и ждал поцелуя, поэтому, по сути, ничего и не рассмотрел. А теперь может рассматривать. И издалека знакомиться таким образом с Чонгуком спокойнее. Знакомиться. Юнги задумывается. Он и так знаком с Чонгуком. Но с его телом — нет. Юнги не делал на нем акцент раньше, чаще лишь на их разнице в росте. И еще размеры. Вот это тело будет рядом с Юнги, когда они лягут спать. Это тело будет касаться Юнги, когда Чонгук будет его обнимать. Эти руки будут касаться его кожи, когда они будут… «Перейти к более откровенным прикосновениям» Юнги сглатывает, не замечая этого. Это ведь нестрашно, верно? Все это тело — это Чонгук. Его родной Чонгук. Юнги загоняется. Он умоляет себя не начать воспринимать части тела альфы отдельно: чтобы они не оставались просто чем-то обезличенным, о чем будут напоминать страхи. Чтобы эти руки не воспринимались просто руками, которые его будут трогать. Чтобы эта спина не воспринималась угрожающей горой, которая способна его раздавить, чтобы эти ноги не воспринимались силой, которая может подчинить. В глазах Юнги, видимо, читаются все его мысли, и омега не замечает, как Чонгук на него смотрит уже долгое время. Альфа закончил все дела и не спешил вставать с места. Он наблюдал и будто видел, что омега чем-то озабочен, но так сосредоточенно о чем-то с собой мысленно разговаривал, что не хотелось его пугать резкими движениями. Чонгуку казалось, что если он резко встанет, то увидит в глазах Юнги страх другого происхождения. Который бы относился к Чонгуку. Юнги отмирает сам резко. Он сразу к глазам альфы. И у омеги во взгляде читается испуг. Который говорит о том, что он не хочет терять Чонгука. — Что такое? — тихо спрашивает альфа, оставаясь на месте. Юнги не отвечает, часто и поверхностно дыша. — Я подойду? — аккуратно спрашивает альфа, внимательно смотря в глаза. — Да, — выдыхает Юнги, будто просыпается сознанием и возвращается в реальность. — Да, — негромко, облизывая губы и опуская голову. Чонгук плавно присаживается на кровать рядом. — Тебе страшно? — тихо спрашивает он, заглядывает в глаза, и Юнги смотрит в ответ. Омега не отвечает, продолжая смотреть. Его лицо, как часто сменяющиеся кадры, выражает за секунды столько различных эмоций. — Расскажи мне, — тихо просит Чонгук. — О чем ты думаешь. Юнги не хотел плакать. И он не плачет. Глаза лишь намокают. Он чувствует вину, которая его оглушает. А еще начинает ненавидеть себя, потому что Чонгуку приходится снова уделять ему время, которое уже следовало бы потратить на сон, потому что альфе завтра рано вставать. — Тебе нужно спать, — на выдохе. Он не сбегает от разговора. Он сбегает от себя. Чонгук прикусывает нижнюю губу, смотрит перед собой, потом поднимает взгляд на Юнги и ждет какое-то время. Альфа ложится следом, оставляя рядом с кроватью включенный свет, и поворачивается к омеге. Юнги глубоко дышит, усиленно закрывая глаза. — Так не пойдет, — шепчет Чонгук. — Поговори со мной. — Тебе нужно спать, — увереннее говорит Юнги чуть громче. Он положил руки сверху одеяла и сжал пальцы в замок. — Это подождет, — настаивает на своем Чонгук. — Что непонятного? — Юнги взрывается, садится на кровати и смотрит на альфу, подаваясь ближе и бегая глазами по его лицу. — Просто ложись и спи! Омега откидывает одеяло, отходит от кровати, стоит спиной к Чонгуку и поднимает голову к потолку. Он мелко дрожит, пытаясь вернуть дыхание в норму. Его снова оглушает вина и ненависть к себе за то, что Чонгук теперь должен с ним возиться, а Юнги все стремительно портит и все сводит к тому, что придется выяснять все его загоны перед важным для Чонгука днем. Он поворачивается к альфе и надломленным голосом говорит: — Прости меня, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты перед важным для тебя днем не выспался и забивал голову мной. — Юнги, — Чонгук давно сел на кровати и неотрывно смотрел. — Подойди ко мне. — Нет, — мотает головой, прикладывая усилия, чтобы не разреветься. — Не надо. Пожалуйста, я могу просто… просто уйти? Просто выйти из номера, чтобы ты уснул, и потом вернуться. — Подойди ко мне, — снова просит Чонгук. — Или я подойду сам. Манипуляция, но это то, как собирается Чонгук решить проблему — исход будет один. Они поговорят. Юнги закрывает лицо ладонями, всхлипывая. — Не нужно было меня брать, господи, я просто ничтожество, умоляю тебя, просто не обращай на это внимание, господи, прости, я просто уйду в ванную, ладно? — тараторит Юнги, вытирает рукой мокрую щеку и спешит уйти. Чонгук оказывается рядом быстрее, чем омега успевает закрыться в ванной. Он обхватывает за живот и тянет на себя, удерживая на месте. — Ты никуда не уйдешь, — говорит Чонгук. — Не нужно от меня сбегать. — Отпусти, — Юнги сдерживает рыдания. — Я все испортил, я не прощу себе этого, Чонгук, я прошу, дай я уйду и успокоюсь сам. Не нужно тебе это делать за меня. — Успокаиваемся и слушаем меня, — шепчет Чонгук рядом с ухом, мягко удерживая на месте. — Мы вернемся в кровать, если хочешь, можем не разговаривать. Но ты останешься со мной. Юнги понимает, что чем дольше он будет тянуть время, тем позднее Чонгук уснет. Поэтому усилием воли заставляет себя согласиться с альфой и позволяет вернуть себя обратно. Чонгук берет Юнги на руки так легко, будто он пушинка. Несет к кровати, опускается вместе с ним, плавно укладывает на спину и нависает сверху. Иначе Юнги от него закроется и отвернется. Альфе это не нужно. Юнги может не отвечать, но альфа не будет молчать. — Во-первых, — Чонгук выглядит очень серьезно и говорит негромко строгим тоном. — Никогда больше не называй себя ничтожеством, — Юнги закрывает глаза и сдерживает слезы. — Во-вторых, никогда больше не уходи от меня, когда тебе становится страшно, — тихо и четко продолжает Чонгук. — В-третьих, никогда больше не закрывайся от меня, когда я прошу тебя об обратном. У тебя это попросту не выйдет, и ты только потратишь силы, которые тебе нужны, — Юнги не может открыть глаза, он все еще слегка дрожит, но слушает внимательно. — В-четвертых, никогда больше не считай, что ты тратишь мое время, которое я сам хочу разделить с тобой. Чонгук Юнги не касается. Совсем. Ему не так сложно сделать вывод, что могло омегу напугать. — Открой, пожалуйста, глаза, — шепотом просит Чонгук. Юнги начинает всхлипывать, сотрясаясь телом. — Ответь мне на один вопрос, и больше я не буду ничего спрашивать. Юнги открывает глаза, по щекам текут слезы, но его взгляд такой извиняющийся, с этими надломленными бровями. — Прямо сейчас, — Чонгук делает паузу, смотря в глаза омеги, пытается распознать эмоции, но ему нужно отсечь все варианты и понять лишь одно: — Ты боишься меня? Слезы текут по щекам, Юнги не моргает, дрожа телом, смотрит прямо в глаза Чонгуку и едва слышно отвечает: — Нет. Чонгук рассматривает еще немного лицо Юнги, спокойно дышит какое-то время и шепчет: — Хорошо. Он плавно меняет положение, ждет, когда Юнги ляжет под одеяло, и перед тем, как лечь самому, смотрит на лампу, потом на омегу и говорит: — Я оставлю свет. «Ты боишься спать в темноте?» «Омега кивает, опуская глаза. Так хотя бы, может быть, снизится вероятность того, что он может закричать во сне или начать плакать» Тогда Юнги засыпал один. Сейчас он с Чонгуком. Но альфа оставляет свет. Он уверен в своих выводах и верит словам омеги, но глубоко внутри, всего на долю секунды, боится, что Юнги сказал неправду.

***

Юнги просыпается, когда Чонгука в номере уже нет. Омега зарывается лицом в подушку и тихо и отчаянно стонет. Вчера Чонгук лег к нему спиной, чтобы Юнги не переживал и, если бы ему понадобилось, мог плакать дальше, будучи уверенным, что альфа не увидит этого. Для Юнги же видеть спину Чонгука всегда тяжело. Когда он видел ее, альфа уходил от него, оставляя. И хотя Чонгук был ночью рядом, у Юнги было ощущение, будто он его снова оставляет. Это просто ужасно. Все то, что вчера устроил Юнги — ужасно. Клош накрывает готовый завтрак, который омега замечает на столе. У него нет аппетита совершенно. Он готов лежать в постели до тех пор, пока не вернется Чонгук. Идея так себе. Поэтому Юнги собирается с силами и идет в душ. Погулять по городу? Посидеть в кафе? Провести спокойно время наедине в отеле? Насколько надо быть бездарным, чтобы сделать все для того, чтобы это за раз было перечеркнуто? Настроение уходит в минус. Юнги смотрит на мочалку и сдерживает порыв, чтобы не разодрать ей тело до красноты от ненависти к себе. У него получается сдержать эмоции и оставить себя в целости. Юнги ложится обратно на кровать и смотрит в потолок. Раздраженно вытирает слезы тыльной стороной ладони. Как он и предполагал, как он и говорил Тэхену: «Я боюсь, что между нами встанут мои страхи и ничего не выйдет» Можно поаплодировать себя стоя. Это произошло практически мгновенно. Почему он постоянно все портит? Чонгук настолько терпелив и внимателен к нему, а Юнги продолжает испытывать его выдержку, ведя себя ужасно из раза в раз. Он делает это не специально, но все почему-то заканчивается именно этим. Хочется громко разреветься. Юнги себе в этом не отказывает. Стоит выплеснуть все эмоции до прихода Чонгука, чтобы спокойно извиниться, а потом, очень желательно, умереть в самолете от волнения, когда они полетят домой. Омега не спешит умываться. Знает, что будет накатывать снова и снова. Чонгук не должен с ним вечно возиться. Скорее всего, у альфы терпение на пределе. И неважно, что Юнги сейчас за него все решает. «Никогда больше не закрывайся от меня, когда я прошу тебя об обратном» «Я тебя всегда почувствую и услышу, маленький» Снова слезы. Поэтому Чонгук просит об обратном. Потому что он и так знает, что происходит с Юнги. Почему тогда не стал разговаривать? Что он почувствовал? Что Юнги было это тяжело Что он услышал? Что Юнги мысленно просил оставить его наедине с собой А что он увидел? Что Юнги посмотрел на него с испугом и отдалился, отошел и отталкивал, извиняясь И не поверил в то, что это было настоящее желание Юнги. Почему Чонгук такой? Это невыносимо. Юнги беззвучно и потерянно плачет. На секунду боится, что начнется паническая атака. И рядом Чонгука не будет. Он же сам всегда с ней справлялся, и ничего. Но теперь он уверен, что без Чонгука не справится. Потому что альфа защитил Юнги от самого себя. А теперь Юнги больше не может защитить себя от самого себя. Потому что это не было важно, когда в его жизни отсутствовал Чонгук. Омега просто в этом тонул. Но вместе с Чонгуком он тогда впервые начал с этим бороться. Сам перед собой Юнги слабый. И не то что бы он снова не видит смысла бороться с панической атакой. Просто он понимает, что без помощи Чонгука не справится. Глаза и руки альфы просили о том, чтобы Юнги не сдавался. А когда омега чувствует себя так плохо, как сейчас, когда рядом нет этих глаз и рук, силам неоткуда появиться. Так запутано это все. Но это те мысли, которые прямо сейчас кружатся в голове и не дают покоя, только разгоняя панику. «Не поднимай себе заранее тревогу, — напоминает Тэхен. — Ты сам знаешь, как это работает» Сегодня Юнги мыслит только фразами дорогих ему людей. И внезапно осознает, что и Тэхен, и Чонгук, понимают его. На все сто процентов знают, как Юнги все ощущает и что с ним происходит. Да за что ему это все? Почему он не может отплатить тем же? Он на Тэхена накричал, обесценив всю его заботу и поддержку. [Потом они помирились] Он Чонгуку не сказал важных слов, обесценив их чувства и отношение друг к другу, и альфа ушел. [Потом Юнги пришел и все это исправил] Он вчера на Чонгука накричал, оттолкнув и не приняв поддержку. [И они не помирились] А получится ли в этот раз вообще? Но Чонгуку Юнги делает больно чаще. И альфа каждый раз глубоко внутри себя верит, что омега бы с ним так не поступил. А сейчас верит? Юнги выдыхает и идет умыть опухшие глаза. Уже ясно, что последствия на лице не стереть, они не пройдут до того, как вернется Чонгук. Юнги бы не хотел, чтобы альфа его таким увидел. Чонгук не любит, когда Юнги плачет. Он всегда сразу пытается сделать все, чтобы слезы исчезли. Но Юнги просто принимает, что сегодня Чонгук их, скорее всего, снова увидит. Но он постарается до самого конца не обращать внимания на свои красные глаза и не лить новые слезы. Почти уверен, что это не получится. Зато он с Чонгуком будет искренним. Слезы так слезы. Юнги не включает телевизор. Он включает плейлист Bad Omens и лежит на кровати без сил. Потому что снова эмоционально выжат. Он будет просить у Чонгука прощения без перерывов до тех пор, пока они не вернутся. Юнги прямо из аэропорта поедет домой, напьется с Тэхеном и будет плакать у него в объятиях, ища тепло, пока не отключится от боли. Американские горки. Это отношения между ним и Чонгуком. Резко вверх, все хорошо, даже слишком хорошо. Затишье перед бурей. Потом вниз на бешеной скорости свободного падения, глубоко вниз, в воду слез. И там катастрофа. Юнги люто устал от этого. Хочется простого тихого счастья. Юнги кладет ладонь на грудь, к области сердца. Это счастье где-то там. Его заглушают страхи. Но оно там, оно там. Юнги не хочет его терять. Звук открывающейся двери оглушающий для омеги. Внутренне он воспринимает в тишине пространства его именно так. Он лежит, не двигаясь. Просто ждет. Ему нужно будет приложить огромные усилия, чтобы начать с Чонгуком диалог. А им нужно поговорить. По крайней мере, альфа определенно намерен это сделать. Чонгук проходит в номер. Юнги медленно садится на середину кровати, скрестив ноги. На альфе серый костюм с черной рубашкой и черным галстуком. Юнги замирает, разглядывая этот образ. У него пропадает дар речи. Чонгук выглядит великолепно и горячо, в этом костюме от него исходит будто совершенно другая аура. Про «горячо» Юнги думает объективно, стараясь не придавать значения тому факту, что это, наоборот, субъективное восприятие. Просто он боится любого намека на то, что Чонгук становится для него сексуальным. Омега мысленно мотает головой. Совсем не так. Он боится думать о том, что Чонгук для него выглядит сексуальным, потому что это вызывает желание быть с ним ближе. Искреннее и настоящее. Не то, которое пугает. Оно пугает иначе: Юнги боится, что не остановится. В голове какой-то хаус. Омега окончательно запутался. Чонгук выглядит горячо и сексуально. Юнги украдкой любуется, понимая, что такой Чонгук его не пугает. Юнги пугает то, что он к такому Чонгуку внутренне тянется, а это значит, что страхи придется перебороть. А сейчас Юнги такой вариант событий не рассматривает. Потому что больше не верит, что у него это получится. Чонгук к Юнги не поворачивался лицом и не смотрел. Он стоял и продолжает стоять боком, снимает пиджак, затем галстук. Подносит руки к пуговицам рубашки, на несколько секунд замирает. Он знает, что Юнги на кровати и смотрит на него. Чонгук не хотел давить на омегу взглядом сразу с порога. Он не смотрел для того, чтобы Юнги немного привык к его появлению и к нему. Немного морально подготовился. Рубашку он снимать не станет. Только не перед Юнги. Поэтому Чонгук закатывает рукава по локоть, расстегивает самую верхнюю пуговицу, смотрит перед собой, опуская медленно руки. Спокойно дышит и еще несколько секунд стоит на месте. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает негромко Чонгук, оставаясь стоять боком. Юнги молчит, немного растерянный. Но быстро приходит в себя. — Нормально. Чонгук закусывает нижнюю губу. — Я сниму рубашку в ванной, — озвучивает то, что хочет сделать, забирает сменные вещи и уходит. В рубашке и брюках он явно будет восприниматься Юнги иначе. Альфа переоденется в более комфортные и привычные для омеги вещи, чтобы вернуть знакомую атмосферу обратно. Юнги даже благодарен Чонгуку, что тот не смотрел на него, хотя в первые секунды воспринял по-другому: что Чонгук не хочет с ним взаимодействовать и показывает отстраненность. Но когда понимает, что он просто давал ему время, снова хочет заскулить. Чонгук на самом деле всегда понимает его и чувствует, делает все эти мелочи, внимателен к деталям настолько, что это кажется чем-то нереальным. И пока альфа находится в ванной какое-то время, Юнги успевает настроиться на диалог, насколько это вообще возможно в его случае. Но полностью готовым он никогда не будет. Чонгук выходит в домашних штанах и футболке. Кладет аккуратно рубашку и брюки рядом с пиджаком и галстуком на кресло. Не тратит время на то, чтобы повесить костюм. Он, наконец, поднимает взгляд на Юнги. Омега выглядит побитым щенком. Он смотрит мокрыми глазами и сразу поджимает губы. Чонгук медленно шагает ближе, снова опуская взгляд на несколько секунд. Останавливается в паре метрах от кровати и теперь смотрит в глаза. Больше их не опускает. — Я хочу извиниться, — сразу говорит Юнги. Он не вынесет слов от альфы, ему нужно начать первым. Он боится, что Чонгук может ему сказать. Потому что не знает, что это будет. Неизвестность его тревожит очень сильно. — Мне очень жаль, что вчера все так вышло. Прости меня. Я… — берет паузу, вдыхая побольше воздуха. — Повел себя ужасно. Чонгук молчит. Он о чем-то снова думает. И Юнги неосознанно постепенно весь напрягается. Тревожность от ожидания слов альфы стремительно растет. — Все в порядке, — спокойно отвечает Чонгук. — Как… Как прошла конференция? — понижая громкость, Юнги чувствует себя максимально виноватым. — Все прошло отлично, не беспокойся об этом. Чонгук почему-то немногословен. Юнги начинает ковырять заусенцы, кусая нижнюю губу. — Я не должен был, — омега мотает едва заметно головой, вдыхая. — Так себя вести. Прости меня. — Юнги, — зовет его спокойно Чонгук. Омега поднимает потерянный взгляд. Хочется извиняться, не прекращая. — Я сказал, что все в порядке. Такой Чонгук… Кажется каким-то незнакомым. Это спокойствие, его немногословность, его размеренность — все это заставляет только сильнее тревожиться. Юнги мысленно тянется к тому Чонгуку, который всегда сразу его успокаивает, оказывается рядом и говорит, что все хорошо, что не стоит переживать. Чонгук спокойно подходит к кровати, садится на край лицом к омеге: Юнги сидит спиной к стене и подушкам, Чонгук сидит лицом к стене и смотрит на тело Юнги, наблюдая, как тот меняет положение. Омега только успел привстать на руках. И Чонгук поднимает взгляд на него, скользит им по телу, будто сканируя движения до максимальных деталей. Юнги к нему поворачивается корпусом, но не отодвигается. Чонгук молча на это смотрит. — Я вынужден вернуться к вчерашнему разговору, — говорит спокойно Чонгук, поднимает медленно взгляд с ног омеги выше, к телу и к глазам. — Который не состоялся. Юнги слегка опускает голову, смотря себе на руки. Заусенцы красные, еще немного, и он сдерет кожу. — Хорошо, — двигает губами омега. Чонгук берет паузу. Эта тишина давит на Юнги. Но он чувствует, что альфа делает это не специально. Он будто взвешивает каждое слово перед тем, как его озвучить. — Что заставило тебя вчера испугаться, если, как ты сказал, дело было не во мне? Чонгук не ходит вокруг да около. Он прямо в лоб спрашивает. Он снова?… Чувствует то, что чувствовал тогда в отеле? Отели что-то не на их стороне. Юнги понимает, что должен отвечать. И он не хочет молчать. Только не снова. Чонгук готов говорить, значит, и Юнги будет. — Мои мысли, — шепчет омега, не поднимая глаз. — Что именно? — у Чонгука голос остается спокойным. Юнги внезапно вспоминает, как обманчиво спокойным голосом ему говорили… Омега злится на себя и убирает эту картинку из головы. Это не имеет больше значения. Он не там. Он здесь, и здесь Чонгук. Это имеет значение. — Чонгук, я… — Юнги теряется, его голос подводит, потому что он нервничает и не может собраться в такой обстановке. И тем более снова воспроизводить те вчерашние мысли в голове нелегко. Приходится возвращаться к ним. Альфа молчит и просто смотрит. Он не торопит, но Юнги готов затрястись от нервов. У него слегка дрожат руки, но альфа только смотрит на них, ничего не говоря. — Я не знаю, как это правильно сказать… — мысли Юнги тогда начинали в какой-то момент уже роиться в голове. Омега глубоко вдыхает. — Скажи, как есть. Юнги хочется заплакать. Ничего страшного не происходит, Чонгук спокойно разговаривает, но почему тогда внутри так плохо? — Я боялся, — это правда. Чонгук слегка поднимает аккуратно бровь. — Чего именно? — Прошлого, — как еще сказать? Это было прошлое, которое начало накладываться на настоящее, искажая действительность. — Я не понимаю, — Чонгук не меняет тон. И просто смотрит в глаза. — Я смотрел на тебя, — делает вдох Юнги, значит, по порядку. — На твое тело, — хорошо, неплохо, омега себя подбадривает. — Потом я думал, что ты, ну, ты… — Юнги проводит рукой в воздухе, очерчивая тело альфы и опуская глаза, сглатывая. — Как ты меня будешь касаться. Телом. Отдельно. Руками, корпусом и так далее… — Юнги сглатывает снова. Вдыхает. — Про все части тела? — делает акцент на слове «все» Чонгук, наклоняя голову, вкрадчиво спрашивая, не отрывает взгляда. — Нет, — выпаливает Юнги. — Не в таком ключе. Чонгук медленно моргает, молчит, продолжая показывать, что слушает. — А потом… — отрывками, так попроще, воздуха снова побольше. — Потом я подумал о том, что не хочу, чтобы твои руки напоминали мне о других руках, — затихает Юнги. Все. Он больше не может. Этого достаточно, дальше стоп. Омега опускает голову. А Чонгук опускает взгляд, задумываясь. Юнги начинает ронять крупные слезы молча. Он не позволяет себе начать рыдать, не здесь и не сейчас. С него достаточно этих неконтролируемых эмоций. Он должен показать, что, в конце-то концов, тоже имеет выдержку. — Я хочу попросить тебя рассказать о том, что произошло, — понижая громкость голоса, мягче говорит Чонгук. Юнги жмурит глаза, чтобы слезы стекли, и поднимает голову. Устанавливает зрительный контакт. Чонгук смотрит в ответ. — Я не смогу, — шепчет омега, слезы не перестают литься, но он с полностью спокойным выражением лица продолжает смотреть. Будто это обычное выражение лица, с которым человек ходит в очередной будний день. У Юнги такое же. Только по щекам градом слезы. Объективно выглядит немного пугающе. — Я хотел размеренной и спокойной жизни с тобой, — шепчет Юнги, потому что голос начнет ломаться, если он добавит громкости. — Кажется, это так и останется желанием. Чонгук опускает взгляд на руки омеги, где местами видны красные участки на пальцах вокруг ногтей. — Чтобы у нас была спокойная и размеренная жизнь, мы должны побороть все твои страхи. Они не отпустят тебя, пока мы с этим не разберемся. И будем стоять на месте, — спокойно говорит Чонгук. На самом деле он создает такую атмосферу не просто так. Если бы он с Юнги возился и мягко просил рассказать о прошлом, омега бы просто прятался в его объятиях и откладывал разговор постоянно, желая сконцентрироваться на настоящем, где он в руках Чонгука, а все остальные мысли о прошлом закапывал бы просто подальше. Но это бы не решило проблемы. Юнги долго молчит, он опускает голову. Ему придется. Ему придется это сделать. Он закрывает глаза и все вспоминает. Его бьет под дых каждая картинка и каждый кадр. — Меня держали, — как же тяжело, невыносимо. — За то, что я не слушался, меня… — Юнги шепчет обрывками, слезы градом, но он упрямо продолжает. Пора столкнуться лицом к лицу. И если это нужно сделать, чтобы они с Чонгуком остались вместе, он это сделает. — Меня парализовало. Эта грубость… — Юнги почти не дышит, он вдыхает очень мало воздуха, чтобы не начать задыхаться и захлебываться слезами, так лучше, тактика правильная. — Я помню каждый удар, дни сливались в один, и это был день, где кошмар не заканчивался, — снова пауза, Юнги не видит реакции Чонгука, но чувствует присутствие альфы, и это помогает не окунуться в воспоминания окончательно, будто это снова происходит на самом деле. — За любую попытку отстоять себя — я платил дорого. Я жалел, что вообще это начал, — пауза дольше. Жмурит глаза, мелко дыша. — Да, я не мог подарить тебе доверие. У меня его попросту не было. Очень сложно поверить и принять тот факт, что меня можно по-настоящему любить, — ужасно тяжело. — Для меня любовь значила совсем другое. Я не заметил, когда она перешла из здоровой в больную. Любовь — это когда тебя подчиняют и объясняют, что это такое, с применением силы. Чонгук смотрит на Юнги, на его дрожащее тело и слезы, которые грубо падают на сложенные руки. — Видимо, для того, чтобы стало понятно за один раз. Но это было невозможно. Поэтому все повторялось вновь и вновь, — Юнги надеется, что Чонгук понимает, что речь не просто про физическое насилие. — Что бы я ни делал — я после об этом жалел. Если я ничего не делал, я жалел, что появился на свет. А потом забыл это слово. Жалости больше не было. Была пустая оболочка, — Юнги жмурит глаза, все тело дрожит, и эту дрожь невозможно унять. — Как мне принять тепло? Это так страшно, Чонгук. Тепло дает надежду, — теперь запредельно сложное. — И это самое страшное, что только могло бы со мной произойти. Надежда умерла тогда, и, если бы она умерла снова, я бы умер вместе с ней. Потому что терять ее снова — больнее всего того, что я тогда ощущал. Надежда — это худшее из зол, которое продлевает мучения. А в них я был уже полностью погружен, — Юнги последние предложения шепчет, едва двигая губами. Чонгук продолжает слушать, не перебивая. Юнги может показаться, что он все сказал, но если не нарушать тишину, он может попробовать поделиться до конца. Чем-то еще. А сейчас важна абсолютная любая деталь. — Я не знал, что такое приятные прикосновения. Я не знал и не знаю, каково это — заниматься любовью. Я знаю, что такое… — Юнги задерживает дыхание, икая. — Мне показывали, что такое трахаться, — омеге хочется сблевать от этого слова. — Я так себя ненавидел за слабость, за то, что я не мог это все прекратить. Что не мог отстоять себя, — Юнги больше ничего перед собой не видит, все размыто от слез. Откуда их столько много? Он плакал подряд часами незадолго до этого момента. — И я ненавидел себя вчера за то, что на миг испугался, когда подумал о том, что почувствую всю ту же самую боль от твоих рук, от твоего тела, — Юнги мотает головой, закрывая лицо ладонями, сильно вжимая их. — И до сих пор ненавижу. Юнги справляется с рыданиями достаточно быстро, набирает воздуха в легкие и продолжает. — Я перестал проявлять инициативу. С тобой. Потому что мой больной мозг выдал мысль, — самое-самое тяжелое, финишная прямая, Юнги навзрыд, убирая ладони от лица и смотря Чонгуку в глаза: — Когда я тебя целую, меня пугает осознание, что я соглашаюсь на то, что будет дальше. Ужасно. Юнги хочется сблевать от самого себя. Вот он весь на ладони: с уродливым прошлым и уродливыми шрамами. Он смотрит в глаза Чонгука, которые разговаривают с ним. Там столько печали, сочувствия, молчаливой поддержки, желания защитить и оберегать. Чонгук садится ближе, прямо напротив Юнги, смотрит на его руки, на которые омега опустил свой взгляд. Альфа подносит раскрытую ладонь и очень медленно и мягко накрывает ей дрожащие ладони Юнги. Он шепчет, и шепот касается всего сердца: — Эти руки никогда не сделают тебе больно, — Чонгук невесомо поглаживает. Будто на пробу. Будто переживая, что для Юнги это снова обнуленный этап. Омега не дергается, прикрывает глаза и едва слышно выдыхает, пытаясь успокоиться. — Я хочу, чтобы ты был со мной. Я хочу, чтобы ты был моим. Я знаю, что ты хотел этого тоже, — Чонгук замолкает ненадолго, он не спешит, чтобы Юнги смог расслышать каждое слово. — Но после твоего рассказа я хочу, чтобы ты мне ответил, — Чонгук гладит содранные заусенцы. — Хочешь ли ты этого сейчас? Он серьезно дает Юнги принять решение. Еще раз. Потому что понимает, что после пересказа омега снова мысленно через этот кошмар прошел и испытал все эмоции, пусть даже если и частично. И теперь он мог начать воспринимать все в прошлом свете. Этот рассказ мог вернуть его в начало. Где Юнги никого к себе не подпускает. — Я хочу быть с тобой, — шепчет губами Юнги. — Но мне так страшно, — омега поднимает глаза. — Потерять тебя. Чонгук улыбается уголком губ. Так снисходительно. — Если только ты сам не решишь от меня уйти, — альфа слегка морщится. Сложно даются эти слова. — Я настроен серьезно по отношению к тебе, — он ощутимее накрывает ладонью. — И, поверь, я достаточно осознанный взрослый, который знает, чего хочет, и достаточно смелый, — Юнги поднимает заплаканные глаза, аккуратно улыбаясь, шмыгая носом. — Меня абсолютно не пугают подобные трудности. — А что мы будем делать с… — Юнги замолкает. — С чем? С тем, что тебе даются тяжело прикосновения? — Чонгук улыбается, поднимая бровь. — Вот эти? — он кивает на ладонь, которую держит на руках Юнги. Омега смеется, шмыгая носом. Действительно. — Юнги, страх — он в голове. И реакция тела на него автоматическая. Для тебя это такая логика, которую ты не сам выстроил. Ты никогда после не сталкивался с тем, что доказало бы тебе обратное, — Чонгук аккуратно берет руки Юнги в свои, поглаживая. — Я первый, кто хочет тебе это показать. Поэтому ты чувствуешь так много противоречивых эмоций. Поэтому ты периодически сомневаешься. Поэтому тебе так страшно. Юнги кивает. У него лицо в слезах. А Чонгук держит его руки в своих. Альфа замолкает, поднимает одну тыльной стороной к лицу Юнги, задерживая ее в воздухе. Молчаливо спрашивает разрешения. Омега прикрывает глаза, успокаивая дыхание. Альфа ласково стирает слезы и слегка улыбается. — Видишь, — шепчет Чонгук. — Ты помнишь мои прикосновения. Ты мне доверяешь, маленький. От этого «маленький» Юнги всего в щепки разносит. Он поднимает глаза на Чонгука и улыбается. Ему снова так тепло. Невозможно тепло. Он вернулся в реальность, Чонгук его вернул своими нежными касаниями. — Когда я смотрю на тебя, то единственное, что чувствую, это то, что я хочу быть с тобой максимально нежным, — Чонгук гладит по щеке неторопливо. — Это не из-за того, что ты мне рассказал. У меня это желание появилось сразу в тот день, когда мы с тобой увиделись лично, в баре, — Чонгук наблюдает, как Юнги сначала теряется, а потом прячет голову в плечи. — Я только так хочу показывать тебе свою любовь. Спасите Юнги от остановки сердца. Почему Чонгук такой? Разве это возможно вынести, оставаясь в живых? — Прикосновения бывают мягкими, — альфа продолжает гладить тыльной стороной ладони по щеке. — Бывают заботливыми, — Чонгук вытирает ей слезы. — Бывают ласковыми, — альфа улыбается уголком губ, наблюдая, как Юнги затихает и замирает. Убирает прядь волос за ушко, слегка касаясь линии нижней челюсти рядом. Юнги вздрагивает от крупных мурашек. Чонгук снисходительно улыбается. — У них огромный спектр. Я тебе покажу, — шепчет, заглядывая в глаза. — Только позволь мне это сделать. Юнги глубоко вздыхает. Он немного успокоился и уже приходит в себя. — Ты очень сосредоточен на мыслях, когда понимаешь, что я собираюсь к тебе прикоснуться, — Чонгук опускает руку и снова берет ладони Юнги в свои. — Но если об этом не думать, а просто сосредоточиться на ощущениях, то почувствуешь совершенно другое. Не страх, а удовольствие. Удовольствие. Юнги начинает смущаться. Чувства и правда люто смешанные. Но Чонгук всегда касается его так, что хочется мурлыкать от удовольствия. И тонуть в них. Представлять касания, которые могут принести удовольствие… Касания откровеннее… Это что-то за гранью реальности. И дико смущает. Лицо, руки — это не так сложно. Но тело, которое помнит только грубость, не будет так просто принимать эту нежность. — Я знаю, о чем ты думаешь, — мягко улыбается Чонгук. Он хочет посмотреть Юнги в глаза, но тот опускает голову и начинает смущаться. — Такие прикосновения тоже есть. И, поверь, они намного приятнее. Можно на этом было остановиться. Юнги все прекрасно понял, не нужно подробно объяснять. Он все. Прекрасно. Понял. Чонгук поднимает ладонь, кладет на запястье и на пробу плавно ведет выше. Юнги снова замирает и затихает, прислушиваясь к ощущениям. Если бы ему стало дискомфортно, Чонгук бы сразу это почувствовал. Ладонь касается ткани футболки на плече. Альфа задерживает руку в воздухе, наблюдая за омегой. Невесомо касается тыльной стороной ладони шеи под ушком, проводя под конец кончиками пальцев, направляя подушечки на себя. Юнги вздрагивает, слегка отстраняясь, прижимает сразу голову к этому месту. У него снова мурашки. И едва заметная улыбка. — Запомни эти ощущения, — Чонгук ждет, пока Юнги, окончательно смущенный, посмотрит на него. И улыбается. — Мои руки будут дарить тебе только такие. Юнги не выдерживает и закрывает лицо ладонями. Это уже чересчур, он слабый перед таким Чонгуком. Альфа улыбается, кладет руку на спину и мягко тянет на себя. Юнги сразу же прячется на груди, не убирая ладоней. — Ложись, — шепчет Чонгук, и омега позволяет. Альфа укладывает его на спину и ложится рядом, опираясь на предплечье и рассматривая лицо, останавливается на глазах. — И вот что мне с тобой делать, м? — Чонгук слегка играется тоном, поднимая одну бровь. Нет, Юнги ошибся, вот это уже чересчур. Он слабый перед таким Чонгуком. Юнги тянет ладони, чтобы снова закрыть ими лицо, но альфа их мягко перехватывает, кладя обратно ему на живот. — Я хочу смотреть на тебя, не лишай меня такого удовольствия, — улыбается Чонгук. Юнги смотрит из-под ресниц на родного человека. У него так сильно бьется сердце. Близость с Чонгуком приятная. Омега и правда быстро вспоминает все, что они прошли. Чонгук смотрит Юнги в глаза, после на губы, снова в глаза. У омеги снова все ухает куда-то вниз. Почему это снова так волнительно? Так приятно волнительно? Чонгук медленно сокращает расстояние, по сантиметрам, оставляя легкую улыбку на лице. — Ты помнишь их, — шепчет он. Юнги приоткрывает губы. Совсем немного. Показывает, что хочет этого поцелуя. И Чонгук нежно целует. Сначала невесомо, потом слегка прижимается. И просто, будто лениво, сминает их, видя, как Юнги прикрывает глаза и тянет носом воздух. Чонгук продолжает и кладет ладонь на щеку, тоже почти ощутимо, придерживает, усиливая тактильные ощущения. Юнги шумно выдыхает, сглатывает и смотрит в глаза. Он действительно все это помнит. — Не страшно? — шепчет Чонгук, обдавая теплом щеку. Юнги мотает головой. — Хорошо, — он целует в кончик носа. — Умничка. А Юнги только расслабляется. Он закрывает глаза, услышав эту похвалу, и его разрывает от нее. Это такая маленькая деталь, но омегу она превращает в зависимого. Похвала от Чонгука для него слабость. Альфа улыбается, целует в уголок губ и отстраняется, когда Юнги его ловит за руку и останавливает, глядя прямо в глаза. Чонгук возвращается в прежнее положение, всматриваясь. Юнги глубоко дышит. Собирается с силами. — Покажи, — двигает он губами. — Какие они… бывают… Юнги готов умереть. Главное, что рядом с Чонгуком. После своего рассказа и этих воспоминаний он не хочет оставлять этот день наполненным по большей части негативными эмоциями. И воспоминаниями о том, как ему было больно и плохо. Чонгук смотрит в глаза какое-то время, пытаясь что-то для себя понять. Он не спрашивает, уверен ли в этом Юнги, не спрашивает, почему он это попросил. Чонгук понимает. И тело ему способно рассказать больше, чем могли бы сейчас это сделать слова. Альфа привычно улыбается, подается ближе и шепчет в губы: — Не думай, — Чонгук целует уголок. Юнги ложится на бок, смотря в глаза. Альфа кладет ладонь на щеку, любуется глазами омеги, слушает, о чем они рассказывают. Мягко и неторопливо гладит, выводя линии большим пальцем. Он ведет ладонью к шее, не отрывая влюбленного взгляда. Показывает его Юнги открыто. Тот смотрит таким же. Омега тянется за поцелуем, и Чонгук сразу же отвечает неторопливым. Юнги думает о том, насколько же ладони у Чонгука мягкие. Он касается так, будто только он способен на подобные, Юнги от них покрывается мурашками, его просто всего обсыпает. Чонгук целует, кладет ладонь на шею, мягко поглаживая. Юнги, переполненный эмоциями, глубоко дышит в перерывах, когда альфа отстраняется на миллиметры, чтобы снова поцеловать. Чонгук ведет ладонью по лопаткам, поглаживая, чувствует, как тело отзывается. В местах, где проходит ладонь, оно подается ближе. Юнги сам подается к Чонгуку корпусом, когда рука остается на талии. Омега готов задохнуться. Юнги просто уплывает в эти чувства, не в силах даже толком ничего осознать. Он не думает. Он чувствует. Чонгук ведет к пояснице, задерживает там ладонь. Юнги целует чувственнее, отвечает на поцелуй смелее. И вот такой поцелуй отдает теплом в теле, новым теплом, когда тело просыпается. Чонгук разрывает поцелуй, смотрит в глаза Юнги и касается кончиками пальцев кожи около кромки штанов. Они это уже тоже проходили. Но Юнги подается вперед, чтобы избежать прикосновения, резко вдыхая. — Тише, — шепчет в губы Чонгук. — Все хорошо. И он так плавно ведет сразу всей ладонью, поднимая футболку лишь на тот уровень, который нужен для полного прикосновения, что Юнги охает. Альфа поглаживает от поясницы, через бок к началу живота и обратно. Так плавно, что омега выдыхает, снова слегка выгибаясь вперед. Эти эмоции слишком яркие. Чонгук не стал слишком долго водить кончиками пальцев, как делал это раньше. Ему хотелось показать то, о чем попросил Юнги. — Вот так, — Чонгук целует в уголок губ, чувствуя глубокое дыхание омеги. Юнги слегка дрожит от новых ощущений. Чонгук их не прекращает. Он продолжает медленно водить ладонью, постепенно поднимаясь выше по позвоночнику. Совсем немного, по сантиметрам, и снова на привычный уровень ниже. Он мягко целует Юнги, а после не двигает губами, успокаивая. Он не спешит. Оставляет ладонь преимущественно там, откуда начал, и останавливает ее в районе поясницы. Чонгук дает привыкнуть к ощущениям. Для Юнги их много. Спешить здесь нельзя. — Чонгук, — Юнги сглатывает, дрожа телом. — Это очень… приятно, — он пытается выровнять дыхание, но не получается. — Мне приятно, приятно, — омега повторяет, переживая, что Чонгук боится перегнуть. — Я слышу, — альфа улыбается, а Юнги хватает ртом воздух. — Все-все. Дыши спокойнее. Я не двигаюсь. Юнги очень пытается, но это такая ощутимая смена поверхности прикосновений, что эмоции и чувства просто выбивают воздух. — Приятно, — улыбается Чонгук, повторяя услышанное, и целует в губы Юнги, просто своими прикасаясь. Тот пытается выровнять дыхание. Чонгук убирает ладонь, кладет поверх футболки на талию, поглаживая. Юнги громко выдыхает. — Насколько по десятибалльной тревожно? — Не знаю, — Юнги выдыхает. — Я не чувствовал тревожности. Все перекрыло эмоциями, если честно. — Хорошо, — Чонгук рассматривает раскрасневшееся лицо. — Ты не положил свою руку на мою в этот раз. Почему? Юнги задумывается, шумно дыша. — Я просто?… Хотел полностью чувствовать только тебя. — Ого, — Чонгук тепло улыбается, они смотрят друг другу в глаза. — Очень смело. И мне очень приятно это слышать. — Если мы остановимся на этом, боюсь, мне потом будет тяжело снова начать, — двигает губами Юнги. — Хочешь с головой и сразу? — уточняет вкрадчиво Чонгук. — Постарайся не принимать такое решение на эмоциях. А ты сейчас выглядишь именно так. — Я хочу, — Юнги, кажется, настолько понравилось, что его занесло. Он правда не хочет все прерывать. Хочет посмотреть, насколько далеко он сможет зайти. Потому что ему до слез хорошо чувствовать Чонгука по-новому. Он хочет, чтобы это не заканчивалось. Ощущения очень острые, и Юнги хочется расплакаться от того, насколько живым он сейчас благодаря им себя чувствует. — Останови меня, если для тебя станет слишком, — шепчет Чонгук, мягко целуя. Юнги снова тянет носом воздух, когда ладонь альфы возвращается на талию и начинает поглаживать кожу. Омега чувствует, как все тело снова отзывается, переполненное ощущениями. Чонгук в этот раз действует слегка увереннее. Он ведет ладонью выше, почти на середину спины, выводя неторопливо круги, и целует Юнги постепенно глубже. Все очень плавно, но немного ощутимее. Его поцелуй медленный, Юнги на него отвечает и приоткрывает губы. Чонгук не спешит, добавляет язык, проводя кончиком по верхней губе. Слышит вздох и целует немного глубже. Юнги сходит с ума. Его тело становится отзывчивее. Ладонь Чонгука теперь на лопатках. Чонгук делает все так плавно, что Юнги не успевает напрячься. Потому что его мысли пустые, а весь он в ощущениях, с которыми едва справляется. Чонгук ведет рукой вниз, сжимает мягко талию, Юнги выгибается навстречу, мыча в поцелуй. Ему жарко. И тело реагирует быстрее, чем омега успевает осознать. Чонгук сразу сбавляет обороты, мягче и медленнее касаясь, чтобы Юнги не испугался своей реакции. Он возбуждается, и будет естественно, если он начнет льнуть к Чонгуку. Но это произойдет быстрее, чем омега осознает. — Легче, — шепчет Чонгук, отрываясь от губ. Он смотрит на раскрасневшееся лицо, слегка мутный взгляд и проводит большим пальцем руки, на которую опирается, по губам омеги медленно в сторону. — Такой темп для тебя не слишком? Юнги моргает, но выглядит совершенно расслабленным: общее возбуждение отключило страхи в голове, притупив их, а тело предсказуемо реагирует на ласки, давно лишенное тактильного контакта. Чонгук это понимает, а Юнги, кажется, не до конца. — Подыши немного, — шепчет Чонгук, убирая челку с лица. Ладонь на пояснице он оставляет на коже. — Я не хочу, чтобы ты испугался в процессе. Юнги вроде начинает возвращаться к реальности. Он сглатывает, моргая, чувствует, что все еще слегка дрожит, но его тело просит большего. И головой он не успевает. — Разве плохо, что я хочу тебя? — Юнги сначала говорит, а потом задерживает дыхание, широко раскрывая глаза и моргая. Осознание того, что он сказал. — Спокойно, — Чонгук шепчет рядом, смотря на омегу. — Это нормально. Тебе просто очень комфортно. Юнги сглатывает. Он не хочет, чтобы все вот это сошло на нет. Ему слишком хорошо. — Чем дольше я буду сейчас медлить, тем тревожнее мне будет. Чонгук, — Юнги смотрит в его глаза, будто молит. — Просто… Я хочу почувствовать… Себя. Тебя. Я не знаю, — начинает тараторить омега. Чонгук его плавно целует, не давая больше погружаться в тревогу. — Я здесь, — теплым дыханием в губы. Чонгук целует горячо. Сразу окунает в чувства, Юнги за секунды в них возвращается. Альфа все делает плавно, неважно с каким напором, и это распаляет. Чонгук гладит по спине, его руки такие большие и теплые. Ладонь спускается к пояснице, через талию, слегка ее сжимает. Юнги мычит в поцелуй, подается плавно бедрами вперед. Чонгук тыльной стороной ладони невесомо проводит по животу и Юнги сразу отстраняется, выдыхая. — Тихо, — Чонгук мягко кладет ладонь на талию, медленно притягивая к себе обратно, — Я аккуратно. Он смотрит в глаза Юнги, снова едва касается живота, очень медленно поглаживая, утягивает в нежный поцелуй, отвлекая внимание. Юнги мелко дрожит, привыкая к ощущениям. Его накрывает с головой все больше, но это то, чего он искренне хотел, поэтому позволяет чувствам унести себя. Чонгук ждет, когда Юнги немного привыкнет к новому прикосновению, водит тыльной стороной пальцев к ребрам и обратно вниз. Омега часто дышит, дезориентированный. Поэтому Чонгук переводит ладонь обратно на талию, к пояснице, водит туда и обратно, плавно сминая, целует глубже, тягуче и горячо. Юнги целует в ответ. Он поднимает руку, кладет немного дрожащую ладонь на шею Чонгука, углубляя поцелуй, и закрывает глаза. До этого он их периодически прикрывал, но теперь полностью закрывает, потому что отдает себя эмоциям, не сосредотачиваясь больше на реальности. Он чувствует Чонгука. И больше никого. Альфа наклоняется вперед, Юнги ложится на спину. Чонгук грудью рядом с грудью омеги, держит лицо ладонью и чувственно целует. Омега шумно дышит, погружаясь в процесс полностью. Чонгук сминает талию сильнее, это нежная настойчивость, плавная и возбуждающая. Чонгук очень аккуратно подводит Юнги к более сильным ощущениям, контролируя его тело и эмоции, чтобы не было резкого скачка. Он утягивает глубже, но постепенно, и Юнги не ощущает этого перехода. И не зажимается, не пугается. Омега подается бедрами вперед, выгибаясь, стонет в поцелуй, и Чонгук на пробу медленно и очень аккуратно опускает свои ниже, совсем немного, но чтобы Юнги почувствовал. Омега прижимается бедрами обратно в кровать, но не перестает целовать. Чонгук сейчас очень аккуратен. Эта та грань, которая очень тонкая. Юнги разрывает поцелуй, красиво выгибается телом, откидывая голову на подушку, дышит ртом. Чонгук невесомо оставляет мокрый поцелуй на шее около ушка, и Юнги впервые стонет громко, не сдерживая себя. Альфа повторяет поцелуй, увереннее, припадает губами полностью в ласковом неторопливом поцелуе, чтобы Юнги его прочувствовал. Омега прочувствовал полностью, судя по реакции тела. Он снова выгибается, так же плавно, не резко, но чувственно, он позволяет этому жару растекаться по телу. Чонгук целует у основании шеи, оставляет дорожкой мягкие мокрые поцелуи ниже. Футболка Юнги оголяет ключицы, и Чонгук касается губами открытого участка тела. Омега дрожит, захлебываясь эмоциями снова и снова. Чонгук возвращается к губам, глубоко и ласково целует, неторопливо, растягивая, давая насладиться. Затем отстраняется, нависает над Юнги, снова оставляет дорожку мокрых поцелуев от ушка и по шее вниз. Кладет ладонь на щеку, придерживая лицо, сминает губы и плавно садится на колени, оставляя ноги Юнги между своими. Он смотрит ему в глаза, проводит ладонями по футболке от груди до низа живота и мягко цепляет края, едва тянет наверх, не отрывая взгляда. Юнги будто трезвеет, подскакивает, но Чонгук ловит ладонями его грудь, мягко возвращая назад. — Тише-тише, — шепчет около ушка, целуя мочку, и потом обратно к глазам, гладя по щеке. — Я не сделаю больно. Будет приятно, — Чонгук смотрит в широко распахнутые глаза, проводит ладонями по телу, замечая, как то теперь ощутимо дрожит. И кладет ладонь обратно на щеку, наклоняясь. — Веришь мне? Юнги сглатывает, кивая. Его глаза наполнены волнением и растерянностью, Чонгук кладет вторую ладонь рядом, берет лицо омеги в свои руки, находясь очень близко, и шепчет: — Ты главный, договорились? Я действую по твоим желаниям и словам. Юнги в ладонях Чонгука кивает увереннее, и тот глубоко и успокаивающе его целует, замирая на несколько секунд, прикрыв глаза вместе с омегой. Юнги будет приятно, если его возбуждение останется, а не пропадет из-за переживаний и стресса. Поэтому Чонгук нависает сверху, меняя положение и проводя рукой вниз, забирается под футболку и сжимает бок, сразу уводя ладонь на поясницу и обратно. Целует в висок, касается губами мочки уха и проводит по ней языком, целуя. Юнги стонет, цепляясь руками за шею Чонгука. Тот выцеловывает шею омеги, каждый участок кожи, едва ощутимо прикусывает линию нижней челюсти рядом с подбородком, целует в это место сразу же после. Ладонь Чонгука касается живота, ощутимо прижимается к телу. Альфа ведет ей к ребрам, гладит круговыми движениями живот, периодически невесомо до мурашек царапая ногтями. Юнги выгибается, и Чонгук плавно опускается бедрами, не до конца, но достаточно, чтобы омега это почувствовал. Юнги тонет в возбуждении. Чонгук так умело его разогрел, что омега просто тонул в чувствах и позволял продолжать. Чонгук садится на колени, цепляет пальцами края футболки, и плавно ведет ладонями по телу, поднимает ее сразу до ключиц. Кожи касается прохладный воздух, и Юнги тихо стонет, потому что Чонгук сразу же оставляет мягкий поцелуй на груди, замирая. Грудь омеги вздымается, он дышит ртом и закрывает глаза. Ладони Чонгука на его талии с двух сторон. Он ими водит вверх и вниз, плавно нагревая кожу, параллельно целуя, припадая губами ближе к соскам. Когда Чонгук один обхватывает губами, а после лижет, Юнги подбрасывает на кровати, и он зарывается руками в волосы Чонгука. Омега стонет, раскрываясь, он постепенно перестает сдерживать себя. Чонгук возвращается к его губам, улыбается, заглядывая в глаза. Взгляд напротив поплывший, губы припухли от поцелуев, а глаза сияют. Юнги такой красивый, когда возбужден. Чонгук не сдерживается, целует, ласково прикусывает нижнюю губу и снова целует. Юнги сходит с ума. Чонгук целует один сосок, второй лижет и обхватывает губами. Омега дрожит. Теперь больше от удовольствия. Чонгук очень медленно, успокаивающими поцелуями, оставляет мокрые следы сначала на груди, после на ребрах, немного ниже, целует около пупка, слегка поднимает голову и переводит взгляд на Юнги. Тот втягивает живот и отрывает голову от подушки, сразу смотрит. Это та самая тонкая грань. — Я жду твоего ответа, — шепчет Чонгук, слегка наклоняясь над животом, замерев. Юнги тяжело сглатывает и шумно дышит. Он сильно растерян, сбит с толку и напуган. Эмоции теперь захлестывают его меньше. Чонгук терпеливо ждет, не отводя взгляда. Юнги рвано дышит. Он не может вслух ничего сказать, потому что сам не знает, что делать дальше. Чонгук решает ему помочь. Альфа аккуратно приводит в движение ладони, поглаживая талию. — Если ты боишься, кивни мне головой, — Чонгук понимает, что Юнги в таких ситуациях сразу замирал и телом, и голосом. Его парализовало. Юнги часто дышит, и его глаза начинают блестеть. Чонгук подается к нему ближе, кладет ладонь на щеку и медленно проводит большим пальцем, смотря в глаза. — Я остановлюсь, — альфа стирает влагу вокруг глаз. — Ты хочешь этого? Юнги не знает, чего он хочет. Его тело молит о том, чтобы не было больно. А голова эти сигналы автоматом забирает. Но омега понимает, что он сейчас с Чонгуком. И его желание продолжать тонуть с ним в этих крышесносных эмоциях тоже очень сильное. — Нет, — шепчет Юнги, двигая губами. Он смотрит в темные красивые глаза Чонгука и тонет. Он медленно, опираясь на локти, немного дрожа, подается вперед и невесомо целует Чонгука, закрывая глаза. И шепчет еще раз: — Нет. Чонгук тоже прикрывает глаза. Юнги отдает ему все свое доверие. — Хорошо. Ложись, — шепчет в губы альфа, плавно опуская омегу обратно. Смотрит в глаза несколько секунд, потом целует, касается губами мочки и шепчет: — Не бойся. Я буду нежен. Юнги закрывает глаза и грохочет сердцем. Когда Чонгук так говорит, значит, что все точно так и будет. Омега помнит их первый поцелуй. Чонгук не спешит: опираясь на руку, мягко целует шею, гладит ладонью плечо, целует ключицу, ведет кончиком носа ниже, огибает футболку. Чонгук ее не снимает, чтобы Юнги было комфортнее. Целует грудь, лижет соски. Смотрит на то, как вздымается грудная клетка, отзываясь на ласку. Поднимается, проводит ладонью по бокам, сжимая с одной стороны талию. Гладит ладонью выше пупка, согревая кожу, целует и снова гладит. Чонгук отползает немного назад, плавно кладет руки на талию, гладит большими пальцами кожу и очень медленно касается губами ниже пупка. Юнги хнычет, выгибаясь. Он сильно возбужден. И он думает, что ему волнительно быть настолько открытым и очевидным в реакции своего тела. Но оно дается в руки Чонгуку, и омега эмоционально готов к тому, что будет дальше. Он это знает точно. Но он никогда не ощущал подобного, никогда его так горячо не целовали, он никогда не хотел так искренне такой близости. Он впервые возбужден от процесса. Чонгук целует в то же место, по уровню рядом, спускается по миллиметрам ниже. Он возвращается к Юнги, целует, ложится рядом, опирается на предплечье, смотрит в глаза и водит ладонью по животу. Омега сглатывает, Чонгук мягко тянет его за талию ближе. И Юнги слегка выгибается. Чонгук прижимает его плавно к себе еще ближе. Юнги возбужден и он хочет, чтобы Чонгук с этим что-то сделал. — Сделай что-нибудь, — хнычет вслух, озвучивая свои мысли. Ему тяжело терпеть это нарастающее напряжение. Юнги обхватывает Чонгука руками за шею, притягивает к себе ладонями и зарывается в нее носом. Он сдается. Сдается в руки Чонгуку. Альфа целует в шею ниже ушка, плавно ведет раскрытой ладонью к кромке штанов. Водит кончиками пальцев, как тогда. Это тело Юнги успокаивает, потому что оно помнит такие прикосновения. И они тогда закончились спокойствием и расслабленностью. Чонгук пропускает пальцы ниже, едва ощутимо, слушает реакцию Юнги. Тот обнимает его за шею и дышит, целуя. Чонгук плавно ведет ладонью ниже и накрывает член поверх боксеров сверху. Юнги подкидывает. Он охает, выгибаясь, чтобы усилить давление. Чонгук мягко поглаживает твердый член, слегка сжимает, водит плавно вверх и вниз. Юнги так сильно возбужден. У Чонгука ладонь большая и такая горячая, что омега не может сдерживаться. Он дико смущается, но толкается в ладонь. Он дрожит, но Чонгук понимает правильно. — Я сделаю приятно, расслабься, — шепчет, целуя в уголок губ, проводит ладонью под тканью и накрывает возбужденный член. Юнги срывается на хрип, рвано выдыхает, всхлипывая, прижимается бедрами вниз, стараясь избежать прикосновения. Это тонкая грань. — Тш-ш, тише, — Чонгук сразу успокаивает, убирает руку и мягко прижимает ладонью низ живота к кровати. По-другому не будет. Ни сейчас, ни в другой раз. Реакция одна. Он не будет настаивать, но пока пытается помочь Юнги пройти через этот барьер. — Мой хороший, все хорошо, посмотри на меня, — просит невозможно ласковым тоном. И Юнги открывает глаза, выныривая из шеи. — Умничка, — Чонгук поглаживает живот ладонью. Юнги готов заплакать. Потому что ему было очень хорошо, но всего на мгновения. Чонгук оставляет руку на животе, потому что если уберет, тогда все точно закончится. Но сначала он хочет понять, точно ли этого хочет Юнги. — Я… Я… — омега так напуган своей же реакцией. Не действиями Чонгука. — Все в порядке, ты в порядке, — шепчет альфа. — Мне остановиться? Юнги, — серьезным шепотом спрашивает Чонгук, наблюдая за глазами омеги. — Ответь мне словами. Мне остановиться? Юнги глубоко дышит. Он тянет ладонями лицо Чонгука к себе, прячется в шее и мотает головой, сдерживая слезы. Его возбуждение остается, и, на удивление Юнги, не спадает. Он просто испугался. В паху все еще неприятно ноет, требует разрядки. — Помоги, — шепчет омега. Он поднимает бедра, касаясь животом ладони. Чонгук не требует больше. Юнги сложно разговаривать. В любом случае, он чувствует еще и его тело и сможет остановиться, как только потребуется. Но основное внимание это сам Юнги. — Иди ко мне, — зовет Чонгук. — Ложись на подушку и посмотри на меня. Юнги слушается. Он смотрит Чонгуку в глаза, расслабляя шею. Это его Чонгук. Его альфа. Его чудесный невероятный альфа. — Твое тело в моих руках, — шепчет Чонгук, рассматривая неторопливо лицо Юнги, слегка улыбаясь. — Такое горячее, — альфа опускает ладонь, подушечками пальцев касаясь чуть ближе к паху. Юнги тихо стонет, едва ощутимо вскидывая бедра. — Так нуждается в моей ласке. Юнги сходит с ума. Чонгук возбуждает его шепотом, так ненавязчиво флиртуя. Но это работает так сильно. Потому что Юнги остается сильно возбужденным, и он действительно до этого хотел продолжения. Чонгук тягуче и глубоко целует, лаская неторопливо языком губы, спуская подушечки пальцев постепенно ниже к боксерам. Он гладит кожу, давая привыкнуть к ощущениям, не торопится. Юнги вдыхает носом, стонет в поцелуй, надламывая брови. Это реально сводит с ума. То, как Чонгук совмещает медлительность, чтобы Юнги постепенно привыкал, с той медлительностью, которая возбуждает и томит. — Мой омега, — Чонгук целует в губы, отстраняется и смотрит в глаза. — Нуждается в том, — он проводит кончиком носа от подбородка к губам, под тканью пропускает пальцы и накрывает всей ладонью член, выдыхая горячим шепотом Юнги в губы: — Чтобы его приласкали. Юнги громко и протяжно стонет, подкидывает бедра, вжимая их в ладонь, и надламывает брови. Его тело прошибает током. Чонгук плавно ласкает член ладонью поверх, потирая. Слушает, как всхлипывает от возбуждения Юнги. Он берет член в руку, выкручивает ее, ведет ей вверх, опускает медленнее вниз, оттягивая плоть и обнажая чувствительную головку, и повторяет. Он сладко, по ощущениям именно так, ласкает, водит определенным образом рукой, меняет темп, очень медленный на более быстрый, снова резко медленный и чувственный. Юнги трясет в его руках, он стонет, выгибаясь, ему так жарко и так до одури хорошо, что, кажется, он теряет рассудок. Чонгук оттягивает оргазм, держит на грани, чтобы Юнги прочувствовал больше и дольше эти приятные ощущения. Двигает рукой по члену вниз, оттягивает плоть и потирает головку большим пальцем, снова вверх, выкручивая ладонь, и снова вниз. Юнги толкается в руку, просит большего, ему не хватает, он громко дышит и не может перестать стонать. Он откидывает голову, сильно выгибаясь, и хнычет. Чонгук сжимает крепко член, двигает ладонью быстрее, увереннее, набирает скорость, Юнги открывает рот, выгибается и дрожит, кончая долго рывками себе на живот. Чонгук прикасается к губам в поцелуе, замирая, помогает пройти через оргазм, гладит медленно и мягко по члену, лаская. Юнги с дорожками слез в уголках глаз от эмоций рвано дышит и всхлипывает. Ему так чертовски хорошо. Он не справляется с эмоциями. — Все-все, — Чонгук убирает руку, ласково гладит ладонью по щеке, кончиком носа водит по другой, тепло улыбаясь. — Мой хороший мальчик, такая умничка у меня, вот так, дорогой, — шепчет альфа, нежно целуя в глазки. — Вот так. Юнги жмурится, тянется к шее Чонгука ладонями, вжимается всем телом, одну руку оставляя на шее, мягко ей касаясь, а второй крепко-крепко обнимает спину и прячет слезы на груди. Он не может ничего сказать, но теперь точно и на все сто процентов уверен, что Чонгук его понимает и чувствует. Омега так отчаянно прижимается своим хрупким телом. Альфа бережно и крепко обнимает в ответ, водит ладонью по спине, опускает футболку вниз. Возвращает чувство привычного комфорта, чтобы Юнги было проще успокоиться. Чонгук ждет, пока эмоции омеги поутихнут. Это нормальная и естественная реакция. Внутри Юнги было столько напряжения и стресса, а их взаимодействие его перегрузило. Но так лучше. Юнги выплеснул всю эту тяжесть, которая годами лежала на его плечах, которая давила изнутри и заставляла задыхаться. Омега сегодня задышал по-новому. Его первые свободные вдохи чувствуются кожей, а слезы помогают до конца вылить все оставшиеся смешанные эмоции. Чонгук медленно похлопывает Юнги по спине, слегка покачивая их. Юнги не знает, почему так плачет. Он просто прижимает к себе самого дорогого человека, который смог взять его за руку, помог пройти по черным лабиринтам страха и вывел на воздух, позволив увидеть солнце. Этот мрак и страх, которые сидели внутри, отступают, и Юнги ощущает, что больше они не вернутся. Они утекают грязной лужей из его души, пока там все начинает заливаться теплом, будто открыли дамбу. И все стремительно заполняется, до каждого укромного уголка души и сердца. Теплом. Тепло, тепло, тепло. Юнги этот грохочущий поток тепла не успевает принять, поэтому обнимает Чонгука и разделяет все с ним. Он обнимает альфу настолько чувственно, насколько только может. Настолько, насколько научился этим чувствам у Чонгука. А учитель у него превосходный. — Я так тебя люблю… — шепчет Юнги с закрытыми глазами, успокаиваясь и шмыгая носом. — Так сильно люблю. Чонгук часто моргает, поднимая глаза вверх. Он тоже не может оставаться равнодушным к таким откровениям. Альфа ощущает абсолютно то же самое. — Я люблю тебя, мое маленькое счастье, — шепчет Чонгук и целует макушку, прижимая к себе крепче. Но все так же бережно. Так умеет только Чонгук. — Останься, — шепчет Юнги. Он ласково гладит ладонью Чонгука по спине и по шее, так бережно, что альфа, не ожидая, что прикосновения будут настолько сильными и яркими по ощущению, выдыхает, часто моргая. Мурашки рассыпаются по телу. Эти тоненькие нежные пальцы, которые касаются кожи, заставляют альфу почувствовать себя нужным. Он чувствует, что за секунды внутри него все переворачивается и согревается. Чонгук чувствует. Чонгук вспоминает, что у него тоже есть чувства. Альфа ощущает, что то тепло, которое он отдавал, вдруг резко повернулось к нему и вместе с Юнги врезалось внутрь, рассыпая лучи нежности. Альфа давно не чувствовал себя. Вот так ярко внутри. Вот так особенно. Его впервые за долгое время держат, отдавая ласку. Внутри Чонгук всегда спокойный и сдержанный. И совершенно другие, вот такие эмоции, которые альфа способен был ощущать, давно лежали бесшумно на полках в спячке. Чонгук о них знал, но не помнил. Юнги смог одним касанием их оживить так, что, по ощущениям, в прямо стоящего Чонгука насквозь пролетел на большой скорости комок энергии. А альфа, резко прикладывая ладонь к груди, охнул, рвано выдохнув. Ласковый Юнги — теперь его слабость. — Я останусь, — Чонгук шепчет, прикрывая глаза. Сегодня они вместе пробудили друг в друге давно забытые эмоции и чувства. Останься Это было их слово Теперь оно больше им не нужно Потому что они остаются. И это отныне неизменно.