Омега с аукциона.

      

      — Если я верну деньги, вы меня отпустите? — Пару секунд его лицо не менялось, а затем тот нахмурил брови.              — Что?              — Я могла бы отработать деньги, которые вы заплатили за меня. — На его лице отразилось непонимание, а потом какая-то умилительная улыбка с легкой насмешкой.              — Насколько много я, по-твоему, за тебя отдал?              — Не знаю, но я постараюсь вернуть все.              — Как? На работу пойдёшь? — Он стал откровенно насмехаться надо мной.              Я замялась и поджала губы. Не знаю. Я не знаю. Нам ведь ничего не говорили о мире за пределами фермы. Только то, что мы обязаны во всем слушаться альф, если хотим хорошо жить. Я помню совсем не много из той жизни на свободе с мамой. Хотя вряд ли это можно назвать свободой, ведь гуляли мы только на заднем дворе своего дома, и ни с кем кроме матери я не общалась, даже с отцом. До фермы я в принципе не знала, что для появления ребенка нужен кто-то кроме матери. И что в мире такая жесткая иерархия, мама берегла меня от всего, как могла. До сих пор не понимаю, как меня нашли.              — Так далеко ты свой план не продумывала, да?              Я молчала, опустив голову. Он ведь прав. Я не могу продумать нормальный план, так как прожила в изоляции большую часть своей жизни, я ничего не знаю об этом мире.              — Давай-ка я тебе кое-что объясню. — Ликан встал со стула и направился ко мне. — Ты — омега. Вещь. У тебя нет свободы воли, свободы выбора. — Он подошел ко мне вплотную, и я всем нутром чувствовала его давление, как он нависает надомной. Альфа чуть ли не на две головы выше меня. — Тебя не возьмут на работу, а если и возьмут, то платить не будут, потому что могут, потому что ты им сделать ничего не сможешь. Ты — рабыня и единственный вариант, при котором ты могла бы нормально жить, это принадлежать какому-нибудь великодушному альфе, который позволит тебе выстроить с ним хорошие отношения. — С каждым его словом, внутри что-то сжималось. Нет. Нет, нет, нет. Я так долго сопротивлялась. Я не могу смериться сейчас. — Будь благоразумна и прими свою судьбу. У тебя нет выбора.              — Это не правда. — Вырвался из меня шепот. Он усмехнулся.              — Да ну? И с чего ты это взяла?              — Я… я… Но я же тоже живая. — Произнесла я уже от обиды. — Я не виновата, что родилась омегой. — На мою голову легла ладонь.              — Не виновата. А кролик не виноват, что волчице нужно кормить своих волчат, но ему придется стать обедом. Такова природа.              — Но это вообще другая ситуация. Если волчица не будет есть мясо, она умрет, у неё нет выбора. А у вас есть. — Я даже задрала голову, что бы посмотреть его глаза. Он не прав. — Альфы могут поставить омег наравне с бетами, у вас есть такая возможность, вы просто не хотите.              Мужчина нахмурился и приобрел даже какой-то задумчивый вид. Неужели понял? Он никогда раньше не задумывался об этом?              — И что вы, омеги, можете делать наравне с бетами, что бы стоять рядом с ними? — Вот теперь уже я задумалась. Мы — самые слабые ликаны, но это же не значит, что мы ничего не можем, верно?              — Я не могу ответить, потому что ничего не знаю о том, как устроена жизнь и чем занимаются беты. — Всё что я знаю это то, что альфы — лидеры, они заправляют всем, беты — их подчиненные, а омеги — рабы, нас используют для утех и рождения детей.              — Вот именно что ничего, поэтому вы и приносите пользу так, как можете.              — Я вам не верю.              — Чему не веришь? — Он приподнял бровь.              — Что омеги не на что не способны. Вы хоть проверяли это? Может, физической силы у нас нет, но мы можем работать мозгами и выполнять работу, для которой сила не нужна.              Мужчина уже открыл рот, что бы ответить что-то, но остановился и вновь задумался, посмотрев куда-то сторону.              — Ладно, уже поздно, иди спать.              Спорить я не стала, кивнула, и направилась в гостиную, где легла на диван и накрылась пледом. Это разговор выжал из меня все соки, но я довольна. Он слушал меня. Это значит, что не все потеряно, может когда-нибудь омеги смогут жить свободно. Все-таки Кристофер — верховный альфа города, он вершит закон. Если мне удастся переубедить его… Это мой единственный шанс стать по-настоящему свободной.              Разбудило меня обилие запахов бет, резко ударившее в нос. Какого… За входной дверью были слышны голоса небольшой толпы. Кристофер спустился со второго этажа, и я увидела на его лице легкую улыбку. К нам гости? Тот открыл дверь и в дом вошли пять мужчин, все были очень дружелюбны, улыбались, здоровались с ним и пожимали руки. Кажется, это его друзья. Один из этих мужчин заметил меня.              — А это и есть та самая омежка? — Он кивнул мою сторону и посмотрел на альфу.              — Да, та самая.              — Эй, малышка, ты в курсе, что о тебе весь город трещит? — Мужчина стал подходить ко мне, что нехило так меня смутило, ведь я все ещё полностью голая, меня прикрывает только плед. Я неосознанно закуталась сильнее, оставив торчать только голову. — Что такое? Ты у нас стесняшка что ли? — Он подошел совсем близко и сел на корточки возле меня. С широкой улыбкой, он стал рассматривать моё лицо. Да кто ты такой, черт возьми? Кристофер, неужели ты не помнишь, что у меня нет никакой одежды?              — Отстань от неё, Магнус.              — Ладно, ладно. Ты имя то ей дал? — Он направился обратно к верховному.              — Эвелин.              Мог бы и у меня спросить моё же имя. И в смысле дал ли этот мне имя? У меня своё есть! Мне его мама дала!.. Хотя, на ферме нас называли по номерам, наверное, когда омег покупают, то им дают нормальное имя. Раньше я не задумывалась об этом.              Двое мужчин уже собирались пойти за остальными на кухню, но я окликнула Кристофера. Когда тот обернулся на меня, я сделала жест, что бы он подошел ко мне.              — Мне нечего надеть. — Прошептала совсем тихо, но он услышал. Сначала на его лице отразилось недоумение, но потом он будто что-то вспомнил.              — Сейчас. — Ликан развернулся и направился на второй этаж. Через пару минут он вернулся со штанами и свитером, положил их рядом со мной и ушел. Ладно, хорошо.              Это явно его вещи, во первых они дико пахнут им, во вторых этот свитер длиной мне почти до коленей. Несмотря на это я хотела надеть еще и штаны, так как ходить без трусов пусть и под свитером слишком смущающе, но мне не удалось подогнуть их, они просто слишком длинные, я не смогла бы так ходить. Да и я думала, что не придется, ведь я могу подождать в комнате, пока эти пятеро уйдут, а перед Кристофером мне не стыдно, он уже там все видел. В голове всплыли воспоминания, вызвав отвращение. И возбуждение. Гребенная шавка. С того момента она постоянно пытается склонить меня быть послушной «нашему» альфе. Мерзость.              — Эвелин! — Я уже поднималась по лестнице, когда меня окликнули. Пришлось спускаться.              — Да? — Я заглянула на кухню. Все мужчины сидели за столом и тут же оглянулись на меня. Стало не по себе.              — Обслужи гостей. — … Что?