Омега с аукциона.

      

      Две недели прошли спокойно. Я более-менее освоилась в этом доме, хоть первые дни было трудно привыкнуть к почти постоянной работе. Раньше-то бездельничала большую часть времени. Каждое утро всех омег после кормежки отправляли на промывание мозгов. Где нам внушали, что мы все слабые, жалкие и все такое, периодически заставляли повторять материал о том, как прислуживать альфам с бетами и отпускали заниматься своими делами. Но не меня. Так как все свободное время я тратила на составление планов побега и, собственно, сами побеги, меня часто держали в одиночной камере в качестве меры наказания. А там железная дверь, бетонные стены и отсутствие окон. Даже свечей не было, я находилась в полной темноте. Но самым ужасным было давление моей собственной волчицы на меня же. Ей не давали побегать, погулять и Она понимала, что виновата в таком нашем положении я сама. Нас запирали из-за Моего неподчинения. Мне было некуда деться от этой животины, что изводила Моё сознание, пытаясь подчинить Себе наше тело. А как у меня болела голова во время самих побегов, не передать словами.              Мне тяжело это признать, но жить в этом доме лучше, чем на ферме, хоть и не менее унизительно. У меня есть своя комната, я сама выбираю, что кушать и каждый день вижу небо. А когда Кристофер уходил на работу, обращалась и давала волю своей волчице. Мы носились по большому заднему двору часами, игрались в сугробах, а когда был снегопад, ловили снежинки пастью. Конечно, без происшествий не обходилось, и я пару раз поскользнулась на замёрзшем пруду, но это мелочи.              Не ожидала этого, но чувствую себя… почти на воле. Альфа меня практически не трогает. Каждое утро я хожу на рынок, и готовлю нам еду на день, тот после завтрака уходит на работу, и я спокойно прибираю дом, стираю одежду и на весь оставшийся день остаюсь предоставленной самой себе. По сути, мы живем как пара бет, только вот у меня нет возможности уйти в любой момент, в который захочу. Мужчина со мной почти не разговаривает, разве что по делу, да я и не настаивала на душевных беседах, рада, что меня никто не трогает.              Только вот один момент вызывает вопросы. Почему он ни разу не настоял на интимной близости? Вроде упоминал же, что для этого меня взял, но даже не смотрит в мою сторону. Мне бы радоваться, влечения я к нему не испытываю, но вот волчицу это задевает, а её задетые чувства влияют и на меня. Она хочет, что бы сильный альфа хотел нас. И вот он, совсем рядом, но не обращает на нас внимания. Она огорчена и раздосадована, оттого и путает мне мысли, ворочается и скулит, особенно когда Он рядом. Пару раз даже чуть не забрала контроль над телом, дабы попытаться самой соблазнить этого гада. Сучка течная.              Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и пришло то, о чем я совсем забыла. Течка. Проснулась рано утром во время очень реалистичного интимного сна и осознала почему. На перине и одеяле были огромные влажные пятна, из меня текла смазка. Очень и очень много. Внизу живота раздавался жар, а промежность ныла, желая внимания к себе. Разумеется тело чувствовало рядом альфу, от того возбуждение было в разы сильнее чем раньше. На ферме ведь работали только беты. В голове каша, я ничего не соображаю, зато хорошо все понимает Она. Тело само собой поднялось с постели, и по ногам пробежал холодок. Хожу ведь по дому только в свитере верховного, даже без трусов. Дверь в мою комнату неожиданно открылась, от чего я вздрогнула и обернулась. Там стоял альфа. Его запах ударил в нос, и моя головушка совсем перестала осознавать происходящее.              Меня повалили на кровать, зарываясь руками под свитер и снимая его. Тело тут же обдало холодом, но так прикосновения разгоряченного тела мужчины и его жаркое дыхание на коже ощущалось только контрастнее.              Горячие грубые пальцы прошлись от живота к левой груди и грубо сжали её, вызывая во мне писк. Влажный язык обласкал все моё правое ухо, а после спустился к шее. Его то и дело сменяли мягкие губы, нежно целуя. А в какой-то момент я застонала, когда почувствовала сильный укус, а потом еще и еще. В шею, в грудь, в живот. Свои руки мне некуда было деть, и я вцеплялась то в широкую спину альфы, то в его плечи или волосы. Эти прикосновения заставляли мужчину утробно порыкивать и с новой силой сжимать и кусать моё тело, что вызывало во мне еще больше чувств. От нетерпения мои бёдра стали вилять в попытке найти то, что принесёт еще больше наслаждения, а губы что-то шептать вновь и вновь, прерывая стоны, вырывающиеся из глубин моей души.              Наконец-то сильные мужские руки раздвинули мои ноги до боли в мышцах, а половые губы почувствовали Его. Альфа, растягивая удовольствие, медленно потерся о мою промежность, и также медленно попытался войти, но не сдержался, и всё моё тело вмиг пронзило удовольствие от ощущения заполненности, а потом ещё и ещё. Меня таранили грубо и прерывисто, доставая до самой матки, кусая и сжимая, рыча мне на ухо, в шею и волосы, выбивая стоны снова и снова… Пока влагалище не начало с дикой скоростью сокращаться и я не почувствовала, будто душа улетает в небо, а тело наливается свинцом. Я отключилась, в последний миг, заметив, что Кристофер также обмяк и навалился на меня.              

***

             «Секс — это что-то сакральное, что-то только между двумя душами, что решили открыться друг другу полностью, не скрывая ничего» — размышляла я, лежа на влажной кровати и слушая шебуршение верховного на первом этаже. Стоило тому проснуться, и он тут же решил разбудить и меня, посредством повторения утреннего полового акта. Сейчас на некоторое время влияние течки утихло, но ненадолго, в ближайшие пять дней из дома нам не вылезти. Ему не позволит его волк отдалиться от самки, а мне аналогично волчица от самца. Лишь после половых актов мы сможем делать не большие перерывы, что бы поспать и поесть, но большую часть времени будем сношаться. Это животные инстинкты, требующие размножения. О какой сакральности может идти речь, если секс изначально существовал только для продолжения рода, и глубокий смысл придумали беты — самые свободные ликаны, по сути. Да, они обязаны подчиняться альфам, которые всем правят, но они освобождены от огромной ответственности последних. Именно они придумали любовь, ведь та может быть только между равными партнерами — между бетами. Конечно, пара может состоять как из беты и альфы, так и из беты и омеги, но природу не обманешь. В такой паре всегда будет главный и подчиняющийся, что уж говорить о паре альфа/омега, вот именно — все очевидно. Не смотря на то, что именно в такой паре рождаются самые сильные волки, она же и самая сложная в плане взаимодействия партнеров… Хотя наверное с настоящими омегами все проще, это я девиантная, поскольку меня родила бета, вот и хочу настоящей любви, подобно им.              Как я и полагала, последующие пять дней мы с Кристофером только и делали, что спали, ели да трахались. Еду нам, кстати, приносили его беты. И вот я стою и смотрю на свою кровать с отсутствующей периной, её пришлось выбросить, поскольку та пропиталась нашими выделениями, от которых не возможно было избавиться. Интересно, а он возьмет меня с собой, кода пойдёт покупать новую? Может, заодно и одежды мне купим, и я перестану носить его огромные штаны. И вообще, мне нужны хоть какие-то личные вещи. У меня ведь даже расчески своей нет! Это же издевательство! Почему его устраивает подобное положение дел? Раньше попросить его об этом я не могла из-за волчицы, Она не хотела что-то у него выпрашивать, мол, что дал, тем и пользуйся. Гадина трусливая. Но теперь-то я по-хитрому затащу его на рынок, просто напомню, что вещей у меня нет, а тут вот рядом лавки. Хе-хе.              — Нет. — Мой план внезапно дал трещину.              — Но почему? — Негодование росло с каждой секундой. Почему «нет»?!              — Потому что я так сказал. Я и так позволил тебе выбрать себе перину. — Мужчина двинулся в направлении дома, пока я стояла в ступоре. Он что, не шутит?              — Но мне нужна собственная одежда! — Крикнула уже порядком отдалившемуся от меня мужчине, кое-как переборов свою волчицу.              К нам тут же обратилось внимание торговцев. На меня вообще почему-то постоянно пялились, когда я выходила на улицу. Наверное, потому что я — альбинос. Они же редкие.              Кристофер остановился. Он медленно стал оборачиваться и от этого взгляда всё мое тело задеревенело. Серьёзный и угрожающий.              — Подойди. — Приказ.              На негнущихся ногах подошла. Волчица моя начала паниковать, мешая мне держать себя в руках. Не заметила, как перестала смотреть ему в глаза, склонив голову и сжимая кулаки. Да что такое? Что я сделала?              — Мне показалась или ты решила, что можешь мне перечить?              О, этот высокомерный и предъявляющий тон в секунды вывел меня из себя. В такие моменты даже волчица не может сдержать мою нарастающую ярость. Брови тут же свились к переносице, а глаза исподлобья уставились на обнаглевшую гниду.              — А с чего это не могу? Ты кто такой, что бы мною командовать? — Кажется, подобного альфа от меня не ожидал, на его лице отразилось изумление. Наверное, мне показалось, но он даже как-то растерялся. Нет, точно показалось.              — Да как ты смеешь… — Наверное, это должно было прозвучать угрожающе, но получилось больше потеряно. Или не показалось?              Мужчина схватил меня за руку и поволок к дому, но во мне будто что-то проснулось, я не могу оставить это просто так.              — Нет! Стой! Отпусти! — Мои ноги со всей силы уперлись в снег на земле, а тело стало отклоняться в противоположную сторону, стараясь изо всех сил остановить его. Даже толком не знаю зачем, мне просто нужно было это сделать.              — Хватит препираться! Ты что совсем обнаглела?!              Разумеется, наши силы были неравны, и мы продолжали двигаться к выходу с рынка, но мои сопротивления всё равно сильно ему мешали, к тому же он еще и нёс во второй руке сверток моей перины. Осознание того, что я хоть чуть-чуть ему врежу, вызывало удовлетворение. Как будто только этого я и ждала.              Через минут пять выдохлась, что позволило Кристоферу спокойно довести меня за ручку до самого дома. Если честно, я думала, что тот меня побьет, но он просто прошел в мою комнату, положил перину кровать и ушел к себе, ничего не сказав и даже не посмотрев в сторону меня. Неужели решил забить на мою выходку? На душе стало не спокойно. Вряд ли мне всё сойдёт с рук. Я накричала на верховного, на глазах у кучи ликанов, проявила откровенное неподчинение, и он это просто так оставит? Нет. Скорее всего, он просто решил обдумать, как бы сделать мне побольней. Ничего страшного я всё вытерплю.              «Нам не пришлось бы терпеть, если бы не нарывалась». Я нарывалась? Я просто попросила купить мне элементарные средства для существования! «Какая разница? Он отказал, и тебе стоило с этим смириться, а не начинать выпендриваться». Выпендриваться?! Да ты совсем обнаглела, шавка безмозглая! А ну заткнись и не высовывайся!              …Кажется, утихла. Плюхнулась на кровать. Эх, как же это сложно. Постоянно держать в руках не только себя, но и её. Вроде с чистокровными омегами все проще, если судить по словам моих соседок по комнате, конечно. Они просто идут на поводу у своих волчиц и всё. Наверное, так жить гораздо проще, но это не для меня. У меня есть своя воля…              Не заметила, как заснула. Проснулась от ощущения, что меня вот-вот вывернет на изнанку. Рефлекторно встала с кровати и сиганула на задний двор, благо, до туалета успела. Через какое-то время мой желудок успокоился, и я сходила прополоскать рот и попить.              Ужас. Меня никогда раньше не рвало. Адские ощущения… А с чего это меня, собственно, затошнило? Вроде ничего такого вчера не ела… Неожиданная догадка поразила сознание. Это же… Не-е-ет. Только не это. Я не могу забеременеть! Я же. Это же. Нет!              Словно раненный зверь я стала бегать из угла в угол, ели сдерживая истерику. И не заметила, как на кухню вошел альфа.              — Эвелин, ты что творишь?! — Меня крепко схватили за запястья, вынуждая остановиться. — Слышишь меня? Что произошло?              В горле ком. Кое-как могу дышать ртом через раз. Воздуха не хватает, хоть я и судорожно пытаюсь вдохнуть как можно больше. Голова начинает кружиться, а в глазах темнеть.       

***

      

      Очнулась на своей кровати. Я же вроде не ложилась спать… Воспоминания произошедшего пронеслись в сознании как, скачущий галопом, табун лошадей. Чёрт. Как же голова болит. Неужели… Неужели я правда…              — Проснулась? — В комнату вошел Кристофер, пугая меня. Не слышала его приближение. — Наконец-то. Ты что вчера устроила? — Альфа подошел ближе и сел рядом, разглядывая моё, наверняка испуганное, лицо.              Что же мне теперь делать? Ребенок привяжет меня к этому мужчине навсегда. Я не смогу сбежать как минимум в ближайший год. Целый год! А что потом? Бросить ребенка на попечительство этого мужчины? Он наверняка хорошо позаботится о нем… Если он конечно хочет этого ребенка. А если нет? А если родится омега? Мне придется испытывать то же что и мама… отдать свое дитя в рабство. Хотя для моей свободы это лучший вариант, отдам ребенка властям и сбегу. Мне никогда не хотелось стать матерью и дети никогда не вызывали во мне положительных чувств, даже наоборот — лёгкую брезгливость. Но вдруг материнский инстинкт возьмет верх? Я не хочу. Не хочу.              — Эй, ты чего такая бледная? Тошнит? Или ты напугана? Беременным нельзя подвергаться стрессу. Может тебе заварить валерьянки?              Уставилась в его лицо огромными глазами. Он это сказал. Значит, мой запах изменился. Я точно беременна. На глаза навернулись слезы, и из меня вырвался всхлип. А потом еще и еще… Кристофер прижал меня к своей груди и стал гладить по голове, что-то шепча. Зачем он это делает?              — Чш-ш-ш, моя маленькая, все хорошо. В тебе просто гормоны бурлят, все в порядке, успокойся.