Омега с аукциона.

      — Чш-ш-ш, моя маленькая, все хорошо. В тебе просто гормоны бурлят, все в порядке, успокойся.              «Он что успокаивает меня? Зачем? И как он меня назвал?» Вопросы заполоняли голову, но я не обращала на них внимания. Всё, что меня сейчас волновало, это теплые объятья альфы, что так приятны вовсе не по своей воле.              Не знаю сколько мы так просидели, но спина начала затекать. Я успокоилось, хоть мыслей и не было. После слёз стало легко и спокойно, не хотелось, что бы это заканчивалось, поэтому я продолжала сидеть на кровати, уткнувшись в грудь Кристофера, боясь развеять эту блаженную негу. Тот в свою очередь уложил свой подбородок мне на макушку и обнимал.              — Как ты себя чувствуешь? — Его голос очень мягкий и нежный, будто и не было никогда мужчины, что грозился сделать из меня шлюху.              — Почему ты спрашиваешь? — Я искренне недоумевала. Мне казалось, что он должен сейчас избить меня, в надежде, что случиться выкидыш.              — Ну как же? — В его тоне было явное удивление. — Ты же носишь моего ребенка… — С такой чувственностью он это произнёс, что я поверила.              — Тебе, правда, нужен этот ребенок? От меня? — Оторвавшись от теплой груди подняла глаза на ликана, тот ответил мне ласковым взглядом, продолжая гладить по голове.              -Ну конечно. Мне уже тридцать восемь. Самое время… да и ты мне подходишь. — Он потерся своим носом о мой. Как же… То есть я рожу? Вот прям рожу? Мне же только пятнадцать! Как же так… На глаза вновь навернулись слезы.              Следующий месяц прошел в смятении. Я просто не узнавала ликана с которым живу.              — Не стоит, ты беременная, тебе не к чему нагрузка. — Убеждал он меня, отбирая метлу.              — Но от того что я подмету ничего не случиться. — Не то что бы я сильно хотела прибраться, но заняться чем-то хотелось, а читать уже надоело.              — Не спорь, я найму горничную на время твоей беременности. Хотя. Тебе нужно будет следить за нашим ребенком первые несколько лет, так что она и после будет тебе помогать.              Такие вот потрясающие диалоги у нас происходили. Мне нельзя ни убирать, ни готовить, ни стирать, ни воду таскать. Я только и делаю, что читаю, да с нашей горничной Мелиссой беседы веду. Она, кстати, оказалась приятной особой тридцати лет. Я даже первое время надеялась, что Кристофер обратит на нё свой взор и отстанет от меня, но тот лишь носился со мной как курица с яйцом. А эта бета, между прочем, очень красива. Стройная блондинка с широкими бёдрами и большой грудью, чуть ниже его ростом. Да я сама на неё засматриваюсь! А ему хоть бы хны! И ведь они хорошо смотрятся вместе… От этих мыслей волчица моя не довольно порыкивает. Ревнует, но не особо яростно, ведь альфа с Мелиссой говорит только по делу, а вот со мной… Скажем так: вниманием меня не обделяют, особенно в постели. Секс у нас очень нежный. Он изо всех сил старается быть аккуратным и ласковым. Я от такого обращения, разумеется таяла, как снег весной.              Наверное, любая омега на моём месте радовалась бы, как ей повезло с таким заботливым альфой, но я же чокнутая, мне свободу подавай, вот и пытаюсь подбить горничную, с которой подружилась, на маленькое предательство. Не очень удачно, правда.              — Да ты что?! Зачем тебе это? У тебя же не жизнь, а мечта!              — Не нужна мне жизнь в золотой клетке, я хочу на свободу. Пожалуйста, Мелисса. С тобой меня пропустят через ворота, а там скажешь, что меня медведь сцапал и всё. — Она категорично помотала головой. — Я что угодно сделаю, прошу. — Женщина вновь собиралась отказать, как замерла.              — Что угодно?              — Что угодно.              И начался настоящий цирк. Я всячески пыталась вывести Верховного из себя, отказывала близости, устаивала истерики по самым абсурдным причинам, обвиняла его во всём и вся.       — И где ты был? — Опираясь на стену и смотря злыми глазами на только что пришедшего домой с работы альфу, сходу предъявила претензию.              Мужчина тяжело вздохнул. Да, дорогой, опять.              — На работе, милая, а что? Что-то не так? — Такой уставший, такой мягкий. Мне его даже жаль.              — Да неужели? Только на работе? — Язвительности моего тона позавидовала бы любая змеюка.              Он опешил.              — Да, только на работе. Почему ты спрашиваешь? — Искреннее недоумение. Бедняга.              — Почему?! Ты еще спрашиваешь?! Я тебя жду весь вечер! Думаешь, я совсем глупая? Поверю в то, что ты просто задержался на работе? — Изображать искреннюю ярость довольно сложно, особенно когда понимаешь, насколько бессмысленна «причина».              Кристофер, кажется, в пал в шок. Перевел взгляд на часы и нахмурился.              — Я пришёл всего на десять минут позже обычного…              — Да как ты можешь мне врать?! Думаешь, я не знаю, что ты мне изменяешь?!              — Эвелин… — Столько поражения в голосе и грусти в глазах. Стало стыдно. Мне, правда, его жаль, но иначе нельзя.              — Что?! Думал, я не замечу? Я долго терпела, надеялась, что мне кажется, а ты вот как. Говоришь, что я нравлюсь тебе, что у нас будет семья. А сам! — Убежала к себе, потому что уже не могла нести этот бред. Самой от себя тошно.              По идее такое моё поведение должно оттолкнуть мужчину от меня, а Мелисса в это время должна всячески крутить перед ним жопой, показывать какая она заботливая, спокойная и хорошая на контрасте истерички меня. Да, Мелисса изъявила желание быть женщиной альфы. Я не удивилась всё-таки он верховный, самый главный в городе, его многие хотят. А вот моей волчице это не понравилось, но я её, не без труда, но игнорировала.              Вот только Кристофер на наши провокации не велся. Ну что за мужик?! Кто в здравом уме из мелкой истерички и горячей статной женщины выберет истеричку? Это бред какой-то! Мелисса как-то раз даже пыталась соблазнить его. «Случайно» столкнулась с ним после ванны в одном полотенце и так же «случайно» это самое полотенце уронила. Но тот на неё даже не взглянул! После этого мне пришлось успокаивать плачущую женщину, которая начала сомневаться в своей красоте. Её эта ситуация очень задела.              А через пару дней она уволилась. Уволилась! Я в таком шоке была. Просыпаюсь и чувствую в доме незнакомый запах, спускаюсь на кухню и вижу старушку, жарившую мясо, а за столом сидит альфа и читает книгу. Я в недоумении спрашиваю, что происходит, почему старушка в форме горничной и где Мелисса. На что мне и сообщили, что та уволилась, а новая претендентка нашлась в тот же вечер.              Мне кажется, я никогда не испытывала такой обреченности, разве что в тот момент когда меня забрали у матери и я осознала, что возможно больше её не увижу. Сейчас ситуация повторяется. Пообщавшись немного с новой горничной, поняла, что та помогать мне точно не будет. Она просто обожает Кристофера как своего верховного, ведь он, по её словам, справедливый, сильный и благородный, она не пойдет против него, скорее даже расскажет, что я пыталась сбежать с её помощью. Немного поразмыслив, попробовала, убедить мужчину, что старушка мне не нравиться и попросила нанять кого-нибудь другого. У меня получилось.              Сначала мне показалось, что новой девушке Крис можно доверять, ведь у не такой же бунтарский характер как у меня и она моя ровесница. Решила, что она поймет мои чувства. Но та сдала меня, как только Кристофер вернулся с работы. В итоге мне запретили покидать территорию дома. Ключ от калитки теперь хранился в его комнате под замком и был в одном экземпляре, а Крис приходила рано утром до того как мужчина уйдет на работу.              И в какой-то момент я не выдержала.              — Я не хочу быть здесь, как ты не понимаешь?!              — Эвелин, перестань! Ты — омега. Такова твоя судьба — быть под крылом альфы. То есть — меня! Хватит дурить.              — Нет! Я свободный ликан! И я имею право жить так как я хочу!              — Я сказал! — Мужчина схватил, до этого метающуюся по комнате, меня за руку и развернул к себе, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты будешь жить со мной. Родишь мне ребенка, а может быть и не одного.              — Нет… — Я начала хныкать.              — Да, моя маленькая, да. Всю свою жизнь ты проведешь в этом доме. Со мной и нашими детьми. — Нет… — Я хотел с тобой по-хорошему. Слушал тебя, прислушивался к твоему мнению, но тебе это видимо не нужно. Что ж, отныне не жди от меня доброго слова, буду относиться к тебе так как ты того заслуживаешь. Как к вещи. Как к омеге. Буду трахать тебя, когда и сколько мне заблагорассудится, перестану терпеть твои капризы, не смотря на то, что ты беременна. И буду пороть за любое неповиновение. Не надо реветь, ты сама до этого довела.              Он отпустил меня, оставив в гостиной, и ушел. А осела на ковер и рыдала, долго и громко.              

***

             После всех этих слез и выброшенных эмоций мне удалось еще раз поразмыслить над этим всем. И я пришла к выводу, что от ребенка нужно избавляться. Я не смогу так жить. Просто не смогу. Идея как именно это сделать пришла в голову почти сразу.              С трудом поднявшись с ковра, тихой поступью направилась на кухню. Это будет больно, но по-другому никак. Можно попробовать более щадящий способ, но Кристофер может поймать меня, и тогда он позаботится, что бы мне больше не удалось нанести себе вред. Так что нужно, что бы получилось с первого раза, и что бы я не умерла.              Взяв в дрожащие руки огромный нож для мяса, наточила его. Так будет немного проще. Приставила остриё к животу ниже пупка. Невольно вспомнила поведение альфы в последний месяц. Такой нежный и заботливый. А вдруг, если бы я выпросила прощение, он всегда был бы таким? Может быть… Может быть мы смогли бы… ну, построить семью? Мне ведь приятна эта забота, его ласковые прикосновения. Может, стоит дать шанс подобной жизни?              — Ты что делаешь?!              Вздрогнув от неожиданного крика, взглянула на мужчину в дверном проеме. Кажется, я запаниковала слишком сильно. Не заметила, как руки сами дернулись, втыкая нож в моё чрево. От боли согнулась и осела на пол, из горла вырвался крик. Боль очень сильная, но сожаления не почувствовала. Надо. Так надо. Если не сейчас, то другого шанса не будет. Я хочу быть свободной.              Осознала, что альфа бросился ко мне только когда, тот вытащил из меня нож и стал судорожно перевязывать рану какой-то тканью.              — Что же ты натворила, глупая? Зачем? Зачем ты так?              Он куда-то ушёл, а затем вернулся. Живот обожгло новой волной боли, и я вновь вскрикнула, чуть согнувшись. У него в руках была бутылка с прозрачной жидкостью. Водка? Потянула руки к перевязанной ране, ткань мокрая, прямо на неё решил вылить. Мужчина поднял меня на руки и понёс наверх в мою спальню, где положил на кровать.