Мышкин или сказочный мир?

Свечение. Голубое свечение сочится вдали тоннеля, словно распахнутая дверь в кромешной темноте, ведущая в приятную неизвестность. И эта неизвестность манит, опять зовёт за собой, но теперь более явственно. Глухим шумом она старается ухватиться, загрести в свои неосязаемые объятия. Совсем нет сил противостоять. Ноги подкашиваются, но сами идут вперёд. Их шарканье затерялась где-то на кромке подсознания, теряясь вместе с рассудком. Но вдруг на противоположной стороне издаётся чей-то возглас. Знакомый, но не явно. Он призывает к чему-то... Проснись! Проснись давай – Ну же, проснись! – пробуждение приводит в чувства помутневший разум и Маша наконец размыкает веки словно после сладкой дремы. На автомате она потирает их, не сразу обратясь к встревоженному побелевшему то ли от страха, то ли от удивления лицу. Мишка... –А..что ты тут делаешь? – Ты бы лучше спросила, что МЫ тут делаем. – с непонятным упрёком отозвался Шушиков, хмуря брови. Только сейчас девушка заметила, что в его волосах застряли редкие пожухлые листья и маленькая веточка. Он походил на гнездо из ваты. Зевнув на прощанье окончательно улетевшей дремоте, Зельникова огляделась. Это был лес, только очень тёмный. Взглянув вверх, она чуть ли не ахнула от испуга. Не было голубого неба, лишь непроглядная темнота. – Неужели мы ночью в лесу? – взглянув с недоверием на новоиспечённого приятеля, Мария поспешила отодвинуться, рукой обыскивая карманы и сумку. Последней, к слову, не было. – Не совсем. Ты разве не помнишь, как мы пошли в лес? Было ещё светло. Не должно было так быстро потемнеть. Тут же в голове вспыхнули воспоминания о договоре с Мишкой, ритуале, странных следах в лесу, но среди этого не было возможности потери сознания или сна. Когда она успела? Будто прочитав её мысли, Михаил ободряюще улыбнулся и поспешил успокоить одноклассницу: – Ты неожиданно споткнулась обо что-то и рухнула прям на землю. Я подбежал к теме и, представляешь, словно в какой-то пузырь нырнул и вот мы оказались здесь. Прошло не более пяти минут, поэтому стемнеть никак не могло. Заход солнца сегодня... – В восемнадцать часов пятьдесят три минуты. – закончила Зельникова. – О, ты тоже отслеживаешь продолжительность дня? – выпучив глаза, даже с неким восхищением произнёс юноша, склонившись ближе. Это вызвало небольшую волну смущения ещё и потому, что такое открытие было и для девушки неожиданным, но... приятным. Однако нужно отбросить смятения. Наконец, логика ковыляет, возвращаясь на своё законное место в сетчатке мозга. – Возможно, мы не в том месте, где должны были оказаться, раз сейчас темно. Объяснить можно ещё и внезапно нависшей буре, но небо слишком тёмное. Ты точно не узнаешь это место? – ловко поднявшись на две свои, Мария еле удержалась, дабы не пошатнуться и не упасть обратно в груду листьев. Она отряхнула лесной мусор с головы и вопросительно взглянула на Шушикова, прежде чем самой соизволить оглянуть местность. Тот лишь повёл руками, мол «смысла нет». Вокруг скопилась сплошная темень. В более здравом рассудке она даже не напрягала глаза. Еле просвечивались озябшие ветви деревьев, что медленно покачивались от ветра, но его не было. Определенно, воздух был свежим, но осознание, что он не подвывает, трепя волосы и лицо, с ужасом пробежалось по спине, словно стадо баранов, будь они с размером Божьей коровки. – Не уверен. Тут выхода нет. – А ты пробовал? – Маша прищурила взгляд, укольнув им еле заметное самолюбие Мишки. – Естественно! Думаешь, я бы ждал тогда, когда ты очнешься. Девушка не стала спрашивать, бросил бы он её тут, а лишь задумчиво хмыкнула. По-прежнему темно, холодно и тихо. Вдруг, где-то неподалеку раздался треск. Бесшумно Марья развернулась на одноклассника, но тот всё также стоял, засучив руки в карман. Обижен? Опять треск. – Ты это слышишь? – прошептала Зельникова, стараясь не выдавать нервозность. Сама она нырнула вновь в карман и на удивление обнаружила часы. Не свои. Время на них беспрерывно шло и шло. Стрелки часов смешались воедино и в быстром фальцете плыли против движения Земли вокруг Солнца. – Что слышишь? Опять треск. Очень близко. Мария вновь развернулась. Сейчас она заметила кое-что ещё. Неясная фигура, – тень ли это?, – пряталась за ветвями покосившихся деревьев. Девушка была уверена, что оно смотрело на них, отчего волосы встали дыбом. Это был страх. Пока ещё блеклый, только нарастающий. Он возникает лишь тогда, когда ты не веришь в то, что видишь; не веришь, что можешь адекватно мыслить или воспринимать окружение. Тогда, когда ты стоишь над пропастью, ещё только думая, нужно ли тебе в неё прыгать. Она не обернулась к Шушикову, но почему-то почувствовала, что тот тоже смотрел на это нечто и молчал. Нужно было что-то сделать. Ведь так? Нельзя же просто стоять и чего-то ждать? А ждать можно целую вечность. Что нужно тому силуэту? Почему он не выйдет к ним? Зачем вообще пришел? К сожалению или к счастью, ответов не потребовалось, ибо раздался голос. Он звучал словно из ниоткуда, и не было ясно, говорила ли это женщина, или что-то молвил мужчина. Зачем вы сюда пришли, смертные? Не место вам здесь! По коже прошёл ветерок, леденящий душу. Он пронёсся мимо уха, шепча: Здесь        Здесь               Здесь..... Убирайтесь и не смейте возвращаться и тревожить мёртвую часть леса. Вам же хуже будет! Ветер усилился, послышался дикий рык, что с каждым мгновением лишь нарастал. Жёлтые листья поднялись в воздухе, кружась вокруг школьников. Поток достигал и достигал своего апогея, пока в один момент все не прекратилось. И рык, и ветер в сию секунду исчезли, словно и не было, а вакуум, походивший пузырь, лопнул. Наконец, предстал обычный лес с тёплым живым воздухом. Небо вновь расцвело, а за редкими деревьями виднелось футбольное поле и здание школы. Тёмной фигуры уже не было. Марья повернулась к Шушикову, с надеждой, что она не сошла с ума. Юноша какое-то время стоял в оцепенении, по-прежнему смотря туда, где пару мгновений назад возвышался силуэт. Затем, придя в себя, пробурчал что-то нечленораздельное и убежал прочь. – Вот придурок... – озвучила мысли вслух девушка, смотря вследубегавшему однокласснику, даже когда тот скрылся из виду. Ничего не оставалось, кроме как вздохнуть, оставить увиденное при себе и пойти домой. *** После того самого дня Маша приболела. Не мудрено, что лежание на холодной земле закончится не самым благоприятным исходом. На следующий день поднялась температура, а голова раскалывалась, словно по ней долбили топором. За окном, как назло, стояла прекрасная, тёплая погода. Солнце во всю грело, звало на улицу прогуляться. Даже подоспевшая Аленка заскочила после школы к ним во двор. Всё кричала ей в окно, как день прошёл, какой Саша идиот, и что все соскучились по ней и ждут её возвращения. «Все» – максимум сама Аленка и Снежка. Первая, потому что считает её подругой, а Снежка ранимая. Вряд ли Мишка вспоминал бы о ней. Зельникова до сих пор на тот случай рассержена. Да и у Варьки дел не в проворот. Все в школьные чаты строчит: делами проповедует. – А, меня тут просили тебе кое-что передать. – крикнула Аленка, стоя перед окнами второго этажа. Ладони у рта держала, и в порывах ветра её смешные хвостики бились о лицо. Но Марья в ожидании глянула на знакомую, пытаясь прикинуть, что это может быть. – Я не смотрела, честно! Все равно эти.. как там их... иероглифы не понимаю. Сама разбирайся. – Кто передал-то? Ответа не последовало. Рыжова лишь полезла в сумку и долго пыталась что-то оттуда достать. Ещё в первые дни Мария заметила, что её соседка порядок не поддерживает вовсе. Затем она вытащила клочок бумаги. Приглядевшись, Зельникова поняла, что в эту бумагу было что-то завернуто, а рядом на бумажке повязана ещё одна, более ровная, аккуратно свернутая. – Поймаешь? – крикнула Аленка, отходя на несколько шагов назад. Приподняв передачку, та прищурила один глаз и постаралась прицелиться к окну Маши. Не успела девушка опомниться, как подарок прилетел ей в лоб. – Ой, прости... Девица потерла ушибленное место, поднимая вещь, и вновь припала к окну. – А от кого это? – прозвучал вопрос в пустоту, ибо от Рыжовой и след простыл. – Прекрасно... Внимание приковал тот самый оберток. Что в нём было завернуто? Судя по силе, с которой он чуть не пробил её черепушку, вещь явно не лёгкая. Для начала она отвязала свернутую в четыре погибели записку. Бумага была пожелтевшая, но ровная и чистая. Ничего, кроме трёх слов: Silva vocat te – Мёртвый язык. – проговорила под нос Маша. Она стала вспоминать, какие в принципе слова знает на латыни. – Лес..звать.. ты. Точно! «Лес зовёт тебя»! В недоумении, девушка взяла в руку обёртку с размером в кулак и вытащила оттуда камень. Как в типичных детективах, она ожидала, что на нём будет кровь или что-то типа того, но никак не ожидала увидеть ту самую пыльцу из леса...