Мышкин или сказочный мир?

***

Родителей Марьи сложно назвать строгими. Конечно, они ей привили чувства ответственности, организованности и каплю уважения к людям, однако в основном старались вкладывать в неё заботу и любовь. Со стороны это выглядело чересчур нелепо, чего Зельникова с подросткового возраста начала стыдиться. И всё же их волновал школьный статус единственной дочери. Так вышло, что в роду Зельниковых все её родственники славились отличными результатами и идеальным поведением ( что в учебе, что в карьере), поэтому получать знак «отлично» в конце каждой четверти уже является некой традицией, которую редко стараются нарушать.   И вот, придя поздним вечером после школьных происшествий домой, Маша вплотную столкнулась с недоумением родителей. Её план был прост: зайти в дом, буркнуть что-то нечленораздельное, но удовлетворившее обеспокоенных предков и юркнуть в свою комнатушку. И всё бы ничего, но первый пункт заранее был провален. Строгий взгляд Сергея, отца девушки, встретил её прямо в коридоре. – Пап, привет... Извини, я немного задержалась на занятиях. Так вышло..., – начала было извиняться виновница торжества, как мягкий, но достаточно требовательный голос отца стрельнул прямо в сердце. – Я знаю, тебя наказали. Мы созванивались с твоим учителем и он нам поведал о твоей выходке на уроке химии. – Да, я понимаю, это было безрассудно с моей стороны... Стоп, что? Вы созванивались с учителем? Серьёзно? Девушка немного опешила. Чувство вины и стыда, что успело всплыть наружу под влиянием «грозного» вида родителя было приглушено слегка накатывающейся злостью. Она прекрасно понимала, что девятый класс – это явно не тот возраст, чтобы Котофей Иванович звонил по каждому пустяку родителям. Все-таки она уже взрослая и сама должна отвечать за свои поступки. Поэтому ее ещё больше напрягало вмешательство покровителей под учебный гнёт. Вопрос девятиклассницы заставил Сергея немного сконфузиться. – Понимаешь, это для тебя новая школа. Ты здесь всего второй месяц. И так как я... мы с мамой очень беспокоимся о твоём благополучии, было принято решение иногда, как бы тебе сказать, узнавать всё из первых уст. – То есть это происходит регулярно? – возмущению Маши не было предела. В глазах засияла искра негодования, выражение лица скривилось в недовольную гримасу. Казалось, вот-вот, и девушка лопнет, как шарик. – Милая, извини. Мы с папой понимаем, что ты у нас самостоятельная девочка, но нам важно знать, что ты не попадаешь в неприятности. – скользнул голос мамы, что плавно появилась из-за спины отца. Смотрела она спокойно, пускай и поблескивала в её взгляде волна горечи. – Помнишь, что было с Настей? Настя – всего лишь старшеклассница из бывшей школы Зельниковой. Некогда они были соседками. Активная и амбициозная, девушка пришла в их учебное заведение, но так и не смогла засиять. Маша хоть и не часто, но замечала, что с ней происходит что-то странное. Она постоянно выглядела угрюмой и какой-то забитой, как раненая лама. Позже оказалось, что в коллективе её не приняли. Самые бойкие стали задирать Настю и всё чаще находить в ней предмет для насмешек. – Мам, пап, вы же сами видите, что со мной всё в порядке, – начала девятиклассница, стараясь максимально скрыть нервозность. В таких ситуациях её раздражал больше сам факт вмешательства. Вмешательства в личную жизнь. –  Да, я порой тоскую по нашему старому дому, но это же не значит, что я что-то скрываю. «Было бы что скрывать» подумала Мария, тут же пристыдив себя. Родителям нельзя показать эту фальшивость в собственных рассуждениях, иначе это точно пошатнет доверие. В ход идет последний козырь: – И не забывайте, что у меня на носу экзамены. Я, если честно, больше из-за этого переживаю.     Предки разом изменились в лицах. Мама, словно вдохнув парфюм нежности, приблизилась к дочери и с какой-то детской лаской потрепала по плечу. – Ну что ты, оленёнок. Не стоит так заморачивать голову. Ты таблицу химических элементов знаешь с десяти лет. Да и кто, если не ты, в деталях расскажет о теории Мечникова? Уверена, ты все сдашь на отлично. Главное не сбиваться с пути. Отчего-то такое проявление заботы вызвало новую волну негатива, но Маша успешно её подавила, скрыв негодование облегчённой ухмылкой. – Спасибо, мам, и все же... Отец также подошёл и приобнял девочку, параллельно нахваливая достижения дочки супруге. Но Зельникова не слушала. Ей раньше, может, и прельщало, что её умственные достижения находили гордость в родительских разговорах, но сейчас с этим приходил какой-то стыд, горькая недосказанность с мыслями: «Они перебарщивают». В речах витала некая неестественность, словно родные говорят об этом лишь только для того, чтобы успокоить Машу, заставить её верить, что все эти отметки и награды – важная вещь в жизни. – Извините, но я лучше пойду наверх. И да, за тот случай...Это лишь небольшая случайность, такого больше не повторится. – Да что ты, Маша, мы тебя понимаем. Не переживай ты так, – начал было новую порцию аффирмаций отец, но фигура девушки скрылась на втором этаже. – Возможно, мы немного перестарались, – спустя пару минут тишины добавила Оксана ( так звали маму Марии) с каким-то заключительным вдохом.

***

Маленькая комната встретила хозяйку мраком. В тени скрывались все детские воспоминания: чертежи так и не созданных изобретений, чьи силуэты  размывались перед глазами, намереваясь напасть, сжать в своих конечностях; настольная лампа в виде гриба, что напоминает скорее треугольника из «Гравити Фолз», который в детстве служил кристаллом жизни в безобидных играх с отцом; поношенный старый рюкзак с безобидным и совсем не вписывающимся вырвиглазным значком, который Маша так и не смогла выбросить или попросту отдать. Однако Зельникова не была бы собой, если бы не отмела всю эту вечернюю меланхолию тяжёлым взглядом, с которым, пожалуй, могла соперничать только Варвара. Девушка небрежно бросила рюкзак в сторону и опустилась в рабочее кресло. Мягкая подушка под пятой точкой не придавала комфорта. В ногах начинало ломить, а слегка обветренное лицо неприятно жечь – напоминание о том, как всего полтора часа назад они с Михаилом прочистили всю пришкольную территорию, но ничего, кроме тех же следов, не нашли. Этот «некто», кто сидел с ними в школьном подвале, как сквозь землю провалился. Параллельные мысли о том, что Шушиков намеренно ведёт эту игру с ней, стали казаться эфемерными. В самом деле, стал бы он просить кого-нибудь сидеть в пыльном подвале, пролезать через узкое окошко, да и пытаться, как Раскольников после преступления, нервно метаться по округе до позднего вечера? Расстались они, к слову, как закадычные приятели. Михаил даже проводил её до улицы, где с ней соседствовала Алёнка, и пообещал приобрести устройство слежения, ибо в школе о благополучии подвала не сильно заботились. На этом их маленькое «расследование» пока остановилось.     – Та-ак, – протянула Мария с каким-то нарастающим волнением. Она не верила в предчувствия, потому что прямого влияния внутренние переживания на окружающие факторы не несут. Однако что-то подсказывало, словно било маленьким металлическим молоточком изнутри груди, что приключения не кончаются. Естественно, как своего рода исследователь, Мария не могла оставить без внимания странные искрящиеся выделения золотистого оттенка, что сейчас в голове охотно пририсовывают схожесть с внутренностями тропического жука или фосфором. Да и эта надпись на латыни. Конечно, любой дурак мог загуглить и перевести такую неоднозначную фразу, но сразу к этому добавляется целый рой задач. Постучав указательным пальцем по белоснежной отполированной поверхности стола, девятиклассница с решимостью Ниро Вульфа отработать гонорар, начинает расписывать план на листе блокнота. Имея достаточно ровно слаженный склад ума, Зельниковой нередко приходилось расставлять все факты по полкам. Сейчас же достаточно абсурдные вещи в устах должны были звучать серьёзно и обоснованно. Получался своего рода клейстер: посередине «Мышкинский лес»; от него идёт несколько линий – «хаотичное движение площадей леса», «зелёные следы», «вакуум в лесу», «записка на латыни» и «некто в подвале». Прижав карандаш к подбородку, девушка нахмурилась. Всматриваясь в одну из самых простых, на первый взгляд, схем в её жизни, она пыталась сложить эти факты. Но чего-то недоставало. Над надписью «Зелёные следы» карандашом была поставлена маленькая, как блошка, точка. Через секунду клейстер стал казаться абсурдом высшей степени. Марья с неловкостью прикрыла лист учебником и отвернулась лицом к двери, словно за ней наблюдали духи учёных, что возложили на её плечи будущее науки. В голове резонно прозвучала мысль: «Чем я занимаюсь, когда мне через семь месяцев экзамены сдавать...?». В памяти снова всплыли лица обеспокоенных родителей. Но вместо злости её охватил стыд. Они ведь действительно беспокоятся о её положении, а она от них скрывает какой-то детский квест. Хотя лучше скрывать, чем подвергать сомнению её здравость ума. Вернув взгляд к листку, Зельникова прикусила щеку. Она, конечно, не обязана заниматься такими несерьёзными вещами, но если Михаил попросит, то у девушки не останется выбора.