Sakasama

Гулкую тишину квартиры резко обрывает хлопок двери. И снова тихо… только если не оказаться в определённой точке, где едва можно расслышать неритмичный стук сердца. Кто же этот бездарный барабанщик? Почему он стоит у порога, не собирающийся снимать десять слоёв своей одежды? Лицо его обманчиво безжизненно — сердце противостоит ему. Статичная поза, глаза пусто смотрят на табуретку. Стук постепенно утихает, отчего тишина становится почти неестественной. Вдруг, он вдыхает, и этот звук кажется чужеродным, ещё более неестественным. Но постепенно, секунда за секундой, акустика даёт помилование ушам: хозяин квартиры решает-таки сдвинуться с места, снимая с себя обувь и верхнюю одежду. Асагири Ген, студент психологического факультета, 21 год. Переживает только что случившееся расставание с парнем. Хотя ему не нравится слово «переживает», по крайней мере, не в таких ситуациях. Состояние прострации — вот это куда вернее. Обрывать отношения Гену доводилось не раз, только вот его бросают впервые. Ген в прострации, не то слово, но почему-то это до странного мало отличается от прошлого опыта. Раздевшись до футболки и лёгких брюк, он вяло плетётся на кухню, на ходу копаясь в своей голове. Но так сразу всё понять и осознать не получается, как бы этого не хотелось. Асагири знает, что нужно дать себе время, ведь так легче. Время — самый лучший врач сердечных заболеваний. «А ещё оно действует слишком медленно, крадя дни, а то и месяцы душевного спокойствия», — думает студент, ставя чайник на плиту. Садится на ту самую табуретку. Ген не желает с этим мириться. Хочется, наконец, избавиться от этой глупой, бессмысленной привычки убиваться по каждому партнёру. Поэтому он так старательно (насильно) держит своё лицо, ведя внутренний диалог: — Итак, это снова произошло? — Ага. Только немного по-другому. — И что по-другому? — Он меня бросил. — И это всё? Нет, давай лучше разберёмся, что ты чувствуешь. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее тебя отпустит. — Согласен. — Ну, так что? — Я не знаю. — Думай. — Думаю. — … — Ладно, сейчас. Ген грузно вздыхает, смотря на чайник, который уже начинает пускать пар. Спустя добрые две минуты, он продолжает: — Мне грустно. Кажется, немного больно. Я снова начинаю чувствовать себя одиноким. — Начинаешь? — Окей, подловил. Ты знаешь, что это началось не сейчас. Почему? — Что почему? — Ну почему это не проходит даже тогда, когда я, вроде как, счастлив? Последнюю реплику Ген произносит вслух, в пустоту. На щеках появляются первые слёзы. — И насколько ты был счастлив? Ты вообще уверен, что это то самое счастье? — С каждым разом я всё меньше в этом уверен. — Но тебе ведь было хорошо? Ты улыбался, трахался, душевно беседовал и так далее и так далее. — Господи, ну конечно, были хорошие моменты — иначе я бы не вступал в отношения. Может, это маленькие частички счастья. Детальки, пазлы, как хотите… — Но? — Ты сам знаешь. — Да, но мы должны проговорить это, не так ли? — Мне нужна полная картина. С этого дня Ген не был согласен на меньшее.              

Около 5 месяцев спустя.

Настал сентябрь. Ген очень любит этот месяц, всегда любил. Он давно решил, что именно в это время природа по-настоящему расцветает. Деревья окрашиваются в яркие, но тёплые тона, а небо — в нежнейший голубой или мягкий серый, в воздухе витает неповторимая свежесть. Даже дожди не капают на нервы, как летом — напротив, их действие успокаивающее, словно бы охлаждающее всю нервную систему. Это идеальное время для чего-то нового. И к приятным погодным условиям совсем недавно прибавился ещё один, не менее приятный фактор — теперь у Гена есть своя машина, почти полностью им оплаченная. Родители всё-таки настояли на помощи с их стороны, а Ген, как бы не сопротивлялся, не смог устоять, горько принимая поражение. Но стоило пройти едва неделе пользования, как студент без сожаления отбросил все упрёки к самому себе. Он мечтал об этом со старшей школы! И сейчас с неприлично довольной миной он едет из университета на подработку, хотя расстояние от силы составляет один километр. Проходит ещё одна неделя, и пыл немного утихает. Нет, Асагири всё ещё безумно рад своей сбывшейся мечте, но время спускает с небес на землю. Время, время… Почти полгода, вдруг понимает он. За это время Асагири Ген окончательно осознал, что счастье и одиночество — понятия строго взаимосвязанные. Почти полгода как он дал себе обещание стать счастливым. Признаться честно, в первые месяцы Ген наивно полагал, что сможет обрести то самое, оставаясь в гордом одиночестве. Он пытался, правда. Но почему наивно? — да потому что с самого начала он понимал, что это заведомо провальная идея. И теперь ему не оставалось ничего, кроме как жить дальше. Жить в надежде. *** — До завтра, Укё-чан, Рюсуй-чан, — протягивает с зевком Ген, лениво покидая рабочее место. — С Богом, — бросает Рюсуй, не отлипая от экрана компьютера. Укё смотрит на того, слегка изогнув одну бровь. «Устал, наверное», едва слышно шепчет Сайонджи. Ген бросает короткий смешок и выходит из кабинета. Несмотря на острое желание завалиться на тёплую постель, Ген чувствует себя на удивление хорошо. Ещё собираясь выходить, студент заметил в окне дождь, кажется, усиливающийся с каждой секундой. Только Ген выходит на улицу, и его встречает самый настоящий ливень. Только он садится в машину, и громыхает так сильно и неожиданно, что бедный юноша подскакивает на месте. — Блядь, — смачно и лаконично. Аккуратно, медленно выруливая со двора, Ген потихоньку отходит. За окнами творится что-то ужасное. Да, возможно, любовь Гена к дождю — не совсем агапе. Филио, не больше. Что ж, ещё один плюс владения автомобилем в копилку! Ген гаденько улыбается, иногда кидая короткие взгляды на людей, вооружённых какими-то жалкими зонтиками. И нет, он не одёргивает себя мыслями о сочувствии. Ну, может, совсем чуть-чуть… Профдеформация, как-никак. До тёплого, сухого дома остаётся примерно двадцать минут пути, но учитывая усилившиеся пробки и непрекращающийся дождь, Асагири смело умножает время на два. Постепенно прохожих и машин становится всё меньше — приближается спальный район. Только дождь всё такой же сильный. Взгляд цепляется за одиноко бредущую фигуру. Кажется, мужчина… нет, скорее парень или подросток. Что же такого в нём, что Ген, недолго думая, останавливает машину, открывает дверь и, чуть высунув наружу голову, кричит: «Эй, тебя подвезти?» — Этот чудик идёт без зонта. Не бежит, не скрывается под крышами ближайших зданий. Идёт. «Любопытно», — думает про себя Асагири. Действительно, любопытство подталкивает на добрые поступки куда чаще, чем сострадание. Парень тут же останавливается, поворачивает голову и смотрит. Вернее, нефигово так буравит взглядом. Ген смотрит в ответ, терпеливо ожидая ответа. Но тот, видимо взвесив все за и против, без единого слова садится в машину. «Очень любопытно». — Куда везти? — звучит закономерный вопрос. — До станции Касай, — произносит парень приглушённо. — Отлично, мне по пути, — отвечает Ген, довольно улыбаясь. Боковым зрением он улавливает тихое копошение. Незнакомец снимает куртку, а под ней неожиданно оказывается портфель. «С каждой минутой всё интереснее и интереснее». — Можно поинтересоваться? — Чем? — отвечает парень вопросом на вопрос, в голосе которого промелькнули какие-то уж слишком подозрительные нотки. — Почему ты не воспользовался им как хоть каким-то укрытием от дождя? А в ответ слегка нахмуренные брови. Асагири тут же строит догадки, что в его словах могло вызвать такую реакцию: может, незнакомца смутило обращение на «ты», может… Мысль быстро прерывается — недолго думая, парень отвечает: — Там ценные бумаги. Пусть уж лучше промокнет моя голова, чем лекции по термодинамике. Хотя куда важнее материалы для лабораторных работ. Эти лекции я уже давно сам изучил. «Точно чудик». — Хочу ещё кое-чем поинтересоваться, — говорит Ген с лёгкой, нескрываемой улыбкой. — Чем? — отвечают ему бесстрастно. — Как тебя зовут? На самом деле, Гену хочется спросить куда больше. В каком университете он учится? Какой курс? Почему физика и только ли она? Наконец, что с его волосами? Но Асагири не набрасывается на людей, пугая их расспросами — он уже знает, что в девяносто девяти процентах случаев данная тактика провальна. Психологическое образование? — Пфф, банальный житейский опыт. — Сенку. Ишигами Сенку. — Бонд. Джеймс Бонд, — не удержавшись, в ту же секунду отвечает Ген, ни капельки не надеясь на желанную ответную реакцию. Но рядом хмыкают. Однако, Ген не понимает, что означает этот хмык: «Хорошая шутка» или «Ну что за безвкусица?». Скорее всего, второе. Жаль, он не видит его лица в этот момент. — Наверное, я теперь должен спросить у тебя то же самое? — на что Ген коротко смеётся. — Что? Не хочешь, не говори. — Нет, нет. Я Асагири Ген. Приятно познакомиться. Через считаные секунды машина встаёт на светофоре. Ген мысленно улыбается, радуясь возможности повернуться налево и протянуть руку. Сенку не заставляет ждать, тут же протянув свою в ответ. Его рука жутко холодная. «Ну конечно, он же шëл под холодным, проливным дождём», хмыкает про себя Ген. «А когда нет дождя, нет холода… какие они, его руки?» Загорается зелёный, одёргивая Асагири от неожиданно глупых вопросов самому себе. Машина сдвигается с места, Ген снова смотрит вперёд. На лице остаётся лишь усталость и какая-то потаённая грусть. Но сейчас не хочется размышлять об этом — Ген отлично справится с этим дома, за баночкой лёгкого пива или колы. Тихо выдохнув, он осторожно вылавливает боковым зрением движения сбоку от себя. Сенку, кажется, заметив, или почувствовав взгляд, осторожно произносит: — Хочешь ещё что-то спросить? — Хм, да нет, вроде. Хотя… — Асагири долго не думает. — Где ты учишься? Думаю, есть вероятность, что мы студенты одного университета. — В Токийском, — отвечает Сенку. — Дай угадаю, ты тоже? — заканчивает с улыбкой. Ген мысленно благодарит высшие силы за дар заметить это. Эту полуулыбку-полуухмылку, на удивление открытую и очаровательно искреннюю. Асагири стоит больших усилий не обернуться к нему всем корпусом, лишь бы полюбоваться им хотя бы минуту. Ген любит красоту. Он любит наблюдать, ненавязчиво, стоя в стороне. Ген убеждён, что люди, наравне со звёздами — самые красивые творения во всех вселенных. И ему действительно порой хватает одного лишь любования. Хоть сейчас он и одинок, но он научился с этим справляться, находя радость в таких мелочах, как эта мимолётная улыбка. — Да, я тоже, — отвечает Ген, улыбаясь устало, но мягко. — И какое направление? Ген не ожидал, что его собеседник так быстро продолжит разговор. Почему-то ему показалось, что тот не настроен на активные беседы. — Психология. — Мм, — звучит с долей скептицизма, которую Ген, конечно же, мгновенно улавливает. — Что, не признаёшь психологию? — Да не то, чтобы… — А что тогда? — внутри загорается искренний интерес. — Я признаю фундаментальные труды психологов, настоящих учёных. Даже во многом с ними согласен, — Ген усмехается, на что Сенку выгибает одну бровь, но тут же продолжает. — Но в психологии слишком много тезисов, больше смахивающих на антинаучный бред. Иную книжку возьмёшь — и по одному названию понятно, что это полная хрень. Теперь Асагири в открытую смеётся. — Полностью согласен! — говорит сквозь смех. Ишигами, кажется, заражается его смехом, подхватывая его, но тише и несколько мягче. — И чего же ты тогда там учишься? — спрашивает с заинтересованной улыбкой. — Восхищаюсь теми, кто мастерски пудрит людям мозги и сам к этому стремлюсь. Сенку никак не может понять, серьёзен ли он, но решает не спрашивать, только бросив смешок. Ещё пять минут они едут в тишине. Нарушает её лишь дождь, и то стремительно успокаивающийся. На автобусной остановке рядом с вокзалом Ген останавливается, наконец, как следует поворачиваясь к соседу. — Тебя точно не нужно подвезти прямо до дома? Как долго тебе отсюда идти? — Не волнуйся, всего четыре минуты. — Ну, тогда пока? Может, ещё увидимся, — улыбается Ген, протягивая руку. Правда, в собственные слова мало верится. — Может, может, — Сенку пожимает ладонь. И, выйдя из автомобиля, бросает последнее — Спасибо, Ген. Дверь хлопается в унисон с гулким ударом в сердце Асагири. Собственное имя из уст этого парня отдаётся теплом в сердце. Ген тут же прислушивается к себе, но не улавливает ни тоски, ни сожаления. Ему тепло, и он улыбается. Почему-то, услышав своё имя, внутри загорается надежда на повторную встречу, хотя бы одну. Ген ещё не спросил, что сподвигло Сенку покрасить волосы в столь необычный цвет. Квартира встречает приятной прохладой. Зайдя в спальню с бутылкой колы, голые участки кожи покрываются мурашками — Ген забыл закрыть окно перед уходом. В ином расположении духа он бы ругнулся, гневно закрыл окно, укутался в плед и упал лицом в кровать, тут же засыпая, но сейчас… сейчас одинокий студент сидит на подоконнике, наблюдая за проглядывающим из-за облаков далёким солнцем, коему совсем скоро снова придётся скрыться, а лицо его украшает нежная улыбка. — Сенку. Ишигами Сенку, — едва слышным шёпотом проносится по маленькой комнатке.